Право сильнейшего

Первое, что Драко почувствовал при пробуждении была тишина, беспокойная, странно вибрирующая, будто на мгновение остановили время и все вокруг затаило дыхание. Белый потолок Больничного крыла показался слишком ярким, когда он попытался открыть глаза. Драко попробовал сделать вдох, и гортань обожгло холодным спазмом, будто где-то в горле застрял кусок льда. Дышать можно было, но с трудом. Он коснулся шее ладонью, подушечками пальцев будто чувствуя воспаленную кожу. — Жив… — хотел произнести он, но из горла вырвался лишь жалкий, свистящий хрип. Левая рука была плотно забинтована, от запястья до самого локтя, но даже сквозь стерильную ткань пробивалось едва заметное свечение. Память о прошлой ночи обрушилась на него удушливой волной: крик, которым он никак не смог привлечь внимание Поттера, запах паленой плоти и безумие, светящиеся зеленью в глазах. Гарри, который в своем бреду превратился в чудовище, от которого же и пытался всех спасти. «Ты продолжаешь решать за меня, Поттер», — подумал Драко, пока в груди медленно нарастала злость. — «По камушку выстраиваешь вокруг меня тюрьму, замаскированную под крепость». Ширмы вокруг были плотно закрыты, мадам Помфри позаботилась о том, чтобы никто не смел подходить и увидеть последствия Геройского кошмара. Драко осторожно, стараясь не тревожить руку, сел в кровати. И вдруг он почувствовал это… Сложно описать ощущение, но оно точно не было голосом в голове. Больше как фоновый шум, настроенный на одну, конкретную частоту, где-то там, далеко отсюда, пульсировало сознание, тяжелое, вязкое, но живое. Возможно, ему просто показалось, но будто он на секунду почувствовал запах пыли и дорогого виски. Поттер… Эта связь казалась настолько четкой, что он почти мог почувствовать холод пола, на площади Гриммо. А еще он чувствовал боль и очень глубокую вину, огромную, липкую, что Драко пришлось сжать здоровой рукой край одеяла, потому что стало тошно. — Перестань… — прохрипел он в пустоту. — Перестань ныть, придурок. Ширма вдруг мягко отодвинулась и Драко инстинктивно дернул забинтованную руку под одеяло, но, увидев вошедшего человека, немного расслабился. — Драко? — Гермиона выглядела совсем не выспавшийся: волосы в беспорядке, глаза чуть опухшие от слез, в руках крепко сжата сумка, из которой доносилось звяканье стекла. — Ты проснулся, — тихо сказала она, выдыхая и подходя ближе. Драко коротко кивнул, говорить не хотелось, и не только потому, что был дискомфорт… это ведь Грейнджер, о чем с ней вообще говорить?! — Мадам Помфри ушла ненадолго к директору. Она… разрешила мне войти на пять минут. Там Рон он… — Гермиона осеклась, поджимая губы, чтобы те так явно не дрожали. — Рон, честно говоря, в ярости. Хотел написать и все рассказать Кингсли, хотел потребовать, чтобы Гарри забрали в Мунго! Но хорошо, что профессор Макгонагалл запретила. Она… сказала всем, что это был несчастный случай. Все знаю, что Гарри снился кошмары и все, что произошло, было в бреду, что он не осознавал… — она вновь замолчала, переведя дыхание. — Про Метку никто не знает. Директор запретила нам… Мадам Помфри вообще взяла непреложный обет и… Драко издал сухой, лающий звук, который вообще-то должен был быть смешком. В какой-то степени это действительно был несчастный случай, но обида, которая засела глубоко в груди, все равно не давала нормально перевести дух, и хотя бы успокоиться и нормально подумать, что ему со всем этим делать. Ещё и Метка… все буквально воняет Поттером. Мало ему было этого, так он теперь его ещё и чувствует! Гермиона присела на край кровати, доставая из сумки флакончики с зельями. — Здесь бальзамы, очень сильные, и восстанавливающие зелья. Тебе нужно выпить это сейчас. Она протянула ему пузырек с ярко-голубым зельем, Драко молча кивнул, как бы говоря «спасибо», и быстро выпил его, отчего горло тут же обожгло, но спазм почти мгновенно спал, теперь он мог вдохнуть полной грудью. — Он ведь у себя? На Гриммо? — спросил Драко, уже своим более узнаваемым голосом. Гермиона кивнула, вытирая рукавом мантии свои глаза. — Профессор Макгонагалл сказала, что он там. Запечатал дом, никого не выпускает. Драко… — то, что она назвала Малфоя по имени впервые, звучало очень странно. Она поджала губы, но все же продолжила. — Я видела твою руку… Это ведь знак Даров Смерти, да? Малфой медленно размотал бинт, слегка морщась. На предплечье, в центре ещё багрового ожога, сияла Метка Даров Смерти. Тонкие, изящные линии изумрудного цвета. Треугольник, круг, черта. Честно признаться, это зрелище завораживало и было красивым, если бы она не была на его собственной руке. Если бы это не было Меткой, которая невероятно сильно пугала. — Поттер решил, видимо, что пометив меня, сможет присвоить себе окончательно, — процедил Драко, разглядывая свою руку. — Он думал, что спасает меня… — Как я успела понять, — нахмурилась Гермиона, говоря более уверенно. — Он очень боится тебя потерять. — Она тоже с любопытством разглядывала новую Метку, это было страшно, но страх мешался с каким-то научным интересном. — Я как-то пыталась найти информацию о такого рода связи. Все что мне удалось узнать, так это то, что это очень древняя магия крови. Она привязывает так же и саму душу. Он… привязал твою душу к своей, Драко. Ты… уже что-нибудь смог почувствовать? Драко закрыл глаза, пытаясь прислушаться к своим ощущениям. — Не совсем уверен… — прошептал Малфой, пытаясь сконцентрироваться на этом фоновом шуме. — Он очень сильно ненавидит себя… Это чувство фонит больше всего и чувствуется даже здесь. Он… он хотел убить себя тогда, когда увидел, что сделал… Драко резко открыл глаза и буквально соскочил с кровати, от чего его пошатнуло, но он успел удержаться за тумбочку. — Ты куда это?! — испуганно вскрикнула Гермиона, тоже поднимаясь на ноги. — Тебе нужно лежать! Мадам Помфри убьет меня, если узнает, что я позволила тебе встать с постели! — Грейнджер, ты даже не представляешь, насколько мне сейчас плевать! — Драко схватил свою рубашку со спинки стула, быстро переодеваясь из больничной рубахи и штанов, в свою одежду, принесенную видимо, как он понял, домовиком. — Если этот кретин сожжет свои мозги или решит, что миру будет лучше без него, я сдохну вместе с ним. Ты это понимаешь? Он зло посмотрел на Гермиону, и та замялась, понимая, что Малфой прав… Он сейчас был с таким пылом обреченной решимости, что остановить его скорее всего было невозможно. — Я просто не могу ему позволить просто так сбежать, Грейнджер. Он поставил на меня свое клеймо, повязал меня с собой? Хорошо. Теперь это его проблема. Пускай несет ответственность, а не пытается сдохнуть в первые же секунду как трус! Я заставлю его смотреть на то, что он сделал. Каждый Мордреда день! — Я понимаю, — обречено вздохнула Гермиона. Кивнула своим мыслям, смотря в пол и все же смогла поднять голову и посмотреть на Малфоя. — Но ты не сможешь туда аппарировать, слишком рискованно. Профессор Макгонагалл не даст тебе доступ через камин, потребует вернуться в Больничное крыло. Драко это тоже понимал. Но так же понимал, что если выхода никакого нет, то он готов и на метле полететь до самого Лондона. Он опустил глаза в пол, размышляя, Метка на руке как-то странно пульсировала, будто призывая к себе, приглашая. Мол, смотри, почувствуй свою силу, которая больше не заперта. Она текла сейчас мощным потоком по венам. То, что Поттер вливал в него ночью, сейчас требовало выхода. — Думаю, я смогу кое-что попробовать, — еле слышно сказал Драко, параллельно убеждая себя в своих догадках, надеясь, что он не прогадал и все должно сработать. — Путь до него уже выжжен во мне, так что, думаю, я смогу… Он обернулся к Гермионе, вспоминая про то, что она все еще стоит за его спиной и ничего не понимает. — Передай, пожалуйста, Уизелу, что если он ещё раз раскроет свою пасть, в сторону меня или Поттера, то я лично скормлю его Нерею. Теперь, думаю, я могу себе это позволить. Гермиона не успела ответить, да и остановить не успела, потому что Драко уже забрался на подоконник, и за секунду его тело обернулось вихрем темно-изумрудного тумана. Гермиона шокировано раскрыла глаза, и только успела крикнуть ему в спину «Драко», как тот уже сорвался с карниза вниз. Изумрудный шлейф растворился в воздухе, унося Драко прочь… Гермиона осталась стоять у окна полностью пораженная, глядя вслед удаляющейся тени. Она только что увидела рождение чего-то невероятного… — О, Мерлин… — прошептала она молясь лишь об одном. — «Спаси его Драко. Спаси, пожалуйста, ибо мы больше не в силах повлиять на него…».

***

Зелёная дымка развеялась в тот момент, когда ноги коснулись твердой поверхности. Вот и центр Лондона. Вот и площадь Гриммо двенадцать. Драко не знал где находился старый дом матери, хоть она и рассказывала, описывала, но все же не была хранителем тайны, и Драко не был уверен, что вообще сможет попасть внутрь. Возможно, ему просто повезло, но вот он, двенадцатый дом, и видеть он мог его по одной причине — Метка. Она весь путь пульсировала, будто направляя туда, куда нужно. К своему хозяину, пока ледяной ветер больно жалил лицо. Было очень непривычно вот так перемещаться, без метлы, без мгновенной аппарации или портала. Это было очень незабываемым и новым чувством. Полет, кажется, израсходовал остаток физической силы, но вот ярость, холодная и острая, все еще заставляла его позвоночник оставаться идеально прямым. Дом выглядел мертвым. Окна плотно затянуты, в них не мог проникнуть ни единый лучик света. Защитные чары были такой мощи, что дом буквально кричал: «Убирайся или умрешь!». Драко сделал наш вперед опуская левую ладонь на ручку двери. — Только попробуй не открыть мне, придурок, — прошипел он и замки вдруг щелкнули один за другим. Дверь медленно отворилась, обдав Драко запахом плесени, пыли и перегара. В узкой прихожей стояла гробовая тишина. Нарисованная старуха на портрете молча металась из стороны в сторону как-то странно смотря на него. — Хозяин Гарри Поттер запретил… Хозяин приказал убить любого… — из темноты вынырнул домовик, выглядя еще более жалким, чем обычно. Драко доводилось видеть его пару раз в ихьобщей комнате. — Исчезни, — бросил Драко, даже не взглянув на него, поднимаясь на второй этаж. Двери в гостиную оказались не заперты. То что он увидел внутри, заставило его сердце на мгновение пропустить удар, но затем мгновенно взять себя в руки, возвращая на лицо привычную маску ледяного безразличия. — Вы только гляньте на него, — полный яда и высокомерия голос прорезал тишину гостиной. Гарри сидел на полу, забившись в угол между книжными шкафами. Черный сюртук был брошен в потухший камин, рубашка на груди чуть порвана. Он сжимал в окровавленных руках почти пустую бутылку «Огденского», уставившись в одну точку перед собой. — Великий Лорд Блэк. Устрашающий Повелитель Смерти. Национальный Герой Магической Британии. Гарри резко дернулся, вздрагивая всем телом, и так же резко поворачивая голову на голос. И стоило только мутному, покрасневшему взгляду сфокусироваться на Малфое, как он тут же отшатнулся, вжимаясь в стену. — Нет, нет, нет… — прохрипел он, мотая головой. — Уйди. Я сказал… я больше не трону… Драко. Нет… — Заткнись, Поттер, — Драко прошел в центр комнаты, намеренно громко стуча каблуками по паркету, и стараясь даже не смотреть в сторону Поттера. — Твои сопливые признания директору меня не интересуют. Ты сбежал, Поттер, оставил меня, решив просто исчезнуть? — Я… нет… — Гарри завыл, зарываясь лицом в свои ладони. — Я превратил тебя в вещь! Ты велел мне убираться… Драко резко сократил расстояние между ними, присаживаясь на корточки и хватая Поттера за волосы, заставляя его поднять голову и посмотреть прямо в свои глаза. — Да, все правильно, — прошипел Драко. — Ты это сделал. Привязал меня к себе. Поставил клеймо. И теперь я здесь. Ты хотел владеть мной? Так давай, блять, владей! Гарри попытался оттолкнуть его, но Драко лишь сильнее сжал пальцы на его затылке, почти рыча на него. — Воняешь хуже помойки в Лютном. Вставай! — выкрикнул Драко. — Думаешь, я молча буду смотреть на весь этот спектакль? Я сказал — вставай! Он рывком поднял Поттера на ноги, пытаясь удержать себя и его от падения обратно на пол. Поттер, обладающий колоссальной силой, сейчас был таким податливым, смотрел на него с таким отчаянием и покорностью, что у Малфоя перехватывало дыхание. Это было очень странное, пьянящее чувство — Гарри Поттер, ломающий хребет Темному Лорду, ждал и повиновался приказам бывшего Пожирателя. Как верный, сука, пёс. Правда, сейчас немного побитый пёс. Драко пришлось буквально волоком тащить его в ванную комнату. — Раздевайся, — бросил он, толкая Поттера к раковине. — Драко, я… — Гарри потянулся к нему рукой, пытаясь коснуться хотя бы края его мантии. — Я сказал — раздевайся! — Драко ударил его по руке. — Ты же вроде теперь мой новый Темный Лорд? Кто ты там ещё? Глава Рода? Так соответствуй, Моргана тебя раздери! Гарри послушно начал расстегивать рубашку, даже не смея поднять взгляд и посмотреть на рядом стоявшего Малфоя. В затуманенном сознании билась одна мысль «Он пришел. Он не бросил меня. Пусть кричит, пусть хоть убьет — лишь бы не уходил». Драко одним взмахом палочки включил ледяную воду, и собственноручно стянул остатки одежды с Поттера, буквально выталкивая его под струи воды. Поттер весь сжался, обхватывая себя руками. Драко молча взял мочалку и начал тереть его плечи и спину с такой силой, будто хотел содрать кожу. Поттер морщился, но честно признавался себе, что был бы совсем не против такой смерти… — Больно? — спросил Драко, наклоняясь к нему ближе. Шепча голосом лишенным всякого тепла. — Неприятно? Правильно, ведь это совсем крохотная часть того, что чувствовал я, когда ты выжигал мою плоть! Сложно было определить по лицу Поттера, плачет ли он или это просто вода стекает по лицу. Но все же он прохрипел, судорожно, с такой болью: — Я заслужил. Пожалуйста… Сделай мне ещё больнее… Драко так и застыл на месте, держа в руках мочалку. Поттер настолько бредит, что жаждет искупления через боль от его рук? Это что получается, Герой добровольно отдается в руки страшному, и ужасному Пожирателю, отдает свою волю и жизнь? — Поттер, ты, блять, мазохист что-ли? — Драко бросил мочалку, поворачивая податливого Героя под струи воды чтобы смыть всю пену. — Имей ввиду, что я не собираюсь развлекать тебя, утешая твои извращенные потребности! Ты сейчас отмоешься, выпьешь кофе, и начнешь вести себя как мужчина. Ты нужен мне вменяемым, чтобы я по-настоящему мог ненавидеть тебя, а не смотреть на тебя такого жалкого. Драко выключил воду и бросил в Поттера полотенцем, едва не попал ему прямо в лицо. — У тебя пять минут, чтобы выйти отсюда в чистом и здравом виде. Иначе я уйду, и на этот раз навсегда. И мне будет плевать на твою дебильную Метку, на дебильного тебя, и на твою дебильную жизнь. Уж я то найду способ оторвать себе руку, но не останусь с ничтожеством. Драко вышел из ванной, громко хлопая дверью, тут же прижимаясь к ней спиной глядя на свои дрожащие пальцы. — Какой же ты кретин, — хотелось взвыть прямо навзрыд, зарыться лицом в свои ладони и упасть на колени, громко крича и проклиная тот ебучий день, когда он познакомился с ебучим Гарри Поттером. Мальчиком-Который-Сука-Выжил! Но он собрал остатки своей ледяной маски, выпрямил спину и буквально упал в кресло, прося домовика принести ему самого лучшего вина который был в этом доме. Через семь минут двери в ванной открылись. Гарри Поттер вышел — бледный, мокрый, но с более вменяемым взглядом, одетым в чистые черные штаны и черную футболку. Он опустился в кресло напротив, с так же опущенной головой. Малфой по-хозяйски откинулся на спинку, закинув ногу на ногу, медленно вращая в руке бокал с насыщенным, почти черным вином. Все это аристократическое превосходство сидело на нем как влитое, изящно, с подчеркнуто ленивыми движениями. Гарри же сжимал в ладонях горячую чашку с крепким черным кофе, без сахара, не смея даже поднять глаз. Весь его облик выражал такую степень сокрушенности, что любой, кто знал «Избранного мальчика», не узнал бы его сейчас. — Пей, Поттер, — ледяным тоном произнес Драко, делая глоток вина. — С этого момента и до тех пор, пока я не пойму, что ты в норме, ты в завязке. Думаю, не стоит говорить, что будет в случае, если я учую от тебя запах спиртного, да? Гарри вздрогнул, поднимая взгляд и натыкаясь на забинтованное предплечье Малфоя. — Понял, — хрипло ответил он.ь— Все, что захочешь, только не уходи. Драко презрительно фыркнул, отворачиваясь. Хотелось смотреть куда угодно лишь бы не на побитого щенка, от которого сердце предательски сжимается. — Смотри-ка, Лорд Блэк умеет просить. Какое же трогательное и милое зрелище. Интересно, куда же подевалась вся твоя мощь? Где же тот монстр, который чуть не сломал мне шею вдавливая в пол? Поттеру хотелось сжаться до одной маленькой точки и испариться. Он опустил голову ещё ниже, глядя в чернеющее кофе, тяжело вздыхая. — Он все ещё здесь, — прошептал Гарри. — Внутри. Драко, я… я не знаю, как это объяснить. Это был не просто кошмарный сон. Вся эта сила, все, что я получил, требовало выхода. Я видел в твоем лице Тома. Я хотел убить его, чтобы спасти тебя, но в итоге… — Чуть не убил меня, — закончил за него Драко. Он поставил бокал на столик и наклонился вперед, щуря глаза, всматриваясь в Поттера. — Посмотри на меня. Гарри медленно поднял свои зелёные глаза. Руки его были в замке, свисая на коленях, вся его поза была такой сгорбленной, жалкой. — Ты понимаешь, что ты сделал? — Драко размотал бинт на руке, обнажая знак Даров, который слабо светился. — Ты поставил мне свою Метку. Не просто вытащил остатки прошлого, что осталось от Темного Лорда, ты переписал ее, влил свою силу и повязал нас. Я теперь чувствую твой пульс, особенно сильно, когда ты так близко. Я чувствую твой страх, за меня, который сейчас душит тебя сильнее, чем ты душил меня ночью. Гарри судорожно вздохнул, сжимая кулаки до побелевшие костяшек. — Я ненавижу себя за это. Я хотел, чтобы ты был свободен, но сделал только хуже… — О, только не льсти себе, — Драко снова откинулся в кресле, возвращая себе вальяжный вид. — Я бы сказал, что ты сделал меня своим владельцем. Ты ведь так боишься меня потерять, Поттер, что добровольно надеваешь на себя ошейник. Неужели, — Драко прищурился, не отрывая взгляда от Поттера. — ты готов выполнить все, что я пожелаю? — Любой твой приказ, — кивнул Гарри без колебаний. — Если ты пожелаешь, чтобы я вырвал себе сердце — я это сделаю. Прямо здесь и положу его к твоим ногам. Драко замер, сильнее сжимая подлокотники, впиваясь пальцами в дерево. Ещё бы чуть-чуть и можно было услышать скрип его челюсти — так сильно он пытался сдержать себя, чтобы не взреветь и, блять, ненароком не пустить Авадой промеж глаз этому придурку! Мерлин, да за что ему все это, а?! Прямо сейчас он осознал, какую власть имеет над Героем. Это признание было слишком честным, слишком голым. Поттер действительно не играет. Он сломан, он одержим, и он действительно превратил себя в адского пса, который будет грызть глотки всем вокруг без разбора, стоит только Драко указать пальцем. — Мне не нужно твое сердце, придурок, — Драко отвел взгляд, чувствуя, как по всему телу проносятся колкие мурашки. — Мне нужно, чтобы ты взял себя в руки. Сейчас никто не знает про Метку, но Кингсли придет по твою милую душу. Макгонагалл не сможет вечно кормить всех сказками о несчастном случае. Гарри послушно кивал болванчиком на все, что говорил Драко. — Если потребуется… Я готов. И на разговоры, и на Азкабан. Главное, чтобы тебя никто не трогал. Я все сделаю, что нужно. — Поттер, — Драко вновь поддавался вперед, упираясь локтями в свои колени. — Твое покаяние выглядит… многообещающе. Но я все никак не могу понять, насколько глубоко оно зашло? Мне стоит переживать и вызывать целителей Мунго? — Драко лениво похлопал ладонью по своему колену. — Подойди ко мне. Гарри без лишних раздумий встал, и с какой-то неестественной, тягучей покорностью двинулся ближе к нему, не дожидаясь следующих указаний, опустился на колени прямо между разведенных ног Малфоя. С фанатичной преданностью, не поднимая головы, и от всего этого у Драко перехватывало дыхание. Это было… ошеломительно: величайших маг Магической Британии, Лорд Блэк, человек, перед которым дрожал Визенгамот, сейчас покорно стоял перед ним на коленях и был готов на все. Драко почувствовал, как по венам пробежал жар. Эта власть определенно опьяняла, заставляла сердце гулко стучать под ребрами. Эта власть дико возбуждала, и это было страшнее всего. Он неосознанно запустил свои пальцы в еще мокрые черные вихры, грубо оттягивая голову Поттера назад, чтобы тот смотрел ему прямо в глаза. Драко наклонился к нему еще ближе, растягивая губы в ядовитой усмешка. Голос стал совсем тихим, с нотками вызова. — И что же, Поттер… даже отсосешь мне, если попрошу? Здесь, на грязном полу, в моих ногах? Насколько низко ты можешь пасть, просто чтобы я тебя не бросил? Драко с надеждой ожидал, что Гарри сейчас опомнится. Подорвется на ноги, кинет в его сторону какую-нибудь колкость, может, разозлится и кинется с кулаками. Хотя бы просто оскорбится. Он хотел этой реакции, она была бы нормальной. Она была бы… безопасной. Но Поттер как чертово каменное изваяние! Даже не моргнул. Остался сидеть с таким же чистым и сосредоточенным взглядом. Ни тебе стыда, ни унижения. — Да, — спокойно ответил Гарри. — Если ты этого хочешь. Драко пытался удержать свой шок, но глаза предательски расширились, он тупо смотрел сверху вниз на макушку Поттера, пока в голове оглушительным набатом билось: «Он этого не сделает. Это же Поттер. Сейчас он вскочит, вспыхнет гневной тирадой, что Малфой в край ахуел, и все вернется на свои места». Но Гарри, Моргана его раздери! положил свои ладони ему на бедра, с такой нежностью поглаживая, что тело предательски дернулось, готовое выскочить с этого кресла как пружина. Поттер поднял свои невероятно красивые зеленые глаза, с таким чистым, фанатичным намерением. Он смотрел на Драко так, как смотрят на изваяние божества в пустующем храме. — Я все сделаю, — повторил Гарри, низко, хрипло. — Только попроси. Мозолистые пальцы уверенно легли на пряжку ремня. Металл лязгнул, и Драко вновь вздрогнул. Все на его глазах разваливалось выходя из-под контроля. Поттер почти методично, не сводя глаз с серых, шокированных, расстегивал пуговицу, затем потянул замок молнии вниз. И каждый, сука, звук в этой тишине, звучал слишком громко, с каждой секундой отделяя их все дальше, глубже, в пучину своей «ненормальности». Драко почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной разряд, сменившийся тягучим жаром. Он вцепился пальцами в подлокотники кресла, так сильно, что заскрипела кожа. А когда Гарри высвободил его член из тесного белья, Драко судорожно выдохнул, вновь вздрагивая от контраста прохлады воздуха и горячей ладони Поттера. Тот в свою очередь будто специально издевался над Малфоем, мучительно долго водил рукой, будто изучая, принимая эту новую часть Драко к себе так близко, с невероятной преданностью, будто в очередной раз принимал наследие. Гарри подался вперед, касаясь горячим дыханием чувствительной кожи, заставляя Драко откинуть голову на спинку кресла, судорожно дыша. Первое касание языка было робким, почти извиняющимся, но когда Поттер почувствовал ответную дрожь в теле Драко, навалился вперед, беря глубже. Двигаясь медленно, пробуя Малфоя на вкус, обводя контуры языком, невольно задевая чувствительную головку, на которой уже выступили капли предэякулята. Двигался так, будто хотел запомнить все, каждое ощущение, каждую, даже самую маленькую реакцию своего божества. Драко зажмурился так сильно, что мир вокруг поплыл, вспыхивая белыми пятнами. И он вместе с этим миром поплыл. Пальцы Поттера на его возбужденном члене, мозолистая широкая ладонь, такая горячая, свободно лежала на бедре, притягивая к самому краю кресла, лишая возможности отступить. Да и если быть честным, как тут вообще можно было отстраниться? Он просто не смог. Поддался этому ощущению. Своему дикому возбуждению и этому интересу, насколько Герой далеко может зайти. Как оказалось, ебать как далеко… — П-поттер… — прохрипел Драко, и рука сама собой нырнула в густые, спутанные волосы Гарри, сжимая пальцы на затылке, направляя. До дрожи во всем теле хотелось поддаться вперед бедрами и насадить Героя до самого основания, чувствуя абсолютное и безграничное всевластие. Поттер поддавался под крепкую хватку в своих волосах, со стоном заглатывая глубже, игнорируя собственный рвотный рефлекс. Ловя каждое сбитое дыхание Малфоя, хотел довести до иступления, будто это было самое важное задание, которое он обязан сдать на «превосходно». Каждый гортанный звук сверху, приносил Гарри болезненное, почти извращенное облегчение, по каплям выжигая вину из его души. Драко здесь и он сидит в его ногах полностью принадлежащий ему. И магически, физически и до последнего нерва. Драко в конце концов потерялся в своих ощущениях, безнадежно пытаясь сдерживать собственные хриплые стоны. Тело неумолимо наполнялось напряжением. Ритм Поттера был гипнотическим, медленным, глубоким, периодически сменяясь на резкий напор. Каждый раз подводя его к пиковой точке но все оттягивал момент, вновь переходя на медленный и тягучий. Малфой сгибался пополам, прижимая Поттера ближе к себе за волосы, то откидывался назад, вжимая затылок в спинку кресла. Грудь ходила ходуном, а свободная рука судорожно сжимала подлокотник. — Блять… хаа… Поттер, — выдохнул он со стоном, окончательно теряя контроль. Взгляд изумрудных глаз поднялся на него, почти черный, затянутый расширенными зрачками. Абсолютно затуманенный. Драко задохнулся, когда Поттер ускорился, обеими руками сжимая его бедра, позволяя ему вести и насаживать свою голову на колом стоящий член до самого основания. Драко сильнее ухватился за черные вихры, наконец отпуская себя, позволяя ошеломляющему оргазму накрыть его с головой. Тело свело судорогой, и с продолжительным стоном, полу рыком, он излился Поттеру в рот. Гарри принимал все до последней капли, продолжая удерживать Драко на грани, пока его тело не обмякло в кресле, тяжело и рвано хватая ртом воздух. Влажные звуки затихли, оставляя только тяжелое дыхание и густой запах пропитанный тяжелым возбуждением и какой-то ненормальной преданности. Поттер отстранился, вытирая влажные губы и подбородок ладонью, не сводя глаз с Драко. Малфою вообще не хотелось открывать глаза, потому что мог предположить как сам сейчас выглядит: с расфокусированным и туманным взглядом серых глаз, с горящим румянцем на щеках. Он впервые осознал настоящий и ледяной ужас перед мощью того, что он только что сотворил. Трахнул Героя в рот. Пиздец. — Теперь веришь? — тихо спросил Гарри, спокойным, почти будничным голосом. И именно это заставило Малфоя распахнуть глаза и посмотреть вниз на все еще сидящего Поттера у своих ног. Драко молчал, пытаясь унять дрожь в своих руках. Он сумел быстро поправить свои брюки и дотянуться до столика, схватить бокал с вином и осушить его одним глотком. Затем выпил второй, так, будто это была просто вода, но в горле все равно все пересыхало. В голове звенело. Он смотрел вниз, на Поттера, который так и остался сидеть у его ног, сложив руки и смотря в одну точку. Драко хотел его спровоцировать. Хотел, чтобы Поттер вскочил, заорал: «Да пошел ты, Малфой! Сам себе отсасывай, придурок!», стал прежним заносчивым Гриффиндорцем. Но нет. Поттер сделала все, что он него потребовали! Будто он все свою жизнь только и ждал, когда им начнут распоряжаться. — Поттер это был… это… — выдохнул Драко, и его голос сорвался. — Ты что, совсем ебнулся? — Я показал тебе, — тихо ответил Гарри. — Я показал, что мне все равно, что ты со мной будешь делать. Ты можешь использовать меня как угодно, пока я нужен тебе… Малфой почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Его план «вернуть Поттера» с треском провалился, хотя он был уверен, что это сработает. Всегда же работало! Семь лет прошло, и еще не было ни одного раза, чтобы Поттер не среагировал. И как прикажите теперь унижать и провоцировать того, кто сам себя уже закопал? — Встань, — прошипел Драко, хватая его за плечо и пытаясь дергать вверх. — Встань, блять, сейчас же! Мне не нужен раб, Поттер! Я пришел сюда, чтобы ты перестал бухать и вернулся в Хогвартс, а не чтобы ты… чтобы ты вот это! Гарри послушно поднялся на ноги, молча покорно и просто ждал. И вот это ожидание бесило Малфоя больше всего. — Мне что должно стать легче? — Драко почти кричал, до скрежета сжимая пустой бокал. — О, конечно, теперь я точно буду спать спокойно, потому что Знаменитый Гарри Поттер лижет мне яйца по первому требованию. Так что-ли?! Ты блять на меня ответственность не перекладывай за свою дохлую совесть! Может мне теперь тебе командовать как псине: «фу», «ко мне»? — Я просто не знаю, как иначе, — прошептал Гарри. — Раньше знал, что делать. Спасал, убивал, защищал. Теперь… понимаю только то, что испортил тебя. И единственный способ это исправить — принадлежать тебе. Полность, без остатка. Драко со звоном швырнул бокал в каменную кладку камина. — Да нихуя ты не исправляешь! Ты просто прячешься! Удобно же, вот так встать на колени и не принимать решений. «Ой, Малфой теперь главный, я просто буду делать, что он попросит». Пиздец удобная позиция, Поттер! А мне себя последней мразью чувствовать, да? Драко вцепился в воротник его футболки, встряхивая. — Вернись, слышишь?! Ты нужен нормальным! Злым, тупым, героическим. Каким угодно, но живым! А не пустой оболочкой, будто под империусом! Гарри смотрел на изящные длинные пальцы в своем воротнике, и на лице мелькнула тень боли. Это было единственное, маленькое, но живое проявление чувств. — Я хочу, Драко. Очень хочу, но внутри должен быть только ты. В мыслях, в физических ощущениях. Если этого не будет, если я не буду принадлежать тебе так сильно, то я просто не выдержу. Я буду убивать. Других, без разбора… Драко отпустил его воротник и отшатнулся. Все, это клиника. Его заклинило. Поттер балансирует на грани, и покорность — единственный способ не сорваться. — Пиздец… — Драко зарылся лицом в свои ладони. — Просто полный пиздец… Он стоял так пару минут, пытаясь унять дрожь, стараясь дышать глубже. Когда он наконец опустил руки и посмотрел на Поттера, в его взгляде не было ни гнева, ни торжества — только тяжелая, свинцовая обреченность. Он смотрел на человека, который только что добровольно стер себя в порошок у его ног, и чувствовал, как внутри все переворачивается от отвращения к самому себе. — Ты хоть понимаешь, что ты не искупления ищешь? — тихо, почти бесцветно спросил Драко. — Ты просто хочешь, чтобы тебя кто-то держал за поводок, потому что сам ты боишься сделать шаг. Тебе так проще, да? Быть «моим», быть никем. Лишь бы не нести этот гребаный груз в одиночку. Гарри не ответил. — Я не хотел этого, Поттер, — Драко качнул головой, отступая на шаг и глядя на разбитые костяшки Гарри. — Я хотел, чтобы ты разозлился. Чтобы ты стал… ну хоть немного живым. А ты… просто сдался. Ты превратил это все в какую-то больную пародию на чувства. Гарри поднял на него глаза — пустые, выжженные. В них не было обиды на такие острые, правдивые слова, только одна-единственная просьба: «Не уходи». Драко почувствовал, как сердце болезненно сжимается. От понимания, что они оба уже давно за гранью. Нет тебе «Золотого мальчика», и нет тебе «Ледяного принца, юного лорда Малфоя». Все осталось в другой жизни. Сейчас, на площади Гриммо двенадцать, стоят два урода, один из которых был готов на любое унижение, лишь бы не оставаться одному, а второй был слишком слаб, чтобы оттолкнуть его. — Пиздец, — снова прошептал Драко, на этот раз с надрывом в голосе. Ему действительно просто хотелось упасть и взвыть от обреченности и безысходности. — Мы оба безнадежны…