Где-то в иной реальности, в иной плоскости мироздания...

Чужаки. Сун Джинву чувствует их запах в воздухе. Он дразнит его ноздри, кончик языка. Чужаки осмелились заползти на его территорию. Это не то, что наглость. Это безумие. Земли того, кого все местные знают, как Теневого Монарха - последнее место, куда стоит соваться без разрешения. Как правитель, Джинву крайне щепетилен в отношении границ личной территории. А как правитель, что лишь недавно вступил в свои права - весьма горяч и скор на расправу. Даже те, кто приходил присягнуть ему на верность, не оставались без ран. Ни Игрис, ни Айрон, ни тем более Беру не дадут солгать. Джинву распрямляет свои кольца, его чешуя мерцает в полумраке грота всполохами пурпура. Неспешно и лениво, он скользит по земле, выбираясь наружу. Небо затянуто грозовой пеленой, где-то высоко грохочет. Сезон дождей уже близко. Грядет холод. Сун Джинву поджимает губы. Чешуйки на его шее и плечах слегка приподнимаются, стрекочут, потираясь друг о друга, отражая его недовольство. Их раса в целом не любит холод. Его же племя - племя Теневых - особенно. Инстинкты кричат вернуться обратно в тёпло-влажный зев грота, свернуться на подкладке из мягкого мха, сохраняя крохи тепла. Но эти же инстинкты велят ему найти наглых чужаков и оттаскать их за хвост, вырвав часть чешуи, чтоб неповадно было снова соваться, куда не надо. И еще неизвестно, как далеко они заберутся, если их проигнорировать. Джинву привык доверять своей интуиции. Поэтому он ползет на незнакомые ароматы, пригнувшись к земле и набирая скорость. Воздух становится холоднее, гром грохочет громче. Чешуя вдоль позвоночника слегка приподнимается, реагируя на рокот с небес: Джинву утешает себя тем, что разберется со всем быстро, и сразу же вернётся в свое логово. Мох даже не успеет остыть. Быть может, муравьи под предводительством Беру к его возвращению и вовсе натаскают в его лежанку сухих ароматных трав, было бы восхитительно. Надо было прислушаться к Игрису. Пусть делать очаг, по примеру некоторых северных племён, и бессмысленно: в гроте будет не продохнуть, а сухой воздух вреден для чешуи - стоит задуматься над этими "покрывалами" из шкур животных. В следующий раз он непременно выберет добычу с мехом на охоте... Вот. У озера. Он чует их. Чужаков четверо. Это взрослый, самец, и трое детенышей, нет... двое из них уже прошли первую линьку, это отроки, что уже могут охотиться самостоятельно. Третий же да, совсем лялька, явно недавно выбрался из скорлупы: дитё свернулось на руках самца, маленький пухлый и еще неповоротливый хвост обвивает его руку. Отроки странно липнут к взрослому, то и дело забираясь на его хвост и пошикивая друг на друга, хотя... Шипит лишь один, мальчонка, с темно-серым окрасом чешуи, а вот юная самочка отвечает ему звуками, схожими с щебетом птиц. Её чешуя похожа окрасом на чешую детеныша, мякающего с рук их сопровождающего - светлая, оттенка пожухлой осенней травы, но малыш светлее, возможно, из-за возраста. Джинву слегка хмурится, рассматривая из своего укрытия детвору. Не сразу он понимает, что именно его смущает. Они разные. Разные не только по окрасу - по принадлежности к племенам, и это особенно ощущается, когда они переговариваются: каждый на свой манер. Даже маленький змееныш... Подкидыши? Приемные? Это редкость... Невольно Джинву ощущает уважение к самцу, что находится к нему спиной, пригнувшись и свернув хвост в высокой траве берега. Не всякий возьмет под свою опеку чужих детенышей, игнорируя косые взгляды и сложности понимания. Даже Эшборн принял его, потерявшего тогда всё и вся, лишь из-за принадлежности к их общему племени. Возможно, он не будет калечить этого самца? Может, ему следует его лишь напугать... Небеса снова грозно рокочут, щерятся всполохом молнии, будто подгоняя. Детеныши пищат-шипят, жмутся к чешуйчатым бокам опекуна, и тот наконец выпрямляется. Джинву, пригнувшийся в зелень травы, замирает. Он белый. Словно первый снег, укрывающий все холодным, обманчиво-мягким пухом. Непорочная, щемящая оба сердца молодого Монарха чистота. Чужак чуть оборачивается к детворе и урчит, негромко, мягко, отчего детеныши успокоено расслабляются. Лялька на руках самца жмется к груди опекуна, мякая, и жмурится, когда тот оглаживает пухлую щеку ладонью. Мальчонка ерошится, что-то шикает, на что юная самочка с другого бока белого змея насмешливо чирикает, вызывая у того почти что оскорбленное выражение лица. ...они что же, запоздало задается вопросом Сун Джинву, могут понять друг друга? Назревающую перепалку прекращает очередной гром. Самец поднимает голову к небесам, хмурится. Джинву ловит себя на мысли, что, в отличие от тех же детенышей, он практически не покрыт - если отроки запелёнаты по бедра в какую-то ткань, как и мелкий змееныш, то вот их опекун лишь имеет на плечах и голове тонкую на вид накидку. Теневой Монарх невольно передергивает плечами: даже он, с его крепкой и плотной чешуей, начинает ощущать неприятные касания подступающего холода, предвещающего скорый дождь, но чужак ведет себя так, словно сейчас - знойный полдень?.. Это ненормально. В любом случае, если бы эта группа ушла, ему было бы лучше. Однако он не знает, есть ли и другие? Быть может, эти четверо просто отбились от остальных? Он не может рисковать. Сун Джинву поджимает губы и плавно двигается вперед. Его массивное тело скользит неслышно, ветер скрывает шелест травы и маскирует его передвижение. Ничто не выдает подкрадывающегося Монарха. Но белый самец замирает. Белый самец настороженно разворачивается, приподнимая кольца своего хвоста, и детеныши мигом затихают. Джинву сразу прекращает любое движение. Его тело напряжено, мышцы перекатываются под чешуей, глаза широко раскрыты. Зрачок расширен, заполняя собой всю пурпурную радужку. ...как? ...как он услышал? Чужак плавно ведет головой: Джинву видит, как раздуваются его ноздри. Тонкий черный язык скользит меж губ, пробуя воздух, и Монарх слегка изгибает губы в усмешке - никто не может учуять Теневых, если те сами не хотят. Но в следующий миг насмешливая улыбка застывает на его губах. Белый самец плавно спускает змееныша с рук, передает затихшего малыша девчушке. Его хвост, мерцая снежной чешуей, двигается, сминая траву, отодвигает отроков в сторону. Самец смотрит на Джинву. Неотрывно. Настороженно. Прямо на него. И Сун Джинву медленно поднимается. Черное массивное тело возвышается над колыхаемой усиливающимся ветром травой. Пурпурные глаза мерцают в надвигающемся предгрозовом сумраке. Джинву стрекочет чешуей, предупреждая всего раз:

'Это моя территория.'

...и ему всё равно, что они не понимают его - для осознания его действий не нужно знать значение каждого щелчка чешуи, каждого переливчатого шелеста. Он подавляет одним своим присутствием, и куда более сильные противники робели и предпочитали отступить под его гнётом. Но белый самец не шевелится. Он замер изваянием, его змеиное тело изогнуто, напряжено. Самец смотрит исподлобья, и Джинву запоздало понимает, что тому причиной. Детеныши. За спиной самца сжались детеныши, загороженные хвостом и чуть отведенными назад тонкими руками. И, пусть серый мальчонка щерит клыки, от отрока будет больше проблем, чем помощи, так что его опекун пресекает попытки детеныша выползти вперед. В груди Джинву болезненно сжимается. ...он помнит, как его матушка вела себя точно так же, если что-то угрожало ему и Джине. Он просто напугает их. Да. Просто напугает и всё. Взгляд Джинву скользит по детям. ...и белый самец атакует. Это глупо, думает Сун Джинву. Глупо и безрассудно. Тот меньше, чем он, кажется более хрупким и даже болезненным. Даже внешне в сравнении, Джинву крупнее и сильнее. Он переломит противника, как тростинку. Вот только сносит его в сторону весьма мощно. Теневой Монарх ошарашенно моргает. Это... неожиданно. Скорость, ловкость... бесстрашие перед явно более сильным противником. Джинву чувствует укус любопытства. Он изворачивается всем телом: черный массивный хвост на удивление ловко изгибается, кончик долбит о землю, заставляя взметнуться комки почвы - выдает воодушевление и неожиданный азарт хозяина. Молодой Монарх стремительно разворачивается, намереваясь захватить в тиски вёрткого белого чужака, что так опрометчиво оказался столь близко-... Тот ускользает. Будто песок сквозь неплотно сжатые пальцы. Ловко избегает чужого плена, только чтобы снова врезаться всем весом в бок Джинву, отпихивая подальше от детенышей. Джинву растерян. ...Джинву взбудоражен. Как? Как у него это выходит? Черный змей щурит пурпурные глаза, теперь уже неотрывно наблюдая за скользящим вокруг него белоснежным нагом. Чужак изгибается: его чешуя мерцает, вспышки молний придают ей блёкло-золотой оттенок. Такой худой, такой хрупкий... И всё же - нестерпимо яростный. Джинву ерошит свою чешую, что выдаёт стрёкот:

'Как интересно...'

...он готов поклясться, что лицо чужака странно дёргается в этот момент. Монарх двигается в сторону, обманчиво идёт по кругу. Он знает - белый самец наблюдает, пристально, и когда тот снова кидается вперед, Джинву готов. Черное массивное тело, полыхающее под вспышками молний пурпуром, сплетается с белоснежным, сжимает в своей хватке. Джинву скалится, довольный - чужак попался, чужак в ловушке, в его тисках, но в следующий же миг улыбка исчезает с красивого лица Монарха. Он слышит это: урчащий короткий звук, несущий оттенок насмешки. Всего один удар сердца спустя чужие руки оплетают его шею, и Сун Джинву задыхается, позволяя оттянуть себя назад, поддаваясь напору противника. В этих руках недостаточно силы, чтобы лишить его воздуха. Даже, когда они судорожно, до дрожи, сгибаются в локте, этого мало. Но они горячие. Они такие горячие, словно их хозяин весь день грелся на солнце, лежа на раскаленных жарой камнях! И Джинву задыхается от этого ощущения. Хватает ртом воздух, чувствуя жар - и кожей, и чешуей. Он осознанно подается назад, вжимаясь спиной противнику в грудь, только, чтобы проверить, чтобы убедиться и-... Очередной грохот небес перекрывает взбудораженную трещотку его чешуи. Детеныши на берегу пищат, шипят, и серый отрок готов рвануть вперед, на помощь опекуну, но переливчатый звук заставляет его замереть. И не только его - Теневой Монарх на мгновение застывает, пытаясь понять, что именно он услышал. В этом позывном... словно смешано всё разом? Шипение, стрекот, чириканье, шелест соприкасающихся чешуек, рычание - и Джинву готов поклясться, что он способен разобрать:

~ Ýхöдīтe!

Это сложно, слишком много незнакомых звуков, диалектов иных племен, но он определенно слышит...

~ Я бýđу в пøрядķē!

Белоснежный хвост каким-то образом перехватывает инициативу, оплетая черное массивное змеиное тело, и Джинву снова ошарашенно выдыхает - чувствуя, определенно чувствуя тепло там, где соприкасается его чешуя с чужой.

~ Hаïдīтĕ őстãльņыx!

И - да, похоже, он был прав. Где-то неподалеку явно есть оставшаяся часть чужаков. Это нехорошо. Джинву видит, как детеныши, издавая жалобные звуки, всё же покорно поспешно уползают вглубь леса. Монарх рыпается в их сторону, но белый самец предостерегающе рычит ему на ухо, и он неосознанно откликается, приподнимая чешуйки и стрекоча ими в ответ. Теплое, ох, нет - горячее тело противника стискивает его хвост сильнее, и это слишком, это чересчур, это-... Исчезает слишком быстро. Жар сменяется пугающим холодом. Джинву ошарашенно моргает, но его тело действует почти что бездумно: черный наг перехватывает чужака за мгновение до того, как тому удается ускользнуть, оплетает обманчиво хрупкое тело, наваливаясь всем весом. Накидка слетает с щуплого тела его противника. Белый самец издает непередаваемую смесь звуков - щелчков, скрежета, чириканья, урчания - он ёрзает и извивается в хватке, поэтому Сун Джинву приходится ухватить его за запястья, вытягивая его руки над головой и вынуждая противника наконец застыть. Он может разглядеть его, впервые за всё это время. Он молод. Возможно, даже моложе самого Джинву, но запавшие тени под глазами придают этому привлекательному лицу болезненный вид. Непривычно короткие волосы обрамляют овальное лицо с чуть впалыми щеками - и что-то царапает на задворках сознания, какое-то несоответствие, но Джинву игнорирует это. Тонкие брови практически сошлись над переносицей, и странные, несколько завораживающие глаза, напоминающие звездное небо, смотрят с вызовом, будто чужак говорит ему "Не думай, будто победил". Дерзкая ухмылка на тонких губах лишь добавляет непокорности, и Джинву действительно ощущает легкое раздражение. ...один шрам тянется от правого виска до середины щеки, через всю скулу, а второй пересекает эту раздражающую улыбку - признаки старого насилия, слишком старого, раз почти незаметны, если не присматриваться. Джинву неосознанно сжимает когтями чужие запястья сильнее, наклоняется ниже. Длинные волосы скользят по его плечам, падая на чужое лицо и вынуждая белого самца перестать улыбаться так, будто у него вышло своровать у соседа всю рыбу, что тот так упорно ловил весь день. Вторженец наконец понимает: что-то не так, и это осознание отражается на его лице. Звездные глаза настороженно щурятся, но Джинву всё равно. Черный хвост стискивает чужое тело крепче. Монарх медленно растягивает губы в улыбке, окончательно убеждаясь. Чужак понимает что-то, читает это по лицу Джинву: он начинает извиваться, пытаясь высвободиться, но уже слишком поздно. Теневой Монарх шелестит чешуей на своей шее, с легкостью поднимая пленника над землей - тот издает от неожиданности почти что мышиный писк, и должно ли это звучать так... мило?.. - и уверенно продвигаясь обратно к логову. Он без труда удерживает в своей хватке другого змея: это несложно, не с их разницей в габаритах. С темных небес падают первые капли дождя, обжигая кожу ледяными касаниями. Но то, что еще недавно порождало глубочайшее недовольство и раздражение, сейчас вызывает у Джинву лишь усмешку. ...ведь всё еще дергающийся змей в его тисках - обжигающе горячий.