Право сильнейшего

Туман над Черным озером был таким густым, что казалось, башни Хогвартса парили в пустоте, отрезанные от основной части, скрытой под толщей белоснежной, сырой с запахом прелой листвы, дымке. Гарри стоял у самой кромки воды. В эту ночь он не сомкнул глаз, сидел в кресле и слушал равномерное дыхание Драко, глядя на свои руки. Было непривычно смотреть на фамильный перстень Лорда Блэка на своем пальце, который, к тому же, ещё мягко пульсирует, будто живой и чувствует все перемены своего хозяина. Каждая минута приближала его к этому утру, когда он должен был собственноручно добить то, что не успела добить война. Он услышал ее шаги ещё задолго до того, как та появилась из тумана. Лёгкие и быстрые шаги человека, который бежал бы на встречу к своему счастью с лёгким беспокойством. — Гарри! — голос ее звучал как звоночек в утренней тишине, заставляя медленно повернуться. Хотелось мягко улыбнуться, так как он это делал всегда завидев ее, по привычке, в груди вспыхивала радость. Джинни остановилась в метре от него, запыхавшаяся, с раскрасневшимся от бега щеками. Гриффиндорка куталась в свою мантию, слегка ежась от холодного ветра, смахивая с лица свои огненные волосы, которые сейчас выглядели самым ярким пятном на фоне серого тумана. Она выглядела такой… живой. Казалось, такой правильной. Но стоило ей поднять взгляд на него, как та замерла, и ее улыбка стала медленно угасать, сменяясь на полное непонимание. — Гарри… почему ты… — она сделала уверенный шаг вперед, не отрывая изучающего и пристального взгляда. — Что происходит? Почему, все говорят, что ты стал Лордом? Гарри, почему ты ничего не рассказал и не поговорил со мной? С нами? — поток ее вопросов не останавливался. — Мы переживали! Ты снова исчез, никому ничего не сказав. Мама прислала письмо, приглашает нас всех на выходные, будет твой любимый пирог… Она говорила так быстро, пытаясь заполнить словами пугающую пустоту, что появилась между ними. Она так хотела, чтобы все было как раньше. Чтобы Гарри перед ней улыбался, чтобы обнял ее и сказал, что все это просто дурацкий розыгрыш, или всему этому есть хоть какое-то логичное объяснение. Хоть что-нибудь. — Джинни, — получилось как-то болезненно, глухо, будто говорить и вовсе не хотелось. — Прекрати, пожалуйста… Гриффиндорка осеклась на полуслове. — Что прекратить? Гарри, ты нас всех пугаешь. Да ты взгляни на себя. Ты… ты выглядишь как… как одни из них. Эта одежда, этот… — она указала на его руку. — Гарри, это дурная магия! Блэки безумны, ты же знаешь! Давай снимем его, пожалуйста. Пойдем в замок, поговорим с Гермионой, она поможет… — Джинни, пожалуйста… — Гарри сделала к ней навстречу осторожный шаг. — Я не болен, мне не нужна помощь. Я не совершал никаких ошибок… — Нет, — гриффиндорка затрясла головой, зажмурившись. — Это явно какое-то проклятие, тебя одурманили! Ты — Гарри Поттер. Ты Герой. Ты мой Гарри. Ты тот, кто спас меня из Тайной комнаты! Ты тот, кто победил Его! Ты добрый, ты… ты не такой! Ты не Блэк! Гарри закусил губу, было очень больно смотреть на свою бывшую, на часть семьи… кто так отчаянно пытается вразумить его от чего-то ими придуманного. Было больно видеть их неверие. — Джин, послушай меня, — осторожно начал он. — Пойми, что тот образ, к которому ты привыкла, он… выдуман. Нет того Гарри Поттера… — он вновь поджал губы, так как ему вновь приходится это говорить, но в этот раз уже с горечью и болью в груди. — Тот Гарри, которого ты любила, которому ты так улыбалась, он умер. Там в лесу. И все, что было с ним, там погибло. — он тяжело выдохнул. — Сейчас ты любишь призрака. Вот он, я, реальный. И, к сожалению, в моей реальности я не могу видеть место для твоего солнечного и теплого мира. Пойми, пожалуйста. Он подошёл совсем близко, с такой болью смотря на Джинни, которая с таким отчаянием задрала подбородок, всматриваясь в изумрудные глаза… Ужас нарастал в ней от таких слов. Она потянулась к нему, желая коснуться лица, поправить воротник черной рубашки. Но ее руки тут же замерли. Взгляд упал на шею. Там, под воротом на его коже отчётливо виднелись багровые пятна… следы зубов, засосы… Вся шея буквально кричала своей свежестью о бурной ночи, обжигая гриффиндорку сильнее любого проклятья Она резко отвернула руки. — Это… ч-что это? — прошептала она еле слышно, и затем голос сорвался: — Кто она?! Гарри застыл на месте, молча глядя на девушку, пока собственное сердце сковывала ледяная броня. Клятва, данная ночью, требовала своего завершения. — Пока мы искали, переживали за тебя… ты был с кем-то?.. — ее голос становился жестче и громче, неумолимо переходя в истерику. — Ты изменил мне?! После всего?! Кто эта шлюхастая дрянь, Поттер?! Какая-то министерская подстилка? Или кто-то из школы? Отвечай! Она вцепилась в Гарри буквально разрываясь на части, разрывая его самого, пытаясь выбить ответ, правду, да хоть какую-то эмоцию. — Кто это?! Стерва Паркинсон? Патаскуха Гринграсс?! Кто заставил тебя забыть обо мне?! — Никто не заставлял меня забывать, — тихо сказал Гарри, перехватывая ее руки и мягко отстраняя от себя. — Я… прости меня, Джинни. Я не хотел, правда не хотел делать тебе больно. Я должен был поговорить ещё тогда, сразу после битвы. Но я не смог… Не смог должным образом расстаться с тобой… Джинни замерла, всматриваясь в его глаза, пытаясь там найти ответ, рассмотреть ложь. И вдруг что-то щелкнуло. Она вспомнила… Вспомнила все, что так ускользало от нее все это время. Защита Малфоя в суде. Все их переглядки в Большом зале. Вспомнила, как вчера они резко ушли после завтрака. Как Малфой буквально тащил Гарри в неизвестном направлении, пока тот пытался сдержать свою, как тогда не было понятно, нежную улыбку… Ее лицо исказилось болью и отвращением. Это даже нельзя было назвать просто обидой. Это было полное омерзение, смешанное с невыносимой болью осознания. — Нет… — выдохнул в она, отступая назад. — Нет нет нет… Только не он… Только не Малфой! Она подняла на Гарри взгляд и посмотрела на него так, будто видела перед собой боггарта, который показывал ей сейчас самые ужасные опасения, свой собственный, ужасный страх. — Ты променял меня на… на НЕГО?! На Хорька?! На Пожирателя?! — она сорвалась на звонкий крик, пока еле сдерживаемые слезы до этого, хлынули по ее бледным щекам. — На того, кто желал нам всем смерти?! Гарри, он же… он же грязь! Он враг! Он убийца! — Он никого не убивал, Джинни, — ледяным тоном произнес Гарри. — Я не хотел, чтобы все вышло вот так… — он не думал, что весь разговор повернется именно так, ведь о Драко он не собирался говорить. Джинни смотрела на него, и в этот момент окончательно поняла: перед ней больше не было ее возлюбленного. Перед ней стоял чужой, опасный и порочный человек, совершенно ей незнакомый. Перед ней был Лорд Блэк. — Ты просто омерзителен, — прошипела она, вытирая слезы. — Никакой ты не Герой! Ты просто ещё одно чудовище, которое мы, к сожалению, упустили! Она резко вскинула руку, отчего Гарри даже не успел моргнуть. ХЛЫСТЬ! Пощёчина вышла такой силы, что голова Гарри дернулась в сторону. На щеке мгновенно проступил красный след. Джинни дышала очень тяжело, пытаясь успокоить всю свою ненависть и боль, пока руки дрожали, а глаза горели с такой смесью ненависти. — Можешь и дальше трахаться со своим блядским Пожирателем, — выплюнула она, вскидывая подбородок. — Вы друг друга заслуживаете. Гниль всегда тянется к гнили. Она резко развернулась и, не оглядываясь, быстрыми шагами направилась обратно к замку с идеально прямой спиной. Гарри никогда и подумать не мог, что Джинни, эта маленькая, хрупкая, но до безумия гордая девочка, вообще способна на такие грязные слова. Но он точно знал, что стоит ей сейчас дойти до башни, как она рухнет. Гарри остался один, прикасаясь к горящей щеке кончиками пальцев. Боль была отрезвляющей. Она была правильной. Он действительно заслужил все это. А ещё, это ощущалось как последний забитый гвоздь в крышку собственного гроба, где он хоронил свою прошлую жизнь. Он почувствовал как сковавшее его ледяным сердце, медленно отмирало, принося облегчение. Магическая клятва была исполнена. — Прощай, Джинни, — прошептал он. Затем поправил воротник, скрывая следы, оставленные Драко, и медленно двинулся в сторону замка. В этот день обед в Большом зале должен был стать неким триумфом новой силы Гарри Поттера, ныне Лорда Блэка, но он достаточно быстро превратился в судилище. Воздух в зале казался наэлектризован. Джинни не было ни утром, на завтраке, ни на обеде. Ее пустое место за гриффиндорским столом зияло открытой раной. Рон сидел и даже не притрагивался к еде, сверля Гарри и Драко ненавидящим взглядом. Гермиона то и дело порывалась что-то сказать, но глядя на лицо Гарри, лишь плотнее сжимала губы. И тут началось. Сначала послышался резкий гул. Он нарастал, приближаясь со стороны совятни. Обычно почту всегда приносили утром и этот день не стал исключением, но вот в обед… Небо за окнами буквально потемнело от множества крыльев. Сотни сов ворвались в зал, ведя себя черезчур агрессивно, бросая газеты прямо в тарелки, на головы и в кубки студентов. Судьба швыряла магическому обществу в лицо кусок гнили. — Что за чертовщина? — выкрикнул Симус, уворачиваясь от пикирующей неясыти. Гарри смог ухватить одну газету, со свежим выпуском Ежедневного пророка. Это был спецвыпуск. Заголовок был набран самым огромным шрифтом, который Гарри когда либо видел. Он буквально сочился чернилами, крича: «ПАДШИЙ ГЕРОЙ И ТЕНЬ ПОЖИРАТЕЛЯ: ГРЯЗНАЯ ТАЙНА ЗНАМЕНИТОГО ГАРРИ ПОТТЕРА» Ниже была огромная колдография: утреннее озеро, туман, и Гарри, отстраняющий без конца плачущую Джинни. Снимок был сделал так, что Гарри выглядел бессердечным монстром, а Джинни, несчастная, разбитая, жертва. Сердце застряло где-то в горле невероятно сильно стуча и заставляло задыхаться. Гарри опустил глаза ниже на статью, сжимая пальцами край стола до побеления. «…Всеми нами известный Мальчик-Который-Выжил, наш Избранный и Герой Магической Британии, кажется, окончательно сбился с пути. Как сообщили мне надежные источники, Гарри Поттер, нынешний же «Лорд Блэк» (какая ирония в титуле!) не просто разбил сердце Героине войны Джиневре Уизли. Он променял чистоту и преданность ее любви на порочную связь с тем, кто еще вчера служил убийце его родителей! Драко Люциус Малфой, чей статус в Хогвартсе и так вызывает множество вопросов, нашел новый способ избежать Азкабана — через постель Национального Героя…» В зале стало так тихо, что было слышно, как шуршат сотни страниц. Все читали. Все смотрели. «…Да, дорогие читатели, вы не ослышались! Но стоит ли удивляться? Источники намекнули мне, что юный Лорд Малфой привык к подобного рода «договорам». Говорят, что его Темная Метка — это не просто знак верности, добытая собственным «трудом» и признанием, а некая плата за услуги, которые юноша оказывал Пожирателям Смерти, чтобы снискать расположение Темного Лорда. Похоже, мистер Поттер стал следующим в длинном списке тех, кто пользовался податливостью падшего аристократа…» Гарри почувствовал, как внутри него что-то лопнуло. Холодная, уничтожающая ярость захлестнула его. Он почувствовал, что Драко рядом с ним тоже читал… Он буквально окаменел. Малфой смотрел в газету, и его лицо приобретало серый оттенок, с каждым словом, сказанным в статье. Его окатил ледяной холод, мертвенный, уничтожающий. Руки дрожали, как бы он не старался сжать их в кулаки у себя на коленях. Каждое слово поганой Скитер врезалось в него острыми клинками, леденя самое ужасное, страхи, шрамы, все ещё открытые раны, выставляя его не просто преступником и убийцей, а грязью, вещью, которой непрерывно пользовались. Весь его труд, все его попытки восстановить свою гордость, свое имя, в буквально смысле рухнули. Больше он не сможет восстановиться и стать «человеком», все было стёрто одной статьей. — Это… это ложь… — прошептал Рон дрожащим голосом. Сейчас его было слышно очень хорошо из любой точки Большого зала, так как все мертвенно молчали, смотря на газеты с нескрываемым отвращением. — Она не могла… даже Скитер не могла написать такую мерзость… Рон посмотрел на Гарри, потом на Малфоя, и в его глазах, помимо отвращения к газете, промелькнуло сомнение. Ядовитое зерно уже было посеяно. — Поттер… — Драко медленно оторвал глаза от текста и Гарри посмотрел на него в ответ. В серый глазах не было слез. В них было полное, абсолютное уничтожение. Он выглядел так, будто его только что выставили голым на площади и облили помоями. Он смотрел мертвенными и серыми глазами на Гарри и в них была самая настоящая мольба: «Прошу, убей меня прямо сейчас». — Гарри, ты срочно должен что-то сделать! — вскрикнула Гермиона, смотря на него глазами полными слез и злости. — Это чудовищно! Это клевета! Гарри вообще ничего не говорил, даже лицо его сейчас было такой непроницаемой маской, с такими глазами, в который буквально полыхал изумрудного цвета огонь. Он медленно встал и резко взмахнул рукой. Магия тут же хлынула мощным потоком и все тарелки в огромном зале задрожали, Ворон, круживший под потолком все это время, будто почувствовав состояние своего хозяина, издал пронзительный, леденящий кровь крик, продолжая кружить с остервенением подобно вестнику скорой смерти. Он повернулся к учительскому столу и посмотрел на Директора. Макгонагалл стояла, сжимая газету в руках так крепко, ее лицо было бледным от гнева и шока. Крокер смотрел на Гарри с нескрываемым интересом, ожидая, что же будет дальше. А дальше все резко вскрикнули, так как все газеты, находившийся в Большом зале, вдруг вспыхнули в зелёном пламени. Огонь никого не обжигал, превращая ложь Скитер в пепел за считанные секунды. — Если я услышу… — Гарри перевел взгляд на студентов, и никто не усомнился в том, что этот взгляд был готов убивать. — Если я услышу хотябы одно слово из этой статьи… Хоть один шепот в сторону меня или Малфоя… Я лично позабочусь о том, чтобы этот человек больше никогда не смог произнести ни слова. И это не предупреждение. Я даю обещание Главы Рода Блэк. Он повернулся к Драко, пока тот все ещё сидел глядя в пустое место на столе, где только что была газета. — Идем, — Гарри протянул ему руку. Малфой чувствовал на себе взгляды, сотни глаз смотрели на него, и как никогда он ощущал себя невероятно грязным. Но Поттер руку не убирал, он все еще стоял перед ним, он смотрел на него. Он смотрел но это ощущалось совсем иначе. Он Лорд, он его защитник и его же погибель. Драко вложил свою ледяную руку в невероятно горячую ладонь и его тут же дёрнули, быстро выводя из зала под оглушительную тишину. Как только двери за ними захлопнулись сами собой, Гарри направился в сторону лестницы ведущей в подземелья. В башню сейчас нельзя. Нужно было место, где он сможет выпустить монстра. Нужен какой-нибудь заброшенный класс или кабинет. И как только он нашел такой, то с невероятной скоростью влетел внутрь и с невероятной силы врезал свой кулак в каменную стену, от чего тот треснул. — Я убью ее, — прорычал он. — Я найду эту суку Скитер и скормлю ее Нерею по кусочкам. Она посмела… Как она посмела… — Гарри, остановись! — Драко схватил его за плечи, пытаясь развернуть к себе, так как Поттер не останавливался, бил и бил по стене до содранных в кровь костяшек. — Это просто слова! Ты же знаешь ее, она всегда так делает! — Просто слова?! — Гарри резко развернулся, и посмотрел на Драко с нескрываемой болью, отчего тот осекся. — Она назвала тебя… Она написала такое… Про метку… Про то, что ты… Блять, да у меня даже не поворачивается язык сказать такое! Я уничтожу ее. Весь ебучий Пророк до фундамента. Я выкуплю газету и сожгу ее вместе со всеми выродками что там работают! Драко смотрел на него, и вдруг вся его защита рухнула. Он прислонился к стене, закрывая лицо руками, плечи задрожали. Все тени прошлого, все унижения, через которые он прошел, вернулись. Скитер ударила в самую суть его страха, от чего он никогда не сможет отмыться. Теперь для всего мира он навсегда «податливая вещь» даже не Пожиратель. — Они все теперь так думают… — прошептал Драко, продолжая скрывать лицо. Осознания всего пиздеца ударило наотмашь. — Теперь все знают… думают так… Уизли… Грейнджер… они все верят ей, Гарри. Даже если они говорят, что нет, они верят. Гарри будто ледяной водой окатило. Он тут же проморгался, стирая пелену злости перед глазами и только сейчас обращая внимание на состояние Малфоя. Он тут же подошёл к нему и обнял с такой силой, что затрещали ребра. — Мне плевать что они думают, — прошептал он, утыкаясь носом в светлые пряди волос. — Я так не думаю, Драко. Я чертов Лорд Блэк и мое слово приравнивается к закону. Я заставлю их захлебнуться в собственной лжи, обещаю. Не успели они выйти из подземелий, как в пустом коридоре их настиг топот тяжелых ботинок. — ПОТТЕР! Рон буквально вылетел на них из-за угла, задыхаясь, весь красный и злющий хуже Мантикоры. За ним в след бежала Гермиона, тщетно пытаясь схватить его за рукав мантии. — Рон, остановись! Пожалуйста, Рон! — кричала она, но Уизли будто ее даже не слышал. Гарри повернулся к другу так, что Драко остался стоять прикрытый за его спиной. Гарри же стоял не выражая ни единой эмоции, заведя руки за спину. — Ты… ты гнида… — прохрипел Рональд, останавливаясь в паре шагов. — Мало того, что ты растоптал Джинни… Мало того, что ты якшаешься с этим выродком… Теперь об этом знает вся страна! Ты опозорил нашу семью! Джинни даже из спальни выйти не может, рыдает так, что слышно в гостиной! — Рон, — тихо сказал Гарри. — Уйди с дороги, пожалуйста. — Уйти?! — Рон взревел и, не раздумывая, замахнулся. Тяжёлый кулак с глухим звуком врезался Гарри прямо в скулу. Голова сорвалась в сторону и Драко тут же вскинул руку с палочкой, порываясь вперед, но Гарри тут же остановил его, хватая и отодвигая обратно за свою спину. Поттер не защищался, он даже не повел плечом. Он просто принял удар как дань уважения той дружбе, которую он только что собственноручно похоронил. И он, и Рон. Рональд стоял, тяжело дыша, со сбитыми костяшками пальцев и ждал ответного удара, жаждал неминуемой драки. Удар привычно вспыльчивого Гарри. Он был бы рад, если бы Гарри сейчас набросился на него и они кубарем покатились бы разбивая друг другу лица. Это бы многое сейчас изменило в их отношениях. Но Гарри медленно повернул голову обратно, пока на щеке наливался багровый синяк, а из рассеченной губы потекла тонкая струйка крови. Он слизнул ее, глядя на Рона с таким ледяным безразличием, что Уизли невольно отступил. — Это было за Джинни? — спокойно спросил Гарри. — Если так, то хорошо. Считай, что долг выплачен. Он сделал шаг вперёд и Рон буквально почувствовала как тяжелеет вокруг воздух. — Но если ты, Рональд, поднимешь руку ещё раз… или если позволишь себе хотя бы косо посмотреть в сторону Малфоя, — он наклонился вперед, смотря в глаза бывшего друга, — я забуду, что когда-то делил с тобой хлеб. Я сотру тебя, Рон. Юридически, магически и физически. Сейчас же ты просто субъект, который мешается перед моими ногами. Рон побледнел ещё сильнее, видя в когда-то добрых глазах своего друга невероятную ярость и пустоту. Это было страшнее всего. — Ты правда монстр, — прошептал Рон. — Ты действительно стал таким же как они… — Думай как хочешь, — отрезал Гарри, проходя мимо, не оглядываясь. Драко последовал за ним, бросив на Рона короткий взгляд. Гермиона осталась стоять рядом с Роном, закрыв лицо руками и понимала что, это конец. Золотого Трио больше не существует. Стоило только вернуться в комнату, как Гарри, не теряя и секунды, сел за стол, доставая чистый пергамент с черным обрезом и выхватил перо. — Что ты делаешь? — спросил Драко, стоя у двери, его все еще трясло и голос чуть дрогнул. — Уничтожаю паразита, — бросил Гарри, быстро набрасывая строки. «Министру Магии Кингсли Брустверы. От Главы Благороднейшего и Древнейшего Рода Блэк.» Гарри писал письмо с такой жестокостью, что казалось, буквально вырезает смертельный приговор для одного конкретного человека. — Нерей! — резко позвал Поттер. Огромный ворон тут же влетел в окно и спикировал на спинку стула, ожидая, пока хозяин прикрепит свиток к его лапе. — К Кингсли. Прямо в руки. И если кто-то попытается перехватить — бей на поражение. Ворон издал короткий, торжествующий возглас и исчез в небе. В Министерстве Магии была настоящая катастрофа. Кингсли сидел в своем кабинете, окруженный советниками, на столе лежал тот самый спецвыпуск Ежедневно пророка. — Это катастрофа, Министр, — вещал Перси Уизли. — Поттер официально признан Лордом Блэком, Гринготтс подтвердил передачу всех активов Блэков. Если эта статья правда, то у нас под боком новый Темный Лорд с неограниченными ресурсами. В этот момент окно кабинета разлетелось вдребезги. Огромная черная птица ворвалась внутрь, опрокинув чернильницу на столе Министра. Все тут же вскрикнули, выхватывая палочки, но ворон лишь презрительно щелкнул клювом, вытягивая лапу со свитком. Кингсли одним жестом приказал всем успокоиться и замолчать, протягивая руку к свитку и замечая черную печать рода Блэк, и чувствуя, как по спине ползет холодок. «Министру Магии Кингсли Брустверу. От Главы Благороднейшего и Древнейшего Рода Блэк. Я, Гарри Джеймс Поттер-Блэк, официально заявляю протест против действий Риты Скитер, направленных на подрыв чести Главы Рода Блэк и членов моей семьи. Статья, опубликованная сегодня, является актом клеветы и вмешательства в частную жизнь субъекта высшего магического права. Напоминаю Министерству, что Рита Скитер является незарегистрированным анимагом и занимается шпионажем на протяжении многих лет. У меня есть все необходимые доказательства. Я даю Министерству Магии двенадцать часов на то, чтобы Рита Скитер была арестована и доставлена в Азкабан. В противном случае, согласно статусу Главы Рода, я воспользуюсь своим Древним Правом Возмездия. Не заставляй меня окрашивать Темзу в красный цвет, Кингсли. С уважением, Лорд Гарри Джеймс Поттер-Блэк». Министр медленно опустился в кресло, и обычно спокойное лицо, сейчас выражало крайнюю степень шока. — Что там, Министр? — осторожно спросил Перси. — Там… — Кингсли сглотнул. — Там Гарри Поттер сообщает нам, что он Лорд Блэк и что он даёт нам двенадцать часов на то, чтобы Рита Скитер была доставлена в Азкабан. В противном случае… он обещает «окрасить Темзу в красный цвет». — Да он же блефует! — выкрикнул кто-то из советников. — К сожалению, нет, — Кингсли посмотрел на ворона, который сейчас уже сидел на люстре и смотрел на него будто человеческим, умным взглядом. — Не блефует. Он теперь Лорд Блэк. И я знаю, что он является хранителем Даров Смерти, и у него есть вся та ярость человека, которому нечего терять… Срочно… найдите Скитер. И подготовьте официальное опровержение от имени Министерства. Нужно назвать статью Скитер «актом терроризма против национального достояния». — Но Министр! — воскликнул Перми. — А как же Малфой? — Малфой сейчас под защитой Рода Блэк, — отрезал Кингсли, отмахиваясь. — А значит, он почти неприкосновенен. Если мы не хотим гражданской войны с самым могущественным магом Британии, нам придется сделать так, как он требует. И прошу, не распространяйтесь о том, что было здесь! Иначе нас всех съедят с потрохами! Вечерний Хогвартс уже погрузился в густые сумерки, пока в Большом зале свечи горели чуть тусклее, будто даже огонь боялся привлекать к себе лишнее внимание. Ужин проходил, мягко говоря, спокойно, будто на похоронах, в мертвенном молчании. Все будто вернулись к тому моменту, когда Хогвартсом управляли Пожиратели Смерти. Гарри сидел на своем привычном месте, со всеми остальными студентами восьмого курса, но даже не притрагивался к еде. Рядом Драко сидел с таким бледным лицом, что его можно было спутать с приведением школы. Рука Поттера лежала на столе очень близко к его собственной, но Драко просто уставился в пустоту замерзшим взглядом, будто он умер, в тот момент, когда появилась газета с этой треклятой статьей. Драко чувствовал исходящий жар от Поттера, и сейчас он казался единственным живым теплом во всем этом огромном зале. На мгновение даже захотелось прикоснуться, и хотя бы немного согреться. Но тишину разорвал шум крыльев. Но на этот раз это не была та атака сов в обед. Это был один единственный ворон. Нерей влетел через центральное окно, неся в когтях огромную и, явно тяжелую пачку свеженапечатанных газет. Когти отцепили посылку, и та с грохотом упала на центр гриффиндорского стола, перед лицом Рона и Гермионы, и с победным, как показалось Гарри, карканьем, взлетел на плечо своему хозяину. Газеты разошлись по залу за считанные секунды. На этот раз это был экстренный выпуск Ежедневного пророка, напечатанный на дорогой и плотной бумаге, которую обычно использовали только для указов Министерства. Гермиона чуть дрожащими руками развернула газету и начала читать вслух: «ОФИЦИАЛЬНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. АКТ ИНФОРМАЦИОННОГО ТЕРРОРИЗМА И КЛЕВЕТЫ. Министерство Магии в лице Министра Кингсли Бруствера приносит свои глубочайшие и искренние извинения Главе Благороднейшего и Древнейшего Рода Блэк, Лорду Гарри Джеймсу Поттеру-Блэку, а также мистеру Драко Люциусу Малфою, находящемуся под прямой защитой означенного Рода. Сегодняшняя публикация Риты Скитер была признана актом преднамеренной лжи, направленной на подрыв основ магического правопорядка и оскорблении чести национального героя. Рита Скитер была арестована по обвинению в незарегистрированной анимагической форме и ее использовании, а также, в шпионаже и фальсификации данных. Следствием было установлено, что все утверждения касательно мистера Малфоя являются плодом воображения преступницы, не имеющим под собой никаких оснований. Любые попытки тиражирования, обсуждения или поддержки вышеупомянутой статьи будут расцениваться как соучастие в акте клеветы против Главы Рода, что влечет за собой ответственность согласно Древним Правам Возмездия. Министерство подтверждает: Род Блэк восстановлен в своих правах, а его Глава обладает полным суверенитетом в вопросах защиты своей чести и чести своей семьи…» Гермиона замолчала, так как под конец ее голос сорвался. Она тут же посмотрела на Гарри взглядом полным ужасом и мольбой. Она увидела в тексте не справедливость, а полную капитуляцию целого государства перед одним и единственным человеком, коим сейчас является ее лучший друг, Гарри Поттер. Рон сидел, сжимая в руках газету так, что она пошла трещинами под пальцами. Он переводил взгляд то на Гарри, то на газету, потом на Малфоя и опять по кругу, пока в сознании медленно оседал страх. Страх перед тем, кем стал его лучший друг. Гарри медленно обвел взглядом весь зал. Студенты, которые ещё днём шептались и смеялись за спиной Малфоя, теперь вообще не смотрели в его сторону, тихо поеживаясь. Им наглядно показали, как система, казавшаяся незыблемой, рухнула перед одним человеком. Всем было страшно. Даже Министерству, и это стало ясно всем. Драко повернулся к Поттеру, отрывая взгляд от новой газеты. Он прочитал. Он видел свое имя, очищенное от грязи министерской печатью. Но внутри не чувствовалось торжества. Просто было пусто, и осознание той цены, которую Поттер заплатил за этот вечер. — Идём, — тихо сказал Гарри. И они тихо вышли из зала возвращаясь в Башню Основателей, и как только двери в их комнату захлопнулась, Драко не выдержал. Он прислонился спиной к двери, медленно оседая на пол, плечи его содрогнулись. Гарри же стоял посреди комнаты, срывая с себя мантию и сюртук. — Ты… ты действительно сделал это, — прошептал Драко сиплым голосом. Он буквально не верил в то, что произошло. — Ты буквально заставил их встать на колени. Ты уничтожил ее. Одним письмом. Сейчас Драко как никогда раньше понимал, что перед ним стоит невероятно жестокий человек. И возможно, мог бы предположить, что это все еще тот самый Гарри Поттер. Который убил Волан-де-Морта. Сколько раз он убивал его? Пришло осознание, что вероятно, Поттер таким был всегда. Просто он был маленьким ребенком, был послушным, улыбчивым, с друзьями. Ибо не могло все это появиться в нем так внезапно. Это копилось годами, и вот он, самый настоящий Гарри Поттер. — Она заслужила худшего, — бросил Гарри не оборачиваясь. Драко поднял голову и посмотрел на него мокрыми от слез глазами, которых даже не пытался скрыть. Точно не перед этим человеком. От Поттера теперь вообще не хотелось что-либо скрывать, если честно. — Гарри, посмотри на меня! Поттер обернулся. — Ты же понимаешь, что произошло? — Драко поднялся на ноги. — Они все заткнулись. Они тебя боятся. Даже Грейнджер! Даже Уизли! Ты буквально выжег все доброе, что они о тебе думали. Ты понимаешь?! — Мне все равно, Драко, — пожал плечами Гарри, делая к нему шаг навстречу. — Пусть боятся. Пусть ненавидят. Я именно этого и хотел, когда принимал и возглавил Род. Главное, они больше не посмеют тронуть тебя. — Но какой ценой? — Драко схватил его за руки, сжимая запястья. — Для них ты теперь новый монстр. Ты заставил лизать Министерство тебе ноги. Ты… Ты Блэк. Ты Хранитель Смерти. Ты стал тем, против которого ты сражался всю жизнь… Гарри притянул его к себе, крепко обнимая, обвивая руками талию Малфоя. — Все это я делаю осознанно, — прошептал Гарри. — И если цена твоего спокойствия — их страх, я заплачу дважды. Я больше не «золотой мальчик», Драко. Я никогда им не хотел быть, не хочу и сейчас. Тот парень не смог бы защитить тебя даже от газетной утки. А Лорд Блэк может уничтожить любого, кто на тебя криво посмотрит. Драко посмотрел ему в глаза, сейчас они казались ядовито-зелеными, лишенными любого сомнения. Он чувствовал, как внутри самого что-то ломается и перестраивается. Он правда боялся этого нового Поттера, что же сказать, он Малфой, а Малфои всегда знают, кто сильнейший, и с кем лучше сотрудничать, но в то же время… Драко желал его так, как не желал ничего в своей жизни. — Ты действительно сумасшедший, — выдохнул Драко, запуская пальцы в черные вихры. — Ты абсолютный, законченный псих, Поттер. — Да, но полностью твой, — ответил Гарри и его губ коснулась легкая улыбка. — Помни об этом. Драко зацепился ладонями за шею Поттера и прижался к нему всем телом, утыкаясь лицом ему в грудь. Он понимал: мир за пределами этой комнаты сейчас может рушится, Министерство явно дрожит от всех перемен, а друзья просто отворачиваются. Но тут, в этом полумраке комнаты 8-Б, у него был свой собственный Лорд Блэк. — Завтра… — прошептал Драко, не отрываясь от горячей груди обтянутой в черную ткань рубашки. — Завтра будет ещё хуже. Кингсли рано или поздно нагрянет по твою милую душу, Поттер. Уизли… никогда не простит. — Хорошо, нам как раз нужно поговорить с Кингсли с глазу на глаз. — Гарри коснулся губами светлого затылка, втягивая свежий аромат, который всегда исходил от Малфоя. Ему всегда нравился этот свежий запах, особенно он любил вдыхать его в те множество раз, когда они с Драко сцеплялись в драках, собирая все возможные углы этой школы. На душе вдруг стало очень спокойно.