Право сильнейшего

Утром пробуждение оказалось тягучим как патока, глаза открывать не было никакого желание. Зимние солнце пробивало лучи сквозь тяжелые шторы. Прохладный воздух ласкал оголенные участки кожи, заставляя поежиться и залезть под тяжелое одеяло с головой. Гарри проснулся первыми, не открывая глаз, прислушивался к своим ощущениям. Ему было… хорошо. Впервые пробуждение было настолько мягким и спокойным. Особенно успокаивало размеренное дыхание Драко у своей шеи и тяжесть его тела на своем. Он медленно выдохнул, позволяя себе полностью расслабиться. Они отрубились без сил ночью, даже не подумав об очищающем, и до душа они бы точно вчера не добрались. Гарри провел ладонью под одеялом вверх, по бедру Малфоя. Невесомо. Мягко. Кожа под пальцами была горячей, почти бархатной. Малфой что-то невнятно пробормотал во сне, причмокнул губами, и теснее прижался к его боку, утыкаясь носом в шею. Воспоминания о вчерашней ночи возвращались отрывками. Тело все еще помнило все прикосновения. Шея и плечи уже не так сильно саднили, но мышцы во всем теле все еще болели. Гарри невольно улыбнулся воспоминаниям. Каким был Драко, и какой он сейчас, абсолютно невинный, без той, почти звериной похоти в глазах. — Еще пять минут… — прохрипел Драко, не открывая глаз. — Мы уже и так проспали весь завтрак, — ответил Гарри, продолжая лениво и медленно вести ладонью по его бедру, задерживаясь на изгибе талии. Ему безумно нравилось это ощущение. Обладать правом на такую утреннюю тишину рядом с этим человеком. — Плевать, — Драко наконец открыл один глаз, щурясь от яркого света, и посмотрел на Гарри снизу вверх сонной тягучей нежностью. — Я не вылезу из постели до Рождества. Он потянулся вверх, ища губы Поттера, и тот сразу же ответил. Лениво, долго, совершенно невинно. Гарри притянул его ближе за бедро, обхватывая талию второй рукой, и Драко с довольным вздохом, выше закинул на него ногу. — Так тепло, — пробормотал Драко, оставляя ленивые поцелуй на шее Гарри. — Тебя нужно хорошенько откормить, — сказал Гарри с мягкой улыбкой на губах, поддаваясь на утренние поцелуи. Мягко сжимая его бедро. Малфой действительно достаточно похудел после войны и Гарри каждый раз обращал внимание на то, что он очень мало есть. Теперь же у него был пунктик, постоянно подкармливать свое божество. И чем больше, тем лучше. — Поттер, если ты сейчас выберешься из этой постели, я тебя прокляну! — Драко приподнялся на локте, нависая над ним. Волосы казались птичьем гнездом, прядками падая на глаза, и Гарри с нежностью заправил их ему за ухо, чуть приводя их в порядок, пальцами зачесывая назад. Драко неотрывно смотрел в зеленые глаза, медленно проводя ладонью по его груди, останавливаясь там, где под ребрами билось сердце. — Жалеешь? — вдруг спросил Гарри, смотря на бледную руку у себя на груди. Сам он не жалел ни на долю. Как будто все так и должно было происходить. Судьба сталкивала их лбами из раза в раз, и исход очередной стычки зависел только от них. Он не врал, признаваясь в своих чувствах вчера. И был уверен в том, что Малфой так же не соврал бы ему. А значит, они оба этого хотели настолько сильно, что тряслись руки. Такие чувства, слова, сказанные под такими эмоциями, невозможно симулировать. Но даже так, страх все еще присутствовал. Поэтому он и спрашивает сейчас. Маска ледяного Принца не была нужна перед этим человеком. Даже если бы Драко ее надевал, Гарри бы все равно видел его настоящего. Поэтому он намеренно обнажал свою пугающую честность. Он плотнее прижал ладонь к его груди, ощущая как сильно бьется чужое сердце. — Неужели ты правда думаешь, что я могу жалеть? — он поддался чуть вперед, обжигая дыханием мягкие губы Поттера. Без капли сомнения посмотрел в зеленые глаза, чуть прищурив свои. — Я жалею лишь о том, что мы потратили столько времени, пытаясь уничтожить друг друга. Мы могли… все бы произошло намного раньше, до того, как мир успел бы нас так поломать. Драко на мгновение прикрыл глаза, тяжело вздыхая, пальцами скользя выше, по ключицам к шее, очерчивая линию челюсти, касаясь губ. — Если ты думаешь, что я здесь по принуждению из-за нашей связи, из-за Метки, то ты все еще плохо меня знаешь. Я и сам, видимо, не до конца осознавал… Но я здесь, с тобой, и мне не нужно кого-то из себя строить. Мы осознанно пришли к этому. Мы оба по горло в крови и дерьме. И если ты, вдруг, решишь, что мы должны пойти на дно вместе — я не стану возражать и протяну тебе руку. Он открыл глаза, смотрел на свои пальцы, очерчивающие губы Поттера, его щек, переходя выше, чуть касаясь мягких и пушистых ресниц. Гарри смотрел на него неотрывно, впитывая в себя каждое его слово. — Твоя Метка на мне и… — Драко нежно заправил его волосы за ухо, щекоча висок. — Она греет, Гарри. Не дает забыть, кем я являюсь теперь. И если это цена за то, чтобы ты спал спокойно, принял свою силу. Всего себя нового… то это самая дешевая сделка в моей жизни. Просто хочу чтобы ты знал это и запомнил. — Значит… — Гарри прочистил горло, но все равно прошептал так тихо, с опаской. Боясь, что это все сон и он вот-вот проснется. — Значит, ты будешь со мной? — Всегда был, — губы наконец коснулись губ Поттера. Он шептал в поцелуй. — И буду. Драко снова опустился на его грудь, слушая как бьется сердце. Поттер продолжал успокаивающе поглаживать его бедро, вверх и вниз, до плеч и обратно. Думать вообще не хотелось. Просто лежать и наслаждаться уютной тишиной, чувствовать запах чего-то очень близкого, родного, и не думать, что ночью все было случайностью. — Может, блинчиков? — спросил вдруг Гарри, улыбаясь и потираясь носом о светлую макушку. — Только если прямо в постель, — отозвался Малфой, уже снова проваливаясь в сон. — И только с черничным джемом. Гарри крепче обнял его, прикрывая глаза и тоже провалился в дрему. Так они проявлялись еще несколько часов. Периодически просыпаясь, нежась в тепле и объятьях. В очередной раз проваливаясь в короткий сон, и снова просыпаясь. Даже позавтракать успели, правда уже ближе к обеду. Время для них окончательно потеряло смысл. Когда Гарри в очередной раз открыл глаза, мягко проводя ладонью по спине Драко, тот зашевелился, потираясь щекой о его плечо, и Гарри не смог удержать себя от очередных поцелуев. В висок. Потом — скулы. Лениво, сонно и невероятно нежно. Драко в ответ низко и довольно промычал, поддаваясь на все ласки. Притянул его ближе к себе, хотя ближе уже было некуда. Поцелуи сыпались на плечи, медленно переходя к шее, оставляя там едва ощутимые прикосновения. Драко наконец повернул голову, как бы мимоходом чмокая его в губы. Но тот мгновенно затянулся. Долго, медленно, со вкусом бергамота и черничного джема на губах. Смакуя послевкусие завтрака. Гарри запустил руку в платиновые волосы на затылке Драко, слегка оттягивая их, и Драко облизал его губы с тягучим стоном. И когда воздух вокруг стал гуще, когда мир готов был снова исчезнуть, тишину разрезал настойчивый стук в дверь. — Гарри! Драко! — голос Гермионы прозвучал не просто обеспокоенно, а по-гриффиндорски решительно. — Я знаю, что вы там. Профессор Макгонагалл сказала, что не видела вас со вчерашнего вечера! Они так и замерли, не разрывая губ. Гарри почувствовал, как Драко сжал челюсти и медленно отстранился. Губы его раскраснелись и чуть припухли. А в серых глаза пресекалось глухое раздражение вперемешку с сонной негой. — Она ведь не уйдет, да? — прошептал Драко, с тяжелым вздохом утыкаясь лбом в плечо Поттера. — Она как проклятье непреложного обета. Если уже что-то решила, значит выломать эту дверь к Мордреду ей не составит труда. — Если вы мне не откроете, я применяю Алохамору! — голос за дверью стал громче. — Мадам Помфри оставила для вас обоих зелья, и вы должны их принять! Гарри тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Идиллия рассыпалась и он почувствовал, как уютное тепло постели мгновенно сменяется холодной реальностью. — Придется вставать, — шепнул Гарри, наклоняясь к Драко ближе, потираясь носом о его висок, невесомо целуя. — Ненавижу этот мир, — констатировал Малфой, неохотно разжимая объятья и натягивая одеяло до самого подбородка. — Пусть уйдет по-быстрее. Клянусь, я запущу в нее подушку, если она начнет читать нам лекции о режиме сна. Гарри усмехнулся, выбираясь из-под одеяла. Кожа мгновенно покрылась мурашками от контраста горячего тела под боком и прохлады комнаты. Он быстро натянул валявшиеся на полу черные штаны, не заботясь о том, как он выглядит. А выглядел он мягко говоря… потрепанным. Волосы превратились в птичье гнездо. Сонный с отпечатком подушке на щеке. С разукрашенной шеей и плечами, с отметинами зубов. Он подошёл к двери и, помедлив секунду, снял запирающие чары. Когда он потянул ручку на себя, Гермиона, уже занесшая руку для очередного стука, чуть не ввалилась внутрь. — Ой! Ну наконец-то! Гарри, почему ты не… И замолчала на полуслове, тупо моргая и осматривая друга. От босых ног, до растрепанных волос, медленно устремляя взгляд вглубь комнаты, где на кровати сидел Драко, откинувшись на изголовье. Смотря на нее с самым невозмутимым видом. Гермиона так и стояла как вкопанная, с чуть приоткрытым ртом. Пергаменты в руках так и норовили выпасть. Она видела их разными за это короткое время. Но видеть их такими… было чем-то таким, что в ее голове не укладывалось. — О… — только и смогла выдавить она. — Вы уже… Я… я не знала, что вы… — Герм, все в порядке, — мягко сказал Гарри, делая шаг к ней и забирая тяжелые стопки бумаг, чтобы она их все-таки не опрокинула. Вообще, его очень повеселила реакция подруги, поэтому он еле сдерживал смешок. — Проходи. Гермиона прошла внутрь, стараясь даже не смотреть в сторону кровати. — Профессор Макгонагалл просила передать списки тем, — начала она, пытаясь вернуть голосу деловитый тон. — Раз вы освобождены на два дня, то я подумала, что вам стоит начать готовиться к Ж.А.Б.А. Рон, он… Вообщем не захотел прийти и навестить тебя. — Я понимаю, — Гарри положил бумаги на стол и повернулся к ней, облокотившись руками на спинку стула позади себя. Видя, как подруга нервно теребит ремень сумки, поджимает губы и отводит взгляд, сердце больно укололо чувством вины. — Герм… ты прости меня. — За что? — она удивленно вскинула голову. — Ну, за все? — неуверенно начал Гарри. — Начиная с того, как я вел себя после войны. За все свое безразличие и отчужденность… — он запнулся. — Я был не прав, отталкивая тебя. Мне казалось, что если я подпушу слишком близко, то просто… Вообщем, я боялся самого себя больше, чем всех Пожирателей вместе взятых. Гермиона долго смотрела на него, покусывая губу и размышляя. Это был прежний Гарри. Ее друг. Стоял сейчас с таким виноватым видом и извинялся за всю свою холодность и, жестокость. Это был ее лучший друг, который умел признавать ошибки. — Мы просто хотели помочь, Гарри, — прошептала она. — Нам было так страшно за тебя и… Мы думали что теряем тебя. Навсегда. — Ты не потеряла, — Гарри сам оторвался и подошел ближе, заключая подругу в крепкие объятия. И та очень тихо всхлипнула. Не смогла удержать свои чувства и своего облегчения. Первые нормальные объятья за последние месяцы. Гермиона воткнулась носом в его плечо, шмыгая им, пока Гарри гладил ее по спине, чувствуя, как очередной камень облегчил его душу. — Поттер, — раздался с кровати тягучий, насмешливый голос Драко. — Если ты решишь еще и поплакать вместе с ней, то я потребую отдельную комнату. Сырости тут и так хватает. Гермиона отстранилась, вытирая глаза и невольно улыбаясь, смотря на Малфоя. — Ты такой несносный, Малфой. Даже когда выглядишь как взъерошенный книззл. Драко фыркнул в ответ, удобнее устраиваясь на кровати и скрещивая руки на груди. Гермиона успела внимательно осмотреть его, да и в целом заметить изменения и в Драко, и в Гарри, и в их отношениях друг к другу. Гарри невольно коснулся лодыжке Малфоя, проходя мимо. Это было короткое мгновение, но невероятно нежное. Она поняла все без дополнительных расспросов. Им хорошо вот так, друг с другом. Это их «лечение», их спасение для обоих. — Я завтра занесу вам записи лекции, — сказала она, переводя взгляд обратно к Гарри. — Я очень рада видеть, что ты… вернулся, Гарри. По-настоящему. Она направилась к выходу, и когда двери за ней закрылись, Гарри выдохнул, прислонившись спиной к стене. — Мне кажется, она все поняла. — Грейнджер всегда все понимает, в этом ее дар и ее проклятье, — Драко потянулся, почти до хруста в спине, сладко зевая. — Ну что, Лорд Блэк? Будем изучать списки тем или у нас есть дела поинтереснее? Гарри посмотрел на него, такого растрепанного, в лучах солнца, и понял, что Ж.А.Б.А может и продолжать еще как минимум пару часов. — Думаю, темы могут и подождать, — Гарри забрался на кровать, нависая над Малфоем. — Кажется, нас прервали… — Вот она, гриффиндорская наглось в истинном проявлении, — усмехнулся Драко, притягивая Гарри ближе к себе за шею.

***

Весь путь до Большого зала казался Гарри выходом в открытый космос. Воздуха слишком много, много звуков и слишком много пространства, которое больше не ограничивалось их уютной комнатой. Он шел вровень с Драко, ловя его каждое движение, видя, что тому, мягко говоря, тоже не комфортно. Маски на их лица ложились идеально, привычной холодной тяжестью, за которой так удобно прятались все те чувства, которых они не стеснялись наедине друг с другом. В Большом зале было еще более шумно. Обед был в самом разгаре, студенты переговаривались, звенела посуда, летали записки над столами. Все было таким постоянным и уже давно привычным, но именно сейчас от всей этой какофонии звуков хотелось сбежать обратно под одеяло. Они привычно сели к остальным студентам восьмого курса, придвигаясь друг к другу плотнее обычного. В зале было гораздо холоднее и Гарри, дождавшись, когда Драко удобно устроится на скамье, снял с себя теплую мантию, и накинул ее ему на плечи, задерживаясь пальцами на его шее, поправляя воротник. Ему было явно холодно, нотон ведь не послушал Поттера в комнате, надел белую рубашку и жилетку поверх, отмахиваясь, а потом всю дорогу ворчал на сквозняки, пока Гарри повторял «а я говорил». — Ожили, — Паркинсон чуть не захлебнулась в своем кубке с тыквенном соком, заметив шею Поттера, но тут же взяла себя в руки. — Драко, милый, ты выглядишь… подозрительно спокойным. Мы уже думали, что Поттер тебя там… — она сузила свои глаза, будто смотря в самую душу. — запытал до смерти. — Пэнси, дорогая, ты бы поменьше совала свой прекрасный нос не в свои дела, — не менее ядовито ответил Драко, плотнее кутаясь в мантию. — Крепче бы спала. Тем временем Гарри уже методично подхватил фарфоровый чайничек, наливая ароматный чай Драко в чашку, добавляя две ложки сахара и подвигая ее ближе к нему. Драко машинально поблагодарил его, не сводя взгляда с подруги. Между ними сейчас происходил самый настоящий спор взглядами. Они то прищуривались, то вскидывали и выгибали брови. Вскоре Паркинсон нахмурилась, затем так же быстро вернула себе безразличное лицо, изящно откидывая волосы назад. Сдалась. Драко победно ухмыльнулся и вернул свое внимание Гарри. — Поттер, — подал голос Забини, усмехаясь. — Ты устроился Малфою персональным домовиком? Гарри поднял на него глаза с таким холодом и безразличием, что Блейз поперхнулся своей же шуткой. Видимо, неудачной. — Молча ешь, Забини, — бросил он, делая глоток из своего кубка. Гарри не притрагивался к своей еде, аппетита не было. Но вот за тарелкой Драко он следил очень внимательно. Малфой был так увлечен и расслаблен, что не замечал его пристального взгляда. Он спокойно себе обедал тостами, взятыми с тарелки Поттера, тот в свою очередь уже нарезал ему на ровные дольки яблок и ближе к нему придвинул фрукты. Для них не было ничего странного, обычная трапеза, обычный непринужденный разговор, короткие касания друг друга. Полная идиллия. Но именно это все повергло наблюдавших в дикий шок. Малфой, который мог убить любого, кто полезет к нему в тарелку, презрительно и брезгливо фыркал, и сам никогда не прикасался к чужой еде! Сейчас спокойно сидит с Поттером, который буквально с рук его готов кормить! — Драко, — Паркинсон, смотря на все это, кое как нашла свой голос. — Ты хоть понимаешь, как вы со стороны выглядите? — Тебя это задевает? — Драко вновь посмотрел на нее, выгнув бровь. — Или зависть душит, что у кого-то здесь еще осталось право на личную жизнь? — Но это же Поттер! — она едва не задохнулась от возмущения. — Гриффиндорец! — То, что происходит между мной и Лордом Блэком, тебя не касается. Просто запомни это. Ну так, на будущее, — лениво бросил Драко. — Посмотрите на них… — прошипел Рон. Он неотрывно смотрел на них сидя за гриффиндорским столом. Честно, Гарри так и не смог понять его принципиальность в том, где он будет сидеть. Ведь была отведена часть стола отдельно для восьмого курса. — Это же просто… мерзость. Гермиона, ну хоть ты скажи! Он ведь ему готов в рот залезть и посмотреть все ли Хорек прожевал! Гермионе так же приходилось сидеть за гриффиндорским столом. Ну не могла она бросить Рона и отсесть от него. Она молча читала книгу, от толщины которой тот кривился. Она лишь периодически кидала взгляд на соседний стол где сидел весь восьмой курс. — Рон, ты успокоишься когда-нибудь или нет? — она почти прошипел в на него. — Чего ты прицепился к ним? Какая разница тебе, куда они там друг другу заглядывают? — она фыркнула, намерено отворачиваясь от своего парня, возвращая все внимание книге. Гарри действительно не обращал внимания ни на что, кроме Малфоя. Для него все было просто белым шумом, который не имел никакого значения. Единственной реальностью был профиль Драко. Запах его шампуня, который мешался с бергамотом. Просто его присутствие и тепло рядом. Он не задумывался о своих действиях по отношению к нему. Все было будто инстинктивно. Будто его запрограммировали следить за тем, чтобы это божество было сытым, согретым и довольным. Рон мог захлебнуться своей ярость, Симус мог хоть на весь зал орать, тыча в них пальцами. Паркинсон могла раздуться от возмущения, завести и лопнуть — было кристаллически похуй на всех. Абсолютно. Пока внутри него ворочался темный, довольный зверь от того, что Драко здесь. Драко позволяет себя так опекать. Драко — его. — Пойдем? — негромко спросил Малфой, отодвигая тарелку, вытирая губы салфеткой. Гарри сразу же поднялся, молча протягивая ему руку. Драко на секунду замешкался, глядя на протянутую ладонь, и затем вложил в нее свои длинные, холодные пальцы. Гарри их крепко сжал, помогая ему встать, и не отпускал, пока они не вышли из-за стола. Их идиллия разбилась сразу же, стоило им переступить порог и выйти в полупустой вестибюль. Прислонившись к холодной каменной кладке, их уже ждал Крокер. Скрестив руки на груди, острым взглядом цепляясь за них сразу же, стоило им появиться в его поле зрения. На вытянутом лице проступила гримаса, будто он смотрел на каких-то опасных для жизни паразитов. — Как трогательно, — его голос прозвучал сухо, с треском, не скрывая своего презрения и отвращения. Гарри невольно сравнивал его с покойным профессором, признавая, что профессор Снейп по сравнению с этой крысой, был самым мягким человеком в мире. — Выглядите так, будто только что вышли из Эдемского сада, мистер Поттер. Наслаждайтесь ролью заботливого… хозяина? Гарри как можно сильнее сжал свою челюсть, делая шаг вперед, тем самым закрывая Малфоя собой, чувствуя, как за одно мгновение злющий зверь начал рваться наружу, реагируя на Крокера. — Я вам чем-то обязан, профессор? — процедил Гарри с такой злобой, что буквально готов был сорваться с цепи. — О, милорд уже не в духе? — Крокер оттолкнулся от стены, подходя ближе. Он был чуть выше Гарри, но даже это его не смущало, наоборот, он смотрел на него с неприкрытым превосходством. Что могло бы очень сильно позабавить, но переполняются злость и неприязнь, вытесняло все веселье. — Понимаю, я разделяю ваши чувства, и не хотел бы иметь желания видеть вас, но у меня приказ проводить вас в кабинет директора, — он любовался озадаченными лицами студентов, и буквально упивался отведенной ему властью. — Видите ли, Министр не любит ждать, а ему уж больно интересно, что же за «несчастный случай» произошел в стенах любимого Хогвартса. Гарри ощущал, как по венам течет самая настоящая лава. Он ненавидел этот взгляд. Взгляд человека, который считал его каким-то провинившимся ребенком. Его раздражал взгляд, которым смотрели на него свысока, думая, что имеют над ним власть. — Идемте, — Крокер развернулся, не дожидаясь ответа. — Будет очень интересно посмотреть, как ваша «лордовская» маска падет от разговора с Министром. Гарри сжал кулаки, и стиснул челюсти так, что зубы заскрипели. Сейчас он жалел только об одном. Он проебался. Очень сильно. Если бы он не расслаблялся, не нежился в постели, а нашел бы время для личного разговора с Кингсли, желательно сразу, после принятия титула, то возможно, Крокер бы не вел себя так с ним. Он позволил себе слабость, и теперь эта крыса использовала любую возможность для демонстрации своей силы. Что-ж, в эту игру могут играть они оба. — Мы никуда не пойдем, пока я не услышу причину, — воздух вокруг шелохнулся от того, с какой сталью в голосе Гарри это произнес. Крокер остановился, разворачиваясь с идеально ровной спиной. — Причина в том, мистер Поттер, что Министерство не любит, когда юные мальчишки начинают играть в богов. Вы посягнул на то, в чем вообще не смыслите. Думаете, пара прочитанных книг по родовой магии сделала вас Лордом? Для меня вы останетесь маленьким глупцом, с нестабильной магией и манией величия. Гарри хотелось выжечь выражение превосходства с лица невыразимца. Ну или просто его нахер сжечь и даже пепла не оставить. Но Драко потянул его за руку. — Гарри, — шикнул он. — Не здесь, и не сейчас! Идем. И только после слов Драко, Гарри смог медленно выдохнуть, заставляя зверя вернуться на место. Он бросил на Крокера такой леденящий душу взгляд, что то невольно нахмурился. Они пошли по коридорам вслед за Крокером, надеясь как можно быстрее преодолеть весь путь и добраться до кабинета директора. И желательно в полной тишине. Но и тут желаниям не суждено было сбыться. — Весь этот маскарад, — негромко говорил Крокер, не поворачиваясь. — принятие Рода, титулы, суровые взгляды… Вы ведь действительно верите, мистер Поттер, что статус Лорда даст вам неприкосновенность? Вы подросток, который не наигрался в войнушку. Да, вы убили Тома Реддла — молодец. Стали заслуженным Героем войны и получили награду. Но не путайте удачу и жертвенность с правом управлять силой такого порядка. Вы в ней просто захлебнетесь. Гарри молчал, лишь сильнее сжимая кулаки. И вот наконец-то в конце коридора показалась горгулья. Крокер остановился. — Дальше сами, — бросил он. В кабинете директора было непривычно много людей. Кроме профессора Макгонагалл, в кресле сидел Кингсли Бруствер, а в углу у камина Гарри заметил ещё двух магов в серых мантиях судебных исполнителей. — Мистер Поттер, мистер Малфой, — Макгонагалл поднялась из-за стола, и хоть ее голос и был ровным, Гарри успел прочесть в ее глазах тревогу. — Проходите, присаживайтесь, — она взмахнула палочкой, трансфигурируя еще два кресла рядом со своим столом. Гарри сел, коротко кивая, приветствуя всех сразу. — Я слушаю, — коротко бросил он, с такой лордовской жесткостью, что Кингсли тяжело вздохнул, понимая, что разговор будет не из легких. Кингсли молчал долго, рассматривая свои переплетенные пальцы, не решаясь посмотреть на Гарри. Весь кабинет пропитался недоверием и ощущался физически. — Ситуация вышла из-под контроля, Гарри, — наконец произнес Кингсли. Обычно глубокий и спокойный голос, сейчас звучал очень натянуто. — Визенгамот в ужасе. Новость о том, что ты принял титул Лорда Блэка, распространилась по Министерству быстрее, чем мы успели составить официальный отчет. Для них это возрождение самого темного и непредсказуемого Рода в истории Британии, руками человека, который и так обладал силой, выходящий за рамки понимания. Гарри чувствовал, как Драко рядом едва заметно напрягся. Он не смотрел на него, но буквально кожей ощущал его страх, умело прикрытый равнодушием. — Твоя «избранность» была им понятна, пока ты оставался героем-мучеником, — Кингсли наконец поднял на него глаза. В них отражалась усталость пополам с тревогой. — Но Лорд Блэк, ещё и владеющий Дарами Смерти, ещё и якшающийся с бывшим Пожирателем Смерти под следствием… Это кошмар для любого политика. Они больше не видят в тебе спасителя. Они видят в тебе нового Темного Лорда. — И поэтому ты притащил сюда судебных исполнителей? — Гарри кивнул в сторону магов у камина. — Проверяешь, не кусаюсь ли я? Один из магов сделала шаг вперед, прочищая горло: — Мистер Поттер, мы здесь для официального уведомления. Визенгамот хочет инициировать проверку касательно вашей вменяемости и стабильности, после принятия и возглавления Рода Блэк. А также проверку состояния мистера Малфоя. Учитывая его статус и ваш… «случай» в Башне Основателей, у нас есть все основания предположить, что вероятнее, произошло магическое принуждение или незаконное использование уз Рода. Драко резко вскинул голову. Рука, лежавшая на спинке кресла, сжалась со всей силы. — Принуждение? — выплюнул он со всем своим малфоевским ядом. — Да вы видимо издеваетесь. Серьезно? — Мистер Малфой, — Кингсли предостерегающе поднял руку судебным исполнителям. — Вы все еще на условном сроке. Любое подозрение в том, что вы участвуете в чем-то незаконном, может аннулировать ваше помилование. Гарри чувствовал, как внутри него что-то обрывается. Ярость, темная, густая, блэковская, бьет по голове. Приборы на полках в кабинете не выдержали и тревожно зажужжали. — Чего вы хотите? — сквозь зубы, почти прорычал он, пытаясь удержать себя. — Мы хотим правды, Гарри, — тихо сказал Кингсли. — Визенгамот требует слушания. Полноценного, публичного. С использованием Веритасерума. Для вас обоих. Гудящие приборы лопнули. В голове у Гарри тоже что-то лопнуло. Сыворотка правды. Самое унизительное и жестокое средство Министерства. Они хотят вывернуть их наизнанку, залезть в самые темные уголки их сознания, услышать каждое слово, каждый стон, каждое признание. Они хотят препарировать их. И если найдут хоть каплю грязи, за которую смогут зацепиться, смогут их уничтожить. А грязи у них целый океан… — Вы хотите допросить Лорда Блэка под сывороткой? — Гарри почти улыбнулся, но получился озлобленный оскал. — Кингсли, ты себя слышишь? Понимаешь, к чему это может привести? Ты хочешь создать прецедент, после которого ни один Род в твоей стране больше не будет чувствовать себя в безопасности. Ты потеряешь все доверие. Ты хочешь вскрыть разум человека, который держит в руках Дары Смерти, о которых ты боишься даже думать? — Это единственный способ избежать Азкабана. Вам обоим, — отрезал Министр. — Если вы не сможете доказать, что ваша связь добровольна, мистера Малфоя заберут в ту же секунду. Драко побледнел настолько, что стал похож на призрака. Он медленно перевел взгляд на Гарри. И в его глазах не было просьбы о спасении… Только молчаливое принятия любого решения Поттера. Он был его. И если Гарри скажет идти на плаху под Веритасерумом — он пойдет. — Гарри, — вновь заговорил Кингсли. — Пойми, пожалуйста. Мы зафиксировали всплеск. Датчики в Отделе Тайн зашкалили так, что Крокер примчался ко мне в три часа ночи. А он в отставке! Был. Это даже нельзя назвать «простым магическим выбросом». Мощнейший всплеск был зафиксирован тут, в школе. И после, в центре Лондона на Гриммо. — Я принял Род, Кингсли. Ты сам подписывал документы. Ты знаешь, что такое магия Блэков. Она древняя, тяжелая. И она… — он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Она бурно реагирует на нового владельца. — Мы знаем, что мистер Малфой был там, — вновь подал голос судебный представитель. — И мы знаем, что после этого он не появлялся на занятиях. Директор нас заверяет, что у вас был простой «магический выброс» на фоне вашего "посттравматического расстройства", а мистер Малфой, в попытке вам «помочь», получил небольшие ранения. Но мистер Крокер считает иначе. — И что же считает мистер Крокер? — вставил Драко, продолжая держать спину идеально ровно. — Он считает, что Лорд Блэк использует вас как… экспериментальный образец. Но, это одно из его предположений, — Кингсли вздохнул, и в его голосе прорезалась надломленная горечь. — Гарри, пойми. Весь Визенгамот на ушах стоит. Им сейчас плевать на твои права наследования, пока они видят в тебе угрозу. Герой войны, принявший титул безумного Рода, повязанный какими-то силами с бывшим Пожирателем… это выглядит как начало новой катастрофы. — И поэтому вы здесь? — Гарри чуть прищурился. — Я Драко на цепи не держу, как вы могли заметить. — Повторю, мы здесь чтобы уведомить вас, — официально произнес второй исполнитель. — Слушаете назначено через три дня. Это будет проверка вменяемости мистера Поттера, и проверка его дееспособности как Главы Рода. — он сделал паузу. — И экспертиза состояния мистера Малфоя. Министерство требует полного отчета о том, какие именно магические манипуляции были совершены в Башне Основателей и на Гриммо. — Вы понимаете, что это нарушение всех законов о суверенитете Родов? — у Гарри уже просто не было сил держать себя в руках. — Эти законы не работают, когда речь идет о безопасности страны, — отрезал Кингсли. У Гарри холодели кончики пальцев. Если они примут сыворотку правды, они не смогут лгать. Они расскажут о Метке и как именно она была поставлена. Они расскажут все. И тогда — конец. Азкабан для Драко за «соучастие», а самого Гарри изолируют. Хотя, могут и обоих посадить, или вообще — убить, выставив это как вынужденную казнь. — Это невозможно, — Макгонагалл наконец подала голос, при этом выглядя очень бледной. — Веритасерум нельзя применять к студентам без согласия опекунов или… — Мистер Поттер сам себе опекун, — жестко перебил ее исполнитель. — А мистер Малфой и так поднадзорных преступник. Его согласие нам не требуется. Гарри медленно поднялся, магия уже и так его переполняла, и теперь просачивалась в кабинет, медленно его заполняя. — Кингсли, — Гарри посмотрел ему прямо в глаза. — Ты хочешь выставить нас пред толпой испуганных чиновников и вывернуть наши души наизнанку. Я правильно тебя понял? — Я пытаюсь удержать их от радикальных мер, Гарри! — Кингсли тоже встал, не выдержав напряжения. — Они хотели прислать сюда отряд мракоборцев и изъять Малфоя для допроса. Я выторговал три дня! Три дня, чтобы вы смогли подготовиться к слушанию. — Подготовиться к чему? К публичному унижению? — Драко тоже поднялся. Его голос едва заметно дрогнул. — Вы хотите расспросить меня, не принуждал ли меня Поттер к чему-либо? Хотите мои шрамы увидеть? Гарри уже просто не мог выносить этого. Внутри все переворачивалось и сжималось. Они не должны видеть руку Драко! Ни в коем случае! Если эта крыса Крокер учует хоть один изумрудный огонек — это война. — Слушание состоится в четверг, в десять утра, — Кингсли положил на стол запечатанный конверт. — Гарри… я сделал все, что мог. Но если на суде вы не докажите, что не представляете угрозы, и что ваши отношения… чисты. Я не смогу вам помочь. Исполнители покинули кабинет камином первыми. Кингсли задержался на пару секунд, бросив на Гарри взгляд, и тоже покинул кабинет. Драко бессильно упал обратно в кресло закрывая лицо руками. Плечи его дрогнули. — Они нас вскроют, — прошептал он в ладони. — Под сывороткой… я не смогу скрыть Метку. Я не смогу скрыть, то ты сделал. Гарри подошел к нему, сжимая руками его плечи. Собственное сердце колотилось так, что болели ребра. — Мы что-нибудь придумаем, — он посмотрел на директора. — Профессор… они ведь не могут просто так влить в нас сыворотку правды? Должен быть способ… — Процедурно — могут, — Минерва сама выглядела так, будто на ее плечи обрушилось все здание Хогвартса. — Особенно учитывая статус и историю мистера Малфоя. Крокер скорее всего лично будет вести допрос. А он мастер задавать вопросы так, что любое слово будет звучать как приговор. — Профессор, вы сможете предоставить мне архивы по судебным прецедентам? Желательно прямо сейчас. И будет просто отлично, если что-то найдется от моего Рода.