Где-то в иной реальности, в иной плоскости мироздания...

Осторожно. Неспешно. Аккуратно. Так, будто собираешь рассыпающиеся на кусочки угольки. Джинву понемногу сокращает дистанцию со своим "гостем". Приучает того к своему теперь уже близкому присутствию, к своей компании. Старается дать тому понять - здесь ему ничего не угрожает. Черно-белый самец по-прежнему настороже. Он косится на него темными глазами, в глубине которых мерцают звезды. Сжимается плотнее в своем клубке, иногда прячась внутри того полностью - и это одновременно и очаровательно, и печально. В такие моменты Джинву ощущает на себе чужой пристальный взгляд: бело-черный змей наблюдает за ним, сквозь щели, образованные приподнятым сгибом хвоста. Изучает его. И это хорошо. Это действительно хорошо. Раньше его присутствие игнорировали. Притворяясь равнодушным, чужак отворачивался в сторону, но теперь он смотрит, он разглядывает, и порою Сун Джинву испытывает странные, по-настоящему ненормальные порывы. В один день Монарх вытягивается. Во всю длину, лениво переваливаясь змеиным телом, чтобы вызвать блеск чешуи в мерцании кристаллов. Он тянется, заложив руки за голову, выгибаясь в позвоночнике и позволяя мышцам перекатываться под кожей. В полной тишине его чешуя шелестит, без смысла, просто приподнимаясь волной. Сун Джинву улыбается, кидая любопытный взгляд на "гостя" - и видит ошарашенно вытянувшееся лицо за мгновение до того, как самец юркает обратно в убежище из колец своего хвоста. Это вызывает у него тихий рокочущий смех. ...это оседает теплом где-то внутри. В другой раз Джинву ловит себя на том, какое у него пристальное внимание притягивает к себе кончик хвоста его "гостя". Оказывается, тот редко когда бывает 'спокоен': белоснежный хвост то и дело подрагивает, слегка постукивает по земле, даже если его хозяин по большей части неподвижен, а то и вовсе - еле заметно виляет из стороны в сторону. Джинву удивлен осознанием того, как любопытно ему наблюдать за движениями чужого хвоста: пристально и даже немного хищно. И однажды он его ловит. Накрывает ладонью, когда другой самец неосознанно вновь выбивает одному ему понятный ритм. На мгновение в гроте воцаряется тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы снаружи - перед стремительно близящимися ливнями ветер становится сильнее. Чужак ошарашенно смотрит на черные когти, прижимающие кончик его хвоста к каменистому полу. Темные глаза плавно расширяются, эластичная чешуя на шее приподнимается... ...Сун Джинву успевает подумать, что потом его точно будут держать на расстоянии. А затем грот наполняет высокий непонятный звук, смесь стрёкота, скрежета и взвизга. Бело-черный самец рыпается всем телом в сторону, впечатываясь в стену. Чешуя дыбом, глаза распахнуты, все хрупкое тело - напряжено, и щуплая грудь вздымается так тяжело, словно тот только что вынырнул из глубины. Джинву плавно отодвигается. Он подмечает покраснение на плечах "гостя" и запоздало мысленно даёт себе затрещину: от резкого впечатывания в стену тот содрал себе мягкую чешую. Черный змей аккуратно приподнимает руки, показывая, что больше не будет ничего делать. Он отползает к лежанке, под странно царапающие нутро осуждающие взгляды муравьев, переполошившихся от реакции "гостя". Чужак следит за ним, слегка подрагивая. Проходит много времени прежде, чем он сворачивается кольцами вновь, кое-как расслабляясь. ...покраснения на его плечах и лопатках цепляют взгляд, заставляют ворочаться внутри комком червей чувство вины. Сун Джинву лежит, уткнувшись носом в сгиб своего локтя, время от времени поглядывая на создание в стороне... лежащее теперь гораздо дальше, чем ранее. "Гость" практически забился в угол, и невольно молодой Монарх задается вопросом, почему простое прикосновение вызывает у того такую реакцию? Он размышляет, тайком наблюдая, как муравьи подтягиваются к бело-черному самцу, притаскивая в жвалах кусочки влажного целебного мха. Чужак слегка дергается, но на удивление покорно позволяет громадным насекомым уложить мякоши на поврежденные участки тела. Он лишь плотнее сворачивает свой хвост, пряча подрагивающий кончик в кольцах, и в тот момент, как Джинву это замечает, его будто обливает холодной водой. Кончик хвоста. Ох... Ох. Теневой Монарх издает протяжный стон, впервые за очень долгое время используя голос. Он прячется за изгибом своего хвоста, кусая нижнюю губу. Идиот, такой идиот!.. Кончик хвоста и то, как Джинву ухватил его... Во имя Змея-Прародителя, разве это не выглядело, как ухаживание?!..

_________________

Брачный сезон среди племени змеев - это, так сказать, общественное событие. Самцы и самки, молодые, взрослые, а порою и в летах, собираются в определенных местах, желая показать себя, покрасоваться и найти партнера. Своего "меори". Зачастую всё это ведётся к одноразовым отношениям, без обязательств и связей, но порою сформированные пары из "на один сезон" перерастают в постоянные. Это редкость, но такое случается. ...у родителей Джинву вот в своё время случилось. В течение Брачного сезона все различия между племенами нагов словно стираются. Для большинства самцов и самок это - шанс открыть для себя что-то новое, поэтому языковой барьер редко становится проблемой. Да и, сказать откровенно, проблемы там, по сути и нету: потенциальные меори демонстрируют свои тело, выносливость, красоту и силу, а не познания или красноречие. В таких вопросах общение сводится к определенным... жестам и мимике, что удобно для каждого из племен. Когда Сун Джинву был моложе, на него мало кто обращал внимание в Брачный сезон. Точнее, никто и не обращал. Он оставался в стороне, игнорируемый и не замечаемый, и его это не сказать, чтобы сильно печалило. ...Джинву видел откровенную расчетливую похоть на лицах окружающих, когда те присматривались друг к другу, и его мутило от мысли, что так же могут рассматривать и его. Став старше, сильнее и крепче, раскрыв свой потенциал и полноценно получив титул Монарха, Сун Джинву пару раз посещал всеобщие сборища, однако быстро отказался от подобной затеи. Чужие сальные взгляды вызывали тошноту. То, как призывно изгибали свои хвосты самки и самцы - заставляло отстраняться. В итоге, невзирая на несомненную популярность, Джинву всегда покидал эти сборища в одиночестве, провожаемый расстроенными, а порою и гневными взглядами. Его это не трогало. Монархи по сути своей - одиночки. Так ему в свое время сказал Эшборн. Их инстинкты развиваются иначе, их поведение отличается, и это зачастую причина того, что другие наги смотрят на Монархов не только с уважением, но и со страхом. Потенциальный партнер всегда будет подсознательно видеть в Монархе угрозу, ощущать исходящее от него давление - как итог, стараться держаться по большей части в стороне: не равный, а скорее подчиненный, тот, кто следует за более сильным. И как тот, кто вырос в семье, где почитались равенство и поддержка, Сун Джинву не хочет ничего такого. Ему нужно иное. Меори, что встанет бок о бок с ним - не чуть позади, не в стороне. Тот, кто понимает с полувзгляда, чье присутствие дарует умиротворение и довольное рокотание внутри. ...Джинву быстро понял, что смотрит на вещи слишком идеалистично. Как Монарх, он развивался в чертовски быстром темпе. Его сила росла, росло и количество его подопечных, разных видовых принадлежностей: орки, големы, муравьи... затесалась даже одна виверна, невесть как. И однажды Эшборн с насмешливым шелестом признался:

'Ты действительно хорошо растешь.'

"Растешь". Это значит, его потенциал всё еще до конца так и не раскрылся. Поэтому Джинву уже не посещает сборища в Брачный Сезон. Он знает, что перед ним будут заискивать и лебезить. Что в глубине глаз других нагов будет, пусть небольшая, но искорка страха. Он не хочет этого. Ему это не нужно. Поэтому Джинву игнорирует желания плоти. Он выплескивает напряжение в битвах - с наглыми вторженцами или же сильными подчиненными. Постепенно, в нем и вовсе не осталось никаких порывов. ...ну, как выяснилось, почти не осталось. Сун Джинву наблюдает за перебирающим гальку чужаком. Ту натаскали муравьи, обеспокоенные внезапной переменой в поведении "гостя": Джинву остается лишь удивляться такому отношению своих подопечных к бело-черному нагу, этой внезапной заботе, но он не против, совсем наоборот. ...почему он так вёл себя раньше перед чужаком? Это совсем на него не похоже. Джинву прикрывает глаза. Только сейчас он задается вопросом, с какой стати его тогда потянуло так откровенно красоваться перед ''гостем". А осознание, что он именно красовался, оно теперь слишком четкое. Быть может, в этот Брачный сезон ему все же найти временного партнера?.. Мысль об этом вызывает неожиданно сильное отвращение, и Монарх предпочитает сосредоточиться на змее в другом углу грота. Черный самец смотрит, как тонкие пальцы чужака разделяют плоскую гальку и округлые камни, собирают кучки по оттенкам и форме. Тихие щелчки камней друг о друга наполняют грот. ...это его отвлекает? Успокаивает? Джинву понятия не имеет. Его "гость" с того памятного дня тих: он напрягается, стоит молодому Монарху подползти чуть ближе, и Джинву приходится держать дистанцию. Это плохо, действительно плохо - словно всё откатилось назад, и не просто назад, а еще дальше. Тогда... бело-черный самец хотя бы посматривал на него, что-то шипел-чирикал, язвительно и нагло, а сейчас? Сейчас... Стоит Джинву чуть шевельнуться, как движение другого нага останавливается. Пальцы чужака сжимают гладкий плоский камушек слишком крепко. Монарх застывает, заставив себя чуть повернуть голову в сторону, будто говоря тем самым - вот, я не смотрю, всё хорошо. Его сердце отбивает несколько ударов прежде, чем "гость" вновь возвращается к своему занятию: всё так же напряженный, настороженный. Джинву разочарованно прикрывает глаза. Он не может не размышлять. Случилось ли что-то в прошлом с этим змеем? Что-то... связанное с интимными касаниями? Могли ли его... принудить? Внутри нехорошо тянет, в глотке само собой зарождается угрожающее шипение, чего не случалось уже очень и очень давно, но, перебрав свои воспоминания, Джинву отбрасывает эту мысль. Если припомнить, бело-черный змей был совершенно равнодушен к прикосновениям Джинву раньше: в том приснопамятном сражении на берегу, когда они оказались в весьма двусмысленном положении; когда Сун Джинву загонял чужака в угол пещеры, буквально зажимая его там своим телом, лишь бы ушлый паршивец не ускользнул; когда Монарх буквально силой тащил строптивца к реке, в надежде растормошить и узнать у Эшборна про племенную принадлежность своего "гостя". Не знающий об их отношениях посторонний наверняка бы подумал, увидев всё это - у этой пары такие бурные отношения!.. Но чужак был спокоен. Чужаку было плевать. Он язвительно скалился, ухмылялся, раздражая Джинву и невесть как пробираясь ему под чешую и в мысли еще глубже. Наглец смело игнорировал само присутствие хозяина территории, находясь прямо перед ним, и всё в его поведении источало вызов. «Тебе меня не перебороть.» Вот, что бело-черный наг словно заявлял Джинву, глядя ему в глаза. И сейчас, краем глаза наблюдая за таким непривычно тихим чужаком, молодой Монарх внезапно осознает. ...скучает. Он скучает по острым взглядам его "гостя", по его смешкам и ухмылкам, по этому слишком цепляющему спокойствию. Скучает по вызывающей улыбке, словно предрекающей каверзу. Скучает по тихому шелесту чешуи, когда тот сухо бросал ему что-то, источая ленность и некое снисхождение. Теперь его строптивый чужак молчалив и тих - тень самого себя, что так пытается стать как можно менее заметной. И это не страх, что исходит от него, но некое опасение, мрачное и угрюмое. Джинву жмётся щекой к своему хвосту, слегка хмурясь. Дело не в прикосновениях, размышляет он. Дело совсем не в них. Возможно... Сам факт якобы ухаживания? Молодой Теневой Монарх закусывает нижнюю губу, катая в голове эту мысль. Он рассматривает её и так, и этак. Ухаживание, хах... Джинву бросает взгляд на своего "гостя": тот еле заметно вздрагивает, поспешно отворачиваясь - последние пару минут он явно рассматривал хозяина грота. Пальцы бело-черного нага сжимают горсть круглой гальки, разрушая аккуратную горку. Сун Джинву щурится. ...ухаживание, значит?