Право сильнейшего

Каменная кладка стены больно впилась в лопатки, когда Гарри со всей силы толкнул в нее Малфоя. Удар такой силы выбил из легких весь воздух, оставив только сдавленный хрип. Тишина и кромешная тьма проясняла только тяжёлое, спертое дыхание и запах — острый, с примесью страха, от которого кружилась голова. Не дав времени опомниться, Гарри навалился на Малфоя всем телом, вдавливая его в холодные камни сильнее, лишая возможности пошевелиться. Грубые, горячие руки, рванули воротник белой рубашки, отрывая пуговицы, которые с характерным звуком упали на пол и исчезли в темноте. Ткань в пальцах затрещала. — Посмотри, — прохрипел Гарри в бледные губы. — Посмотри на меня! Малфой попытался отвернуться, зажмурив глаза, пока под веками вспыхивали разноцветные вспышки. Хотелось спрятаться. Но Поттер схватил его за подбородок, сжимая челюсть так больно, с силой поворачивая лицо обратно к себе. — Не смей, — прошептал Гарри. В его голосе скрежетала отчаянная, скулящая мольба. — Не смей от меня отворачиваться. Ты считаешь, что я жалкий? Чувствуешь? Это жалко? Он схватил тонкое запястье Драко и направил его ладонь к себе на пах, сильно прижимаясь к ней. Толкнул колено между стройных ног, больно ударяя в пах Малфоя, и тот замычал, откинув голову, и распахивая глаза. Поттер рывком расстегнул чужие брюки, царапая бледную кожу пряжкой ремня. Руки тряслись. Но ему жизненно важно было добраться до сути, вскрыть идеальную оболочку, заставить почувствовать то же безумие, что сжигало его самого. — Пусти… — выдохнул Малфой, пока его руки беспомощно скользили по плечам Гарри в попытке оттолкнуть, но вместо этого сильнее цеплялись за ткань. Поттер проигнорировал его, резко разворачивая Малфоя к себе спиной, и швыряя того грудью на холодное дерево стола. Малфой ударился подбородком, тут же чувствуя, как Поттер навалился на него сверху, придавливая к поверхности. Одной рукой он схватил оба запястья Малфоя и вывернул их за спину, заламывая руки почти до хруста. Драко прокусив губу, замычал от боли, пока Поттер уткнулся лицом в его шею, кусая, и оставляя отчетливый след зубов. Зализывая рану горячим языком. — Я сдохну без тебя… — бормотал Поттер в мокрую шею Малфоя. — Я не смогу без тебя… Почему ты это сказал? Почему отверг меня? Руки опустились на узкие бедра почти незаметно. Срывая ткань вниз, до колен. Драко выгнулся, задыхаясь от боли. Сухо, резко, без подготовки. Горячая, пульсирующая плоть врезалась в него, ощущаясь как острое лезвие, которое с нажимом провели по нежной коже, травмируя ее. Малфой зацепился пальцами за край стола до хруста, пытаясь отстраниться, найти опору. — Пожалуйста… Гарри, — со стоном хрипел Малфой. Было невыносимо больно. Желудок скручивали спазмами, глаза наливались слезами. — Терпи! — Поттер двигался рвано, хаотично. Вбивал себя в самое нутро Малфоя, пытаясь заполнить ту пустоту, которая зияла у самого в груди. — Мне тоже больно. Пиздец как было больно, Драко! Каждый толчок приносил в тело дрожь и боль похлеще жалящего заклятья. Каждый шлепок тел разносился эхом по темному пространству. Поттер наклонился к горящему уху Малфоя. Собственные слезы капали на бледную спину, смешиваясь с потом. — Мне так плохо, Драко. Почувствуй меня, — умолял Поттер, сжимая бедра Драко до синяков. — Ну же! Почувствуй, насколько мне хуево! Забери это! Не будь таким холодным со мной! Он ладонью вцепился Малфою за волосы, дергая голову назад, заставляя прогнуться в позвоночнике до невозможного предела. — Скажи, что я тебе нужен! — рычал он, глядя в искаженное лицо Драко. — Скажи, что не уйдешь! Ну! Драко хрипел, хватая ртом воздух в безвучном рыдании. Все его тело пробивала дрожь. Сломанный, раскрытый, насильно насаженный с таким отчаянием. — Нужен… — выдавил из себя Малфой. — Гарри… нужен… Ответ, казался, был спусковым крючком. Поттер уткнулся в бледные лопатки своим лбом, содрогаясь всем телом. Казалось, он зарыдал в голос, кривя губами, пытаясь сдержаться, не переставая двигать бедрами. Он вжимался в Драко, будто хотел залезть ему под кожу, спрятаться в нем от всего мира. Двигался быстрее, жестче, причиняя боль им обоим, сдирая кожу до кровавых пятен. — Не бросай меня… Не бросай… — шептал он в бреду, кусая плечи Драко, чувствуя запах железа и вкус чужой крови на языке. Этого казалось чертовски мало. Поттер задыхался от невозможности видеть чужое лицо. Ему необходимо было видеть, как ломается маска ледяного принца. Он резко вырвался из Малфоя, не давая передышки, схватил того за плечи и с силой разворачивая его. Драко больно ударился затылком об стол, когда его резко перевернули на спину, сразу же блокируя движения. Поттер навис над ним, разводя ноги Малфоя в стороны, вклиниваясь между ними. Малфой лежал перед ним растрепанный, с искусаными в кровь губами, с дорожками слез на щеках, пока на бледных плечах алели следы от укусов. Это было самое красивое, что он когда либо видел в своей жизни. — Такой красивый… — прошептал Поттер дрожащим голосом, так нежно, что пугало сильнее, чем озлобленный крик. — Такой прекрасный… Он провел большим пальцем по мокрой щеке Малфоя, стирая слезы, затем резко пережимая кислород на шее железной хваткой, чувствуя, как бьется жилка под кожей. — Я запру тебя, — зашептал он, наклоняясь к лицу Малфоя. — Запру в самом глубоком подземелье. Прикую цепями, чтобы ты никогда не смог сбежать. Мое сокровище. Ты будешь только моим. — Буду кормить тебя, — продолжал бормотать Поттер. Угроза в голосе смешивалась с щенячьей лаской. Он покрывал лицо Малфоя мелкими, хаотичными поцелуями. — Я убью любого, кто посмотрит на тебя. Я сожгу мир, если ты попросишь. Только не смей… не смей смотреть на меня так, будто я пустое место! Слышишь? Поттер снова вошел в него. Глядя прямо в серые глаза. Драко вновь прикусил окровавленную губу, в попытке не закричать в голос, затылком вжимаясь в стол. Ногтями впиваясь в плечи Поттера, раздирая кожу. — Больно? — спросил Поттер, с нескрываемым безумием в глазах. — Тебе больно, мой хороший? — Да… — всхлипнул Драко, зажмуриваясь и отворачивая голову в сторону. — Терпи, мой хороший, — Поттер поцеловал его в уголок губ, мягко, контрастируя с тем, с какой жестокостью он двигал бедрами. — Это значит, что я здесь. С тобой. Я делаю это, чтобы ты не забыл меня. Мой хороший. Мой принц. Он двигался внутри Драко, смешивая в себе насилие и поклонение. Как в бреду, сжимая ноги под коленями Драко, разводя их шире, удерживая. Вид был невероятно прекрасный. Он, как в трансе, наблюдал за тем, с какой скоростью собственный член выходит, и затем, скрывается в Драко. Как он принимает его. Как упругие стенки сдавливают, обволакивают его. — Я вырежу свое имя на твоём сердце, — шептал он, ускоряясь. — Залезу к тебе в голову. Стану твоим проклятием, Драко. Ты будешь молить меня. Я буду целовать твои ноги. Поттер переплел пальцы с Драко, и прижал его руки к холодной поверхности стола над его головой. — Скажи, что любишь! — потребовал он, срываясь на крик. — Скажи! Даже если это ложь! Соври мне! — Люблю, — прошептал Драко, еле шевеля губами. — Люблю… Слова взорвались в сознании Поттера. Он с новой сильной вжался в Малфоя, пытаясь раствориться в нем. Кончая глубоко внутрь, с утробным рыком. Пока мир вспыхивал белыми вспышками и растворялся. — НЕТ! Тело свело судорогой. Гарри распахнул глаза так широко, озираясь по сторонам, и хватало ртом воздух. Рука судорожно сжимала его собственный член, липкий от спермы. Джинсы были спущены до колен. Реальность ударила его так сильно, что он едва потерял сознание. Он один. Никакого тепла. Никаких рыданий. Никакого Драко рядом нет… Он один… Сидит на полу гостиной на площади Гриммо. В темноте. В холоде. Только пыльный ковер, который он царапал свободной рукой, сбитые в кровь костяшки и привкус желчи во рту. Гарри задохнулся. Он уткнулся лицом в ладони, сжавшись в комок. Его начало трясти. Он только что, в своей голове, сломал того, кого… любил… потому что в реальности был слишком слаб, чтобы получить его по-другому. — Мерзкий, — прохрипел Гарри. Слезы, настоящие, пьяные слезы, покатились по его лицу. — Какой же я, блять, мерзкий… Он посмотрел на свои руки. Те все ещё дрожали. Он чувствовал фантомную гладкость кожи Драко, слышал его сломленный голос. И это было невыносимо. Этот бред был ярче всей его жизни. И то, что он исчез, оставив Гарри в луже собственной грязи, причиняло физическую боль. Он поднял голову и завыл в потолок, проклиная этот дом, эту тишину и свою беспомощность. Хотелось сжечь все это. Стереть. Или сделать так, чтобы ему больше никогда не пришлось воображать это. Чтобы Драко был реальным. И чтобы Драко захотел его сам. Воскресенье на площади Гриммо началось не с рассвета, а этой больной нереальности. Сколько он проспал? Он даже не помнит, что было вчера. Тот остаток дня, после аппарации. Он встал, наступая босыми ногами на осколки разбитой бутылки. Боль немного отрезвляла, но ненадолго. Он заглушил все новым большим глотком из горла другой бутылки. Он бродил по дому приведением. В одних джинсах, с босыми ногами и растрепанными волосами. Мутным взглядом пытаясь зацепиться хоть за что-то реальное. Дом Блэков давил, с портретов на него смотрели предки Сириуса, с таким презрением и ненавистью, что Гарри не выдержит. Рявкнул на портрет Финеаса Найджелуса. Кикимер появился с оглушительным хлопком, что Гарри даже вздрогнул. Эльф держал в руках поднос с кофе и свежими тостами. — Хоз-зяин Гарри Поттер должен поесть… Хозяин кричит на картины… — Убирайся! — рявкнул Гарри. Эльф сжался, опуская длинные уши и исчез. Гарри сполз по стене на пол. Тишина давила. Оглушительная, мертвая. Пока в голове набатом шептал голос: «Я не твоя подушка»… «Я не твоя подстилка»… Драко. Гарри закрыл глаза, и образ Малфоя вспыхнул под веками ярче реальности. Бледная кожа. Острый подбородок. Серые, как пасмурное небо глаза. — Когда это началось? — спросил Гарри в пустоту. — Почему именно ты? Он сделал глоток, пытаясь утопить мысли, но алкоголь работал как сыворотка правды для самого себя. Шестой курс. Он помнит, как часами пялился в карту Мародеров. Как искал точку с именем Драко Малфой. Как говорил Рону и Гермионе, что подозревает его в служении Тому. Но было ли дело только в этом? Или же, было желание знать, где он, с кем он, что делает. Желание поймать его. Прижать к стене. Заставить смотреть на себя. И?.. Что дальше?.. — Я всегда был одержим тобой, — прошептал он открытие, которое ударило под дых. — Ненависть… это тоже страсть, просто с знаком минус. Туалет Плаксы Миртл. Сектумсемпра. Он помнит, как Драко лежал на полу истекая кровью. И помнит свой ужас, который парализовал все тело. Не потому, что он почти совершил убийство. А потому, что он испортил что-то красивое. Что-то, чего он желал получить не осознавая. Жар ударил в пах. Резкий. Болезненный. Воспоминания о том, как он тянулся к Драко у Визжащей хижине. Как он пах… Холодно, ветрено. Живот свело судорогой. В воображении снова был Малфой. Который ухмыляясь раз за разом повторял «Ты жалок, Поттер». Он представлял как стирает эту ухмылку грубым поцелуем. — Черт… Блять… Малфой… Гарри двигал рукой быстро, жестко. Пытаясь быстрее избавиться от этого наваждения. Воображение подбрасывало картинки, сильнее разжигая пламя. Малфой прижатый к стене в Астрономической башне. Как рывком слетает с него школьная форма. Как Драко сопротивляется, царапается, шипит проклятья в его губы, но затем сдается, плавится и стонет его имя. — Драко… — простонал Гарри в тишину гостиной. В фантазиях Драко был покорным и властным одновременно. «Ты хочешь меня, Поттер? Попробуй, если осмелишься». Гарри представлял его бледные бедра, разведенные в стороны. Его узкую спину. Шрамы, которые хотелось вылизать языком. — Блять… Блять… — зашипел сквозь губы Гарри. Он прикусил губу до металлического привкуса. Представляя, как входит в него. Как дугой выгибается под ним Драко, как серые глаза темнеют от удовольствия. Это было неправильно. Грязно. Это было на грани. Оргазм накрыл его мощной волной. Гарри замер, тяжело дыша, откинув голову. Вспышка удовольствия угасла, оставив после себя липкое чувство стыда и еще большего одиночества. Он кончил с именем бывшего врага на губах. В доме мертвого крестного. — Докатился, — хрипло рассмеялся он, тут же задыхаясь в приступе кашля. Голова постепенно прояснилась. Алкоголь и разрядка выжгли лишние эмоции, оставив холодную ясность. Малфой был прав. Он жалок. Он сидит здесь, пьет и дрочит на свои фантазии жалея себя. Драко не нужен сломанный мальчик. Он это дал понять. Ему нужен мужчина. Сильный. Тот, кто сможет защитить его. Тот, кто знает, чего хочет. Гарри поднял глаза на герб Блэков над камином. «Toujours Pur». Блэки всегда были сильными. Они не ныли. Брали свое. Искали силу там, где другие боялись даже дышать. — Если я хочу быть достоин тебя, — прошептал Гарри глубоко задумавшись. — Мне нужно стать кем-то большим, чем просто Гарри Поттер. Нужно быть равным тебе. — КИКИМЕР! — рявкнул Гарри. Хлопок. Эльф появился все ещё дрожа от страха, теребя на шее медальон подаренный самим Гарри. — Хозяин не будет бить старого Кикимера? — Нет, — Гарри потер лицо руками. — Прости я… я был не в себе, — он посмотрел на эльфа, пытаясь найти слова. — Скажи мне. У Блэков ведь было что-то ещё? Кроме этого гнилого дома? Глаза Кикимера расширились. — Кикимеру нельзя говорить… Х-хозяин запретил… Сириус, дрянной мальчишка… Х-хозяин Регулус з-запретил… — забормотал домовик, тряся головой. — Все наследники Блэков мертвы, — отрезал Гарри. — Я твой хозяин, Кикимер! — Х-хозяин Гарри Поттер говорит о… Говорит о Вороньем Гнезде… Нет-нет… Туда нельзя, там смерть, Хозяин. Хозяин Регулус запретил… — Ты говоришь о Блэк-мэноре? — Глаза его заблестели. — Значит, он существует. Кикимер, ты можешь отвести меня туда? Знаешь, где он находится? — Замок закрыт, хозяин! — запричитал эльф, ломая пальцы. — Никто не был там более пятидесяти лет! Лорд Орион запечатал его. Сказал, что замок стал… голодным. Слишком темный, даже для Блэков. Хозяин Сириус ненавидел это место! — Замок? — Гарри усмехнулся. — Так у них был замок… Мне плевать, что Сириус его ненавидел. Где он, Кикимер? Перенеси меня туда! — Кикимер не может! Чары не пустят эльфа без хозяина крови! — Я — Хозяин Крови! — Гарри встал и тени за ним потянулись, приобретая очертания чего-то крылатого… — Сириус оставил мне все. Он был единственным и последним наследником Блэков. Перенеси меня к границам поместья. Живо! Кикимер всхлипнул. Он не мог ослушаться прямого приказа. Как и не мог не рассказать ему правду, даже под страхом собственной смерти. Ему запрещено было рассказывать тайну, но если это прямой вопрос Хозяина, он не имеет права отказать. Поэтому он протянул дрожащую руку Гарри. Тот схватил ее и мир перевернулся. Аппарация была жесткой, будто тело перемалывала мясорубка. Легкие сдавило, пока тело растягивалось волокнами. Затем все резко стихло. Они появились на краю обрыва. Ледяной ветер тут же хлестнул по коже, в нос ударил запах соли и водорослей. Внизу, метрах в ста, ревело Северное море, разбивалось об острые скалы, пока небо затягивало свинцовыми тучами. А перед ними, будто высеченным из самой скалы возвышался Он. Блэк-мэнор. Воронье гнездо. Крепость из черного камня, где высокие шпили царапали небо. Узкие окна-бойницы смотрели на них пустыми, черными глазницами. Мощь. Древняя. Тяжёлая и злая. — Вот оно… — выдохнул Гарри. Сильный ветер трепал одежду. Но холода не ощущалось. Наоборот, в груди будто что-то клокотало. Бузинная палочка на предплечье нагрелась, завибрировала, подобно камертону. Камень в кармане потеплел. Замок почувствовал их силу. — Хозяин не должен идти… — прошептал Кикимер, прячась за ногу Гарри. — Чары убьют чужака. Кровь Поттеров светлая… Дом не примет... — Моя кровь больше не светлая, Кикимер, — прошептал Гарри. Он направился вперёд, к огромным кованым воротам. Витиеватые металлические шипы и прутья, похожие на лозу, огибали герб Блэков. «Toujours Pur» звучал девиз. Но сейчас он казался не про чистоту крови, а про чистоту самой силы. Гарри приложил ладонь к холодному металлу. Ворота не открылись. Но он почувствовал, как что-то острое кольнула центр его ладони. Ворота требовали плату. — Хочешь крови? — тихо спросил Гарри, как завороженный. — Бери. Он провел Бузинной палочкой по ладони, делая глубокий надрез по линии жизни. Кровь — густая, почти черная, выступила и потекла вниз к запястью, капая на землю. Он приложил ее к гербу. Секунда тишины. Затем замок содрогнулся. Камни заскрипели. Земля под ногами дрогнула. Ворота медленно, с протяжным стоном, начали отворяться. Магия замка проснулась. Она «попробовала» пришедшего на вкус. Она ожидала найти светлого мага, чтобы испепелить его, но встретила Повелителя Смерти. Существо, более темное и древнее, чем сами Блэки. И замок склонился перед ним. — Добро пожаловать домой, Лорд Блэк, — прошелестел ветер. Гарри шагнул внутрь. Кикимер пискнув, исчез, не решаясь последовать за хозяином. По пути к главным дверям, Гарри встречали скульптуры. Те казались настоящими. Вороньи головы будто провожали его, поворачивая свои шеи вслед незнакомцу. Двери открылись и его встретила темнота и холод. Пыли не было ни в одном углу. Статичные чары хранили поместье в идеальном состоянии. По огромному холлу шаги гулко отдавались под сводами потолка. Гарри чувствовал себя здесь… странно. Не уютно, но, казалось, правильно. Он инстинктивно знал, куда идти. Сейчас ему нужна была библиотека. Та была огромной. Стеллажи уходили ввысь на несколько этажей. Тысячи книг, фолианты в переплетах из драконьей кожи, книги, прикованные цепями к полкам, свитки, от которых исходило слабое свечение. Гарри провел рукой по корешкам. «Некромантия высшего порядка». «Ритуалы крови и души». «История Непростительных». «Артефакты Смерти и их слуги». Некоторые книги казались самыми страшными, обтянутые кожей, и кому она принадлежала, было даже страшно подумать. Сердце забилось быстрее. Здесь были ответы. Дамблдор прятал все темные книги из Хогвартса. То что было в запретной секции не сравнится с этим. Блэки же собирали самое темное веками. Они знали. Они должны были знать о Дарах. О том, что происходит с человеком, который был за Гранью. Что происходит с ним. Гарри вытащил наугад тяжелый черный том без названия, открывая его. Страницы исписанные рунами, которые Гарри не понимал, не учил в школе. Никогда не мог их читать. Но, сейчас, он будто понимал о чем в ней говорится. «…и станет он проводником, и граница между мирами истончится в его присутствии…» Гарри резко захлопнул книгу. Руки дрожали. — Вот оно, — прошептал он в тишине огромной библиотеки. Он огляделся. В центре стояло массивное кресло и дубовый стол около не менее большого камина. — Акцио виски, — машинально сказал Гарри, и, к его удивлению, из темноты выплыл графин с жидкостью столетней выдержки и хрустальный стакан. Дом обслуживал его. Гарри налил себе выпить, сел в кресло и закинул ноги на стол. Здесь, в сердце тьмы, вдали от всех, от друзей, от ожидания, от Министерства, он чувствовал странное облегчение. Это его убежище. И он уже точно знал, кого приведет сюда первым. Драко сойдёт с ума от этой библиотеки. Он будет ругаться, что тут ужасно опасно, но его серые глаза будут гореть жаждой прочесть каждую строчку. Гарри сделал глоток, открывая книгу, и на секунду прикрыл глаза от невероятно вкусного виски. Он точно не вернётся на Гриммо. Остаток выходных он провел здесь. Спал в кресле в библиотеке. Изучил множество книг, и когда глаза уже отказывались воспринимать пожелтевший пергамент, он решил изучить замок. Он толком ничего и не ел все эти два дня. Единственное, что желудок принимал, это виски. Замок был огромным. Если Хогвартс был школой пропитанной жизнью, детским хаосом, то «Воронье Гнездо» было храмом тишины и невероятного высокомерия. Стены были из черного, вулканического камня, поглощающие свет. Узкие окна открывали вид только на бушующее внизу море и серые скалы. Гарри бродил по коридорам, чувствуя себя призраком и не заметил, как ноги его привели к Галерее Предков. Он прошел по длинному коридору, увешанному портретами. Но, в отличии от болтливых картин Хогвартса, или вечно орущей Вальбурги, эти портреты молчали. Сотни пар глаз — серых, черных, холодных, следили за ним, пока он шагал по ковровой дорожке, и вскоре останавливаясь в самом конце, перед огромным полотном в золотой раме. На нем был изображен старик, с длинной седой бородой и глазами, в которых плескалось гениальное безумие. Ликорус Блэк. Один из древнейших патриархов. — Я ожидал, что вы начнете кричать, — сказал Гарри, глядя на портрет. — «Грязнокровка». «Осквернитель рода». Почему же вы молчите? Старик медленно моргнул. Наклонился вперед, опираясь на нарисованную трость с головой вороны, сделанный, по видимому, из человеческих костей… — Мы кричим на слабых, мальчик, — проскрипел его голос, похожий на шорох сухих листьев. — Мы кричим на тех, кто позорит кровь своей никчемностью. Сириус был шумным, но слабым, сбежавший от своей сути. — А я? — Гарри дерзко вскинул подбородок, прищурившись. — Я полукровка. Мать была маглорожденной. — Кровь — это не только гены, — усмехнулся Ликорус, обнажая гнилые зубы. — Кровь — это сила. Ты стоишь здесь… Значит мы не попытались убить тебя. Ты несёшь в себе запах смерти. Ты собрал то, что мы искали веками. По стенам портретов прошёлся шепот: «Повелитель…». «Милорд…». «Он пришел…». «Истинный наследник…». — Мы не служим чистоте ради чистоты, — продолжим старик. — Все веками заблуждались. Мы всегда служили только Силе. Toujours Pur — значит быть чистым от слабости, от сомнений, от милосердия. Ты убил сильнейшего. Забрал его Силу. Ты — Блэк по праву завоевания. Гарри смотрел на них с ужасом и восхищением. Они его не осуждали! Они видели в нем монстра и гордились этим. — Я не хочу быть безумцем. Не хочу быть таким, как вы, — бросил Гарри. — Ты уже такой, — фыркнул старик. — Ты чувствуешь это место. Ты догадываешься, я вижу. Можешь заглянуть в подземелье. Убедишься, на чем держится наш род веками. Гарри попрощался и последовал совету. Он правда чувствовал что-то странное. Граничащее с его сутью. Со смертью. С той силой, что течет в нем. Гарри спускался вниз по узким и крутым ступеням далеко вниз. В подземелье. В отличие от серых камер Малфой-мэноре, подземелье Блэков напоминало лабораторию великого алхимика. Сухо. Холодно. Стены усыпанные рунами тянулись глубоко в тьму, подсвечивая путь тусклым, фиолетовым свечением. В самом низу, в самом центре он увидел Его. Высеченный из камня Ритуальный круг. Исходившие из самого центра канавки, были бурыми, от въевшийся за столетия крови. Но это странным образом не пугало Гарри. Его испугало то, что, ступив в круг, он почувствовал себя… наполнившимся. По главную сторону стоял пьедестал с книгой, он был больше и отличался от остальных по кругу стоявших. Рядом, на бархатной подушечке, лежал кинжал. Искривленный, из черного камня, похожий на обсидиан, с серебряной рукоятью в виде вороньего пера. Гарри протянул руку, стоило ему коснуться пальцами рукояти, как кинжал завибрировал и издал звук. Тонкий, на высоких нотах, от которого свело зубы. Артефакт, казалось, бы неким накопителем. Этот кинжал выпил столько жизней, что у него образовалось собственное подобие души. — Ты бы понравился Драко, — пробормотал Гарри, разглядывая переливающейся лезвие. — Такие игрушки он любит. Он бы хотел его забрать. Замок будто нашептывал ему: «Бери. Это твое. Убивай». Гарри не совсем понимал, почему это место так важно, но ответы нашлись сами собой в главном кабинете. В самой высокой башне, Гарри нашел кабинет деда Сириуса — Арктуруса Блэка, последнего Лорда. На столе лежала карта. Не простая. Она не показывала местность. На ней были изображены магические жилы Британии. Лей-линии. Гарри провел пальцами по пергаменту, изучая ее. Хогвартс был яркой точкой пересечения. Министерство другой. Но самая жирная, пульсирующая черная линия вела сюда. В Воронье Гнездо. И ещё одна, к Годриковой Впадине. К месту, где жили Певереллы. — Они все связаны, — прошептал Гарри, просматривая карту, где были ещё другие точки, но уже менее яркие. Он начал рыться в ящиках стола, где были письма, отчеты, счета… И тут на глаза попалась маленькая, черная записная книжка. Почерк внутри был острым, угловатым. «…1945. Гриндевальд пал. Дамблдор забрал палочку. Глупец. Он боится ее. Не использует весь потенциал, потому что слишком светлый для ее силы. Палочка требует крови. Я говорил с Игнотусом. Он поведал мне, что Дары нельзя разделить. Они всегда будут стремиться друг к другу. И тот, кто соберет их, должен быть либо святым, либо самим дьяволом. Под подождёт. Это мы умеем. Когда же придет истинный, замок откроет ему Врата Теней…». Гарри нахмурился. Врата Теней… Врата… В воспоминаниях являлось лишь единственное… Арка в Отделе Тайн. Арка, в которую упал Сириус. Неужели она как-то связана с Блэками? Они знали как ею управлять? Под конец воскресенья Гарри чувствовал как мозг постепенно начал закипать от полученной информации. Он нашел книги по Боевой Магии, по Магии Крови, которые были запрещены лет триста назад. Нашел защитные амулеты, способные противостоять любой легилименции. Нашел портрет женщины — Элладоры Блэк, — которая рассказала ему, как правильно отсекать головы домовика, чтобы они дольше сохранялись. Гарри вежливо попросил ее заткнуться, и она, к его удивлению, послушалась. Со словами «У мальчишки есть стержень», и одобрительно хмыкнув. Он уже готов был отправляться обратно, но что-то не давало ему покоя. Дело казалось ему незавершенным. Он ведь пришел сюда с определенной целью, но потерялся в изучении поместья. Он вновь решил подняться в верхнюю башню, в кабинет, который в первый раз бегло осмотрел. Тогда комната показалась ему достаточно простой. Но сейчас, после часов, проведенных тут, после того, как он впитал историю безумия рода Блэков, кабинет встретил его иначе. Камин вспыхнул, стоило ему переступить порог. Кресло за огромным письменным столом чуть развернулось, в приглашении сесть. Гарри, смотря на все это, будто осенило. Он ждал. Все это время ждал, а он не заметил. Воронье Гнездо готово было его принять. Почувствовало, что сам Гарри теперь был готов. Он подошёл к столу и в прошлый раз, он готов был поклясться, на нем не было по центру кусочка бархата с… Кольцом на нем. Перстень Лорда Блэка. Тяжёлый, с грубым серебром, местами почерневшим от времени, Печатка была внушительной: с вырезанным гербом и камнем, черным опалом, который, будто даже не мерцал, в наоборот, поглощал в себя свет. В глубине камня двигались красные вихри, похожие на густую кровь. Гарри попятнул уже руку, но остановился. Он чувствовал холод, исходящий от металла. — Ещё один, — прошептал он. — Всю жизнь мне что-то дают. Все, что я имею сейчас… Он горько усмехнулся. — Я привык таскать тяжести. Одним проклятьем больше, одним меньше… Какая разница, если это даст мне возможность защитить его? После недолгих раздумий он все же взял кольцо. Оно было ледяным и тяжёлым. Он надел его на безымянный палец правой руки и кольцо оказалось ему велико. Но через секунду металл ожил. Острые шипы, с внутренней стороны ободка, впились в палец. Гарри зашипел, но рукой не дёрнул, не снял его, да и вряд ли получилось бы. Он смотрел, как металл сжимается, подгоняя себя под размер, впитывая кровь нового хозяина. Изучая его. Боль прошла так же резко, как появилась. А затем пришел и холод, похожий на удар ледяной волны, прокатившийся внутри самого тела. Магия Рода Блэков хлынула в него и не была светлой и теплой. То была магия убийц, интриганов, безумная смесь великих, страшных людей. У Гарри зашумело в голове. Он будто посмотрел на мир иным взглядом. Он чувствовал, границы земель. Чувствовал вековые щиты, выставленные на эту землю, чрезвычайно мощные. — Toujours Pur, — прошептал он, и его голос стал глубже, тверже. Будто он только что вырос на пару десятков лет. — Чистота силы в ее величии. Я принимаю титул Главы Рода. Он подошел к ростовому зеркалу в углу и скривился. В отражении на него смотрел парень в мятой магловской одежде. Перстень Лорда выглядел нелепо. Гарри выглядел так, будто нищий натянул корону. — Драко не простит мне, если я вернусь к нему в таком виде. Если я собираюсь играть эту роль, то и выглядеть я должен иначе. Он подошел к массивному шкафу в кабинете. Целый гардероб был помещен сюда, где одежды было на все случаи жизни. Внутри пахло кедром, кожей, и морской солью. Гарри провел рукой по рядам мантий. Шелк, бархат, шерсть акромантула. Он сорвал с себя магловскую одежду, пока глаза разбегались от одного к другому наряду. Старая одежда полетела в камин. Он прощался с остатками «нормальности», которой у него никогда и не было. Он достал черную рубашку из тончайшего хлопка. Брюки, которые, на удивление сели идеально, будто на него и были сшиты. Высокие сапоги, на массивной подошве, из драконьей кожи, мягкие бесшумные, тоже черные, с серебристым отливом. И сюртук. Массивный, длинный и приталенный за счет массивного ремня на поясе. С жёстким воротником, который заставлял держать спину прямо. Серебряные пуговицы красиво блестели в свете камина. Черная драконья кожа была вшита в рукава, в плечи, выглядя как накидка. Поверх, на одно плечо он накинул свою мантию. Та серебром отлично сочеталась с черным как смоль костюмом. Закрепил ее на красивую брошь с гербом Блэков. Та красиво завершала образ. Со своей цепью, которая крепилась с другой частью мантии со спины. Все это ощущалось как кокон, который прячет под собою всю его уязвимость. Подчёркивая его зелёные глаза, делая более устрашающим. Он снова оглядел себя в зеркало. Поттер исчез. На него смотрел Лорд Блэк. Фигура стала стройнее и жестче. Гарри провел рукой по волосам, зачесывая их слегка назад. — Готов, — сказал он отражению. — Я хочу чтобы они все боялись меня. Чтобы не смели открыть свой рот рядом со мной. Чтобы уважали меня по-настоящему. Перерождение было завершено. Мальчишка умер. Да здравствует новый Лорд. Лорд Блэк. *** Перед тем, как окончательно покинуть Воронье Гнездо, он ещё раз обошел поместье. В целом, ему не нужно было торопиться, ведь явиться он хочет перед началом завтрака. Сейчас он хотел запомнить это ощущение в новой коже. Ноги сами вывели его к узкой винтовой лестнице в Западной башне, которую он раньше не замечал. Или, возможно, замок просто скрывал ее, пока не признал хозяина окончательно. Ветер завывал в узких бойницах, пока он поднимался все выше и выше. Когда он толкнул тяжелую дверь, на самой вершине, ему в лицо ударил поток ледяного ветра. Он оказался на открытой площадке под самой крышей, защищающей от дождя только сводчатыми арками. Пол был усеян черными перьями. Под потолком, на толстых железных балках сидели они. Вороны. Казалось, их было десятки. Они сидели абсолютно неподвижно, сотни черных глаз-бусинок следили за Гарри, как только он переступил порог. Они не казались обычными птицами. Они были огромные! Размером с доброго орла. Клювы напоминали обсидиановые кинжалы. Перья будто переходили в дымчатую черную тень. — Так вот кто носит сюда письма, — прошептал Гарри. Он вспомнил Косой переулок. Зоомагазин. Клетки с ухающими неясытями и сипухами. Он тогда не смог войти, почувствовав тошноту при мысли о том, чтобы заменить Буклю. Белая полярная сова была символом его детства, его невинности. Она умерла, защищая его. Купить новую — значило бы передать ее память. Но здесь… Не было милых и ласковых сов. Казалось, перед ним сидели настоящие воины. Один из воронов — самый крупный, с седой отметиной на груди, оторвался от балки. Взмахнул своими крыльями, поймав поток ветра, гуляющего в башне, и бесшумно спланировал вниз. Тяжелыми когтями стуча о каменную поверхность небольшого стола в углу комнаты. Птица внимательно посмотрела на Гарри, чуть склоняя голову вбок. В этих глазах был интеллект, древний, такой же холодный как и все здесь. Он казался человеческим. Ворон издал странный звук, не карканье, а скорее горловой щелчок. «Кровь вернулась. Мы ждали». Четкое, ясное намерение птицы, пришло в сознание. Будто он их понимал, но это не звучало как голос в голове. Гарри медленно подошел к ней. Страха не было. Он не боялся что она его клюнет. Он точно понимал, что если этот зверь захочет, то сможет оторвать ему палец, но так же точно понимал, что ворон этого делать не станет. Он протянул руку и ворон вытянул шею, жёсткими перьями трясь об ладонь Гарри. Гарри хмыкнул. — Неплохо, — бросил он в пустоту. — Никакого уханья и пуха. — Ты меня понимаешь? — спросил он прямо. Ворон щелкнул клювом. Гарри почувствовал в голове странный звук — как будто камни трутся друг о друга. «Да. Хозяин». Четко. Сухо. Без лишних эмоций. — Мне не нужна сова, — сказал Гарри, глядя на мощные лапы птицы. — Совы слишком заметные. Слишком мягкие. Мою прошлую сову убили в полете, потому что она была белой мишенью в черном небе. Ворон издал низкий, вибрирующий звук. В голове Гарри возник образ: Когти. Кровь. Скорость. Тень. Будто птица на пересчет предлагала свои услуги. Доставлять приказы, и если надо, выклевывать глаза перехватчикам. Вестники смерти. — Ты сможешь найти человека, если он скрыт чарами? — спросил Гарри. Ворон наклонил голову. «Кровь. Если есть след — найдем». — Отлично. Гарри протянул руку с жатым кулаком, и ворон шагнул на его предплечье, сжимая когтями драконью кожу. Птица оказалась достаточно тяжелой. — Я буду звать тебя Нерей, — сказал Гарри, разглядывая черное оперение. — Без обид, но «Пушок» тебе не пойдет. Ворон коротко каркнул, принимая имя. — Жди, — скомандовал Гарри, встряхнув рукой, заставляя птицу взлететь обратно на балку. — Скоро будет работа. Мне нужно, чтобы в Хогвартсе знали, чьих писем лучше опасаться. Справишься с запугиванием школьников? В ответе ворона просквозило что-то похожее на мрачное веселье. «Легкая добыча». — Вот и договорились. Теперь настала пора возвращаться. Он был готов. Теперь его точно никто не сможет контролировать.