Право сильнейшего

Погода была слишком переменчивой. Но сейчас казалось, что июль плавит камни. Воздух над Хогвартсом дрожал от марева. Даже Черное озеро, казалось, обмелело. За две недели у Гарри и Малфоя сложился негласный ритуал. Днем они не разговаривали. Гарри руководил установкой несущих блоков в Западном крыле. Драко в составе бригады таскал растворы и расчищал завалы. Они просто игнорировали друг друга, но Гарри всегда знал, где находится белобрысая макушка Малфоя. Он чувствовал его присутствие, как чувствуют сквозняк в закрытой комнате. А вечером, когда стройка прекращалась, они встречались на лесах Южной башни. Курили. Зачастую просто молчали, иногда перебрасывались короткими, едкими фразочками. Это были единственные моменты за день, когда Гарри не чувствовал себя каким-то уставшим стариком. Но сегодня напряжение висело в воздухе с самого утра. Работали над восстановлением движущихся лестниц. Это была сложная, капризная магия. Лестницы то и дело пытались скинуть рабочих и меняли направление не по плану. Малфой работал на уровне третьего этажа, ему нужно было вручную скалывать старую, пропитанную грязными и черными пятнами, штукатурку, чтобы чародеи могли наложить новую и обновить чары. Гарри стоял на пролете выше, наблюдая за установлением перил. — Осторожнее! — крикнула Гермиона снизу. Она координировала волшебников и помогала с левитацией особенно больших каменных кусков. — Кормак, держи ровнее! Маклагген, весь потный и злой, пытался удержать огромную каменную плиту, которая была частью лестничного пролета. — Да держу я! — огрызнулся он. В этот момент Драко, стоявший внизу, прямо под плитой, выпрямился, чтобы вытереть пот со лба. И случилось то, чего все боялись. Палочка не удержала потоки магии и потной ладони Кормака. Выскользнула и заклинание сорвалось. Прямо на Малфоя. — ДРАКО! — голос проревел по всем этажам. Малфой поднял голову вверх и увидел летящую на него смерть. Он не успевал отскочить. У него не было палочки, чтобы выставить щит. Он просто замер, широко раскрыв глаза, в которых застыл ужас. Время для Гарри остановилось. Мир стал медленным и вязким. Он видел искаженное ужасом лицо Гермионы. Видел падающую плиту. Видел Драко, который даже не закрыл глаза. Он не думал. Он просто шагнул вниз с перил четвертого этажа в пустоту, в полете выхватывая палочку. — АРРЕСТО МОМЕНТУМ! Магия вырвалась из палочки тяжелой волной. Плита застыла, будто вросла в сам воздух в полуметре от головы Малфоя. Гарри приземлился рядом с ним. Тяжело, на согнутые ноги. Камень под его ботинками треснул. Он взмахнул рукой, отшвыривая огромную плиту в сторону, в безопасное место. БАБАХ! Замок содрогнулся, когда плита врезалась в стену. Тишина. Абсолютная и мертвая. Гарри тяжело дышал. Глаза горели жутким зеленым огнем. Он медленно повернулся к Малфою, пока тот стоял бледнее мела. Его трясло. Он смотрел на Поттера так, словно перед ним сошел на землю сам Мерлин. — Цел? — хрипло спросил Гарри. Драко моргнул, приходя в себя. Он ощупал свое тело дрожащими руками. — Я… к-кажется… да. Гарри кивнул. И тут его накрыло яростью. Холодной, черной. Он развернулся к верхнему пролету, где стоял перепуганный Кормак. — ТЫ! Он поднял палочку. Маклагген попятился, споткнулся и упал на задницу. — Гарри, я не нарочно, рука соскользнула… — У тебя руки растут из жопы, Маклагген! — прорычал Гарри. Он сделал короткое движение палочкой, и Кормака рвануло вперед, протащив по полу к самому краю перил. Тот заверещал, болтая ногами в воздухе. — Гарри, нет! — закричала Гермиона, бросаясь вверх по лестнице. Но Гарри продолжал удерживать Кормака над пропастью без тени на возможное милосердие. — Ты чуть не убил человека, потому что ты ленивый и безответственный идиот! — Гарри, отпусти его! — Рон подбежал к Поттеру, хватая его за плечо. — Ты с ума сошел?! Это Маклагген! Это наш! А это… просто Малфой! Гарри медленно повернул голову к Рону. В этот момент Уизли понял, что он больше не знает своего лучшего друга. На него смотрело существо, которое убило Темного Лорда и поглотило его силу. — «Просто Малфой» работает лучше, чем вы все вместе взятые, — прошипел Гарри. — Еще одна ошибка, Кормак, и я просто отпущу тебя вниз. Он дернул палочкой, швыряя Маклаггена обратно на безопасную площадку, тот отполз к стене, трясясь от ужаса. Гарри опустил руку и магическое давление исчезло, но страх остался. Он повернулся к Малфою, пока тот все еще стоял на месте, не в силах сделать шаг. — Идем, — скомандовал Поттер. — Куда? — сипло спросил Малфой. — Подальше от идиотов. Тебе нужно выпить. Мне тоже. Он подошел к Малфою и схватил его за локоть. Это чувствовалось как-то странно, собственнически, уверенно. Он буквально потащил его к выходу с лестниц, пока все остальные смотрели не верящими глазами им вслед. Рон и Гермиона так же остались стоять на месте. — Ты видела его глаза? — прошептал Рон, глядя вслед удаляющимся фигурам. — Гермиона… он защитил его! Он чуть не убил Маклаггена за Малфоя! Гермиона молчала, кусая губы. В ее голове крутилась одна мысль, которую она еще не могла обмозговать как следует и найти ей подтверждение… Гарри не отпускал локоть Драко, пока они не отошли к озеру, в тень деревьев. Только там он разжал пальцы, и на бледной коже Малфоя наверняка остались красные следы от хватки Поттера. Драко прислонился к дереву, сползая вниз. Его начало накатывать осознание того, что он чуть не умер. Снова. — Поттер… — выдохнул он. — Ты… ты, блять, псих. Гарри сел рядом на траву, глядя на воду. Руки у него все еще подрагивали от адреналина. — Я знаю. — Ты чуть не сбросил Маклаггена. — Он заслужил встрепки. Драко истерически хохотнул. Смех перешел в кашель. — Святой Поттер чуть не убил гриффиндорца спасая Пожирателя. Пророк заплатит тысячи за этот заголовок. Гарри повернулся к нему. Взгляд смягчился. — Ты как? Драко посмотрел на него в ответ. В серых глазах была сложная смесь эмоций: шок, страх и… что-то еще, что-то не ясное. — Ты остановил тысячи фунтов камня в воздухе, Поттер. Ты, блять, бог или демон во плоти? — Я просто не хотел потом отскребать твои кишки с пола, — буркнул Гарри, отводя взгляд. — Ты слишком дорого обходишься Министерству, чтобы умирать сейчас. Драко улыбнулся, криво, слабо, но кажется, искренне. — Ты ужасный лжец, Гарри Поттер. — Заткнись, Малфой. Сидя под раскидистым деревом, Гарри чувствовал как в груди все еще бешено бьется сердце. И скорее не от самого страха, а от единственный мысли в тот момент: «Не дам ему умереть. Только не ему». — Здесь слишком людно, — пробормотал Гарри, оглядываясь. Хоть они и сидели в тени, он все равно чувствовал на себе взгляды. Студенты шептались, кто-то указывал в их сторону пальцем. Ему казалось, что он слышит голос Рона, полный ненависти и обиды. Гарри поморщился. Ему нужно было спрятаться. И спрятать Малфоя. — Идем, — он рывком поднялся на ноги. — Куда теперь? — устало спросил Драко, все еще бледный, но уже вернувший себе крохи самообладания. — Не буду удивлен, если у тебя есть тайный бункер. — Почти. В палатку. Драко недоверчиво приподнял бровь, но спорить не стал. Они дошли до опушки леса в молчании. Когда Гарри откинул полог старой, потрепанной брезентовой палатки, Драко замер на пороге. — Ты… живешь здесь? — в его голосе прозвучала смесь ужаса и брезгливости. — Поттер, у тебя есть дом в центре Лондона. У тебя сейф, ломящийся от золота. А ты живешь в… этом? — Заходи или проваливай, — буркнул Гарри, залезая в палатку первым. Внутри пахло старыми книгами, сушенной травой и одиночеством. Полумрак, на столе разбросаны чистые и грязные листы пергамента. В углу сиротливо стояла двухъярусная койка. Драко осторожно прошел внутрь, ни к чему не прикасаясь, будто боясь подцепить какую-нибудь «гриффиндорскую заразу». Гарри взмахнул рукой, от чего Драко невольно вздрогнул, и в воздухе повисли два стакана и бутылка «Орденского». — Садись, — Гарри кивнул на единственный стул, а сам опустился на край койки. Жидкость плеснула в стаканы. Гарри взял свой и залпом выпил добрую половину. Горло обожгло, и тепло, разлившейся в желудке, немного уняло дрожь в руках. Ту самую, которую он вообще никому не показывал. Драко пил медленно, маленькими глотками, смакуя дорогой алкоголь, будто это было единственное, что еще связывало его с прежней аристократичной жизнью. — Почему? — вдруг спросил он, глядя в стакан. Гарри поднял на него тяжелый взгляд. — Что «почему»? — Почему ты так реагируешь? — Драко поднял на него серый взгляд. — Там на лестнице ты был готов убить Маклаггена. Смотрел на него так, будто это он Пожиратель Смерти. Это… ненормально, Поттер. Даже для твоего комплекса героя. Гарри отвел взгляд, смотря на огонек свечи. Но видел совершенно другое… Картинки в голове всплыли яркой и больной вспышкой. Жар. Невыносимый, ревущий жар Выручай-комнаты. Адское пламя, принимающее формы химер и драконов, пожирающее все на своем пути. Крик Гойла. Запах паленой плоти. И Драко. Драко, карабкающийся на шаткую башню из старого, всеми забытого хлама. Его лицо, искаженное животным ужасом. Он тянул руку. Он звал на помощь. Гарри помнит тот момент кристально ясно. Он был на метле. Он мог улететь. У него была диадема. Миссия была важнее. Но он развернулся. Он нырнул прямо в пекло, чувствуя, как подпаливаются брови. Он схватил руку Драко — скользкую от пота, судорожно вцепившуюся в его запястье. «Не дам», — билась тогда мысль в голове. «Я не дам этому огню забрать его. Я не смог спасти Седрика. Я не смог спасти Сириуса. Но я вытащу этого чертова хорька, даже если мы сгорим оба». Вес Драко на метле за спиной. Его дыхание, сбитое, горячее, прямо в шею. Гарри моргнул, возвращаясь в реальность. Палатка. Тишина. Драко сидит напротив, целый. Живой. — Я не мог допустить этого снова, — тихо признался Поттер. — Снова? — переспросил Малфой. — Выручай-комната, — Гарри посмотрел прямо вглубь серых глаз. — Адское пламя. Малфой вздрогнул. Это воспоминание было их общим кошмаром. — Я видел как падает та плита, — продолжил Гарри, и его голос стал глухим, почти безжизненным. — И на секунду мне показалось, что это снова огонь. Что я снова кого-то теряю. Он сжал стакан в руке так сильно, что стекло жалобно скрипнуло. — Я видел слишком много смертей, Малфой. Фред. Люпин. Тонкс. Колин Криви… Они падали, падали, падали, и я ничего не мог сделать. Был бессилен. Гарри поднялся и прошелся по тесной палатке загнанным зверем. — А ты… — он остановился напротив Малфоя. — Тебя я вытащил. И сегодня я подумал… Слова остались не озвученными на конце языка. Только не он. — Пусть кто угодно, — прошептал Гарри, глядя Драко в глаза. — Пусть рушится замок. Пусть Маклагген сломает шею. Но не ты. Я не для того тащил твою чертову тушу из огня, чтобы ты сдох под грудой камня из-за криворукого идиота. Драко молчал. Полностью потрясенный. Он ожидал услышать про долг жизни, про благородство Гриффиндора. Но он услышал что-то гораздо более личное. Как ебучий одержимый псих, Гарри Поттер, сломленный Бог войны, считал его своим трофеем отжатым у самой Смерти. Живым доказательством того, что Гарри Поттер может победить не только врагов, но и саму судьбу. Драко опустил взгляд на свой стакан, покручивая жидкость по кругу. В тесной палатке напряжение стало таким густым, что ощущалось всем телом. — Какой же ты все-таки гриффиндорский придурок, Поттер, — прошептал Малфой. В его голосе не было страха, только странное, тягучее понимание. — Ты абсолютно, безнадежно, сломан. — Скажи мне что-то, чего я не знаю, — горько усмехнулся Гарри. — Ты же не спас меня, потому что я «хороший» и заслуживаю эту жизнь. Ты спас меня, потому что я нужен тебе как живое доказательство, что ты, блять, смог. И чтобы не утонуть в этом дерьме в одиночку. — Может быть, — пожал плечами Гарри. — А может быть, просто потому, что ты единственный здесь, кто знает, как пахнет Адское пламя. Драко судорожно выдохнул. Его рука невольно потянулась к Поттеру, к его груди, но замерла в паре сантиметров, не решаясь коснуться. Или он просто хотел схватиться ему за грудки и хорошенько встряхнуть. Он так и не понял свое желание. — У меня до сих пор кошмары, — тихо признался Малфой. — Мне снится, что ты не развернулся. Что ты улетел. И я горю. — Я развернулся, — твердо сказал Гарри. Он перехватил зависшую руку Малфоя и прижал таки к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце. — Я всегда развернусь. Под ладонью Малфоя сердце Гарри билось как птица загнанная в клетку. Сильное, живое. Драко смотрел на их руки. На свою, бледную, тонкую и на руку Героя — мозолистую, сильную, держащую его так, будто собирался исчезнуть. — Налей мне еще, — хрипло попросил Драко. — Если я собираюсь быть твоим «доказательством жизни», мне нужно напиться. Гарри улыбнулся, устало, слабо, но искренне. Безумный огонь в его глазах угас, сменившись усталым теплом. — Как скажешь, Малфой. Как скажешь. И час спустя бутылка «Огденского» опустела на две трети. В палатке стало жарко. Драко закатал рукава своей рубашки и расстегнул пару пуговиц на груди. Он сидел на полу, прислонившись спиной к ножке кровати, и вертел в руках стакан с остатками виски. Ноги в тяжелых, грязных, ботинках были вытянуты почти до середины палатки. Гарри сидел напротив, прямо на ковре, скрестив ноги по-турецки. Очки сползли на самый кончик носа, волосы торчали еще более дико, чем обычно. Они были пьяны. Капитально. До звона в ушах и ватных языков. — Знаешь, что самое смешное? — вдруг фыркнул Малфой, глядя в потолок палатки. — Моя тетка Беллатриса… Она всегда говорила, что ты живешь в роскоши. Что ты — принц полукровка, купающийся в золоте и любви Дамблдора. Гарри икнул и криво усмехнулся. — Ага. Как же! Видишь этот ковер? Я спал на нем полгода, пока мы бегали по лесам. Иногда на нем спал Рон. Иногда Гермиона. Иногда все вместе, потому что было так холодно, что зуб на зуб не попадал. Роскошная жизнь, Малфой. — А я жил в Малфой-мэноре, — протянул тягучим и пьяным голосом Драко. — У меня была шелковая постель. Но я бы поменялся с тобой местами в любую секунду. Потому что у тебя в палатке не сидел за обеденным столом змеелицый урод, который скармливал преподавателей своей змее. Гарри нахмурился, пытаясь сфокусировать взгляд на Малфое. — Он реально был страшным в быту? Ну, типа… он храпел? Чистил зубы? Драко рассмеялся. Это был лающий и немного истерический смех, но был таким искренним, что Гарри невольно заулыбался сам. Пьяно, с иконками в глазах, так легко. — Зубы? Поттер, у него и носа-то не было! Как он мог храпеть без носа? Он просто… свистел? Теперь в голос смеялись оба. Гарри откинулся назад, упираясь локтями в ковер. — Свистел! Мерлин, Великий Темный Лорд свистел во сне! Они смеялись, наверное, несколько минут. Смеялись над тем, что должно было вызывать ужас. Но это был смех выживших — циничный, злой и освобождающий. Смех над чудовищем, которое больше не могло их достать. Гарри потянулся к бутылке и не твердой рукой разлил остатки. — За нос Волан-де-Морта, — провозгласил он тост, поднимая стакан. — Которого не было. — А я выпью за тебя. За Поттера, — Драко чокнулся с ним своим стаканом, расплескав немного виски на штаны. — Который оказался достаточно безумен, чтобы жить в этой дыре добровольно. Они выпили. Драко поморщился, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Слушай, — вдруг серьезно сказал он, поддаваясь вперед. Его лицо казалось совсем близко к лицу Гарри. — Серьезно… почему ты меня спас? Ну, про огонь я понял. А про суд? Зачем тебе это? Гарри так же повернулся к нему. Алкоголь, кажется, размывал границы, и он сказал правду, которую трезвым бы унес в могилу. — Потому что ты единственный, кто меня понимает. Драко моргнул, пытаясь осмыслить. — Я? Понимаю тебя? Мы ненавидим друг друга, Поттер. Я чуть было не применил к тебе Непростительное в туалете Плаксы Миртл. — Нет, — Гарри покачал головой. — На шестом курсе… я следил за тобой. Я был буквально одержим тобой, Малфой. Я знал каждый твой шаг. Я видел, как ты ломаешься. Я видел, что ты не хочешь делать то, что тебе сказали сделать. И я… я чувствовал тоже самое. Меня тоже заставили. «Избранный», твою Моргану! Гарри ткнул пальцем Малфою в грудь. — Мы с тобой — две стороны одной монеты. Две пешки. Просто меня поставили на белую клетку, а тебя на черную. Но играли нами одинаково херово. Драко молчал, переваривая услышанное. Его взгляд опустился на руку Поттера, на которой было высечено одно единственное «Я не должен лгать». — Ты прав, — тихо сказал он. — Мы оба проебали свое детство. Драко вдруг начал нервно и дергано подбирать свое левое предплечье. Гарри наблюдал. Малфой уставился в свою руку. Там, на бледной коже, чернела Метка. Она больше не двигалась, не была такой насыщенно черной. Оставалась уродливым шрамом, клеймом. — Я ненавижу ее, — прошипел Драко. В его глазах застыли пьяные слезы. — Я пытался ее свести. Зельями, заклинаниями… Даже думал срезать кожу ножом. Но она въелась так глубоко. Гарри, не думая, протянул руку. Драко дернулся, но не отстранился. Пальцы Поттера горячие, грубые, коснулись черной змеи. — Это просто чернила, Драко, — сказал он, впервые назвав его по имени осознанно. — Старые, выцветшие чернила. Хозяин сдох. Змея сдохла. Это больше ничего не значит. — Для всех значит, — горько возразил Драко. — Люди смотрят на руку, а не на меня. — А я на тебя смотрю, — твердо сказал Гарри. Он провел большим пальцем по Метке, и Малфой почувствовал странное покалывание. Не боль, как раньше, когда Лорд вызывал их. В этот раз это было чем-то теплым. Магия Поттера будто заглушала остаточную, фантомную боль. — Ты теплый, — пробормотал Драко, тут же прикусываю себе язык за такую вольность. Но веки все же не могли справиться с усталостью, и начали тяжелеть. Алкоголь и эмоциональное истощение брали свое. — А ты холодный, как лягушка, — буркнул Гарри, убирая руку, но не отодвигаясь. Драко вдруг повалился на бок. Прямо на ковер. Координация покинула его тело окончательно. — Я не дойду до замка, — констатировал он, глядя на ножку стула перед носом. — Маккошка меня убьет, если увидит в таком виде. А Филч будет только рад подвесить за ноги. — Оставайся, — просто сказал Гарри. Он тоже лег на ковер, рядом. Сил лезть на кровать не было. Они лежали на полу в тесной палатке. Между ними было ничтожно мало свободного пространства. Гарри слышал дыхание Малфоя, чувствовал его запах: пот, виски и ветер. — Поттер? — голос Драко был сонным и невнятным. — Мм? — Ты правда был одержим мной на шестом курсе? Гарри хмыкнул, закрыв глаза. Вертолеты в голове начали кружиться унося его куда-то далеко. — Картой Мародеров клянусь. Я знал о тебе больше, чем твоя мамочка. — Придурок, — пробормотал Малфой. В его голосе слышалась улыбка. — Чокнутый-маньяк-придурок. Через минуту дыхание Драко выровнялось. Он уснул. Гарри повернул голову. В тусклом свете догорающей свечи лицо Малфоя казалось спокойным и почти невинным. Как на первом курсе, до всей этой грязи. Гарри протянул руку и накрыл плечо Малфоя краем мантии-невидимки, которая валялась рядом. — Спокойной ночи, Драко, — прошептал он, проваливаясь в темный, пьяный сон без сновидений. В эту ночь ему впервые не снилась война.