Право сильнейшего

Утро в Большом зале было привычно шумным. Стук столовых приборов, звон кубков, сонный гул сотен студентов. Совы кружили под зачарованным потолком, роняя свежие газеты и письма прямо в завтрак. Драко сидел с остальными студентами восьмого курса, но к еде даже не притронулся. Перед ним стояла чашка зеленого чая, которая уже давно остыла. Он не спал две ночи. Поттер исчез днём в пятницу, выпивший, злой, разбитый после разговора у Визжащей хижины. Малфой прокручивал в голове самые наихудшие варианты: Поттер спился? Поттер наложил на себя руки? Поттер бежал из страны? Вина, поступившая к горлу вызывала тошноту и сжимала ледяными тисками. — Его не было все выходные, — тихо заметил Нотт, ковыряя свой завтрак. — И в башне, говорят, он не появлялся. Уизли в ярости, Грейнджер выглядит так, будто сейчас взорвется. — Мне плевать, и уж тем более на то, кто и что говорит, — холодно отрезал Драко, хоть его пальцы, сжимающие чашку с чаем, едва заметно дрогнули. — Поттеру всегда нравилось привлекать внимание. — На этот раз… все по-другому Хорек, — тихо подал голос Забини, глядя в сторону входа. Казалось, его челюсть вот-вот упадет в овсяную кашу. — Посмотрите на двери… В Большом зале внезапно стало необычно тихо. Не так, когда появляется директор. Сейчас стоял настоящий вакуум, будто из всего помещения разом выкачали весь воздух. В зал вошел… мужчина. Малфой замер, забыв, как дышать. Он буквально прирос к скамье. Это был Поттер… и в тоже время это был кто-то совершенно незнакомый. Не было привычного помятого, сонного и взъерошенного паренька. Черный сюртук, с драконьей кожей, высокие сапоги, мантия, скрепленная серебряной брошью на плече. Даже походка его изменилась. Больше не было прежнего Гарри Поттера. Но страшнее всего было его лицо. Глаза сверкали неестественным отливом в ядовито-зеленый. Он шел, по проходу между столами, ни на кого не обращая внимания. И ни у кого язык не поворачивался назвать его просто «Гарри». Всем вдруг стало холодно. — Рон, — одними губами прошептала Гермиона. — Ты тоже это видишь? Гарри пошел почти до самого конца, останавливаясь перед восьмым курсом. Все, сидящие рядом, резко отодвинулись, освобождая пространство, куда поместилось бы еще по три человека. Драко же не шелохнулся. — Доброе утро, — произнес Гарри, тихо, но все услышали его из-за давящей тишины. Он сел рядом с Драко. Вальяжно, по-хозяйски. Взмахнул рукой без палочки, и золотой кубок сам наполнился черным кофе, плавно перемещаясь к нему в руку. Рон вскочил, упираясь руками в край стола, лицо его пошло красными пятнами. — Гарри? Ты… ты где был? Все тебя потеряли? Что… что это на тебе за… Поттер даже не повернул головы. Он просто скользнул по нему ледяным, безразличным взглядом, будто тот был назойливой мухой, и Уизли осекся, так и не закончив свою гневную тираду, медленно опускаясь на место. — Ты опоздал, — тихо сказал Драко, наконец нашедший в себе возможность дышать и говорить. — Я вступал в права, — так же тихо ответил Гарри, делая глоток горячего и крепкого кофе. — Что за маскарад, Поттер? — фыркнул вдруг Захария Смит через половину стола. — Правила школы требуют форму. Стул под Смитом внезапно сдвинулся назад и тот с грохотом повалился на пол, расплескав тыквенный сок на мантию. Гарри же не потребовалось даже взмахивает рукой. И в этот же момент над залом пронесся резкий, гортанный крик. В окно ворвалась огромная черная тень. Ворон сделал круг над столами под визг студенток, и камнем рухнул вниз, приземляясь прямо Гарри на плечо. Драко отпрянул, птица щелкнула клювом в дюйме от его лица, сверкая черными глазами. — Тише, Нерей, — успокаивающе и даже ласково, сказал Гарри, погладив птицу. — Это свои. — Мистер Поттер! — голос Макгонагалл дрожал, но прозвучал не менее резко. Она стояла за учительским столом, побелев, пока происходила вся эта вакханалия. — Объяснитесь! Гарри встал спокойно, не торопясь, пока ворон на его плече вальяжно расправил крылья, напоминая собой живой черный плащ. — Прошу прощения, профессор, за столь внезапное представление, — Гарри кивнул ей, и в этом жесте лордского высокомерия было больше, чем во всем Люциуса Малфое. — Это официальное уведомление, профессор. Я вступил в права наследования Рода Блэк и с этого момента я являюсь Главой Рода и Лордом Блэком по праву крови и завоевания. Он протянул руку, и Нерей передал ему свиток с сургучной черной печатью Рода. — Это официальное заявление для вас, директор. Все остальные формальности с Министерством и Гринготтс будут улажены в ближайшее время. Мое пребывание в Хогвартсе теперь регулируется статусом Главы Рода. Зал был полон мертвой тишины от такого заявления. Гарри передал Макгонагалл документы и снова сел обратно за стол, повернув голову к Драко. — Ешь, — приказал он. — А то ты скоро будешь просвечивать как призрак. Тебе нужны силы. И Драко выдержал ровно три глотка кофе. Вид Гарри, который сидел рядом был просто невыносим. Спокойный, величественный, пугающий до жути. Каждый вздох Поттера, каждое движение его руки с этим проклятым кольцом, били по и так натянутым нервам. — Так, — прошипел Драко, резко поднявшись из-за стола. — С меня хватит. Он привлек внимание по меньшей мере половины зала, но Малфою сейчас было абсолютно плевать на косые взгляды. Он схватил Гарри на локоть, жёстко впиваясь пальцами в дорогую драконью кожу, и дернул его на себя. — За мной. Гарри даже не сопротивлялся. Он даже не удивился. Просто позволил себя увести, с лёгкой полуулыбкой следуя за разъяренный слизеринцем. Драко тащил его через весь холл, не разбирая дороги, пока не нашел глубокую нишу за статуей Одноглазой Ведьмы. Он втолкнул Гарри внутрь и с силой прижал его спиной к каменной кладке. — Салазар тебя побери, Поттер! Какого хуя?! — рявкнул Драко. Его голос сорвался почти на визг. — Что это было?! Он ударил ладонями по стене по обе стороны от головы Гарри, блокируя его. Грудь ходила ходуном от тяжёлого и частого дыхания, лицо пошло красными пятнами, а в серых глазах стояли злые, как показалось Гарри, слезы паники. — Где. Ты. Был? — потребовал он ответа. — Ты исчез в пятницу! Растворился! Я думал, ты спился! Я думал, ты наложил на себя руки, после того, что я наговорил тебе! Я, блять, не спал две ночи, грифидрурок ты шрамоголовый! Гарри смотрел на него и во взгляде не было вины или оправдания. Только безграничное, океанское спокойствие. — Я был дома, Драко. — Дома?! — его затрясло. — Ты никогда Гриммо не считал своим домом! Это склеп! И ты… ты только посмотри на себя! Драко схватил его правую руку и поднес ее к своему лицу, глядя на кольцо с нескрываемым ужасом. — Ты хоть понимаешь, своей тупой башкой, что ты наделал? — шипел он сквозь зубы. — Это перстень Ориона. Это Кольцо Крови! Оно убивает любого, недостойного, оно, буквально, выпивает магию и всю кровь, Поттер! А ты нацепил его как какую-то побрякушку! — Оно приняло меня, — мягко сказал Гарри. Почему-то, ему хотелось счастливо улыбаться при виде такого Малфоя. — Приняло?! — Драко отшвырнул его руку в сторону. — Ты стал… Ты выглядишь как ебучий Темный Лорд! Ты запугал весь зал! А Смит тебе что сделала? Что с тобой происходит?! Драко отступил на шаг, упираясь спиной в статую. Он выглядит так, будто сейчас рассыплется. — Я говорил тебе разобраться в голове, Поттер. А не превращать себя в чудовище из легенд. Прямо сейчас я смотрю на тебя и не вижу тебя. Я вижу блядского Блэка! Безумного, опасного, сука, Блэка и мне страшно! Гарри молчал и давал возможность Драко прокричаться. Но теперь он сделал шаг вперед. Он не стал хватать его, он просто протянул руку и очень осторожно, кончиками пальцев, коснулся шеи Малфоя. Кожа Драко была горячей от гнева. — Потому что боишься... — тихо сказал Гарри. — Ты боишься за меня. Драко судорожно втянул воздух. Это касание… оно было таким нежным, таким контрастным по сравнению с этим жёстким обликом. — Конечно, я боюсь за тебя, кретина ты кусок! — выплюнул Драко на выдохе, прикрыв глаза и невольно прижался плотнее к прохладной ладони. — Ты... единственный, кто у меня есть… И если это Мордредово кольцо сожрет твою душу… — Не сожрет. Я сильнее. Гарри сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума, кладя вторую руку на плечо Драко, большим пальцем поглаживая пульсирующая жилку на его шее. — Ты сказал, что я жалок. Ты сказал, что я пустой. И ты был абсолютно прав. Гарри наклонился, почти касаясь своими губами уха Драко. — Я пошел на это ради тебя. Я принял это наследие, чтобы стать тем, кто сможет защитить тебя. Я пошел на это, чтобы стать кем-то большим, стать «цельным». Драко открыл глаза и посмотрел на Гарри, на этот черный сюртук, на жёсткую линию челюсти с легкой щетиной, на зелёные глаза, в которых он больше не видел растерянности. — Ты сделал это… чтобы я не мог тебя оттолкнуть? — Я сделал это, чтобы у меня была сила удержать тебя, — поправил Гарри. — И чтобы никто не посмел тронуть то, что я хочу присвоить себе. Гарри улыбнулся. И в этой мягкой, но властной улыбке, Драко увидел проблески самого Гарри, которого он знал. Будто там, внутри он все еще остался, просто теперь облачен в броню. — Ну так что? — спросил Гарри, поглаживая шею Драко. — Я все еще жалок? Драко сглотнул. Гнев отошел в сторону, оставляя после себя слабость и странное, тягучее чувство. — Нет… — прошептал он. — Ты… ты невыносим. Ты пугаешь… И ты… на тебе великолепно сидит этот костюм… Драко схватил Гарри за лацканы сюртука, притягивая к себе, пряча лицо у него на груди. — Никогда больше так не делай, — глухо сказал он в ткань. — Не исчезай. Не оставляй меня в неведении. Я думал… думал, что сойду с ума. — Я больше не исчезну, — пообещал Гарри, обнимая его, замыкая кольцо рук. — Обещаю. Они стояли в нише, скрытые от любопытных глаз студентов, пока Драко вдыхал новый запах Поттера. Запах старой кожи, чего-то хвойного и ветреного с примесью морских водорослей. Он понимал, что тот «безопасный» Поттер исчез. Но тот, кто пришел вместо него, был именно тем, кто был нужен ему, хоть и сам он боялся этого признавать. — Идем, — наконец сказал Гарри, отстраняясь, и поправляя сбившуюся рубашку Драко. — А то мы опоздаем на ЗОТИ. *** Путь до кабинета напоминал шествие по минному полю. Слухи в Хогвартсе распространялись с молниеносной скоростью. К тому моменту, как Гарри и Драко вышли из-за статуи, вся школа уже знала, что Поттер «стал темным магом», «купил себе замок», «приручил демоническую птицу». Студенты в коридорах буквально вжимались в стены, пропуская их. Гарри шел размеренно, чеканя шаг по каменным плитам, и ему было абсолютно плевать на чужой шепот, который змеился за его спиной. Драко же, шедший на полшага позади, ловил на себе взгляды презрения, и дикого, почти жгучего любопытства. Кабинет ЗОТИ встретил их полным напряжения, и почти звенящей тишины. Казалось, будто с приходом «нового» Поттера, абсолютно весь замок погрузился в траурную тишину. Крокер уже стоял у своей кафедры, скрестив руки на груди. Глаза его хищно блеснули, стоило увидеть Гарри, сразу считывая все перемены: одежду, тяжелую ауру, и конечно же, перстень. — Мистер Поттер, — проскрипел Крокер, когда Драко и Гарри подошли к последней парте в конце кабинета. — Вижу, выходные прошли для вас продуктивно. Новый прикид, новые… титулы? Гарри сел, небрежно откинувшись на спинку стула. — Можно и так сказать, профессор. Крокер дернул уголком рта, но комментировать не стал. Прошелся перед доской, постукивая палочкой по ладони. — Сегодняшняя тема — высшая защитная магия. Мы будем говорить о Патронусе. Многие из вас считают, что это просто животное, которое отгоняет дементоров. Тотемное животное, олицетворяющее в вас все самое светлое. Но это не так. Патронус — это чистая проекция вашей души. Вашей сути. Профессор остановился прямо перед партой Гарри. — Патронус может эволюционировать. Изменяться под воздействием сильных потрясений, великой скорби… или принятия огромной силы. Он меняет форму, когда человек перестает быть тем, кем он был раньше. Крокер обвел класс взглядом. — Мистер Поттер, на пятом курсе, мне помнится, вы обучали некоторых студентов этому заклинанию. Все знают ваш знаменитый серебряный олень. Героический и жертвенный символ вашего отца. Будьте так любезны, продемонстрировать нам его сейчас. А мы понаблюдаем, насколько стабильна ваша «светлая» сторона после… недавних перемен и трансформаций. В кабинете было настолько тихо, что было слышно как в оконное стекло бьется муха. Рон и Гермиона обернулись вместе с остальными студентами, глядя на Гарри с затаенной надеждой. Друзьям отчаянно хотелось увидеть старого и доброго сохатика, который был бы подтверждением того, что их друг все еще там, внутри это черной оболочки. Гарри медленно поднялся, чувствуя на себе взгляды. Особенно Драко — настороженный. — Я не уверен, профессор, что вам понравится результат, — негромко сказал он. — Это урок, Поттер. Нам не нужно, чтобы нам «нравилось». Нам нужна истина. Гарри вышел в центр кабинета. Он не стал закрывать глаза, чтобы отыскать «счастливые воспоминания». Ему больше не нужно было копаться в детских радостях, которых и так было ничтожно мало. Он просто сосредоточился на чувстве обладания. На Вороньем Гнезде, на той холодной мощи в своих руках, на ощущении рук Драко. Это не было «радостью» в привычном смысле. Это было торжество. Он поднял руку, сжимая палочку. И произнес почти тихо, без выкрика: — Экспекто Патронум. Из конца палочки вырвалась густая, жемчужно-серая субстанция, такая тяжелая и холодная, как туман над Ла-Маншем, и начала стремительно сгущаться прямо перед ним, обретая форму. Класс ахнул. Гермиона невольно вскрикнула, закрыв рот ладонью. Это был не олень... Перед Гарри, возвышалась человекоподобная фигура, облаченная в рваные и тяжёлые латы, которые казались отлитыми из лунного света или застывшего льда. Вместо лица под глубоким капюшоном зияла пустота, в которой тлели едва заметных два огонька. Существо выглядело как оживший мертвец — древний инфернал, страж и воин, вернувшийся с той стороны Грани. От него не исходило тепла, которое обычно дарит Патронус. Напротив, класс заплыл могильным холодом. Защитник стоял неподвижно, призрачными руками сжимая длинный, полупрозрачный меч, острие которого упиралось в пол. — Мерлин… — прошептал кто-то из гриффиндора. — Но… но это же не Патронус… Это самая настоящая Смерть! — Это Патронус, — Голос у Гарри был абсолютно ровный. — Просто он теперь защищает Лорда, не взирая на «идеалы». Крокер отступил на шаг. Его лицо, обычно непроницаемое, исказилось от смеси профессионального восторга и неподдельного ужаса. Он, видевший в Отделе Тайн многое, никогда не сталкивался с тем, чтобы светлое заклинание так явно пропиталось некротическим фоном. Инфернал медленно повернул голову в его сторону, и по кабинету пронесся тихий, шелестящий звук, похожий на вздох, леденящий в жилах кровь. Крокер инстинктивно схватился за свою палочку. — Спокойно, — бросил Гарри, выставив руку, и фигура тут же замерла. Поттер сделал шаг к своему защитнику и инфернал, который выглядел устрашающим для любого другого, в присутствии своего хозяина вдруг изменился. На глазах у потрясенного класса, величественный воин медленно опустился на одно колено, склоняя голову в капюшоне, опуская свой меч, признавая абсолютную власть того, кто его создал. Все это выглядело как сцена из старой баллады, только вместо рыцаря Света был Лорд в черном одеянии. Гарри протянул руку, касаясь того места, где у существа должна быть голова. Призрачная броня пошла мелкой рябью. — Покойся, — тихо сказал Гарри, глядя под капюшон. Инфернал издал еще один протяжный, почти удовлетворенный вздох и начал распадаться на мелкие серебристые искры, которые еще секунду кружили вокруг Гарри, прежде чем окончательно испариться. Он повернулся к классу и увидел бледное лицо Драко, тот смотрел на него так, словно увидел перед собой перепись законов мироздания. В серых глазах не было страха, там было что-то более опасное, похожее на полное, безоговорочное признание. — Вы хотели видеть эволюцию Патронуса, профессор? — Гарри посмотрел на Крокера, который все еще не мог прийти в себя. — Надеюсь, это достаточно для «превосходно». Он направился обратно к своему месту. Рон смотрел перед собой не моргая, его лицо было землистого цвета. Гермиона судорожно что-то записывала в пергамент дрожащей рукой, из-за чего перо оставляло рваные кляксы. — Да… — наконец выдавил Крокер, поправляя свою мантию. — Это… было познавательно. Пятьдесят баллов… кхм... Гриффиндору? Или Слизерину? Я уже, честно говоря, запутался, к кому вы себя относите, мистер Поттер. — К самому себе, сэр, — ответил Гарри. — Но я всё ещё остаюсь студентом дома Гриффиндора. Когда урок закончился, Гарри не стал дожидаться, пока друзья начнут подходить к нему с расспросами. Он просто взял свою сумку и кивнул Драко, чтобы первыми покинуть кабинет. Остаток дня прошел для Хогвартса в состоянии затянувшийся истерики. Студенты сбивались в кучки, стоило Гарри появиться в поле зрения: шепотки преследовали его, как рой назойливых мух, но стоило ему повернуть голову, как коридоры мгновенно пустели. Даже преподаватели вели себя странно: Флитвик вообще умудрился выронить стопку книг, когда Гарри прошел мимо, а Макгонагалл весь обед не сводила с него тяжелого, скорбного взгляда, будто уже оплакивала его душу. Все то и дело путались в своих языках по обращению к новому Поттеру. Как теперь к нему обращаться, и что от него ожидать? «М-милорд», повторяли некоторые, а портреты и призраки склоняли головы, называя его «Повелитель». Драко весь день просуществовал в каком-то вакууме. Он механически переставлял ноги, листая страницы, что-то отвечал профессорам, но взглядом раз за разом возвращался к Гарри. Четкий профиль, словно высеченный из камня. Это пугало. Это выбивало почву из-под ног. Весь мир с в котором Поттер был понятным, шумным и вечно спасающим чужие задницы, рухнул в одно мгновение. Когда они наконец вернулись в свою комнату и за ними захлопнулась тяжелая дверь, тишина стала невыносимой. Гарри небрежно скинул с себя мантию и сюртук на кресло, оставаясь в одной черной рубашке. Он подошёл к окну, глядя на тонущее в сумерках квиддичное поле. — Ты собираешься молчать? — голос Драко треснул. — Ты собираешься просто стоять и делать вид что все нормально? Гарри обернулся. В полумраке его глаза казались еще ярче. — А что не так, Драко? Ты хотел, чтобы я повзрослел. Ты хотел, чтобы я перестал быть жалким. Вот он я. Малфоя сорвало. Весь день, что он прожил в постоянной попытке успокоить себя, полетел в бездну, стоило им вновь остаться наедине. Он преодолел расстояние в пару шагов и с силой толкнул Гарри в грудь. Поттер даже не пошатнулся. — Не смей! — прошипел Драко, цепляясь в воротник его рубашки. — Не смей выворачивать мои слова так, будто я просил тебя стать гребанным некромантом! Я напомню, ты исчез! На два дня! Я метался по этому замку, я… я проклинал себя за каждое слово, что сказал тебе! Я думал, ты сдох где-то в канаве, или… или что ты прыгнул с какой-нибудь Лондонской башни! А ты в это время примерял цацки наших мертвых предков?! Его трясло. Его пальцы судорожно сжимали рубашку Гарри, в глазах плескалась вновь накатившая ярость, смешанная с таким отчаянием, которое он даже не пытался скрыть. Весь день он прокручивал мысли в голове, но сдержаться и нормально поговорить с Поттером просто непосильная задача для него. — Ты хоть представляешь, что я чувствовал? — Драко почти кричал, заглядывая в непроницаемое лицо. — Ты пришел сегодня как… как… Я смотрел на тебя и не понимал, осталась ли в этой оболочке хоть капля того человека, за которого я… которого я… Договорить он не смог. Гнев захлестнул его, и он снова толкнул Гарри, пытаясь вызвать хоть какую-то живую реакцию, хоть тень той боли, которую он чувствовал сам. Гарри резко перехватил его руки, и притянул Драко за запястья к себе так близко, что их носы почти соприкасались. — Что ты? — низко спросил Гарри. — Договаривай, Драко! — Которого ты что? — Которого я ненавижу за то, что он сделал меня зависимым! — выплюнул Малфой, пытаясь вырваться, но Гарри только сильнее сжал его руки. — Ты сломал меня, Поттер. Поздравляю! Ты приручил меня своей слабостью, своими тупыми кошмарами, своим этим «мне нужно тепло». А потом ты берешь и превращается в это? В ледяное чудовище? Ты думаешь, мне нужен новый Темный Лорд? Думаешь, я хочу снова кланяться кому-то, у которого руки по локоть в крови? Гарри смотрел на него, и внутри шевелилось нечто темное, то самое, что заставило его тогда, на Гриммо, погрузиться в бред. Он смотрел на искаженное гневом лицо, на покрасневшие глаза, и чувствовал прилив той самой пугающей одержимости. Ему хотелось не успокоить, а подчинить себе. Прижать, как в проклятом сне, и заставить замолчать самым грубым способом. Он чувствовал себя мерзко. Каждая его мысль о Малфое теперь была пропитана этим собственничеством, жаждой обладания, которая не имела ничего общего с нежностью. «Я хочу тебя сломать», — шептал голос в его голове, и он ужаснулся тому, как сладко это звучало. — Ты сам сказал, что я пустой, — голос его стал пугающе тихим. — Я пошел и заполнил эту пустоту тем, что было под рукой. Ты не можешь винить меня за то, что я стал тем, кто выжил. — Это не выживание. Ты переродился в ублюдка! — Драко дернулся, ударяясь лбом о лоб Гарри. — Посмотри на меня! Глаза в глаза, Поттер! Где ты был эти два дня? Что ты делал? Гарри на секунду зажмурился. Перед ним вспыхнули кадры: гостиная на Гриммо, пустая бутылка, его рука сжимающая собственный член и хриплые стоны: «Драко…». Стыд обжег внутренности. Он чувствовал себя грязно. Он чувствовал, что предал Драко ещё до того, как прикоснулся к нему по-настоящему. — Я искал способ быть достойным тебя, — выдохнул Гарри, открывая глаза. — Ты вырос в аристократичном роду. Ты Малфой. Тебе не нужен шрамоголовый мальчишка с послевоенными проблемами. Тебе нужен был тот, кто сможет стереть твою Метку, кто сможет швырять твоих обидчиков к ногам Кингсли или перегрызать им глотки на корню. Я стал этим кем-то. — Поттер! Блять, мне нужен был ты! ТЫ!— закричал Драко, срываясь на хрип. — Просто ты! Живой! Даже если ты плачешь, даже если ты спишь со светом. Мне было плевать! Ты… ты все испортил. Ты думаешь, сила сделала тебя целым? Ты стоишь здесь, и от тебя воняет смертью! Ты хоть понимаешь, как это страшно — любить того, кто воняет ебучем кладбищем?! Одно, всего лишь одно слово повисло в воздухе… Драко замер, осознав, что только что сказал. Его лицо побледнело еще сильнее, он резко замолчал, прикусив свой язык, пытаясь отстраниться. Гарри тоже замер. Его сердце, казалось пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, разгоняя по венам кипящую кровь. Это слово должно было принести облегчение, но оно только подстегнуло его безумие. — Любить? — переспросил Гарри, гулко сглатывая вязкие слюни. Он опустил руки Драко, но только для того, чтобы перехватить его ладонями за шею и лицо. — Ты любишь меня… такого? Или того, прежнего? — Я ненавижу тебя, — прошептал Драко, хоть его руки сами собой хватались за спину Гарри, пальцами впиваясь в мышцы. — Ненавижу за то, что ты заставляешь меня это чувствовать. Ненавижу тебя за то, что ты ушел. Ненавижу… Гарри прижал его к себе. Одной рукой ухватившись за затылок, пока второй рукой спускался на талию Драко, притягивая его бедра к своим. Он чувствовал, как тот дрожит. От того же напряжения, от той же бури, что бушевала в нем самом. — Я мерзок, Драко, — выдохнул Гарри ему в алеющую щеку. — Если бы ты знал, что я представлял… если бы ты видел, каким я видел тебя в своих мыслях, ты бы бежал в ужасе, не оглядываясь. Я хочу запереть тебя. Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня. Это не любовь, Драко. Это самая настоящая одержимость монстра. Драко первым поддался вперед, зло и требовательно впиваясь в губы Гарри, ощущая вкус горького кофе, табака, и соленого привкуса железа. Драко прикусил губу и Гарри ответил тем же, вторгаясь глубже языком, переплетая с чужим. Он со стоном прижал его к двери ванной комнаты. Удар спиной о дерево заставил Драко промычать в поцелуй и сильнее обхватить шею Гарри руками. Гарри оторвал его от пола, будто тот ничего не весил, и Драко инстинктивно обвил его бедра ногами. Два сломанных, рано выросших парня, пытались через боль и ярость доказать друг другу, что они все ещё живы. Гарри вжимался в него, чувствуя под пальцами тонкую кожу Драко, пока в голове вновь всплывали образы из сна. Но теперь Драко был реальным. — Хочу тебя… — шептал Гарри как безумец. — Хочу тебя себе. — отрываясь на секунду, чтобы вдохнуть воздуха и переместиться к бледной шее. — Я выжгу весь мир, если кто-то попробует тебя забрать. — Заткнись, Поттер, — выдохнул Драко, стягивая с него рубашку, царапая плечи. Дверь за спиной жалобно скрипнула, когда Гарри вжался в него всем телом. Единственным источником света было сияние луны, пробивающейся сквозь облака. Драко, кажется, сражался за каждый вдох, ногтями впиваясь в плечи и спину Гарри. — Ненавижу… блять, как же я тебя ненавижу… — прохрипел Малфой, хватая Гарри за волосы, заставляя откинуть голову и подставить шею. Драко не умел просить ласки, и вся его нежность была укусами, которыми он припал к пульсирующей шее Гарри, пробуя его на вкус, оставляя яркие, багровые следы. Он ругался, мешая проклятья и ругательства с именем Поттера. Он желал власти не меньше чем сам Гарри. Хотел доказать, что под этой маской Лорда все ещё скрывается тот самый парень, которого можно довести до безумия одними прикосновениями. Гарри же действовал иначе, с той самой смесью ласки и жестокости. Он пытался перехватить руки Малфоя, вскидывая их над головой, прижимая к двери. Второй рукой пробираясь вниз, между их тел, бесцеремонно сминая дорогую ткань брюк Малфоя. — Твое «ненавижу» звучит как молитва «трахни меня», Драко, — горячо прошептал Гарри, обжигая его ухо своим дыханием. — Мне нравится, когда ты ругаешься и злишься. Ругайся ещё. Он прижался к нему пахом, чувствуя через слои одежды ответное, твердое возбуждение. В голове Гарри вспыхнул бред, насильственный сон, но реальность отличалась. Драко под ним не плакал, он рычал. Он подавался навстречу, двигая бедрами в такт с его, ища трения, ища облегчения, которое было нужно им обоим. Гарри освободил руки Драко, и тот мгновенно вцепился в его лицо, притягивая для очередного поцелуя. Не было времени раздеться полностью, как и не было терпения возиться со всем этим. Гарри только рванул ремень Малфоя, освобождая их обоих от тесной ткани. В принципе в их жизни никогда не присутствовало этой «нормальности». Это было грубо. Отчаянно. Гарри удобнее подхватил Драко под бедрами, и Малфой вновь промычал, когда его спина снова ударилась о дверь, тут же впиваясь зубами в плечо Гарри, заглушая стон. Тесно. Горячо. Кожа к коже, в едином ритме. Гарри обхватил свой возбуждённый член и Драко в одну ладонь, чувствуя каждую судорогу Малфоя, каждый удар сердца. Собственные эмоции застилали глаза. Ему хотелось выпить Малфоя, не оставить на нем живого места, чтобы ни один человек в мире не усомнился, кому он принадлежит. — Смотри на меня, Драко, — почти рычал он, сжимая бедро Драко до багровых синяков свободной рукой, пока вторая ускоряла ритм. — Не закрывай глаза… не отворачивался. — Поттер, ты… ха-а… ублюдок, — выдохнул Драко, задыхаясь. Голова болталась из стороны в сторону, с затуманеным взглядом. — Давай… блять! Не останавливайся… Он требовал больше. Вел себя так, будто сам диктовал условия этой отчаянный схватки. Нетерпение чувствовалось всем телом. Он подначивал его, требуя быстрее, сильнее. Магия, казалось, искрила в воздухе. Возбуждение казалось невыносимым. Гарри зарылся лицом в сгиб шеи Драко, втягивая его запах. Он чувствовал подступающую волну, как Драко и он сам напрягаются, готовые вот-вот взорваться. — Гарри… Гарри… бля-ять! — Драко сорвал голос до хрипа, когда Поттер сделала резкий толчок бедрами в сжатый кулак. Пульсирующая плоть терлась друг об друга, напитываясь кровью и становилась твердой до предела. Гарри прижался к нему еще плотнее. Оргазм накрыл их почти одновременно, ослепляющей и болезненно сладкой вспышкой. Драко сотрясло в руках Гарри, и он уткнулся лбом ему в плечо. Поттер содрогнулся всем телом, пытаясь устоять на ногах, чувствуя, как тьма внутри него на секунду отпускает, сменяясь чистым удовольствием, от того, что Драко здесь, рядом, разделяющий с ним этот позор и триумф. Им потребовалось несколько минут, чтобы восстановить дыхание. Гарри не отпускал Драко, продолжая удерживать его на весу, вжимаясь лицом в его шею. Но Малфой первым нарушил молчание. Он обмяк, абсолютно обессиленный, не поднимая головы с плеча Поттера. — Поттер, если ты сейчас же не отпустишь меня, я тебя прокляну. Гарри усмехнулся, и это был первый за весь день по-настоящему «гарривский» звук. Он осторожно перенес его кровать, укладывая поверх одеяла, и сам рухнул рядом, тяжело дыша. Драко лежал растрепанный, с покрасневшими губами и лихорадочным блеском в глазах. На шее и ключицах расцветали темные пятна и следы укусов. Он выглядел как трофей со взглядом победителя. — Ну и? — Драко повернул голову, глядя на Гарри. — Ты получил, что хотел? Твой монстр сыт? Гарри протянул руку и осторожно, почти благоговейно, убрал светлые пряди с лица Драко. — Он никогда не будет сыт рядом с тобой, — честно ответил он. — Но теперь я хотябы понимаю, что это не сон. Драко фыркнул, закрывая глаза и наконец застегивая обратно свои брюки. — Идиот. Тебе повезло, что меня тянет на сложные случаи. Вопрос в другом: как ты будешь объяснять своим друзьям, почему у тебя на шее следы зубов лучшего зельевара на курсе? — Не буду объяснять, — Гарри притянул его к себе, заставляя Драко уткнуться носом ему в грудь. — Им не обязательно знать, да и мне плевать, что и кто подумает о нас. Адреналин схлынул, оставляя после себя всю туже тяжесть. — Нас? — глухо отозвался Драко, отстраняясь от горячей груди Поттера, точнее, почти выскальзывая по-змеиному из захвата. — Ты же не подумал, Поттер, что это что-то решило? — голос его вмиг стал холодным. — Это было… эффектно. Но я всё ещё не собираюсь быть твои обезболивающим. Я не собираюсь быть тем, к кому ты прибегаешь, когда тебе нужно сбросить напряжение и снова идти к своей Уизлетте. Гарри приподнялся на локтях. — О чем ты говоришь? — Салазар! Поттер, ты такой… Ты понимаешь, что она все ещё ждёт? Ты видел её сегодня? Она смотрит на тебя и все ещё ждёт «золотого мальчика», который просто, по видимому, решил поиграть, и примерить новый костюм к Хэллоуину. Она ждёт, когда ты наиграешься и вернёшься в ее уютный, ванильный мечтаниями мир. Драко встал, не обращая внимание на свою обнаженную грудь, и начал мерить комнату шагами. — Мы с тобой уже это проходили. Я не буду вторым. Я не буду твоим «тайным пороком», в то время как ты будешь позволять ей надеяться на свадьбу, и теплые ночи в Норе. Если тебе нужна шлюха, чтобы забыться — найди кого-нибудь другого. Я Малфой. Я либо все, либо ничего. Гарри сел, спустив ноги с кровати. Напряжение вернулось к ним и заискрило. — Ты серьезно думаешь, что я тебя использую? После всего, что я сделал? Если ты вдруг забыл, то я напомню. Я сделал это ради тебя! — Разве? — Драко остановился напротив него. — Ты ведь так и не сказал ей. Ты все еще даешь ей надежду, ты позволяет ей думать, что у вас еще есть шанс на будущее. Это трусость, Поттер. Самая обычная, гриффиндорская трусость. Нежелание делать больно «хорошим». Но делая ей «не больно», ты вскрывает мне вены каждый раз, когда проходишь мимо нее. Гарри молчал, сжимая кулаки до побелевшие костяшек. В памяти всплывало лицо Джинни — искренняя радость, Надежда я и попытки «починить» его. И тошнота, поступавшая к горлу каждый раз, когда он пытался выдавить из себя ответную улыбку. — Ты прав, — наконец выдохнул Гарри. — Я трус. Я боюсь, что если окончательно разобью ей сердце, то потеряю последнюю связь с тем «нормальным» собой. Он встал, делая шаг к Драко, и тот не отступил. — Я уже повторял это несколько раз, — тихо продолжил он. — От того меня ничего не осталось. Он умер в лесу, и умер ещё раз, окончательно, когда я ломал тебя в своем воображении и принял это проклятое наследие. Джинни любит призрака. Она любит человека, кого-то не существует. — Так скажи ей об этом, — потребовал Драко и его голос дрогнул. Было жутко воспринимать слова Поттера, и то, с какой лёгкостью он говорит о собственных смертях. — Хватит лгать и давать надежду всем вокруг себя. — Я поговорю с ней, — твердо сказал Гарри, кивая. — Завтра, я расскажу ей, но не все. Она не вынесет всей правды обо мне и о том, что я чувствую к тебе. Это просто убьет ее. Но я скажу ей, что быть между нами ничего не может. Что я больше не принадлежу тому миру, в котором она живет и строит свое будущее. Он притянул Драко ближе, утыкаясь ему в шею. — Ты не замена, Драко. Ты единственная реальностью которая у меня есть. Ты единственный, кто не бежит от меня в ужасе. Ты... не шлюха. Ты… — Гарри запнулся, подыскивая слово, срываясь на шепот. — Ты моя погибель и мое спасение в одном лице. Драко закрыл глаза, и одна единственная слеза, которую он так долго сдерживал, скатилась по его щеке. — Поклянись, Поттер. Поклянись всем, что у тебя есть, что ты закончишь это. Иначе я больше не вынесу этого «троеборья» в своем сердце. Гарри поднял правую руку, на котором опал сверкнул багровым светом. — Клянусь своей кровью, родом и своим наследием. Всем, что у меня есть. Завтра все закончится. Драко выдохнул, и вся его колючая защита рухнула. Поттер только что поставил все на кон. Если он не сделает этого, то просто умрет, потому что клятва была магической, а не просто вкинутым словом. Он прижался к нему, обхватывая руками и пряча лицо. — Хорошо, — прошептал он. — Потому что, если ты снова солжешь… я сам уничтожу тебя Гарри Поттер. И мне будет плевать какой ты там Лорд. Гарри крепко обнял его в ответ, чувствуя, как в груди наконец-то наступает странное холодное спокойствие. Он знал, что завтра скоро наступит, и это будет очень тяжело. Он знал, что Рон просто так этого не оставит и будет проклинать его всю оставшуюся жизнь. Гермиона будет смотреть на него как на предателя. Но сейчас, глядя на бледную макушку, на Драко в своих руках, он понимал, что это единственная цена, которую стоит заплатить за право быть собой и быть с тем, которого он… — Иди спать, — тихо сказал Гарри, прижимаясь губами к виску Драко. — Завтра будет долгий день. Драко ничего не ответил, и просто покорно лег в кровать, почти мгновенно проваливаясь в сон.