Где-то в иной реальности, в иной плоскости мироздания...

Дерзкий. Этим одним словом можно полностью описать белого самца, за которым сейчас неусыпно наблюдают муравьи Беру. Чужак свернулся плотным клубком в углу грота, окруженный полчищем тихо щелкающих жвалами громадных насекомых, и Джинву впервые рад, что выбрал себе большую обитель. ...слишком большую для одиночки, если уж начистоту. Теневой Монарх лежит на своей лежанке, лениво наблюдая за пленником. В гроте умеренно тепло: в его отсутствие внимательный Игрис принес нагретые кристаллы из минеральных источников, и, хоть это не сравнить с солнечным летним деньком, но всё куда лучше, чем снаружи. Некая частичка Джинву шелестит, что рядом с чужаком было бы куда теплее, но черный самец не уверен, что его психика выдержит повторения издевательств, которым он подвергся ранее. И Змей-Прародитель, это и правда были издевательства... Если Джинву полагал, что в битве чужак показал чудеса ловкости, но сейчас он понимает, как ошибался. О нет, нет... Белый змей продемонстрировал свой истинный потенциал, стоило Джинву затащить его в грот и слегка ослабить хватку - и ловить эту вёрткую тварь было всё равно, что пытаться ухватить перепуганную мышь голыми руками! Чужак метался по всей пещере с ужасающей скоростью, ныряя под руками Джинву и ускользая из колец черного хвоста. Теневой наг был искренне ошарашен, когда пленник практически забрался на отвесную стену, под самый свод грота, и ехидно скворчал оттуда, щуря свои звездные глаза с откровенной издёвкой. Весь его вид говорил о том, что белый змей только начал свои измывательства, и прибывших на шум и всплеск мощи господина вассалов ждало потрясающее зрелище раздраженно вздыбившего чешую владыки. Сун Джинву в тот миг искренне и на полном серьезе размышлял, не послать ли всё к двуногим и не вышвырнуть ли наглого пленника прочь?.. ...воспоминания о чужой горячей чешуе, что прижималась к его собственной, изгнали из головы Монарха эти мысли. В итоге, вот он - юркий и наглый чужак, загнан в самый угол и находится под неусыпным наблюдением. По какой-то причине белый змей опасливо избегает щелкающих жвал муравьев, и Джинву рассудил, что потерпеть стрекочущие восторженные дифирамбы Беру и его легиона стоит того, чтобы удержать чужака в узде. По крайней мере, сейчас муравьиный полководец полностью поглощен поставленной перед ним задачей. Уже хорошо. Джинву рассматривает белого самца, пытаясь игнорировать кривую усмешку на его лице. Лишь кончик черного хвоста иногда дергается, выдавая напряжение владельца. Сейчас, когда чужак наконец спокоен... если можно так сказать... Теневой Монарх обращает внимание на его окрас и форму чешуек, пытаясь определить его племенную принадлежность. И, чем дольше он смотрит, тем больше ему не нравится то, что он видит. Каждая чешуйка плотно прилегает к телу, и можно обмануться, решить, что этот наг - из Водных или Лесных, чья шкура это сплошное слитное переплетение чешуи, но Джинву видит, примечает. Он способен рассмотреть углубления между ромбовидными наростами: словно еле заметные трещины, они покрывают все змеиное тело чужака, и Сун Джинву невольно задается вопросом, способен ли тот щелкать, подобно ему самому? И, если да... смогут ли они общаться? Молодой Монарх продолжает рассматривать пленника, и подмечает, как у того на брюшке чешуя из белой плавно переходит в сероватую. Он почти списывает всё на грязь, но в этот момент пленник слегка передвигается, и серая эластичная чешуя мягко мерцает, так что - нет, нет, это такой окрас. Пурпурные глаза слегка щурятся, когда Джинву переводит взгляд на короткие волосы чужака. Чешуя на его шее слегка приподнимается и идет волнами, порождая еле слышный шелест. Ненормально... Это - ненормально! Окрас нага и цвет его волос не могут различаться. Это заложено - природой, богами, кому как удобно объяснять. У золотистых змеев и волосы будут оттенка золота, у кого светлее, у кого темнее, но всё же. У красночешуйчатых - от насыщенного багрянца до почти что розового, словно лепестки шиповника в цвету. Черные наги, по примеру самого Джинву, и чешуей, и волосами - черны. Бирюза к бирюзе, синее к синему, полное соответствие всегда! У чужака волосы должны быть белыми. ...но они чернее мрака, и лишь несколько серебристых прядей разбавляют эту черноту. Полукровка? Результат смешения разных племен? Или же... выродок, тот, кого иные посчитали ошибкой богов и позором рода? ...не потому ли тот носил накидку, что скрывала цвет его волос? Джинву хмурится, зарывается глубже в кольца своего хвоста. Его взгляд мрачен, угрюм. Молодой Теневой Монарх... знает, каково это. Он помнит, каким слабым некогда был. Самый тщедушный во всей общине, если не в племени. Хилый и щуплый, даже в свои двадцать четыре зимы, после нескольких линек. Он помнит чужие косые взгляды и тихий шорох приподнятых украдкой чешуек, когда бывшие соплеменники за спиной обсуждали, не согрешила ли его мать на стороне с кем-то пришлым, раз первенец так отличается от отца? Сун Джинву ненавидит эти воспоминания. Он давит их, как назойливую мошкару, задвигает как можно дальше. Когда Монарх вновь смотрит на чужака, его взгляд уже другой. Более мягкий, более понимающий, но в полумраке грота не различить этих незначительных перемен. Белый, нет... бело-черный самец нехорошо щурится в ответ. У него вид, будто он готовит какую-то каверзу, и Джинву слишком хорошо помнит те догонялки, которые вымотали его похлеще долгой охоты. Он невольно приподнимается, насторожившись... Только, чтобы увидеть, как его пленник демонстративно разворачивается к нему спиной, опускаясь в кокон из своего кольца с высокомерным звуком. Ошарашенно-веселый щелчок чешуи Сун Джинву тонет в возмущенном стрекоте муравьев.

____________

Быть может, он приверженец бескровного питания? Эта мысль настойчиво толкается в голове Джинву, пока тот задумчиво рассматривает не тронутую пленником пищу. Кусочки запеченной в широких листьях дикого винограда рыбы лежат на плоском камне, точно так же, как их положили. Аромат всё еще наполняет эту часть грота, но парка не видно, а значит, еда остыла. Черно-белый самец разлегся в кольцах своего хвоста, глядя в одну точку перед собой. Он совершенно не обращает внимания на Монарха, застывшего массивным нагромождением недалеко от него. ...Беру уже не знает, какими щелчками крыть наглого узника, что так откровенно отвергает милость их господина. Джинву выдыхает носом, игнорируя повторяющиеся речи муравья в стороне. Сезон дождей уже близко, и Монарх не хочет вспоминать, как он провел тот в прошлый раз. Ни нагретые кристаллы, ни толстая подкладка из мха и сухого сена не помогут. Джинву нужно тепло этого странного змея из других земель. Хочет тот или нет, но ему придется подчиниться воле Теневого Монарха. Однако Джинву отнюдь не чудовище. Поэтому сперва он попробует... уговоры, да. И вкусная пища - это хорошая часть этих самых уговоров. Он точно знает: угощение способно ослабить чужой гнев, каким бы сильным тот ни был. ...его матушка всегда становилась мягче, когда отец приносил ей сладкие фрукты или сочную рыбку. Вот только, чтобы еда помогла унять недовольство другой стороны, эта самая еда должна быть съедена. Или хотя бы попробована. Джинву снова выдыхает носом. Его чешуя на плечах и шее подрагивает, но он "молчит". Ладно, хорошо. Пусть так. Он может потратить время на поиск плодов. ...в конце концов, это он притащил черно-белого самца сюда, он должен быть как минимум радушным хозяином, верно?

____________

Он передумал. Он не хочет быть радушным хозяином. Вот совсем. Кончик хвоста бьёт по каменистому полу грота, порождая ритмичный, но зловещий звук. Джинву смотрит на пленника немигающе, жестко, что совсем не вяжется с его мягкой улыбкой. На листьях лежат сочные плоды персиков. Плоды, которые довольно сложно сейчас найти, когда дождевые сумеречные небеса почти не дают света и тепла. Возможно, это последние персики в этом сезоне. Джинву отыскал их сам. С а м. Игнорируя попытки Игриса взять это на себя. Это была своеобразная попытка извиниться за - буквально - похищение нага и его заточение тут. Даже с языковым барьером, такую мысль вполне легко понять. ...он даже не смотрит. ...лежит и рассматривает стену так, будто интереснее ничего не видел. ...даже не шевелится. Джинву улыбается шире, подавляя вновь взбрыкнувшее раздражение. Притихшие в этот раз муравьи настороженно посматривают на него, сгрудившись в стороне. Наглый. Дерзкий. Нахальный. Джинву коротко кивает собственным мыслям, описывающим черно-белого самца, свернувшегося комком перед ним. Наклонившись, Джинву накреняется вперед. Его коготь стучит по листу с персиками, ритмично и неспешно. Тук. Тук. Тук. Черно-белый самец лениво моргает, переводит взгляд на Монарха. В глубине звездного марева тот способен без проблем прочитать вопрос "Чего тебе?" ...наглый, дерзкий, нахальный - и без инстинкта самосохранения. Описание пленника пополняется, и Джинву твердо уверен в каждом слове. Коготь черного змея слегка скребёт по камню. Улыбка Джинву становится еще шире, когда он двигает лист с угощением ближе к белоснежному чешуйчатому боку. Одна бровь пленника чуть приподнимается. Глаза с мерцающими искрами смотрят на плоды, поднимаются на Джинву, снова концентрируются на персиках. И он отворачивается. В полной тишине грота слышно, как с шорохом приподнимается чешуя на шее и плечах Сун Джинву.

'...паршивец...'

Он щелкает это медленно и тихо, не в силах сдержать разочарования. Возможно, он поспешил со своими намерениями. Бело-черный ублюдок хочет показать норов? М? Что ж, почему бы и нет? Говорят, все становятся сговорчивее, посидев без еды пару дней. Джинву на мгновение скалится, показывая выпирающие клыки, прежде чем поднять лист с персиками и, демонстративно шебурша, уползти в свою лежанку. В полумраке его глаза пылают пурпуром. Муравьи в стороне смотрят на их господина с благоговением, трепеща перед его выдержкой. Как те, кто видел его ярость, они могут точно сказать, насколько везуч узник обители их сюзерена. Ему ничего всё еще не сломали, невзирая на такое оскорбление... Похоже, он и правда важен их повелителю?.. Беру переводит взгляд с раздраженно свернувшегося среди нагретых кристаллов повелителя на пленника, всё так же лежащего к ним спиной. В голове муравья постепенно начинает формироваться некое понимание. ...совершенно неправильное, но кого это волнует? Точно не Беру и его подчиненных.