Где-то в иной реальности, в иной плоскости мироздания...

'Ешь.'

Он прижимает кусочек мяса к плотно сжатым губам черно-белого нага. Тот вжимается спиной в стену, напряженный, недобро и непокорно смотрит исподлобья, но не может противиться чужому натиску: Джинву держит его хвост своим, крепко, пусть и бережно. Фиолетовые глаза черного змея практически не мигают.

'Ешь.'

Сун Джинву повторяет это, перебирая чешуйками. Его "гость" щурится, строптиво кривит губы в подобии вызывающей ухмылки, но Джинву видит, видит... Губы самца дрожат. ...он на грани. Шелест чешуи Монарха становится тише, слабее:

'Ешь.'

Однако, будто в противовес своим "словам", черный змей прижимает мягкий от долгой варки кусочек мяса, сочащийся бульоном, к губам оппонента плотнее. Его хвост сжимает ослабшее тело "гостя" крепче, словно в опасении, что тот сбежит, ускользнет. ...будто это возможно в его состоянии. Строптивец... Какой же строптивец!.. Джинву сжимает челюсти, подавляя болезненное желание выставить напоказ клыки. Упрямый самец снова ничего не ел после похода к реке. Свернувшись клубком, он вяло лежит в углу грота, глядя в стену, и лишь редко опускающиеся ресницы и слабый звук дыхания дают понять, что тот еще жив. Джинву больше не в силах наблюдать за тем, как чужак медленно убивает самого себя, и мрачное обещание, которое прозвучало тогда в разговоре с Эшборном, начинает воплощаться в жизнь. И всё же, молодой Монарх пытается быть мягче. ...он не может не пытаться быть мягче. Ослабшее от голода создание иного племени смотрит на него мутными глазами, поджимает потрескавшиеся губы, сейчас смазанные бульоном проваренного почти до расслоения мяса, и в груди Джинву болезненно тянет.

'Ешь...'

Это звучит шелестом опадающей листвы в тишине грота, разбавляется стрекочущим:

'Пожалуйста...'

Темные глаза самца, прижатого к стене, слегка расширяются. Джинву подмечает в темноте этих омутов некое движение - зрачки нага определенно расширились, пусть это и теряется в непроглядной черноте. Взгляд бело-черного змея фокусируется на пище в руке молодого Теневого Монарха. Он сомневается, Джинву видит это. Как видит и то, как тяжело даются тому эти сомнения. Его "гость" медленно убивает самого себя собственным упрямством, но всё же, всё же - где-то в глубине души он хочет жить. Потому что его губы осторожно, неуверенно приоткрываются, и самец осторожно позволяет Джинву протолкнуть кусочек себе в рот. Черный змей на миг теряет способность дышать, когда чувствует касание чужого языка к кончикам когтей - быстрое и опасливое. Монарх медленно отнимает руку, не сводя взгляда с "гостя". Тот медленно - с явным трудом - двигает челюстью. Неспешно, даже бережно - и это больно видеть, действительно больно, ведь Джинву выносит из увиденного куда больше, чем черно-белый змей хотел показать. Когда кадык чужака слегка дёргается, показывая, что тот проглотил, в гроте воцаряется тишина. Джинву ждет. Кончик темного раздвоенного языка скользит по потрескавшимся губам, что вновь осторожно приоткрываются. Тихое урчание смешано со стрёкотом и шелестом чешуи:

~ Вkýснø...

Черно-белое создание не смотрит на него. Самец смущен, сконфужен: это видно в слегка приподнятых плечах, подрагивающих ресницах, "пушащейся" мягкой чешуе на шее. Но у Джинву внутри легкость. Он чувствует себя лучше, свежее, когда слышит еще более тихий чужой шелест:

~ Пpãвďã вkýcнø...

Сун Джинву не настаивает на том, чтобы его "гость" съел еще немного. Он просто молча пододвигает к самцу плоский камень с мелкими кусочками мяса. Намёк понятен без шороха чешуи - если захочешь, вот оно, здесь. Молодой Монарх знает: нельзя давить, нельзя рвать ту тонкую паутинку, что появилась между ними. И вряд ли с камня-подноса потом исчезнут еще кусочки, пусть он сам и был бы этому несравнимо рад. Но чужак хорошо знает, как надо вести себя после долгого голода в отношении пищи. Мысль об этом снова впивается иглой дикобраза, и Джинву мягко отползает к своей лежанке, под внимательным, всё еще настороженным взглядом бело-черного змея. К тому почти сразу же подгребают муравьи, на удивление ободряюще щелкающие жвалами. Сун Джинву молча наблюдает, свернувшись клубком. Он понимает: его подход был неправильным с самого начала. Что ж. Джинву всегда быстро учился.

___________________

Джинву узнает о своем "госте" три вещи. Первая: жареное мясо - не то, что стоит ему предлагать. Вообще. Его строптивый постоялец всё так же отказывается от предлагаемых кусочков мяса, жареных на углях или хотя бы закопченных. Правда, теперь черно-белый самец при этом выглядит немного виновато... И, серьёзно, Джинву стоит расспросить при следующей встрече Эшборна более подробно про сыроедов. Сам молодой Монарх таких не встречал, а потому весьма как заинтригован, так и обеспокоен. Он понятия не имеет, могут ли быть какие-то последствия от того, что он вынуждает оппонента есть нормальную пищу. Второе: его "гость" отдает предпочтение рыбе и мидиям, но не брезгует и улитками. Как правило, ест он всё это сырым, и Джинву уже откровенно опасается оставлять его на берегу лишь в окружении муравьев. Бойцы Беру на удивление лояльны к бывшему пленнику - они ободряюще прищелкивают жвалами каждый раз, когда в погожий денек Теневой Монарх вытаскивает другого змея к воде, а иногда и вовсе присоединяются к тому в поисках мидий или улиток. Зачастую они притаскивают обычные камни, но черно-белый наг каждый раз благодарно стрекочет и аккуратно касается их голов. Будто и не было его страха перед внушительными жвалами. ...это вообще нормально? И третье: Сун Джинву нашел идеальный выход из ситуации - в приготовлении похлёбок. Из той же рыбы или мидий, будь они неладны. Поначалу черно-белый самец относился к угощению в непривычной глубокой чаше, выдолбленной из куска дерева, с понимаемым подозрением, но, попробовав, был приятно удивлен. Джинву испытывал настоящее довольство, наблюдая, как строптивец пьет похлебку, свернувшись в своих кольцах и поглядывая на него время от времени. Это было... действительно умиротворяюще. Видеть, что тот наконец ест то, что он для него приготовил. Джинву даже терпеливо принимает тот факт, что солдаты Беру теперь таскают ему мидий и улиток с побережья. В крайне больших количествах, если уж на то пошло. Будто Джинву сам подсел на этот "деликатес". Вот только улиток черный наг тайком выкидывает из грота, потому что, Змея-Прародителя ради, в его доме эту гадость жрать не будут! Однажды Джинву замечает, как его ловит за этим другой самец. ...такого оскорбленно-преданного лица он ни у кого еще не видел. Но, в целом - да. Постепенно, Сун Джинву приучает своего "гостя" к приготовленной пище, нарочно вызывая у того интерес, добавляя что-то новое в блюда. Черно-белый наг иногда устраивается неподалеку, под присмотром (скорее уж, в компании) муравьев, наблюдая за его готовкой. Джинву сохраняет ничего не выражающее лицо, но чешуя на шее - та предательски выдает его с потрохами, чуть приподнимаясь в воодушевлении. ...откровенно говоря, он уже давно ни для кого не готовил. ...это действительно приятно. И, в очередной раз передавая своему "гостю" чашу с наваристым белёсым бульоном, в котором аппетитно плавают кусочки рыбы, Джинву подмечает, что тот больше не напрягается, стоит им оказаться ближе друг к другу… Что тот позволяет подползти на расстоянии вытянутой руки, не сверкая вызывающей ухмылкой и подозрительным взглядом. И молодой Монарх видит в этом знак.