Где-то в иной реальности, в иной плоскости мироздания...

'Это редкость.'

Чешуя у Эшборна более крепкая. Каждая чешуйка - тверже самого древнего и закаленного камня, они малоподвижны и не эластичны. Поэтому его "речь" отрывиста и несколько режет слух. Так трещит дробящийся камень. Джинву прикрывает глаза, наблюдая с нагретого валуна за бело-черным змеем у кромки воды. Солнце пусть и слабое, но всё же пока что в своих правах: даже, если оно выглянуло ненадолго, его свет дарит свое тепло всему, чего касается. 'Гость' наблюдает за журчащими потоками реки без особого интереса, окруженный, даже облепленный муравьями. Джинву специально выбрал мелководье, опасаясь, что в более глубокие воды наг попробует и занырнуть. Он действительно серьёзно относится к высказанной чужаком ранее угрозе. Эшборн лениво переваливается с одного бока на другой. Со стороны это выглядит, как легкое шевеление в тени, и лишь вблизи можно понять - эта тень и есть массивный, громоздкий наг. Сун Джинву знает, что его опекун и наставник стар, если его не назвать вообще древним. Не только его руки и плечи с шеей покрыты черными наростами, словно поглощающими любой свет - все тело змея украшено ими, даже его голова, и эластичные пластины, что должны скрываться под волосами, давно затвердели и больше не сгибаются, образовав подобие короны. Этот Теневой Монарх, что держал в страхе всю долину в прошлом, и сейчас остается притчей во языцех. И в данный момент он язвительно хрустит чешуей, чуть насмешливо приподнимая более пластичные чешуйки на плечах. Сун Джинву действительно хочет послать всё свое почтение к опекуну к двуногим, и высказать всё, что накопилось. Эшборн снова шелестит чешуей, поглядывая на него ярко-аметистовыми глазами:

'На моей памяти было всего трое подобных нагов. Все они были исключениями своего племени, одинокими и непонятыми сородичами...'

Джинву поджимает губы, наблюдая, как черно-белый змей лениво подползает ближе к кромке воды, что-то высматривая среди гальки. Итак... значит, всё же выродок. Почему-то Сун Джинву ощущает, как неприятно тянет от этой мысли внутри. Эшборн же продолжает, развалившись в зарослях:

'С ними всегда обращались хуже, чем с чужаками, хотя они были драгоценнее, чем кто бы то ни было. Ты ведь уже испытал это, верно?'

Молодой Монарх напрягается при игривых прищелкиваниях опекуна.

'Они теплокровны. Как двуногие и зверолюды.'

Массивный хвост древнего нага слегка дергается.

'Им не страшны снежные времена и сезон дождей... и они могут делиться своим теплом.'

Джинву изо всех сил старается не обращать внимания на пристальный взгляд Эшборна.

'Ты ведь поэтому держишь его рядом?'

...этот старик делает это специально? Черно-белый самец у воды слегка напрягается. Это странно, с учетом того, что он ничего не ел уже... явно давно, да. Разве не должен он был довольно сильно ослабеть? Тонкие пальцы бело-черного змея касаются гальки, осторожно перебирают её. Изначально равнодушный взгляд звездных глаз становится цепким. Джинву чуть приподнимается на локте. Его "гость" что-то выискивает на мелководье, тщательно складывая какие-то камни на сгиб хвоста. Муравьи наблюдают за ним, заинтригованно пощелкивая жвалами. Постепенно горка камушков на белой чешуе становится больше. ...секунду. Пурпурные глаза Сун Джинву чуть щурятся. ...это не камни. Бело-черный самец плавно усаживается в кольцах своего хвоста. Умиротворенно, он берет один из кругляшей "гальки" и подцепляет его края. Чуть надавив, самец раскрывает "гальку" и, помедлив, подносит створки ко рту. У Джинву чешуя на плечах встает дыбом. Найти мидии среди гальки - само по себе вызывает уважение, всё же, для этого требуется как терпение, так и намётанный глаз... Но он ест их? Сырыми? ...и живыми? Сун Джинву даже подумать не мог, что этот змей из сыроедов!

'Почему ты так удивлен?'

Стрекот чешуек Эшборна звучит искренне недоумевающе. Древний наг посматривает на лакомящегося мидиями на мелководье самца со странной мягкостью.

'Такие, как он, обычно лишены присмотра в детстве и отрочестве. Они выживают, как могут.'

Джинву поджимает губы сильнее. Его когти скребут по поверхности валуна.

'И питаться сырым, не приготовленным мясом для них - это нормально.'

Муравьи тихо наблюдают за трапезой бело-черного самца. Они до странного неподвижны, сосредоточены на змее, вокруг которого собрались полукругом. Джинву ощущает по их связи смутную печаль своих вассалов. ...он вполне может их понять.

'Тогда я приучу его к нормальной пище.'

Эшборн лениво поворачивает голову, украшенную наростами, в сторону подопечного. Молодой Монарх не отводит взгляда от своего 'гостя' на мелководье: тот же неспешно раскрывает очередную мидию.

'Ему придётся привыкнуть к тому, что он будет теперь есть.'

В щелканье Джинву слышится угрюмая решимость. Древний наг насмешливо перебирает чешуей, отмечая:

'Похоже, ты серьезно заинтересован в сохранении его тепла для себя...'

Джинву раздраженно дергает кончиком хвоста. Он предпочитает не обращать внимания на непонятный подтекст этих слов.