Когда дракон учится быть человеком

      Храм оказался дальше, чем я рассчитывал. Клинки давили по бокам, скрытые и неудобные, напоминая о себе при каждом шаге.       Дорога к месту была чистой. Слишком чистой для места, куда свозили похищенных людей. Камни лежали плотно, трава была срезана, колеи от телег — свежие и аккуратные. Всё выглядело слишком правильно.       Я прибыл на рассвете.       Здание не выглядело устрашающим. Светлые стены, лёгкий запах благовоний, спокойные лица. Люди двигались без суеты — здесь не боялись и не прятались.       Здесь не было и намёка на страх.       Это настораживало больше всего.       Я вошёл через задний ход, охрана приказала идти туда. Мешок с девушкой внутри забрали почти сразу, удивившись, что я не прибыл на телеге и совсем один. Позже стало ясно, что это была проверка. Я её прошёл.       Меня передали в распоряжение другим. Без слов, без объяснений. Один кивок — я уже забота другого человека. Новые лица, взгляды. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с безразличием. Несколько людей отметили мой протез, после чего теряли интерес в считанные секунды. Здесь видели и не такое.       — Этот показал себя хорошо, — сказал один из них другому. — Господин Кагэяма хорошо отзывался о нём. Пойдёт в отряд Хранителей Заблудших.       Этого было достаточно.       Никто не допрашивал меня. Никто не расспрашивал о прошлом. Ничего не проверяли. Я уже всё доказал тем фактом, что находился здесь.       «Хранители Заблудших». В их задачи входило сопровождение, усмирение и доставка. Чаще — женщин. Иногда — детей. Совсем редко — мужчин. В них нужды не было. Название ничего не меняло.       Мне выделили комнату в части здания, что принадлежало моему отряду. Помещение было небольшим, но достаточным для хранения мечей и сна. Большего и не требовалось.       Вечером стало ясно, что храм живёт по своему внутреннему расписанию. У каждого своё место, роль и цель. Новички держались ближе к стенам, часто кучкуясь с кем-то постарше. Их наставники и более значимые люди в культе, были в центре. Обсуждали что-то важное, но никто не смел их подслушивать. Кроме меня.       В основном все разговоры сводились к скорому прибытию их господина. Стало ясно, что он бывает здесь часто, но никогда по расписанию. Стало понятно, что узнаю я о его присутствии раньше, чем увижу в живую.       Первая ночь выдалась бессонной. Не из-за волнения или страха — привычка. Запоминал маршруты охраны, считал шаги, какие двери скрипят, а какие закрывают. В первую ночь в голове был уже подробный план, будто нападения здесь никогда не ждали.       Это был не культ. Это была структура, где за ошибки сурово наказывали.       Следующий день начался с отправление в город.       Мы должны были забрать уже промытых новоявленных культистов, и увести ещё людей для подношения.       Отряд работал быстро.       Людей не тащили — их уводили. Спокойно, почти бережно. Тем, кто начинал сопротивляться, проповедники объясняли ещё раз. Если этого не было достаточно, один щелчок пальцев и наш отряд затыкал им рты. Иногда навсегда.       Моя задача была простой — быть спереди и обеспечить безопасный маршрут, по которому лишние глаза нас не увидят. Путь чист — кивок, если нет — устранить помеху.       Я не запоминал лица жертв. Смысла не было. Они были обречены ещё до того, как их схватили. Работать внутри такой организации было необходимостью, в будущем добытая информация позволит понимать расклад сил лучше.       За одну ночь мы доставили пятерых.       Достаточно чтобы понять, что механизм давно отлажен. Моё участие или нет никак не повлияет на него. Просто со мной команда работала быстрее, не более.       Следующие дни были спокойными. Никаких вызовов. Каждую ночь я выбирался из комнаты, исследуя ночной храм.       Я знал расположение всей верхушки храма, чем они занимаются в своих комнатах и почему женщины культисты быстро исчезали. Они оказывались в подвальных помещениях, где они сидели взаперти, подготавливаясь к своей «судьбе».       Сейчас их было особенно много. Несколько десятков. В красивых одеждах, ухоженных, отобранные так, как нравилось их богу. Я знал путь, по которому их можно было вывести. Но не воспользовался им.       Тайной осталась лишь одна комната с большими дверьми. Личные покои их бога. Их охраняли лучше, чем всю территорию вместе взятую. Двери были заперты на несколько замков, ключи были у высших чинов культа, а главный у самого главы.       Это было единственным местом, куда мне не удалось попасть.       Сегодня утром, при общем сборе нашей команды. Я вошёл так, как привык. Слишком тихо для этого места. Не издав ни одного шороха, из-за чего меня заметили лишь через несколько минут.       — Такума? — удивлённо обращается ко мне лидер команды. — Давно ты здесь?       Плохо. Я забылся. Тело двигалось автоматически. Не издал шума, хотя должен был.       — Только пришёл, — склоняю голову.       Он подходит ближе. Смотрит прямо в глаза. Долго. Внимательно. Тишина затягивается, пока он наконец не разворачивается.       — Странный ты человек, Такума. Но полезный.       Тетсуро, чье имя переводится, как Железный Волк. Имя он оправдывал. Лидер нашего отряда. Он уже несколько лет занимает пост главного, выполнив сотни успешных похищений. Внимательный, опасный и жестокий человек.              Он продолжил рассказывать о следующем задании, периодически поглядывая на меня. Подозревает. Не может найти причину, но подозревает.              Собрание заканчивается. Все медленно расходятся, но двое приближённых останавливают меня у двери.              — Такума, — раздаётся голос сзади. — Не хочешь рассказать о своём прошлом? Мы ведь почти ничего не знаем о тебе...       К чему эта проверка? Я прекрасно знаю, что люди здесь не делиться прошлым. Они становяться совершенно новыми людьми, забывая свою прошлую жизнь.       — Я не хочу вспоминать об этом, — тихо отвечаю, смотрю ровно в глаза.       Тетсуро подходит ближе. Двое сзади так же приближаются, беря меня в кольцо.       — Я не спрашиваю, — его рука опускается на моё плечо, сжимая его. — Я требую, чтобы ты рассказал.       Плохо. Нужно что-то придумать. Они знаю, что я служил в армии. Но обычный солдат не умеет передвигаться так же тихо. Он определённо подметил это.       — Я служил личным убийцей императора, — отвожу взгляд. — Убивал того, кого он прикажет.       — Особый отдел значит... — его лицо не меняется. — А меня не взяли из-за моей доброты... Видимо этим качеством ты обделён.       Доброта? Я собственными глазами видел, на что этот человек способен. Сложно поверить, что его могли не взять по такой причине.       — Следуй за мной.       Выхода нет, нужно подчиниться.       Мы спускаемся в катакомбы под храмом. Здесь всегда холоднее. Камень тянет тепло из костей, а запах не выветривается — кровь, дым, страх. Всё впиталось в стены.              Он останавливается у одной из дверей.       За ней плачут.       Не истерично. Не громко. Сдавленно. Так плачут те, кто уже понял, что кричать бесполезно.       — Заходи.       Комната узкая. Под потолком — крюк. На нём висит ребёнок. Верёвки пережимают запястья, кожа там уже потемнела. Мальчик. Не больше десяти. Лицо в грязи и слезах, губы искусаны до крови.       Он смотрит на меня.       Не на Тетсуро. На меня.       Глаза злые. Не испуганные. Он ещё держится. Таких ломают дольше.       — Этот пытался пробраться сюда, — говорит Тетсуро буднично. — После того как мы просветили его сестру.       Он протягивает мне нож.       Лезвие тупое. Намеренно.       — Убей его. Ты ведь наверняка много раз такое делал... — он трёт свою щеку. — Если не врёшь конечно.       Ничего не происходит. Тело не сопротивляется. Всё внутри работает так, как меня учили.       Я делаю шаг.       Мальчик дёргается, цепляясь ногами за воздух. Верёвка скрипит. Он не кричит. Только смотрит.       Поднимаю нож.       Он выдыхает — резко, хрипло.       — Не… — слово обрывается.       Первый удар — в сердце. Тело выгибается. Воздух выходит из лёгких с тихим, жалким звуком. Даже крика не было.       Я не останавливаюсь.       Второй удар — в голову. Быстро. Точно. Чтобы не было мучений.       Тело обмякает.       Кровь капает на пол. Ритмично. Как часы.       Тишина.       Хлопки.       — Вот теперь верю, — улыбается Тетсуро. — Сердце и сразу голова. Меня учили так же.       Он хлопает меня по плечу, как товарища.       — Подумал о тебе плохо. Извини.       Смотрю на нож. Кровь уже густеет. Смыть её будет легко. Сложнее запах.       «Шиноби должен помнить о милосердии».       Я помнил. Голос Куро не звучал укором. Он просто был.       Выхожу из комнаты первым.       Мою руки у каменного умывальника. Вода ледяная. Кровь уходит быстро.       Кто-то рядом смеётся. Обсуждают завтрашний выезд. Говорят, о погоде. Я киваю, когда нужно. Отвечаю, когда обращаются.       Понимаю это не сразу. Я отвечаю слишком правильно. Так отвечают те, кто давно не говорил правду. Но они этого не знают.       Это место не ломает. Оно учит не замечать. Это опаснее. Нужно быть внимательнее к тому, что мне говорят.       ---       Дни скатывались в рутину. Периодические миссии, разговоры с другими, ночные вылазки с целью найти лаз в запертую комнату.       Сегодня было тише. Не было привычного тихого шума разговор, люди ходили нервные, вздрагивали от каждого шороха. Охраны стало вдвое больше.       В храме стало непривычно холодно, а внутреннее чутье предупреждало об опасности.       Коридор был узким. Я знал его наизусть — сколько шагов, где трещина в доске, где потолок ниже.       Сзади кто-то резко остановился. Не из-за меня.       Не оборачиваюсь сразу. Не было нужды.       Воздух изменился. Стал плотнее. Слишком тихо.       Белые волосы. Лёгкая походка. Нет звука шагов, будто он не касался пола. Он не посмотрел на меня даже краем глаза.       Люди по обе стороны коридора опустились на колени слишком поздно. Кто-то запоздал на мгновение — и это было заметно.       Один из культистов улыбался. Не широко. Не радостно. Улыбка застряла, как судорога       Это он. Цель моего задания.       Позже днём нас собрали всех на ежедневную молитву. Теперь роскошное место не пустовало. На нём скучающе развалился беловолосый, что изредка кидал взгляды на присутствующих.       Запах благовоний был другим. Более приторным, сознание было слегка туманным, из-за чего становилось тяжелее думать.       Один раз беловолосый задержал взгляд на мне. На мгновение дольше, чем на остальных. Больше он даже не смотрел в мою сторону. Но этого было достаточно, чтобы я начал искать свои ошибки.       В эту ночь нужно проникнуть в его покои, разведать всё и готовить уход. Если он уже знает про меня, наверняка ждёт следующего шага. Я бы ждал. Дальнейшее пребывание здесь грозится раскрытием.       ---       Следующий день начался со стука в дверь. Через несколько секунд вошёл Тетсуро с серьёзным выражением. Слишком серьёзным.       — Господин хочет видеть тебя, — произносит он ровно. — Через пять минут ты должен быть у его покоев.       Молча киваю.       Когда комната пустеет, я уже стою собранный. Мечи спрятаны под одеждой, если будет необходимость уходить с боем. Есть ли шанс, что он всё ещё не заметил меня? Возможно, я слишком сильно оцениваю его. Всё ещё не знаю, является ли демон Луной.       Люди в в коридоре расступаться передо мной, словно перед богом. Их взгляды полны восхищения и зависти, слышаться тихие перешептывания, что я удостоенный личной аудиенции.       Дверь тихо скрипит, когда я вхожу в комнату. Беловолосый сидит спокойно, кидает незаинтересованный взгляд на меня, жестом приглашая присесть.       Мои глаза не перестают изучать всё вокруг, в попытке найти любую информацию о нём. Ничего.       — Такума, — он улыбается, хлопнув в ладоши. — Так ведь тебя зовут?       Киваю.       — Какое красивое имя, а меня зовут Доума, — он тянет руку. — Приятно познакомится.       Не выучил, что значит этот жест. Сижу неподвижно. Может быть ловушкой.       — Ай-ай, как некультурно! Если тебе протягивают руку, ты должен пожать её своей, — он пожимает руку себе же. — Это показывает добрые намерения.       — Прошу простить, я не знал, — тихо произношу я.       Он щурится. Глаза с разноцветной радужкой скользят по мне, останавливаясь на руке-протезе. Его заинтересовало. Кандзи в глазу нет. Не Луна. Но кажется сильным.       — Я слышал о твоих успехах, — он подпирает голову, улыбнувшись. — Даже моя прихоть с убийством того мальчишки...       Ясно. Это было простой игрой. Смерть ребёнка была лишь для того, чтобы посмотреть, как далеко я могу зайти.       — Ты так не похож на остальных... — голос лёгкий, дружелюбный. — Все так хотят выслужиться передо мной, а ты... Просто существуешь здесь.       Он замолкает, создавая паузу. Специально.       — Но знаешь, что мне больше всего нравятся в людях? — он улыбается. — Когда они не врут.       На мгновение комната погружается в тишину.       — Ты ведь не будешь врать мне, Такума?       Молчу. Правильного ответа нет, когда он знает ответ на свой вопрос. Он хлопает в ладоши, засмеявшись.       — Ты слишком серьёзен! Расслабься, это просто дружеский разговор с интересным мне человеком!       Он откидывается на спинку, изучая меня, как игрушку, которую пока не решил разломать.       — Знаешь, что в тебе самое забавное? — говорит он задумчиво. — Ты всегда выбираешь место у стены.       Я не шевелюсь.       — На собраниях. В коридорах. Даже сейчас, — он кивает на расстояние между мной и дверью.       Он улыбается шире.       — Обычно люди так не делают... только если не хотят сбежать.       Мои пальцы сжимают колени чуть сильнее, он сразу же подмечает это.       — Не переживай, — добавляет он легко. — Я не осуждаю. Я сам не люблю чувствовать себя загнанным.       Он наклоняется вперёд.       — Скажи мне, Такума… — голос становится тише. — Сколько шагов от твоей комнаты до восточного выхода?       Я молчу.       Доума смеётся, будто услышал шутку.       — Ах, прости. Это была плохая загадка, — он машет рукой. — Я иногда забываю, что людям не нравится, когда я угадываю.       Он поднимается.       — Можешь идти. Правда. — тон искренний. — Мне было приятно познакомиться. Ты оказался очень разговорчивым!       Его рука указывает на дверь. Я медленно встаю, делая несколько шагов оказываясь у двери.       — Только один совет, — говорит он мне в след. — Если ты всё же решишь уйти…       Улыбка слышна в голосе       — ... не делай это красиво. Делай это быстро. Я не буду тебя держать, правда.       Выхожу из комнаты, направляясь на утреннее собрание. Нужно уходить. Срочно.       ---       Ночь.       Я отсчитывал шаги охраны. Через несколько минут должна начаться пересменка, во время которой у меня будет момент выскользнуть из комнаты. Клинки уже висят на привычном месте, готовые обнажиться в любой момент.       Сейчас.       Дверь беззвучно открывается — выскальзываю наружу. Маршрут давно изучен. Два коридора прямо, поворот налево, лестница вниз. Камень здесь холодный, но сухой. Хорошо. Следы не останутся.       Я двигаюсь не быстро. Быстро — значит заметно. Темп ровный, дыхание спокойное. Тело слушается. Слишком хорошо.       На первом посту охраны — пусто. Пересменка началась чуть раньше, не по расписанию. Ошибка.       Я не останавливаюсь.       Второй поворот. Там, где всегда скрипела доска, — тишина. Доску заменили. Сегодня. Слишком вовремя.       Выход во внутренний двор. Я прижимаюсь к тени стены, жду. Двое проходят мимо, переговариваются вполголоса. Не о службе. О еде.       Дверь во внешний сад не заперта.       Странно.       Я выхожу.       Ночной воздух бьёт в лицо. Холоднее, чем должен быть. Благовония здесь не жгут — запах чистый, травяной. Я не бегу. Бегут те, кого ловят.       Я иду через сад, затем ускоряюсь у каменной ограды. Крюк цепляется с первого раза. Через мгновение я уже по ту сторону. Земля мягкая, лес начинается сразу. Хорошо. Дальше темнота.              Я двигаюсь низко, между деревьями, меняя направление каждые несколько сотен шагов. Следы путаю намеренно. Один раз поднимаюсь на дерево, ухожу по ветвям, спрыгиваю в ручей, иду против течения.       Тело работает. Голова — тоже.       Проходит время. Не знаю сколько. Луна смещается. Лес становится гуще. Здесь уже не слышно храма. Даже запах ушёл.       Я позволяю себе остановиться.       Всего на секунду.       Выдох.       И в этот момент мир ломается.       Температура падает резко, будто кто-то выдернул тепло из воздуха. Дыхание превращается в пар. Лес замолкает. Ни насекомых. Ни ветра.       Я отскакиваю назад раньше, чем понимаю почему.       Там, где я стоял секунду назад, воздух хрустит, словно по нему провели лезвием. Я поднимаю взгляд.       На ветке впереди, сидя так легко, будто это самое естественное место в мире. Белые волосы. Ноги болтаются в пустоте. Ладони лежат на коленях. Улыбка спокойная,       почти скучающая.       — Ну вот… — вздыхает он. — Я думал ты будешь тут на десять минут раньше...       Его голос не отражается эхом. Лес его глотает.       Я не достаю оружие.       Он наклоняет голову, разглядывая меня с неподдельным интересом.       — Ты правда думал, что я не захочу посмотреть, как ты бегаешь? — улыбается шире. — Это было бы так… грубо с моей стороны.       Холод усиливается. Кора на дереве под ним покрывается инеем.       Я чувствую, как тело напрягается. Не от страха. От понимания.       Он не догонял.       Он ждал.       — Беги ещё, если хочешь, — говорит он мягко. — Я могу побегать за тобой чуть-чуть.       Его глаза блестят в темноте. Кандзи в его глазу проявляется.       Вторая Высшая.       — Повеселимся?