Право сильнейшего

После ареста Риты Скитер и официального признания Министерства, Хогвартс погрузился в состояние, которое Гермиона назвала бы «вооруженным нейтралитетом», поскольку студенты больше не шептались за спиной, они все были близки к состоянию крайнего стресса и готовые к истерики. Казалось, вся Британия затаила свое дыхание, ожидая ядерного взрыва. Никто не знал, что еще может выкинуть новообретенный Лорд Блэк Магической Британии. А Лорд Блэк скажет, что его вполне устраивает нынешняя ситуация, поскольку его больше никто не трогает, и не улыбается своими ненужными ему улыбками. Драко сидел рядом, читая свой трактат по Алхимии, который приобрел в Косом, пока Гарри лениво помешивал ложечкой чай. Поттер сжигал все письма, принесенные ему каждое утро в Большом зале, и это утро не стало исключением. И вот он в очередной раз не заметил, как в зал влетела очередная сипуха кидая конверт, на котором было имя Артура Уизли, не обратил внимания, в очередной раз сжигая письмо, пока за соседним столом Рон Уизли стремительно краснел от злости, так как он то сразу узнал свою семейную сову. От письма осталась лишь горстка пепла, которая тут же испарилась. — Поттер, это было грубо даже для меня, — тихо заметил Драко, не поднимая глаз от книги. — Мм? — Гарри, только кинул взгляд на него, на секунду выплывая из своих мыслей. — О чем ты? — Если ты не заметил, — Драко посмотрел на него, отрывая глаза от текста. — Это было письмо Отца Уизли. Гарри на секунду поджал губы, но вскоре принял привычно непроницаемую маску: — У меня нет времени на бесполезные встречи и общение. Пусть пишут Кингсли. Да хоть самому Мерлину. Мне все равно. Если уж говорить совсем откровенно, Гарри с каждым днем все больше ощущал, что ему все сложнее становится сопереживать кому-либо. Все вокруг казались шахматными фигурами — скучными, предсказуемыми и легко управляемыми. Перстень на пальце мягко пульсировал, холодя кожу своим металлом. Все эти ощущения постепенно приобретали тревожный оттенок. Особенно то, что Драко был единственным ярким пятном во всей этой серой массе. Хотя, то, что он ощущал по отношению к нему, было сложно назвать любовью. Сложно охарактеризовать свои чувства, когда из них преобладают лишь жажда тотального контроля. Весь день Гарри чувствовал себя так, будто его заживо замуровывают в саркофаг. Все вокруг стало плоским и невыносимо скучным. Голоса профессоров на лекциях доносились как из-под толщи воды. Он все смотрел на свои ладони, и все больше не узнавал их. Не узнавал себя. Казалось, что по венам теперь текла жгучая, черная кровь, которая буквально кипела от переполняющей его магии. Тяжелая как ртуть магия Блэков. Черная и пугающая магия Тома Реддла. И древняя, как сам Мерлин, магия Даров. Гарри с ужасом понимал что ему нравится, как перстень пульсирует в такт биению его сердца. Оно выжигало все сомнения, жалость и страх, все то, что олицетворяло его Гарри Поттером. Вместо всего этого была лишь ледяная ясность и осознание своей силы. Он помнил, как раньше ценил дружбу. Помнил, как важно ему было одобрение. Рон со своей вечной обидой, казался ему шумным ребенком, который все еще не понимал, что мир не делится на черное и белое. Гермиона, со своей начитанностью, пыталась измерить океан его тьмы чайной ложечкой. А еще его тошнило от самого себя. На Истории Магии, ему пришло осознание, что он становится монстром. Так как ощущая чужой страх он понимал, что это приносит ему удовлетворение, а слабость вызывала тошноту. «Я не справляюсь», — эта мысль была единственной честной за весь день. — «Ее слишком много во мне. Я как плотина, которая уже пошла трещинами». Каждый раз, когда он закрывал глаза, то чувствовал холод Северного моря, его буквально тянуло туда, обратно домой в Воронье Гнездо, но школа требовала от него быть «студентом», и эта двойственность его буквально разрывала. Единственное, что не давало ему окончательно уплыть в безумие, был Драко. Гарри ловил себя на том, что следит за каждым его вздохом. Он стал одержим его безопасностью, его взглядом серых, как как грозовое небо глаз, его мраморной кожей. «Если я сорвусь он пострадает первым», — думал он, сжимая кулаки под партой так, что костяшки побелели. — «Я знаю это, так как во мне растет жажда обладания, полного и абсолютного». К вечеру головная боль стала невыносимой. Перед глазами то и дело вспыхивали зеленые искры, отсылая флешбеками к прошлому. Он возвращался в Башню Основателей, едва осознавая, где находится. Все вокруг казалось картонной декорацией. — Еще немного… — шептал он себе, прижимая пальцы к пульсирующему виску. — Еще немного, и я смогу это контролировать… Но это была ложь самому себе, так как он знал, что плотина вот-вот прорвется. Оставалось лишь молиться Мерлину, чтобы Драко успел убежать достаточно далеко. но что-то подсказывало, что Малфой не будет бежать. Он точно останется. Драко будет рядом. До самого конца. Стоя у окна и смотря на темнеющее поле для квиддича, он погружался все глубже в себя, принимая вспышки за реальность. Этот вечер был по-настоящему холодным. — Гарри, закрой окно, — послышался отдаленный голос Драко, который сейчас кутался в свою мантию сидя за своим столом, и пытаясь сосредоточиться над эссе по Трансфигурации. — Оно закрыто, Драко, — еле слышно ответил Гарри. Голос, холодный и такой отстраненный, заставил Малфоя оторваться от эссе и посмотреть Поттеру в спину. И тут же дернулся, сдерживая громкий возглас. По стеклу окна полз иней, складываясь в причудливые узоры, напоминающие вороньи перья. Дыхание замедлялось от сгущаемого мороза, от которого клубился пар изо рта. — Ты… в порядке? — спросил Драко, вставая из-за стола и медленно направляясь к Поттеру. — Они придут за тобой, — Гарри обернулся и его глаза казались черными, он шептал что-то, что было очень сложно разобрать. — Я видел их. Они хотят забрать тебя. — Гарри, мы здесь одни. Тут никого больше нет, — Драко протянул руку, касаясь его плеча, и рукав чуть задрался, обнажая предплечье, в которое Гарри тут же впился взглядом. Его лицо исказилось гримасой омерзения и ярости. — Она все еще связывает тебя с ним. Даже после его смерти он… Он клеймил тебя, оставляя себя на твоей коже. — Это просто шрам, Поттер, — Драко тут же натянул рукав обратно, при этом пытаясь убедить себя и Поттера в том, что эта Метка ничего больше не значит. Хотя значила, и очень много. — Тебе нужно поспать, ты какой-то бледный, весь день ходишь сам в себе. Гарри ничего не ответил, просто позволяя Драко увести себя к кровати, и тот сказал бы что-то на счет слишком рваного дыхания, и ледяной кожи Поттера, но тактично промолчал, и так видя, что тот сегодня не в себе. Никто этого явно не заметил, но в это время призраки школы прятались в самые глубокие подземелья, которые могли тут найти. Портреты закрывали глаза, не в силах чувствовать то, как над Башней Основателей медленно сгущается тьма, которой здесь не было со времен самого Салазара Слизерина. Драко, уложив Поттера в постель, сел в кресло, смотря в разгоряченный камин. С того дня, как их поселили в одну комнату, он спит через день, поскольку просто не может спать, когда Поттеру снятся кошмары. Бывали ночи, когда тот просто мычал во сне и ворочался с боку на бок, бесконечно проговаривая, как он виноват, проговаривая имена и моля прощения. Бывали ночи, когда он вскакивал с кровати, выхватывая палочку, и пуляя проклятиями по углам. Драко все еще помнит ту ночь, как восстанавливал разбитые окна, и вытаскивал осколки из собственных ног. Он все еще помнит, как успокаивал обезумевшего Поттера, буквально заваливаясь на него сверху, зажимая руки и ноги, выбивая палочку из рук. Он все еще помнит, как хотел ударить по щекам со всей силы, чтобы Поттер пришел в себя, но не смог. Рука просто не поднялась. Вместо этого он начал осыпать его лицо поцелуями. — «Я здесь» — шептал он, первый трепетный поцелуй коснулся вспотевшего виска. — «Вернись ко мне». — губы коснулись лба. — «Ты не в лесу, Гарри». — Драко сам дрожит от еле сдерживаемых слез. — «Ты со мной». — поцелуй коснулся закрытого века. — «Пожалуйста» — поцелуи коснулись щек. — «Хороший мой». — подбородка. — «Возвращайся…» — в шею, прямо к пульсирующей жилке. Последний и самый долгий, губами к губам, не требуя ответа, просто отдавая тепло, пытаясь вытеснить всю ту черноту, что наполняла Поттера до краев. Именно это тогда сработало. Напряжение, сковывающее все тело, медленно сходило на нет. Гарри под ним глубоко задышал, погружаясь в глубокий и спокойный сон. Лицо разгладилось, приобретая ту самую детскую беззащитность, которую Драко так отчаянно хотел видеть. Малфой тогда обессиленно опустился на грудь Гарри, слушая, как выравнивается его сердцебиение, хотя самого трясло от ужаса, а запястья горели от железной хватки, пока Гарри был в бреду. Это было самым страшным за все время, сколько они живут вместе в этой комнате. И честно, Драко выдыхал с облегчением, когда на утро понимал, что Поттер ничего не помнит и в принципе не знает, что происходит ночь. Сейчас Гарри лежал, глядя в потолок, пока его сознание медленно расслаивалось, все тонуло и тонуло на дно Черного Озера. Одна его часть понимала, что он в Хогвартсе, в безопасности. Другая — все еще ползла по грязи в Запретном лесу навстречу зеленой вспышке. третья — сидела в блэк-мэноре, требующая крови, чтобы утолить свой голод. — Драко… — позвал он тихо в темноте. — Я здесь, Гарри. Спи. Драко уснул и даже не заметил, как подступающая тьма окутала их комнату плотной пеленой, что казалась живой. Гарри так же лежал на спине, пальцами судорожно сжимая простыни. Сон накатил на него как удар, который тут же превращался в пытку. Он снова стоял на поляне в Запретном Лесу. Но вместо безносого ублюдка перед ним стоял Драко, облаченный в мантию Пожирателей Смерти. Мраморная кожа лица была залита кровью. «Ты не спас меня, Гарри…», — шептал он, и из его груди вырвалась Нагайна, тут же обвивая тонкую бледную шею. Пока за спиной шептали сотни голосов: «Убей его… убей предателя… ты же хочешь этого…». В реальности тело Гарри выгнулось дугой. — Нет… — прохрипел он. — Убирайся из моей головы! Мощь, которую он пытался контролировать и удержать, хлынула наружу неуправляемым потоком. Раздался оглушительный треск и массивная дубовая рама окна не выдержала давления и лопнула, осыпая комнату градом стеклянных игл. Каменная кладка за кроватью пошла глубокими трещинами, из которых посыпалась серая пыль. Драко вскочил, мгновенно просыпаясь от грохота. — Гарри! — тут же бросился к соседней кровати, сна будто и не было. — Это все сон! Тебе все это снится! — пытался дозваться он, минуя обломки мебели. Но Гарри его не видел. В его бреду перед ним стоял не Драко, а Том Реддл, принявший облик единственного дорогого ему человека, чтобы нанести последний удар в той битве. — СДОХНИ! — взревел Гарри, вскакивая с кровати и на ходу бросая проклятья. Мощной волной Драко отбросило в грудь к стене. Он со стоном впечатался лопатками в камень, он хотел было тут же встать, но Поттер уже оказался рядом. Глаза горели изумрудным пламенем, в котором не осталось ни капли человеческого сознания. Он навалился на Драко всем телом, вдавливая в пол, смыкая горячие ладони на его горле. — Я знаю, кто ты… — прошипел Гарри, сжимая ладони все крепче и крепче. — Мерзкий ублюдок… — Гарри… это… я… — хрипел Драко, задыхаясь, пытаясь руками зацепиться за плечи Поттера царапая кожу, пока лицо стремительно синело. Поттер смотрел прямо на него, и в искаженном восприятии Драко превратился в монстра, олицетворяющее все самое ужасное, но больше всего в этом монстре Гарри бесила иссиня-черная метка. Живая, виляющая своим изворотливым змеиным телом. — Я выжгу ее! — взревел Гарри, не отпуская руки с горла, второй цепляясь за предплечье Драко. Тот забился и закрутился под ним с новой силой, пытаясь скинуть с себя Поттера, сделать хотя бы один глоток и заполнить легкие, которые сейчас буквально сгорали от жжения в груди. Ладони Поттера казались раскаленными углями, которые вцепились в него мертвенной хватке. И началась агония… Мгновенная боль прострелила тело. Даже не сравнимо с Круциатусом, поскольку круцио било по нервным окончаниям, а эта сила вгрызалась в саму суть магии. Драко выгнулся дугой так сильно, что кости позвоночника опасно захрустели. Из груди вырвался звук похожий на надрывный и захлебывающийся вопль, даже не человека, а существа, с которого заживо сдирали плоть, оставляя лишь кости. Пальцы Поттера вцепились в плоть, пока черная змея ожила и сейчас извивалась так сильно, пытаясь зарыться поглубже в мышцы, вгрызаясь в вены Драко изнутри. Изумрудное пламя под ладонью вспыхнуло и стало почти черным. Оно затекало в раны испаряя кровь, и запах паленой плоти стал невыносимым. Но Поттер не отпускал, наблюдая за тем, как под пальцами лопается кожа, как магия Тома распадается, превращаясь в ядовитый дым. Драко бился в судорогах, его глаза уже давно закатились, обнажая белки, испещренные лопнувшими капиллярами. Каждая клеточка горела и ему казалось, что его руку медленно прокручивают в мясорубке, и то, как по венам растекалась кипящая кислота. — ГАРИИ… УБЕЙ… УБЕЙ МЕНЯ! — наконец прохрипел Драко, прежде чем его сознание вспыхнуло белой вспышкой и тут же погасло. Вспышка была такой силы, что Башню Основателей качнуло. Волна выбила все оставшийся стекла, вышвыривая Гарри в другой конец комнаты. Гарри моргнул. Затем еще несколько раз. Пелена безумия спала, оставляя после себя ледяную ясность, будто никакого сна и не было. Он попытался сделать вдох, как если бы долго находился далеко под водой, и наконец выныривая, хватая ртом долгожданный воздух. Но он его не получил, поскольку стоило ему сделать рваный вдох, как он тут же сухо закашлялся, захрипел, будто легкие забились пеплом. Ему пришлось плотно зажмуриться, упираясь руками в пол, стоя на коленях, и через силу начать дышать. Вокруг было так тихо, в комнату не проходил ни единый звук, только свист ветра проникал внутрь из разбившихся окон. Он все же смог выпрямиться и обвести взглядом комнату. Вокруг был полный хаос: Камин разгорелся до такой силы, что языки пламени вырывались вверх, почти дотягиваясь до потолка. Вся мебель, была переломана, в перемешку с битыми стеклами на полу. И тут глаз зацепился на лежащее тело в противоположном углу. Осознание тут же ударило с такой силы, что он снова задохнулся. Тело пробила дрожь. Драко лежал неподвижно с разорванной рубашкой, с черно-синими следами пальцев на шее. Но страшнее всего была его рука… Предплечье превратилось в одну сплошную, сочащуюся сукровицей рану. В центре которой переливался глубоким темно-изумрудным светом знак… треугольник. Круг. Черта. Клеймо, которое вросло в саму душу. Метка Даров Смерти. Глаза от шока полезли на лоб. Гарри тут же опустил взгляд на свои трясущийся руки. Они были в крови. В саже. В боли. И все это был Драко. Он согнулся пополам, содрогаясь от подступающей тошноты. — Нет… нет, нет, нет… — зашептал он, цепляясь пальцами за свои волосы. — Ч-что я… Я… Я сделал… Блять! Что я сделал?! Он снова поднял взгляд на Драко, не прекращая цеплять себя за волосы. Драко, бледный, едва дышащий, изуродованный ЕГО руками. Не было никакого Героя Британии. Те же пустые глаза, та же жажда обладания, та же жестокость, прикрытая «благими намерениями». Он стал им. Именно сейчас он почувствовал себя самым настоящим монстром. Он чувствовал себя Томом… — Я… Я такой же… как он… — как вбреду хрипел он, содрогаясь в рыдании. Раскачиваясь взад-вперед, дергая себя за волосы. — Монстр… такой же… такое же дерьмо, как он… Ненависть к самому себе вспыхивала в нем ослепительным пожаром. Была такой острой, что физическая боль казалась блаженной. Он не заслуживал дышать. Не заслуживал ходить по этой земле после того, что сотворил с единственным человеком, который доверил ему свою жизнь. Гарри лихорадочно нашарил в обломках Бузинную палочку. Та скользнула в его ладонь, радостно вибрируя, приветствуя хозяина. — Смерти хочется?! — прорычал он на нее как безумец. — Будет тебе смерть! Острый кончик уперся в подбородок, руки дрожали, но палец на древке лежал уверенно. Хотелось бы, чтобы собственные мозги разлетелись по каменным стенам от Бомбарды. Хотелось, в эту самую секунду, стереть себя с лица этого мира, чтобы больше никто не пострадал от его «защиты». — Авада…— губы непослушно начали формировать заклинание. — Авада Кеда… — Попробуй… только… — раздался прерывистый хрип. Гарри так и замер, сидя на коленях, с приставленной палочкой к своему горлу. Драко шевельнулся, открыв глаза, правой рукой судорожно скребя по полу, пытаясь дотянуться до Поттера. — Только попробуй… сдохнуть… ублюдок, — выдохнул Драко, и изо рта потекла тонкая струйка крови. — Ты не… не оставишь… меня… одного… с этим… Гарри затрясло в рыданиях — громких, некрасивых, истерических. Он отбросил палочку в сторону, сгибаясь пополам, цепляясь ногтями в свои колени. Драко открыл глаза, смотря на сотрясающего Поттера в паре метров от себя. Собственное тело не слушалось и он еле-еле смог подтянуть свои ноги, чтобы облокотиться спиной о стену, опираясь на здоровую руку. Взгляд сам собой опустился на левое предплечье. — Ты… ты опять решил за меня, Поттер? — прохрипел Драко еле слышно, горло жгло и раздражало. — Ты выжег одну тюрьму… чтобы запереть меня в своей?.. — Драко, я… — тут же дернулся Поттер в его сторону. — Это был бред… я не хотел… я клянусь… — он попытался подползти ближе, но Драко резко, насколько позволяли силы, дернулся назад, сильнее вжимаясь в стену. В серых глазах промелькнула такая вспышка ужаса, что Гарри тут же замер. Этот взгляд его убил окончательно. — Убирайся… — прохрипел Драко, вжимаясь спиной в холодный камень. Он пытался сжаться, стать меньше, лишь бы оказаться как можно дальше от Поттера. Каждое слово давалось ему с титаническим трудом, горло саднило так, будто изнутри полосовали острые лезвия. — Нет, Драко… — замотал головой Гарри, пытаясь остановить свои слезы. — Пожалуйста… Нет. Позволь мне… я вылечу… — НЕ СМЕЙ! — Драко сорвался на надрывный крик. — Не подходи ко мне! Не смей прикасаться ко мне! Из здоровой руки вырвался сноп беспорядочных зеленых искр. Он смотрел на Гарри с диким ужасом и с ненавистью. С такой болью, что Поттеру было больно физически. — Посмотри на меня, Поттер! — Драко вскинул изувеченную руку. — Посмотри, что ты сделал! Думал, спасаешь? Ты клеймил меня как скотину! Накинул поводок, чтобы все знали, кому я принадлежу! — Это был бред… я не хотел… Я думал… Я… — задыхаясь от собственных слез, бормотал Гарри. — ЛОЖЬ! — выплюнул Драко. — Ты хотел этого! Владеть мной. Молодец, Поттер. Ты хуже Него, потому что Он хотя бы не врал, что маньяк. А ты… Ненавижу тебя! Я проклинаю тот день, когда ты не дал мне сдохнуть в Адском пламени! Малфой зашелся в сухом и болезненном кашле, хватаясь за шею, где багровели следы пальцев Избранного. — Убирайся вон… — прошипел он, когда смог снова дышать. — Исчезни. Сгинь. Мне плевать, просто избавь меня от своего присутствия, Поттер. Я не хочу тебя видеть. Гарри сидел, не в силах пошевелиться. Каждое слово Драко вонзалось в него раскаленными кинжалами. Он понял: он действительно сломал его. Он превратил их отношения в тюрьму, из которой нет теперь выхода. И Гарри медленно поднялся на ноги, пошатываясь, выглядя как живой труп. Лицо посерело, зеленые глаза потухли, превратившись в две пустые глазницы. Он больше не пытался оправдаться. Он просто развернулся и, спотыкаясь об обломки, вышел за порог, не закрывая за собой двери. Его движения были механическими, рваными, как у марионетки, у которой оборвались пару нитей. Он не чувствовал холода, не чувствовал боли. Он вообще больше ничего не чувствовал. Внутри него, там, где раньше пульсировала жизнь, теперь сквозила мертвая, черная дыра. Узкий коридор башни оказался заполнен людьми. Студенты восьмого курса, разбуженные грохотом и криками, прижимались к стене и медленно опускали палочки. Рон стоял весь бледный как полотно, Гермиона плакала, уткнувшись в плечо Невилла. Но когда Гарри переступил порог, толпа замерла, пораженная его видом. Гарри пошел вперед, глядя перед собой остекленевшим, невидящим взглядом. На руках и лице смешивалась кровь, копоть, на лице дорожки от слез высохли, неприятно стягивая кожу. Люди невольно отступали назад при виде него. Поттер был бледный как призрак. Просто оболочка в которой больше не было души. — Гарри… — Профессор Макгонагалл преградила ему путь, опуская палочку, и смотрела на него с таким ужасом и состраданием, какого никто никогда раньше не видел. — Мистер Поттер что вы… что там произошло? Вы ранены? Мы пытались пробиться, но… Позвольте мне… Гарри остановился, медленно, с нечеловеческим усилием, поднимая голову. Когда его взгляд сфокусировался на лице Директора, его губы задрожали. В зеленых глазах, полных слез, отразилось такое бездонное, кричащее отчаяние, что Макгонагалл невольно прижала ладонь к своей груди. — Помогите ему… — прошептал он сиплым голосом. — Минерва… умоляю. Идите к нему. Он там… один. Ему очень больно. Я… я сделал… Помогите ему. Он судорожно вздохнул, и по его щекам снова покатились слезы. — Больше не трону… — Гарри покачал головой, пятясь назад. — Больше я никого не потревожу. Меня… нет. Просто помогите ему, пожалуйста. Макгонагалл хотела взять его за руку, удержать, но Гарри уже побежал, что было силы мимо студентов. Вниз по лестнице, минуя каждый этаж, и не заметил, как уже стоял перед большими дверьми замка. Выйдя во внутренний двор, Гарри смог остановиться. Морозный ночной воздух обжег легкие, он поднял голову к черному небу. — Прости меня… Прости, пожалуйста… Драко… Хотелось просто исчезнуть. Раствориться. Уйти под землю. Все тело трясло, грудь сковывало болью. Он зажмурился, на секунду давая волю своим эмоциям. В следующую секунду тело перестало ощущаться как свое собственное. Одежда, плоть и кости — все стремительно поглощал густой, угольно-черный дым. Инстинктивное чувство к бегству обернулось в реальности. Черный вихрь сорвался с места, взмывая ввысь. Студенты, наблюдавшие из окон башен, видели, как над замком пронеслась темная тень. Она вспарывала ночь, устремляясь прочь. Прочь от жизни. Как только дым прорезал анти-аппарационный барьер, когда Хогвартс скрылся за холмами, вихрь резко свернулся в одну точку и его дернуло в сторону. ТРАХ! Хлопок аппарации на площади Гриммо двенадцать отозвался звоном. Гарри вывалился из пространства прямо на пыльный пол гостиной своего родового склепа. Здесь было темно и тихо. Здесь он и может сдохнуть в самобичевании. Впрочем, как и всегда, после конца войны, которая для него все еще продолжалась. Дом встретил могильным холодом, который теперь казался единственным правильным ощущением. — Кикимер… — прошептал обессиленный Гарри в пустоту, не поднимаясь с колен. Эльф тут же с характерным хлопком появился перед ним, с ужасом глядя на разбитого хозяина. — Запечатай дом. Никого не впускай. Сжигай все, что придет сюда. — Х-хозяин Гарри Поттер… Лорд Блэк… — Пей до дна, Поттер, — прошептал он сам себе, закрывая глаза. — Тебя больше нет. Он свернулся калачиком на холодном полу, ощущая в себе далекую от себя боль. Чужую. Принадлежащую одному и единственному человеку, которому он готов был падать в ноги, разбивая лоб бесконечное количество раз. Но и тот от него отвернулся. Теперь он точно один…