Право сильнейшего

В кабинете директора Макгонагалл было всегда тихо и спокойно. Портреты спали, или же делали вид, что спят. На большом дубовом столе, стояла единственная свеча, выхватывая из темноты тонкие, узловатые пальцы, сжимающие перо. Отчёты о поставках строительных материалов, заказы расходуемых зелий, перьев для учеников были важны, но строчки то и дело расплывались перед глазами. Минерва подняла усталый взгляд на пустую раму Альбуса Дамблдора. Бывший директор часто уходил в эти часы, оставляя ее наедине с тем грузом, который он сам нес десятилетиями. — Слишком тяжёлая ноша для одной старухи, Альбус, — прошептала она в пустоту. Тело ныло, старые раны, полученные в битве за Хогвартс, отзывались тупой болью на смену погоды, но все же самая настоящая боль не была сравнима с душевной. Каждый раз, сидя в Большом зале, она видела пустые места, где раньше сидели смеющиеся студенты, которых сейчас уже нет в живых, и от этого осознания сердце замирало с такой болью, что невозможно было сделать вздох. Она была матерью, которая пережила всех этих детей. Своих детей. И Гарри. Ее мальчик. Ее храбрый, самоотверженный гриффиндорец. Как же больно было наблюдать за тем, как он превращается в тень самого себя. Видеть, как блеск героизма в его глазах сменяется ледяным мерцанием. Она так надеялась, что два сломанных сердца смогут помочь друг другу, найти опору, но все же в глубине души боялась, что Гарри и Драко потянут друг друга ещё глубже на дно. Это было очень рискованно и смело поселить из вместе. Но она эта сделала, с глубокой надеждой в собственном изранненом сердце. Внезапно воздух кабинета вздрогнул и из окна выпрыгнула серебристая выдра, заметалась по комнате, и заговорила голосом девочки, таким чистым, но сейчас пропитанным неподдельным ужасом: — Профессор! Скорее! Башня Основателей… Гарри… Драко… Мерлин, помогите нам! Мы не можем пробиться… То каким ужасом был пропитан голос Гермионы Грейнджер, Минерву поверг в шок. Минерва тут же подскочила на ноги и быстро направилась к камину, чтобы как можно быстрее оказаться в гостиной Башне Основателей. Стоило ей пересечь пламя, как она услышала выкрики студентов в стороне лестницы. И как только она подняться на самый верх, тут же замерла, наблюдая за тем, как большая часть студентов восьмого курса вскинули свои палочки, пытаясь пробить защитные чары двери в спальню 8-Б. Но стоило только Минерве скинуть свою палочку, как двери тут же распахнулись, и навстречу к ней вырвался Гарри Поттер. Она видела самых жестоких Пожирателей смерти, видела Волан-де-Морта, видела Гриндевальда. Но то, что она увидела в глазах Поттера сейчас, было гораздо страшнее. — Гарри… — собственный голос дрогнул. Она преградила ему путь, готовая защитить его ценой собственной жизни даже от самого себя. Взгляд, мокрый от слез, потерянный, вцепился в нее… — Помогите ему… Сейчас он смотрел на нее как маленький мальчик, который только что сломал свою самую любимую и дорогую сердцу игрушку, и только осознал, что починить ее невозможно... И игрушкой» этой был сейчас живой человек. Она не смогла его остановить. Разрушительная, смертельная сила буквально витала в воздухе покрывая каменные стены инеем. Она, честно признавалась себе, что просто побоялась его трогать. Лишь проводила взглядом, видя, как Гарри уносится прочь. — Профессор! — Гермиона вцепилась в ее руку, пытаясь успокоить слезы. — Он ушел… Он… он убил его?.. Минерва поджала губы, глядя на испуганных студентов, и вошла внутрь комнаты. Зрелище заставило ее содрогнуться. Комната превратилась в место битвы, и в центре этого хаоса, на полу, лежал Драко Малфой. Минерва опустилась на колени рядом с ним, пальцами касаясь синеющей шеи. — Мистер Малфой… Драко… — тихо позвала она, опуская взгляд ниже и увидела его левое предплечье… к горлу подкатила тошнота. Она, владеющая такими знаниями, имея мастерство по трансфигурации, была шокирована тем, что Гарри сделал с бывшей меткой Пожирателя. Это выходило за рамки нормальной, светлой магии. Да даже просто темной, назвать это было нельзя. Когда Малфой открыл глаза, то она видела как во всей этой серости плещется такая ненависть, и такая боль, что Минерва на мгновение увидела там самого Люциуса, в худшие его годы. Но стоило этим серым глазам опуститься на свою руку, а потом на директора, и ненависть сменилась отчаянием. — Он… — Драко захрипел, хватаясь за шею. — Он… Метка… — Тише, дитя, тише, — Минерва взмахнула палочкой, накладывая диагностические чары. — Вам нельзя говорить. Она обернулась к толпе, где стояли Гермиона с Роном и пытались не дать пройти любопытным студентам. — Мисс Грейнджер! Немедленно позовите сюда мадам Помфри, — строго сказала Минерва, вскидывая палочкой на дверь, чтобы та захлопнулась и быстро наложила заглушающие чары. — Никому, слышите меня! Никому ни слова о том, что вы видели здесь. Рональд, будьте здесь и следите за состоянием мистера Малфоя, пока я отправлю остальных студентов по своим спальням. Голос звенел сталью, не терпящей возражений, и когда студенты были разогнаны, она снова вернулась к Драко. Осторожно касаясь его изуродованной руки. — Вы знали, что это произойдет? — прохрипел Драко, глядя ей в глаза. — Вы же специально… поселили нас… — Я надеялась, что вы сможете помочь друг другу, — Минерва даже не стала смахивать единственную слезу, которая успела скатиться по ее щеке. — Мистер Малфой, я не знала, что Гарри… что он настолько… — Чудовище, — Драко закрыл глаза, пока лицо свело гримасой боли. — Мое личное в этом бесконечном аду… Минерва сидела, среди всего этого погрома, придерживая голову Драко, пока не пришла помощь. Смотрела на него и понимала. Она подвела их обоих. Она подвела Альбуса. Подвела Хогвартс... Она видела лица студентов, перепуганных, ждущих ответов, ищущих уверенности. Но уверенности у нее не было. Сейчас была только ледяная решимость скрыть всю правду, пока она не сожгла все на своем пути. Мадам Помфри прибыла быстро, со всем необходимым, чтобы оказать первую помощь. — Поппи, — Минерва жестом пригласила колдоведьму в комнату. — Мистер Уизли, мисс Грейнджер, двери закрыть и наложить заглушающие! Когда двери за колдоведьмой закрылись, та ахнула, увидев Драко на полу. Она тут же опустилась рядом, орудуя своей палочку. — Мерлин всемогущий… — прошептала она, вскидывая глаза на Макгонагалл. — Минерва, это ты называешь «несчастным случаем»? Да тут же живого места нет на шее, гортань очень сильно повреждена… а рука! Это… Я никогда не видела такого. Похоже, на некротические ожог! Что тут произошло?! — Это должно остаться между нами, Поппи, — жестко ответила Минерва. — Сейчас твоя задача — стабилизировать его и доставить в Больничное крыло так, чтобы никто не увидел ни дюйма. Рон шагнул к ним, прикованный взглядом к изумрудному свечению на руке Драко. — Это Метка… — прошептал он с таким ужасом в глазах. Он… поставил ему ее?.. Он действительно стал как Сам-Знаете-Кто? — Помолчите, мистер Уизли! — рявкнула Минерва так, что Рон вздрогнул и отшатнулся. — Если хоть одно слово о том, что вы здесь увидели, выйдет за пределы этой комнаты, если Министров узнает, ЧТО Гарри сотворил в бреду… Она сделала паузу, смотря на Рона невыносимо тяжёлым взглядом. — Вы осознаете последствия? Министр не сможет его защитить. Визенгамот объявит настоящую охоту на нашего Избранного. Авроры придут, чтобы убить или запереть его. Да что уж там, вся Магическая Британия расколется! Те, кто все еще верит мистеру Поттеру, и те, кто теперь боится, начнут воевать друг с другом. Вы хотите новую войну, мистер Уизли? Рон молчал, проглотив ком в горле. Гермиона лишь горько кивнула ему, подтверждая то, что сказала директор. — Нам придется солгать, — произнесла Минерва и тяжело вздохнула. — Скажем, что в комнате был магический выброс из-за кошмара у мистера Поттера, что он не осознавал, что происходит и что делает. Про метку ни слова! Я скажу, что ему пришлось покинуть школу на время, чтобы восстановиться после магического истощения, а мистер Малфой пострадал случайно, так как был единственный в комнате, и не смог вовремя выбраться, пытаясь помочь и разбудить Гарри в бреду. Это единственная версия, которая может спасти мистера Поттера от Азкабана. Мадам Помфри к тому времени уже закончила с накладыванием нужных чар и Драко заснул, расслабляя лицо и тело. — Я подготовлю носилки со скрывающими чарами, — медиведьма встала, вытирая руки о передник. — Он будет спать минимум двенадцать часов, нужно полностью восстановить гортань и… — она осеклась, глядя на руку Драко. — Это не простой ожог Минерва. Эта Метка… убрать ее я не смогу. — Я понимаю, — вздохнула Макгонагалл. — Позаботься о нем, Поппи. Он… если с мистером Малфоем что-то случится, то мы и Гарри потеряем… Навсегда. Драко успешно переправили в Больничное крыло. Минерва шла вперед, проверяя, чтобы в коридорах не оказалось случайных прохожих. Гермиона и Рон шли последними и на их лицах все еще стоял шок от произошедшего. Когда Драко уложили на самую дальнюю постель, огражденную ширмами, Минерва осталась ненадолго с ним. Стояла рядом глядя в окно, где рассвет уже начинал окрашивать небо в нежно-розовый цвет. К сожалению, для нее все рассветы были безрадостными и серыми. Она только что стала соучастницей преступления и скрыла рождения силы, которую контролировать невозможно. Но глядя на бледного мальчика на кровати, который теперь носил бремя Повелителя Смерти, она молилась только об одном… «Альбус, прости меня. Я хочу выбрать любовь вместо справедливости. Гарри… просто ребенок, которого мы заставили играть в бога, и он не смог этого выдержать». — Идите в свои комнаты, — она повернулась к Рону и Гермионе. — Утром я объясню всем что произошло. И пожалуйста, никто не должен знать о Метке, чего бы нам эта ложь ни стоила. Рон и Гермиона молча кивнул и покинули Больничное крыло, оставляя директора в палате одну. Она села рядом на край кровати Драко, слушая его размеренное дыхание. Узловатые руки лежали на коленях мелко подрагивая. Ложь во благо, самая горькая из всех и она знала, что за это ей придется платить еще очень долго... В пять утра она уже медленно шла по внутреннему двору Хогвартса. И обычно четкие шаги, всегда в это время были тяжелыми. Каждое утро она шла, не заботясь о согревающий чарах, позволяя ледяному ветру кусать лицо, поскольку именно физическая боль помогала отвлечься от той, что разрывала ее изнутри. Мемориал возвели на месте, где когда-то стоял виадук. Теперь там была тихая площадь, окружённая невысокой каменной стеной. В центре стоял монумент из белого мрамора, окруженный рядами надгробий. Она была тут единственной живой душой, хоть коллеги и знали об особом ритуале директора, никто не осмеливался нарушить ее одиночество каждое раннее утро. Фред Уизли. Минерва закрыла глаза, и на мгновение ей почудился звонкий, дерзкий смех, который когда-то наполнял всю школу, особенно гриффиндорскую гостиную. Она помнит его не как героя, в как мальчика, подкладывающего навозные бомбы забавы ради. Римус Люпин. Нимфадора Тонкс. Минерва провела рукой по холодному камню. Даже тут они были неразлучны. Она помнит Римуса одиннадцатилетним ребенком, тихим, испуганным своей сутью. Она видела, как он обрел любовь всей своей жизни, и видела, как эта любовь превратилась в два безжизненных тела в Большом зале. Имена все продолжались и от всех сердце сжималось в тиски. Колин Криви. Мальчик с фотоаппаратом. Совсем крохотный ребенок, который пробрался на битву, потому что верил в Гарри Поттера, хотел помочь и запечатлеть победу своего Героя. Минерва опустилась на колени перед небольшим скромным камнем без имени. Для тех кого не удалось опознать, для маглорожденных, чьи семьи так и не узнали, где и как погибли их дети. Здесь, в этом месте, железная леди наконец позволяла себе ломаться. Ее плечи дрожали, и сухой, надрывный всхлип срывался с губ. Она плакала в память обо всех, кого потеряла. Мужа, которого лешилась слишком рано. Альбуса, который доверил ей школу, ставшую кладбищем. О Северусе, чей портрет в кабинете продолжает смотреть на нее с немым упреком. Плакала из-за Гарри… — О, Альбус… — прошептала она сквозь слезы. — Что же мы наделали? Мы смогли обеспечить ему победу, но забрали все остальное… Она помнила лицо Поттера несколько часов назад. Его мольбу о спасении Драко. Его признание в том что его больше нет, что больше он никогда и никого не потревожит. Она выйдет сегодня к студентам, наденет свою самую строгую мантию, подожмет губы и будет лгать. Будет, ей придется это сделать. Но сейчас, среди мертвых, она была просто старой, уставшей женщиной, которая просто устала хоронить близких, дорогих ее сердцу людей и учеников. — Простите меня, — прошептала она, касаясь ладонью имен на мраморе. — Простите, что не уберегла. Первые лучи коснулись Астрономической башни, она достала платок, вытерла лицо и поднялась на ноги, выравнивая спину, поправляя мантию. Ей нужно было подготовить речь для завтрака. Ей нужно было верить, что где-то на площади Гриммо сердце «мальчика, который выжил» все еще бьется. Потому что, если Гарри Поттер действительно исчезнет, то Хогвартс, со всеми его мемориалами окончательно потеряет смысл.