Не одна

Утро началось раньше, чем она рассчитывала. Наяла проснулась не от шума племени, а от ощущения — будто тело само напомнило, что покой сегодня не предусмотрен. Мышцы тянуло после вчерашнего, ладони ещё помнили шершавость канатов и древесной коры, а в голове было удивительно ясно. Она умылась прохладной водой, задержав взгляд на собственном отражении в гладкой поверхности. Чужое племя, чужое Древо, чужие звуки — и при этом что-то знакомое, почти родное. Это чувство пугало и одновременно успокаивало. В Tsaw’ani утро было другим. Там оно начиналось с обязанностей, с напоминаний о статусе, о роли, которую нельзя было снять, как украшение. Здесь же никто не смотрел на неё как на дочь вождя. Здесь она была просто собой — и пока этого было достаточно. Она позавтракала наспех, не задерживаясь у общего костра. Слишком много взглядов, слишком много вопросов, даже если их не задавали вслух. Сегодня ей хотелось движения. Шума дыхания в ушах. Усталости, которая вытесняет лишние мысли. Тренировочное поле казалось правильным выбором. Ло’ак появился неожиданно — как всегда. Слишком бодрый, слишком уверенный, будто мир не мог его догнать. Он уже ждал, перебрасывая копьё из руки в руку, и, заметив её, ухмыльнулся так, словно знал: день обещает быть долгим. Тренировочное поле в это время дня было почти пустым. Солнце поднялось высоко, прогревая землю, и большая часть на’ви уже разошлась по своим делам. Воздух дрожал от тепла, а песок под ногами был мягким, будто его недавно разровняли. — Полдня, — сказал он, не оборачиваясь. — Если выживешь — буду уважать. Наяла хмыкнула и ускорила шаг, поравнявшись с ним. — Если ты выживешь, — спокойно ответила она. — Показывай, что умеешь. Он усмехнулся, бросив на неё быстрый взгляд. — Смелая. — Практичная, — поправила она. Поле было уставлено препятствиями: подвесные платформы, канаты, узкие балки, кольца для прыжков. Ло’ак сорвался с места первым, легко перепрыгнув через низкий барьер. — Догоняй! Наяла догнала его уже на втором препятствии. Она двигалась иначе — тише, экономнее, будто не боролась с пространством, а договаривалась с ним. — Ты слишком широко берёшь, — заметила она, проскальзывая под перекладиной. — Теряешь секунды. — Я не теряю, я… — он запнулся, зацепившись ногой, — …планировал! Она не сдержалась и рассмеялась, даже не сбавляя темп. Чем дальше, тем больше они увлекались.  Иногда Ло’ак был быстрее, иногда Наяла оказывалась на шаг впереди. Один раз она поскользнулась на балке, и Ло’ак успел схватить её за руку — правда, сам при этом потерял равновесие и полетел в песок. — Это было героически, — сказала она, глядя на него сверху вниз. — Ты должна была упасть первой, — проворчал он, отряхиваясь. — Это было бы логично. — Логика — не твоя сильная сторона, — она протянула ему руку. — Вставай. Через пару часов оба были в пыли, с растрёпанными косами и сбившимся дыханием. Они сделали короткий перерыв, сидя в тени, а потом перешли к приёмам. Ло’ак показывал движения своего племени — резкие, прямые, с упором на силу и напор. Наяла смотрела внимательно, не перебивая, а потом повторила… чуть иначе. — Нет, стой, не так, — он подошёл ближе и попытался поправить её стойку. — Ты слишком… Она перехватила его руку, развернула корпусом и мягко, но уверенно вывела его из равновесия. — У нас это делают вот так, — сказала она. Ло’ак моргнул. — Эй. Он снова оказался на земле. — Ты серьёзно?! — он уставился на неё снизу вверх. — Абсолютно, — кивнула Наяла. — Без предупреждения эффективнее. — Ладно, — он вскочил, стряхивая песок. — Тогда спарринг. Они встали друг напротив друга. Ло’ак ухмылялся — азартно, почти по-детски. — Готова проиграть? — Я привыкла побеждать, — ответила она, смещая вес на заднюю ногу. Он пошёл первым — быстро, уверенно. Она ушла в сторону, позволила ему приблизиться, дала почувствовать преимущество… и в следующий миг подсекла. Ло’ак рухнул на спину, не успев даже выругаться. — Это… — он сел, ошарашенно глядя на неё, — это было случайно. — Конечно, — серьёзно согласилась она. — Хочешь ещё? — Реванш. В какой-то момент Наяла расслабилась — совсем чуть-чуть. Она позволила себе шаг назад, решив, что он снова пойдёт в лоб, как раньше. Ло’ак не пошёл. Он резко сократил дистанцию, сменил траекторию и ударил снизу — не по правилам её школы, но по-своему честно. Она не успела сместиться. Мир на мгновение перевернулся — и она оказалась на земле, с выбитым дыханием и песком на ладонях. Ло’ак застыл над ней, сам не сразу поняв, что произошло. — …Я выиграл? Наяла моргнула, потом выдохнула и рассмеялась. — Да, — признала она. — Чисто. Он ухмыльнулся — широко, по-настоящему. — Наконец-то. Во второй раз он был осторожнее, пытался читать её движения, не спешил. Наяла позволила ему подумать, что у него получается — и в последний момент снова оказалась быстрее. Он лежал, раскинув руки, глядя в небо. — Я тебя ненавижу. — Врёшь, — она присела рядом. — Ты просто злишься. — Я просто проигрываю, — уточнил он. — Это другое. Они ещё долго спорили, кто кого чему научил больше, перебивая друг друга и смеясь, пока солнце не начало клониться к вечеру. Позже Наяла почувствовала приятную усталость — ту самую, когда тело ноет, а мысли становятся спокойными. Она попрощалась с Ло’аком и направилась в сторону поселения. Она могла бы пойти отдыхать. Мысль была разумной — почти правильной. Тело уже получило своё, день был насыщенным, а впереди ждал вечер у костра. Но вместо этого внутри росло странное беспокойство, будто что-то осталось недоделанным. В Tsaw’ani такие чувства не игнорировали. Их слушали. Иногда именно они спасали жизнь. Наяла медленно шла по тропам, чувствуя, как усталость переплетается с напряжением. Ей хотелось тишины — настоящей, лесной, где мысли не разбегаются, а выстраиваются в линию. Охота всегда помогала ей вернуть контроль. Не ради добычи — ради ощущения, что ты часть мира, а не его гость. Она приняла решение ещё до того, как поняла это. Джейка она решила не тревожить — заметила его издалека, занятого разговорами. Нетейама тоже. Поэтому пошла к Нейтири. Та выслушала её молча, внимательно, как всегда. — Ты хочешь пойти одна? — спросила она наконец. — Да, — кивнула Наяла. — Мне нужно немного тишины. И я давно не охотилась сама. Нейтири на мгновение задумалась. — Дитя, может, возьмёшь кого-то с собой? На всякий случай. Наяла улыбнулась и легко махнула рукой. — Я справлюсь. Обещаю быть осторожной. Нейтири смотрела ей вслед ещё несколько секунд, прежде чем тихо выдохнуть. А Наяла уже уходила, проверяя оружие и чувствуя знакомое предвкушение — спокойное, уверенное. Она шла медленно, позволяя телу окончательно перейти из ритма поселения в ритм леса. Это всегда происходило не сразу. Здесь не было голосов, смеха, взглядов. Не было необходимости быть кем-то для других. Только она, оружие и путь. Она проверила тетиву — натяжение правильное. Наконечники стрел — чистые, без сколов. Нож — на месте, под рукой. Охота для неё никогда не была азартом. Это была работа. Ответственность. Разговор с миром, в котором ошибка стоит слишком дорого. Мысли на мгновение ускользнули — к отцу. Таука всегда говорил, что настоящий охотник не идёт за добычей. Он идёт навстречу последствиям. Наяла тихо выдохнула и сделала первый шаг под сень деревьев. Лес встретил её прохладой и влажным запахом листвы. Здесь было тише, чем возле поселения — звуки приглушённые, будто мир говорил вполголоса. Наяла двигалась осторожно, ступая мягко, почти не оставляя следов. Лук привычно лежал в руке, дыхание выровнялось само собой. Она быстро нашла свежие следы — небольшое стадо прошло здесь совсем недавно. Земля была ещё примята, листья — надломлены, сок на одном из стеблей не успел потемнеть. Недалеко, — отметила она про себя. Наяла двинулась по следу, обходя открытые участки, выбирая тень. Иногда замирала, прислушиваясь. Лес отвечал ей: далёкий крик птицы, шорох мелких существ, плеск воды где-то глубже. Она уже увидела добычу — между корнями деревьев, у кромки воды. Выбрала цель, медленно натянула тетиву… И в этот момент всё изменилось. Лес замолчал. Наяла поднялась на старое поваленное дерево, чтобы сменить угол обзора. Один шаг — уверенный. Второй —… Кора под ногой треснула. Звук был тихим, но в лесу он прозвучал слишком громко. Она замерла. Где-то впереди что-то тяжёлое сдвинулось. Не бросок. Предупреждение. Наяла медленно опустилась ниже, соскальзывая с бревна, ощущая, как по спине проходит холодок. Не страх — осознание. Она выдала себя. Наяла опустила лук, не двигаясь. Внутри что-то холодно сжалось. Она почувствовала взгляд. Медленно, почти незаметно, она сместила вес и посмотрела в сторону густых зарослей. Там, между лианами, мелькнуло движение — слишком большое для травоядного. Низкое, тяжёлое дыхание донеслось едва слышно. Хищник. Не бросался. Наблюдал. Наяла отступила на шаг, стараясь не выдать страха. Лук был у неё, но расстояние было слишком малым, а угол — неудобным. Один неверный звук — и всё могло закончиться иначе. Она медленно потянулась к ножу… — Не двигайся. Голос был тихим, почти слился с шумом листвы. Наяла замерла окончательно. Сердце ухнуло вниз. Слева, из-за дерева, показался Нетейам. Он двигался плавно, уверенно, копьё в руках было направлено точно в сторону зарослей. Его взгляд не отрывался от тени, где прятался зверь. — Медленно, — повторил он уже чуть тише, обращаясь к ней, не поворачивая головы. Хищник двинулся — шаг, другой. Листья затрещали. Нетейам сместился, перекрывая ей обзор, и сделал резкий, короткий бросок копья не в зверя, а в землю рядом. Удар, звук — достаточно, чтобы нарушить равновесие. Зверь рванул в сторону, исчезая в чаще с тяжёлым треском веток. Лес снова ожил. Наяла почувствовала, как дрожь медленно отпускает тело. Не сразу — будто лес не спешил возвращать ей право дышать свободно. Она опустила плечи, только сейчас заметив, как они были напряжены. — Он был крупнее обычного, — сказала она тихо, не глядя на Нетейама. — Молодой. Голодный. — Я заметил, — ответил он. — Поэтому и не стал бить сразу. Она коротко кивнула. Это был правильный выбор. Раненый хищник опаснее ушедшего. Наяла выдохнула только тогда, когда поняла, что дышала всё это время слишком мелко. — Ты… — она обернулась к нему. — Ты шёл за мной? Нетейам опустил копьё, наконец посмотрел на неё. — Мама сказала, что ты пошла одна, — пожал плечами. — Я решил проверить, всё ли в порядке. — Я справлялась, — сказала она, но голос всё равно дрогнул. — Я знаю, — спокойно ответил он. — Но это не значит, что тебе не может понадобиться помощь. Она смотрела на него пару секунд, потом коротко кивнула. — Спасибо. Он улыбнулся — чуть заметно, без гордости. — Давай закончим охоту. Раз уж я здесь. Они двигались уже вместе. Не разговаривали — и в этом не было неловкости. Наоборот, всё стало проще. Наяла быстро нашла новую цель, на этот раз без помех. Выстрел был точным. Животное упало не сразу. Наяла подошла ближе, опускаясь на колено. Взгляд — спокойный, сосредоточенный. Она положила ладонь на тёплую шкуру и тихо выдохнула. — Спасибо, — прошептала она, как учили с детства. Нетейам молчал, уважая момент. Когда всё было закончено, она присела рядом с добычей, вытирая руки о траву. — Значит, ты всё-таки решил нарушить мой «я сама справлюсь», — заметила она. — Я решил убедиться, что ты вернёшься, — ответил он. — Остальное — бонус. Она усмехнулась, качнув головой. — Ты слишком вовремя появляешься. — Привыкай, — сказал он легко. И на этот раз она не стала отводить взгляд.  ______________ Тем временем, далеко отсюда.  Дым поднимался над деревней Tsaw‘ani, тянулся к небу тяжёлым серым шлейфом. Лес вокруг трещал под ногами воинов, кто-то кричал, кто-то падал, удары и крики смешивались с треском горящих строений. Таука стоял на краю платформы, крепко сжимая оружие. Его глаза бегали по лесу, пытаясь увидеть хоть что-то, что скажет ему: его дочь жива, его народ держится. — Сеяра… — голос прервался, он сжал зубы, стараясь не дать страху овладеть собой. — Мы сделали всё, что могли… но Наяла… мы не знаем… Сеяра подошла к нему, положила руку на плечо мужа. Её взгляд был острым, сосредоточенным, но в глазах блестели слёзы: — Она сильная, Таука. Мы учили её всему, что могли. Она выживет. Но это не делает нам легче — каждый звук здесь, каждый шаг в лесу… — Она сжала руки. — Мы теряем людей. Вой и крики доходили из глубины деревни: крики раненных, приказы старших воинов, топот врага. Сердце Сеяры сжалось. Она вспомнила лицо дочери — спокойное, уверенное, когда прощалась с ними, уходя в чужой лес, к чужим. — Мы должны думать о тех, кто остался, — пробормотал Таука, сжимая кулаки. — Но сердце не слушает рассудок… Мы не знаем, как она там, в безопасности ли… Сеяра вздохнула, прижав ладони к груди: — Я молюсь Эйве, — сказала она тихо. — Чтобы она охраняла Наялу. Чтобы наша девочка была защищена. Таука кивнул, но его глаза всё равно блуждали по деревне, следя за каждым движением. Каждое падение воина, каждый крик — это удар в сердце, как будто сама земля плачет вместе с ними. — Ривак… — пробормотал Таука сквозь зубы. — Он разрушает всё. Наши дома, наших людей… Он не остановится… — Его слова прервались на глухом крике из леса. — Мы должны держаться, — сказала Сеяра, опираясь на мужа. — Мы должны быть сильными. Для племени. Для дочери. Они молчали несколько минут, слушая звуки боя и горящего леса. В их сердцах тревога за народ переплеталась с беспокойством о дочери. Они знали, что Наяла далеко, что она в безопасности, но мысль о том, что их дочь могла оказаться в этом хаосе, делала боль почти физической. — Мы не можем её видеть, но можем молиться, — тихо сказала Сеяра, глядя в сторону леса, где дым густо висел над деревней. — Она сильная, как Эйва, как земля под нашими ногами. — И мы должны быть сильными, — ответил Таука. — Чтобы наш народ мог выжить. Чтобы она знала, что мы делаем всё, чтобы вернуться к ней живыми. Они стояли вместе, слушая глухие крики и треск горящих построек, молясь за дочь, за племя, за мир, которого пока нет, и зная, что каждый новый шаг вперед — это шаг через кровь, страх и потерю.  _____________ Оматикайа  К вечеру племя оживилось иначе. Это было не то шумное, повседневное движение, а особое — напряжённое, предвкушающее. У костра собирались дольше обычного, говорили громче, смеялись чаще, перебивали друг друга. В воздухе висело слово, которое никто не произносил вслух слишком часто, будто боялся спугнуть. Сезон охоты. Наяла устроилась у края круга, поджав под себя хвост и согревая ладони над огнём. От жара костра кожа приятно тянулась, запах дыма смешивался с ароматом приготовленной пищи и свежей древесины. Рядом кто-то смеялся слишком громко, где-то за спиной спорили — но всё это сливалось в единый живой шум. — Говорю тебе, в прошлом сезоне я видел, как он завалил сразу двух, — раздался чей-то голос. — Даже глазом не моргнул. — Двух? — фыркнули в ответ. — Ты считаешь плохо. — Трёх, — лениво поправил другой. — И это был Нетейам. Наяла повернула голову прежде, чем успела подумать. Нетейам сидел недалеко, опираясь локтями на колени, и выглядел… слишком спокойным для человека, о котором говорили. Он слушал, но не вмешивался, лишь иногда криво усмехался, когда рассказы становились особенно приукрашенными. — Струмбисты, — продолжал парень у костра. — Один за другим. Я думал, он с ума сошёл. — Он просто не любит, когда добыча убегает, — хмыкнул кто-то ещё. — А ещё он тогда свалился с икрана, — раздался новый голос. — Правда, Нетейам? Вокруг сразу же раздался смех. — Это была тактическая посадка, — спокойно отозвался он, не поднимая головы. — И я не упал. — Ты упал, — хором ответили несколько голосов. Наяла невольно улыбнулась. — А ты? — вдруг повернулись к ней. — Ты когда-нибудь участвовала в сезоне охоты? Вопрос прозвучал без давления — скорее с искренним интересом. Она на мгновение задумалась, глядя в огонь. — Нет, — ответила честно. — В моём племени я ещё не успела. — Серьёзно? — удивились сразу несколько человек. — Ты же хорошо дерёшься. — И охотишься, — добавил кто-то. — я видела. Наяла кивнула, но улыбка вышла сдержанной. — Без икрана я не смогу пойти с вами, — сказала она ровно. — А сезон охоты… он не для пеших. На секунду вокруг стало тише. Кто-то неловко прочистил горло, кто-то отвёл взгляд. Радость от разговоров не исчезла, но словно дала трещину — небольшую, заметную. Нетейам посмотрел на неё. Не резко. Не сразу. Будто не хотел этого делать — и всё же не смог не заметить. Она не выглядела расстроенной открыто. Не опускала голову, не хмурилась. Просто её хвост чуть медленнее двигался, плечи были напряжены сильнее обычного, а взгляд — слишком сосредоточен на огне. Сердце Нетейама пропустило удар. Потом ещё один. И это разозлило его больше, чем он был готов признать. Он толкнул её локтем — легко, почти невзначай. — Эй, — прошептал он, наклонившись ближе. — Хочешь кое-с кем познакомиться? Она вздрогнула не сразу, а спустя долю секунды — как будто смысл слов дошёл позже, чем звук. — С кем? — так же тихо ответила она. Он не ответил сразу. Только наклонился ещё ближе, и его голос стал почти дыханием у её уха. — Прямо сейчас. От его шёпота её ухо непроизвольно прижалось ближе к голове, а хвост дёрнулся, выдав нервное напряжение. По коже пробежали мурашки — от близости, от тона, от внезапности. Она повернула к нему голову. Он улыбался. Не широко. Не вызывающе. Так, будто знал что-то, чего она пока не знала. — Пойдём, — сказал он, уже поднимаясь. Наяла колебалась всего секунду — и этого было достаточно, чтобы несколько пар глаз у костра заметили движение. — Куда это вы? — кто-то прищурился. — Скоро вернёмся, — бросил Нетейам через плечо. И они ушли. Один из парней, сидевших ближе к огню, проводил их взглядом слишком долго. Его челюсть сжалась, пальцы непроизвольно стиснули край чаши. Он сам не понял, почему ему стало неприятно — только знал, что смотреть им в спину почему-то больно. — Почему у тебя нет икрана? — спросил Нетейам, когда они отошли достаточно далеко. Вопрос был прямым, но без давления. Наяла шла рядом, глядя под ноги. — Не было возможности, — ответила она после паузы. — Война. Побег. Всё пошло не так, как должно было. Она вздохнула, чуть тише: — Я должна была пройти обряд ещё до всего этого. Он ничего не сказал, позволяя ей говорить дальше. — Я всегда хотела икрана, — продолжила она. — Не просто ради полёта. Ради связи. Ради того, чтобы… — она замолчала, подбирая слова. — Чтобы кто-то был рядом и понимал без слов. Нетейам слушал молча. Каждое её слово ложилось тяжело и одновременно странно точно. — Я знаю, — сказал он наконец. — Это не просто животное. Она подняла на него взгляд — удивлённый. — Ты это правда понимаешь? — Да, — кивнул он. — Иначе бы я тебя сюда не вёл. Они вышли к небольшому уступу. Там, в полутени, сидел икран. Огромный. Сильный. Его чешуя отливала бирюзой, будто вобрав в себя цвет неба и воды. Он поднял голову, заметив их, и уставился на Наялу. Она остановилась. Медленно сделала шаг вперёд. — Ох… — выдохнула она, забывшись. Нетейам усмехнулся. — Это Ва’ру, — сказал он с заметной гордостью. — Мой икран. Он начал рассказывать — как нашёл его, как едва не погиб, как Ва’ру хотел его убить, как долго они притирались друг к другу. Говорил легко, с теплом, иногда смеясь над собой. Наяла слушала, не отрывая взгляда от икрана. Она сделала ещё шаг. Ва’ру напрягся. Его лапы стукнули по камню, крылья чуть дёрнулись, из груди вырвался низкий, недовольный звук. — Эй, спокойно, — сказал Нетейам, смеясь. — Она своя. Наяла остановилась. И посмотрела на него слегка обиженно. Потому что если икран чувствует своего хозяина — значит, причина не в ней. И Ва’ру это подтверждал. Он смотрел на неё внимательно. Слишком внимательно. Он узнал её сразу. Потому что именно о ней его хозяин думал чаще всего в последнее время. Ва’ру чувствовал этот трепет, эту странную мягкость мыслей, которую раньше не знал. И теперь источник стоял перед ним. Это было… неприятно. Он ревновал. Сильно. Наяла попробовала ещё раз подойти ближе. — Слушай, малыш, — сказала она тихо, почти ласково. — Я понимаю, что я не супер… но ты мог хотя бы чуть-чуть скрыть своё недовольство. Она присела, чтобы быть ниже, менее угрожающей. — Я же правда стараюсь подружиться. Пойди мне навстречу. Ва’ру клацнул клювом — резко, громко. Будто закрывая ей рот. Потом демонстративно повернулся к ней задом. Наяла замерла. Потом нервно рассмеялась и повернулась к Нетейаму. Он в это время, упираясь спиной в огромный камень, едва не складывался пополам от смеха. — Он… — начала она, — он только что меня оскорбил? — Он так всех приветствует, — выдавил Нетейам сквозь смех. — Особенно тех, кто ему не нравится. — Прекрасно, — фыркнула она. — Я польщена. Ва’ру ещё сильнее дёрнул хвостом. А Нетейам смеялся — и впервые за долгое время не чувствовал, что должен что-то скрывать. Наяла, вопреки очевидному недовольству икрана, не отступила. Она медленно обошла Ва’ру сбоку, держась на расстоянии, но так, чтобы он всё равно был вынужден её видеть. — Ладно, — начала она спокойно, скрестив руки на груди. — Давай попробуем ещё раз. Без шипения, без угроз и без… — она выразительно посмотрела на его клюв, — …этого. Ва’ру повернул к ней голову ровно настолько, чтобы один глаз оказался направлен прямо на неё. Моргнул. Издал короткий, раздражённый звук. — Это уже прогресс, — заметила Наяла. — Ты хотя бы слушаешь. Икран фыркнул и демонстративно отвернулся. — Эй! — возмутилась она. — Я вообще-то с тобой разговариваю. Он снова клацнул клювом, громче, чем раньше. — Ты специально это делаешь? — она прищурилась. — Потому что если да — это крайне невежливо. Нетейам, наблюдавший за этим представлением, прыснул со смеху и тут же попытался сделать вид, что кашляет. — Он тебя троллит, — сказал он, явно наслаждаясь происходящим. — Я заметила, — буркнула Наяла. — У него отвратительный характер. Ва’ру резко расправил крыло, заставив воздух шумно всколыхнуться, и сделал шаг в её сторону. Наяла не отступила. — Вот видишь, — продолжила она, упрямо вздёрнув подбородок. — Я даже не боюсь. Значит, я не враг. Икран наклонил голову, будто оценивая. Потом… демонстративно зевнул. — О, да ты издеваешься, — она всплеснула руками. — Нетейам, ты это видишь?! — Каждый день, — ухмыльнулся он. — Сочувствую. Она ещё несколько минут пыталась найти к нему подход: говорила тише, потом строже, потом снова мягко. Присаживалась, выпрямлялась, отходила и подходила. Ва’ру оставался непреклонен — игнорировал, фыркал, отворачивался, иногда нарочно делал шаг так, чтобы она вынуждена была отойти. — Это несправедливо, — наконец не выдержала она. — Я вообще ничего тебе не сделала! Ва’ру клацнул клювом. — Вот именно, — раздражённо продолжила Наяла. — Мы только встретились, а ты меня уже ненавидишь. Так не бывает. Она резко повернулась к Нетейаму. — Это всё из-за тебя. Он моргнул. — Из-за меня? — Да, — она ткнула в него пальцем. — Ты ему что, на меня нажаловался? Или думаешь обо мне какую-то ерунду, а он это чувствует? Нетейам замялся. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно. Он неловко почесал затылок и отвёл взгляд. — Ну… — протянул он. — Я… не совсем. Наяла прищурилась. — Нетейам. — Я ничего плохого не думал! — поспешно сказал он. — Просто… думал. Она медленно выдохнула. — Великолепно. Он подошёл к Ва’ру и положил ладонь ему на шею, проводя пальцами по прохладной чешуе. — Эй, — сказал он тихо. — Чего ты так на неё взъелся? Ва’ру ответил коротким, глухим рыком. И тут же, будто подтверждая свои намерения, слегка толкнул Наялу плечом, когда та подошла ближе к Нетейаму, оттесняя её в сторону и буквально вставая между ними. Наяла от неожиданности сделала шаг назад. — Ты серьёзно сейчас? — возмутилась она. Нетейам замер. А потом понял. — О-о… — протянул он, нервно усмехнувшись. Он наклонился к морде икрана и заговорил совсем тихо, почти шёпотом: — Ва’ру. Не ревнуй. Она просто друг. Икран замер. Но внутри связи всё было совсем иначе. Ва’ру чувствовал этот трепет — тёплый, странный, слишком живой. Так не думают о «просто друзьях». Он недовольно щёлкнул клювом и дёрнул хвостом. — Ладно, — выдохнул Нетейам, выпрямляясь. — Давай попробуем иначе. Он повернулся к Наяле. — Хочешь полетать? Её глаза загорелись мгновенно. — Правда? — Да, — кивнул он. — Я с ним поговорил. Он… постарается не быть таким вредным. — «Постарается» — звучит обнадёживающе, — пробормотала она, но всё равно улыбнулась. Нетейам ловко забрался на икрана, установил связь и протянул ей руку. — Давай. Наяла сделала шаг, ухватилась за его ладонь, почти подтянулась… Ва’ру резко топнул ногами и дёрнулся. Наяла не удержалась и с тихим вскриком соскользнула вниз, едва успев сгруппироваться. — ЭЙ! — возмущённо воскликнула она. — Ва’ру! — строго сказал Нетейам, похлопав его по шее. — Прекрати. Икран недовольно зашипел. — Ещё раз, — сказал Нетейам, снова протягивая руку. На этот раз Ва’ру лишь тяжело фыркнул. Наяла стиснула зубы, решительно ухватилась за руку и, приложив все силы, всё-таки забралась. Они оба выдохнули одновременно. А потом рассмеялись. — Я думала, он меня ненавидит, — сказала она, переводя дыхание. — Он всех ненавидит, — усмехнулся Нетейам. — Не принимай на свой счёт. Ва’ру снова почувствовал этот трепет. И издал раздражённый, громкий крик, расправляя крылья. Наяла замерла. — Это… нормально? Нетейам хмыкнул. — Не совсем. Ва’ру взмыл вверх резко, без предупреждения. Не плавно, не так, как делают это обычно — когда дают всаднику время привыкнуть, почувствовать ритм крыльев. Он рванулся в небо так, будто хотел стряхнуть с себя всё лишнее. Наяла не успела даже вдохнуть. Воздух ударил в лицо, волосы вырвало из-за спины, мир внизу резко уменьшился, а потом накренился. Ва’ру дёрнулся в сторону, затем вверх, затем снова вбок — резкие, злые движения. — Он… — начала она, но договорить не смогла. Очередной рывок. Наяла инстинктивно подалась вперёд и прижалась к Нетейаму, обхватив его торс руками, сцепив пальцы так крепко, будто от этого зависела её жизнь. — Держись, — выдохнул он, сам не сразу поняв, кому именно это сказал — ей или себе. Его сердце ударило так сильно, что на мгновение заглушило шум ветра. Ладони вспотели, дыхание сбилось, а тело напряглось до предела. Он чувствовал её — тепло, вес, напряжение рук, то, как она прижалась ближе, не из-за желания, а из-за необходимости. Но от этого было только хуже. Ва’ру почувствовал всё. Трепет хозяина. Резкий, яркий, почти болезненный. Не страх — что-то другое. Слишком живое. Слишком направленное. Икран издал резкий, раздражённый крик и резко накренился влево. — Ва’ру! — повысил голос Нетейам, стараясь удержать равновесие. — Хватит! Но Ва’ру не слушал. Он начал лавировать — быстро, зло, будто бросал вызов. Резкие спуски, внезапные подъёмы, повороты, от которых у Наялы сжимался живот. Он пронёсся между скал, почти задевая крыльями камень, затем резко взмыл вверх, так что дыхание перехватило. Наяла зажмурилась. — Он хочет меня сбросить, да? — выдохнула она ему в плечо. — Он… — Нетейам стиснул зубы. — Он просто проверяет. — Меня? — Нас, — честно ответил он. Очередной резкий манёвр — Ва’ру ушёл в крутое пике. Наяла вскрикнула и прижалась ещё сильнее, уткнувшись лбом ему между лопаток. И именно в этот момент Нетейам понял, что больше не чувствует высоты. Он чувствовал только её. Как она дышит — неровно, слишком близко. Как дрожат её руки, но не отпускают. Как её хвост, прижатый к его бедру, нервно дёргается. — Всё хорошо, — сказал он тихо, сам не зная, правда ли это. — Я держу. Ва’ру взревел. Ревность накрыла его волной. Он резко перевернулся, почти сделал полубочку, заставив их обоих наклониться в сторону пустоты. — Ва’ру! — рявкнул Нетейам уже по-настоящему. — Достаточно! Икран не остановился, но… замедлился. Он всё ещё летел резко, но уже не пытался сбросить их сразу. Теперь это было похоже на испытание. Проверку. Наяла осторожно приоткрыла глаза. Мир вокруг был ошеломляюще красивым — небо, тянущееся до горизонта, зелёные кроны деревьев внизу, свет, играющий на крыльях Ва’ру. Страх всё ещё был, но к нему примешивалось что-то новое. Восторг. — Он… красивый, — выдохнула она, не отстраняясь. Нетейам усмехнулся, несмотря на напряжение. — С характером. — Я заметила. Ва’ру снова дёрнулся, будто услышав. — Слушай, — сказала она чуть громче, обращаясь уже к икрану. — Я не забираю его у тебя. Даже не думай. Икран фыркнул. — Серьёзно, — продолжила она, чуть осмелев. — Он твой. Я просто… лечу. Ва’ру сделал резкий поворот, но уже без злости — скорее предупреждающе. — Это он сейчас со мной спорит? — спросила она. — Да, — хмыкнул Нетейам. — И ты проигрываешь. — Ещё посмотрим. Она медленно, очень осторожно ослабила хватку, но не отпустила полностью. Ва’ру тут же напрягся, крылья дрогнули. — Спокойно, — сказала она. — Я никуда не денусь. Нетейам почувствовал, как его дыхание постепенно выравнивается. Он чуть расслабил плечи и наклонился ближе к шее икрана, шепча уже ему: — Ты доказал. Хватит. Ва’ру замер на мгновение. А потом — впервые за весь полёт — расправил крылья ровно и полетел прямо. Без рывков. Без трюков. Просто полёт. Наяла медленно выдохнула и, не сразу, осторожно отстранилась на пару сантиметров. — Спасибо, — тихо сказала она.  Нетейам кивнул, не глядя на неё. Он всё ещё чувствовал, как бешено бьётся сердце. А Ва’ру… всё ещё был недоволен. Но теперь — уже не так яростно. После того как Ва’ру выровнял полёт, напряжение постепенно сошло на нет. Икран будто принял решение: если уж терпеть — то достойно. Он повёл их выше, дальше от тренировочных скал, туда, где воздух становился холоднее, а небо — шире. Ветер обтекал крылья, не бил, а нёс, и Наяла наконец позволила себе выпрямиться, не цепляясь за Нетейама так отчаянно, но всё ещё оставаясь достаточно близко, чтобы чувствовать его плечо. — Сейчас смотри, — сказал он, чуть повернув голову. — Это одно из самых красивых мест, что я знаю. Ва’ру поднялся ещё выше — и вдруг мир раскрылся. Горы Аллилуйя. Они парили в воздухе, словно забытые богами острова, укутанные облаками и водопадами. Каменные массивы зависали над бездной, соединённые тонкими лианами и потоками воды, которые сверкали, рассыпаясь в мелкую пыль. Наяла перестала дышать. — Эйва… — выдохнула она. — Я… я думала, это просто легенды. Или что они не такие… близкие. — Они всегда были здесь, — ответил Нетейам. — Просто не всех подпускают. Ва’ру пролетел между двумя парящими скалами, так близко, что Наяла могла разглядеть трещины в камне, мох, цепляющийся за край, и капли воды, падающие вниз, в никуда. Потом он резко взмыл вверх, и перед ними открылся ещё один вид — цепь гор, уходящих вдаль, словно сама Пандора решила показать всё лучшее сразу. Они облетели почти всё, что было возможно: водопады, скрытые озёра, каменные арки, через которые Ва’ру пролетал с явным удовольствием, будто хвастаясь. Иногда он резко хлопал крыльями, иногда скользил почти беззвучно, и Наяла ловила себя на том, что улыбается, не в силах это скрыть. — Он делает это специально, да? — спросила она, перекрикивая ветер. — Конечно, — усмехнулся Нетейам. — Если Ва’ру что-то делает — значит, хочет, чтобы это заметили. Икран издал короткий, самодовольный звук. Когда они пошли на посадку, Ва’ру опустился на широкую каменную площадку у края скалы — мягко, почти неожиданно осторожно. Наяла слезла первой… и тут же начала говорить. — Нет, ты понимаешь, это было невероятно! — она размахивала руками, словно всё ещё летела. — Эти горы, этот ветер, как он нырял между скалами! Я никогда такого не чувствовала, даже близко! Она ходила кругами, останавливалась, снова начинала, смеялась, сбивалась, перескакивала с одного на другое. — Я думала, сердце выскочит, а потом — будто я часть неба, понимаешь? Как будто… — она запнулась, подбирая слова, — как будто я наконец там, где должна быть. Нетейам слушал, прислонившись к Ва’ру, и ловил себя на том, что смотрит на неё слишком долго. На то, как она жестикулирует. Как загораются глаза. Как она смеётся, запрокидывая голову. Он спохватывался, отводил взгляд, гладил Ва’ру по шее, а потом снова смотрел — и в итоге просто тихо смеялся, уже не пытаясь это скрыть. — Ты всегда так реагируешь на полёт? — спросил он. — Если бы я летала чаще, ты бы привык, — фыркнула она. — Но боюсь, я бы каждый раз сходила с ума одинаково. Когда они уже собирались уходить, Наяла вдруг остановилась и повернулась к Ва’ру. Подошла ближе — медленно, без резких движений. — Слушай, — сказала она серьёзно. — Несмотря на то, что ты меня невзлюбил… ты мне очень понравился. Икран повернул голову, одним глазом наблюдая за ней. — Спасибо тебе за полёт, — продолжила она мягче. — И не думай, что это была моя последняя попытка подружиться. Она чуть улыбнулась и добавила, почти шёпотом: — Сладких снов. Ва’ру клацнул клювом — не зло, скорее… неопределённо. Хвост дёрнулся, крыло чуть приподнялось, но он не отступил. Нетейам хмыкнул, погладил икрана по чешуе. — Ты слышал, — сказал он. — Готовься. Ва’ру фыркнул и отвернулся, но напряжение в его теле заметно спало. Они пошли в сторону поселения, разговаривая — о полёте, о горах, о том, какие места ещё стоит показать, о том, как Ва’ру любит делать вид, что он самый несносный икран на Пандоре. Наяла смеялась, всё ещё полная впечатлений, а Нетейам шёл рядом, слушая и думая о том, что день, начавшийся как обычный, внезапно стал одним из тех, что запоминаются надолго. К костру они вернулись уже затемно. Огонь поднялся выше, чем был раньше: толстые ветви потрескивали, искры взлетали в тёплый ночной воздух и гасли где-то под кронами. Запах жареного мяса смешивался с дымом и влажной зеленью леса. Вокруг сидели воины и подростки — кто с добычей на коленях, кто просто с чашей горячего отвара. Смех был громче, разговоры — оживлённее: ночь перед сезоном охоты всегда делала людей нетерпеливыми. Когда Наяла и Нетейам подошли, кто-то заметил их и чуть сдвинулся, освобождая место. Без лишних слов, будто так и должно было быть. Они сели рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга и жар костра. Разговоры вокруг крутились вокруг одного и того же — маршрутов, зверя, удачи. Кто-то с азартом спорил, где в этом году выйдут самые крупные струмбисты, кто-то вспоминал прошлый сезон, перебивая сам себя и размахивая руками. Наялу больше ни о чём не спрашивали. Не потому что забыли — потому что уже знали ответ. Она слушала молча. Иногда кивала, иногда слегка улыбалась, но в разговор не лезла. Огонь отражался в её глазах, делая взгляд глубже и тише, чем обычно. Нетейам это видел. Краем глаза, не напрямую. И от этого внутри было странно — будто что-то не на своём месте, но ты не можешь сразу понять что. Через несколько минут рядом с Наялой сел ещё один парень. Он двигался спокойно, без нарочитой уверенности. Просто подвинулся ближе, чтобы освободить место кому-то за спиной. — Теплее здесь, — негромко сказал он, кивая на огонь. Голос низкий, ровный. Не заигрывающий. Наяла повернула голову и узнала его почти сразу. Они уже сидели рядом однажды — в тот самый первый вечер у костра, когда её впервые позвали послушать истории. Тогда он больше молчал. — Да, — ответила она тихо. — Ночью лес быстро остывает. Он чуть усмехнулся, глядя на пламя. — Ты сегодня долго не возвращалась. Не вопрос. Просто констатация. — Мы… — она на секунду запнулась, потом договорила, — гуляли. Он кивнул, будто этого было достаточно. Несколько мгновений они сидели молча, слушая, как кто-то неподалёку громко хвастался удачным броском копья в прошлом сезоне. Потом парень наклонился чуть ближе — не к ней, а просто чтобы его было слышно. — В первый раз, когда я был на сезоне охоты, я почти не спал всю ночь. — Почему? — Казалось, если усну — пропущу что-то важное. Наяла тихо усмехнулась. — И пропустил? — Нет. Но устал так, что едва не свалился с дерева на следующий день. Она рассмеялась уже чуть свободнее. Негромко, но искренне. Разговор шёл легко. Ни о чём особенном — об огне, о шуме леса, о том, как странно ночь меняет всё вокруг. Иногда они наклонялись ближе друг к другу, чтобы расслышать слова сквозь гул костра и чужие голоса. В этот момент Нетейам случайно повернул голову. Он искал взглядом одного из воинов, но увидел другое: Наяла сидела чуть наклонившись, её плечо почти касалось плеча того парня. Она говорила тихо, внимательно, так, как говорят, когда действительно слушают в ответ. Ничего особенного. Ничего запретного. И всё же где-то в груди неприятно кольнуло. Совсем слабо. Не боль — скорее удивление. Нетейам отвёл взгляд почти сразу, нахмурился и сделал вид, что его больше интересует рассказ у костра. «Глупо», — подумал он и усмехнулся сам себе. Огонь треснул особенно громко, и ночь вокруг будто стала гуще. Парень рядом с Наялой немного помолчал, будто выбирая момент, а потом снова заговорил — всё так же негромко. — Меня зовут Ран. Он не смотрел на неё, только на огонь, словно имя было просто фактом, а не приглашением. — Наяла, — ответила она. — Я знаю. Ран повернул голову, удивлённо приподняв бровь. — Правда? — Ты сам говорил его в тот вечер. У костра. Когда рассказывали историю про охоту у водопада. Он на секунду задумался, потом тихо усмехнулся. — Значит, ты внимательная. — Просто слушаю, — пожала плечами Наяла. Они снова замолчали. Между ними не было неловкости — скорее ощущение, будто разговор никуда не делся, просто сделал паузу. Огонь отражался на их коже, тени двигались по лицам, делая выражения мягче. — Ты сегодня выглядишь иначе, — сказал Ран спустя некоторое время. — Иначе — как? — Спокойнее. Или… — он чуть замялся, подбирая слово, — живее. Наяла медленно выдохнула. — Я летала сегодня. Он повернулся к ней уже полностью. — Правда? — Да. — На икране? Она кивнула, и на лице сама собой появилась улыбка — та самая, которую она ещё не успела спрятать после полёта. — Первый раз. Ран смотрел на неё внимательно, без зависти и без лишнего восторга. — Тогда понятно, — сказал он. — Полёт меняет. — Ты тоже летал? — Несколько раз. Но каждый раз кажется, будто это снова первый. Наяла оживилась, начала говорить больше, руками показывая, как Ва’ру уходил в вираж, как ветер бил в лицо, как земля внизу казалась почти нереальной. Ран слушал, не перебивая, иногда кивая, иногда задавая короткие вопросы — не из вежливости, а потому что ему действительно было интересно. — Ты говоришь так, будто икран — твоя мечта, — заметил он. Она чуть замедлилась, кивнула. — Всю жизнь. Я думала, что пройду обряд… — она замолчала на полуслове. — Но не вышло, — закончил он спокойно. — Не вышло. Ран не стал говорить ничего утешительного. Не стал обещать, что всё ещё будет. Он просто сидел рядом, и этого было достаточно. — Знаешь, — сказал он после паузы, — иногда Эйва ведёт нас кругами. Не потому что мы ошиблись, а потому что прямой путь был бы слишком простым. Наяла посмотрела на него внимательно. — Ты красиво говоришь. — Меня часто просят молчать, — усмехнулся он. Она рассмеялась тихо, почти беззвучно. В этот момент Нетейам снова взглянул в их сторону. Теперь он видел больше: Наяла говорила оживлённо, её глаза светились, хвост чуть подрагивал — признак, который она редко замечала за собой. Парень рядом слушал её слишком внимательно. Не жадно, не нагло — но так, будто для него сейчас существовала только она. В груди снова кольнуло. Сильнее, чем в первый раз. Нетейам нахмурился, перевёл взгляд на огонь, сжал пальцы, будто проверяя, что они на месте. Он поймал себя на странной мысли: ему вдруг захотелось знать, о чём именно они говорят. Не из любопытства — из какого-то другого, непривычного чувства. «Она просто разговаривает», — сказал он себе. Но сердце почему-то не спешило соглашаться.