Где-то в иной реальности, в иной плоскости мироздания...

Сопение черно-белого нага касается его уха. Тот ткнулся носом ему в челюсть и совершенно спокойно, крепко спит. Джинву не шевелится. Его взгляд прикован к сводам грота, отражающим мерцание кристаллов. Непроглядно-черное змеиное тело Монарха оплетает белоснежный хвост чужака, пока тонкие руки "гостя" слегка обнимают его плечи. ...и Джинву наслаждается каждым - чертовым - мгновением. Нет боли от холода. Нет ломки в каждой кости, в каждом хрящике и суставе. Нет сухости в глотке, судорожной пульсации крови в висках и убивающего отзвука сердцебиения в затылке. Ему тепло. Ему удобно. Он ощущает - к собственному шоку - сытость и такой непривычный, но восхитительный комфорт в желудке. И это... Чужак прерывисто вздыхает, трётся лицом о его шею прежде, чем вновь замереть. Его хвост на миг сжимает тело Монарха крепче. Джинву прикрывает глаза, подавляя желание застрекотать чешуей. ...это волшебно. Черный наг косится на безмятежное лицо спящего самца. Его цепкий взгляд выхватывает легкую синеву под глазами. Он мало спал до этого, верно? Но поче-... О. Память услужливо подкидывает ему те разрозненные фрагменты, когда он выныривал из болезненной горячки, вызванной сном в холод. "...тêpпů..." "...вçĕ прøűдëт..." "...бýдý рядøm..." О... Значит, тогда... это были не осколки сновидений. "...спū, Джûnвý..." Чешуя на шее слегка приподнимается, но не издает ни звука. Сун Джинву рассматривает лицо спящего змея, что грел его всё это время. Руки Теневого Монарха приподнимаются, но уже спустя мгновение он вновь опускает их, так и не коснувшись умиротворяюще теплого тела чужака. ...он запомнил его имя. Джинву закрывает глаза, вслушиваясь в сопение черно-белого нага. ...он запомнил его. Черный самец сам не осознает, как его губы изгибаются в мягкой улыбке. Чуть повернув голову, Монарх позволяет себе вольность: ткнуться носом в мягкие волосы "гостя", вдыхая их слабый аромат - запах свежего сена и, почему-то, речной свежести. Сделав еще один вдох, Джинву закрывает глаза и растворяется в умиротворяющих ощущениях. ...он не замечает горящих странным огоньком сетчатых глаз муравьиной орды в полумраке грота.

________________________

Игрис расставляет новую партию кристаллов вокруг лежанки господина. Голем на миг замирает, поднимая голову: сияющие глаза переводят взгляд с Теневого Монарха в сторону, на плотный клубок белого змеиного тела. Игрис видит улыбку на лице господина и то, как подрагивает в тщательно сдерживаемом воодушевлении кончик его хвоста. ...и отчетливый отпечаток укуса на подбородке их сеньора Игрис тоже видит. Он уже был тут, когда это случилось. Как оказалось, бело-черный наг спит крепко. Очень крепко. Даже прищелкивающие в нетерпении муравьи не способны потревожить его сон, и, когда Игрис и другие кристаллические рыцари приходят со своей неизменной ношей, то видят это. Их господин бережно пытается разбудить того, кто грел его практически весь Сезон Дождей. ...о, и разумеется, Игрис был тому свидетелем сам. Вот почему он так спокоен, увидев другого змея поверх их сеньора. Это не в первый раз. ...в первый же раз реакция голема была совершенно иной. Рыцари во главе с Игрисом привычно расставляют кристаллы взамен утративших тепло и потухших, когда Теневой Монарх решается: аккуратно приподнимает спящего нага, отстраняя от своей нагретой груди и вынуждая отпустить свои плечи. Тонкие брови спящего чужака слегка хмурятся, отражая явное недовольство. И он кусает. Не просыпаясь. Не глядя. С тихим угрожающим урчанием. Прямо за подбородок. У кого-то из рыцарей кристалл выпадает из рук, в то время как остальные застывают изваяниями. Все, кроме Игриса, что спокойно продолжает делать свое дело. ...это он тоже уже видел. ...и хорошо, что только он, иначе болтливый Беру бы давно разнес всё по всей долине, сильно приукрасив. В полной тишине "гость" сонно и угрюмо приоткрывает глаза, не спеша ослаблять хватку челюстей. Проходит пара секунд прежде, чем темные глаза бело-черного змея распахиваются, вспыхивая сонмом звезд. С влажным звуком он выпускает подбородок Теневого Монарха и с ужасающей скоростью сигает в свой угол, сворачиваясь в комок в полумраке, словно так сможет спрятаться от всех и вся. Чего бедняга не видит, так это плавно наполняющегося каким-то странным восторгом лица их сеньора. Игрис слегка качает головой. Он слышит стрекот чешуи повелителя, уверяющего, что всё хорошо, в то время как сам Монарх поглаживает кончиками когтей след от зубов. ...кажется, голем начинает понимать, почему Беру так взбудоражен в последние пару лун.

____________________

'Тебе незачем там прятаться...'

Джинву пытается вытащить бело-черного самца из этого его клубка уже полдня. Результатов как не было, так и нет. Чужак свернулся так плотно, что Монарх серьезно задаётся вопросом, как тот может там дышать.

'Всё хорошо...'

Черный наг подползает ближе. Миг он колеблется - не может не колебаться, не после того, как "гость" реагировал так напуганно на его приближение раньше. Но он помнит слова Игриса о том, что все две седмицы, пока шли проливные холодные дожди, черно-белый самец заботился о нём. Голем был весьма сдержан в описаниях, однако даже его скупых пояснений хватило, чтобы Джинву понял - он больше не пугает своего "гостя". Уже нет. ...не после того, как тот своими глазами увидел, почему именно его некогда схватили и притащили сюда. Поэтому Сун Джинву аккуратно подползает еще немного к белому комку из чужого хвоста. Двинься он чуть ближе, и мог бы прижаться своим чешуйчатым боком к его. В гроте тепло благодаря кристаллам, принесённым Игрисом и его группой. Но Джинву помнит - в объятиях "гостя" куда теплее. Он закусывает нижнюю губу, пока его чешуя стрекочет:

'Я не причиню тебе вреда.'

Пару ударов сердца в гроте стоит тишина. Глаза Джинву раскрываются шире, когда он видит, как чуть выпуклые белые чешуйки "пушатся".

~ Я зnāю.

Внутри чуть отпускает. Сун Джинву слабо улыбается, наклоняется чуть ниже к клубку другого нага.

'И... я не трону тебя.'

Он не уточняет, о чем именно говорит. Фраза остаётся двусмысленной, полной подтекста, но белые кругляши на чужом боку вновь идут волной, повторяя:

~ ...я зnāю.

На стенах грота играют блики от кристаллов. Это практически волшебное зрелище: янтарные отсветы наслаиваются на ярко-красные, те переходят в насыщенный пурпур. Джинву любит рассматривать игру света, созданную кристаллами. Это пробуждает в нем горько-сладкие воспоминания о рассказах матери про некое "Северное Сияние", возникающее лишь долгими суровыми зимами над снежными просторами. ...он был в этих самых снежных просторах, когда пришло время забрать голову Силларда. ...никакое "Северное Сияние" не танцевало в ночных небесах. Но сейчас Джинву рассматривает не стены, окрашенные в янтарь, багрянец и пурпур. Он склоняет голову к плечу, любуясь отсветами кристаллов, что превращают жемчужную чешую его чужака в радужное великолепие. И возможно, мелькает у него странная мысль. Только возможно... "Северное Сияние" могло быть именно таким. Увлеченный созерцанием, он почти пропускает тихий шелест, смешенный с урчанием и слабым щебетом:

~ ...ĕcлū bы хøтęл, ты bы ýжě чtö-tö cдěлâл.

Джинву молча смотрит на клубок хвоста бело-черного нага, что сейчас окрашен оттенками драгоценных камней, прежде чем шевельнуться. Тот не двигается, когда он сворачивается рядом с ним, еле ощутимо задевая своим боком его бок. Редкое в это время года солнце выглянуло сегодня из-за низкой пелены туч, одаривая мир прощальными крохами тепла. Сезон Дождя подходит к концу, уступая место куда более жестокой поре. Зима приближалась.