Не одна

Утро началось ещё до рассвета. Лес был тёмным, влажным, наполненным низкими звуками: где-то перекликались птицы, листья шуршали под ногами, вода в ручье шумела ровно и упрямо, будто не знала, что сегодня особенный день. Над поселением поднимался лёгкий туман, и огни факелов казались в нём размытыми, словно звёзды, упавшие слишком низко. Наяла проснулась сразу. Не от звука — от ощущения. В теле была странная собранность, будто она уже не спала, а просто лежала с закрытыми глазами. Она быстро привела себя в порядок и вышла наружу. Воздух был холоднее, чем ночью, и от этого мысли становились яснее. У центрального помоста уже собирались на’ви. Кто-то проверял ремни, кто-то подтягивал крепления на сумках, кто-то молча жевал сухие коренья, не поднимая глаз. Воины говорили мало — утро сезона охоты не любило лишних слов. Наяла почти сразу нашла Кири. Та сидела на корточках у корзин с припасами, перебирая связки трав и тонкие свёртки с сушёным мясом. Рядом возилась ещё пара девушек, помогая раскладывать всё по сумкам. — Ты рано, — тихо сказала Кири, не поднимая головы. — Не спалось, — так же тихо ответила Наяла и опустилась рядом. Она подхватила одну из корзин и начала помогать: перекладывала аккуратно, проверяла узлы, подтягивала ремни. Руки работали сами, привычно, без суеты. — В этом году они уйдут дальше, — сказала Кири спустя некоторое время. — Отец сказал, что зверь ушёл к северным долинам. — Значит, вернутся не скоро. — Да. Кири замолчала, потом вдруг добавила: — Ло’ак почти не спал. Ходил туда-сюда, будто собирался на бой, а не на охоту. Наяла едва заметно улыбнулась. — Для него это важно. — Я знаю, — Кири выпрямилась и посмотрела на неё внимательнее. — Для всех важно. Просто… он старается казаться смелее, чем чувствует. Наяла кивнула. Она видела Ло’ака издалека — тот стоял у оружейного помоста, слушал что-то, что говорил отец, и слишком часто поправлял ремень через плечо. — Он справится, — сказала она уверенно. Кири посмотрела на неё с лёгкой тенью улыбки — такой, какой смотрят на тех, кто говорит правду, даже если не может знать её наверняка. Вокруг них жизнь шла своим чередом. Кто-то передавал копья, кто-то затягивал узлы на охотничьих сетях. Подростки носили воду, взрослые проверяли списки и маршруты. Наяла переходила от одного к другому: помогала, подсказывала, держала, когда нужно было закрепить тяжёлую сумку. Иногда она ловила на себе взгляды — короткие, без вопросов. Её присутствие здесь было привычным, правильным. Она была частью этого утра, даже если путь дальше лежал не для неё. Кири вдруг наклонилась ближе. — Ты видела Нетейама? — Нет, — ответила Наяла, не задумываясь. — А что? — Просто спрашиваю. В голосе Кири не было ничего особенного, но Наяла всё равно уловила это — лёгкую проверку, интерес. Она не стала продолжать тему. С востока начало светлеть. Туман медленно отступал, и лес обретал очертания. Где-то наверху уже слышались крики икранов — нетерпеливые, резкие, будто они чувствовали приближение движения. Наяла подняла голову и задержала взгляд на небе чуть дольше, чем нужно. Сегодня они уйдут. Она помогла Кири затянуть последний узел, выпрямилась и стряхнула с ладоней пыль. — Пойдём, — сказала Кири. — Они скоро будут строиться. Наяла кивнула и пошла рядом с ней, чувствуя, как внутри медленно, почти незаметно, нарастает тишина — та самая, что приходит перед долгим ожиданием. Ло’ак нашёл её сам. Наяла как раз помогала кому-то из младших закрепить ремень на сумке, когда почувствовала движение сбоку — не резкое, но нервное. Он остановился рядом, переминаясь с ноги на ногу, будто не знал, с чего начать. — Наяла, — сказал он и тут же замолчал. Она обернулась и посмотрела на него внимательнее. Ло’ак выглядел собранным, но в этой собранности было слишком много напряжения: плечи приподняты, хвост дёргается, взгляд скачет — то к оружию, то к икранам наверху, то обратно к ней. — Ты в порядке? — спросила она. Он кивнул слишком быстро. — Да. То есть… — он выдохнул и потёр ладонью шею. — Просто хотел сказать… если вдруг… — он снова сбился и тихо выругался себе под нос. Наяла мягко усмехнулась. — Ты можешь говорить со мной нормально, — сказала она спокойно. — Я никуда не тороплюсь. Ло’ак выпрямился, словно эти слова действительно помогли. — Это мой первый сезон, — наконец сказал он. — Я знаю, что это глупо, но… — он пожал плечами. — Все говорят, что всё будет хорошо. А я всё равно думаю, что сделаю что-нибудь не так. — Это не глупо, — ответила Наяла сразу. — Это честно. Он посмотрел на неё внимательнее. — Правда? — Конечно. Бояться — нормально. Главное — не делать вид, что не боишься. Ло’ак усмехнулся, но в этой улыбке было больше облегчения, чем веселья. — Нетейам никогда так не выглядит. — Он просто по-другому справляется, — сказала Наяла. — Но ты не он. И тебе не нужно быть им. Она протянула руку и легко коснулась его предплечья — жест простой, поддерживающий. — Ты хороший охотник, Ло’ак. И ты не один. Он кивнул, на секунду задержав взгляд на её лице, будто запоминая эти слова. — Спасибо, — сказал он тихо. — Правда. Он отошёл, уже заметно спокойнее, и Наяла ещё несколько мгновений смотрела ему вслед, прежде чем вернуться к делам. Она не видела, как в это время Нетейам стоял чуть поодаль. Он смотрел часто. Почти против воли. Взгляд сам находил её среди движения и голосов — как она наклоняется, как говорит, как улыбается. Ничего лишнего. Ничего такого, что можно было бы назвать чем-то большим. И всё же внутри что-то тихо сжималось. Нетейам отвёл глаза, потом снова вернул их к ней, словно проверяя — всё ли на месте. Он поймал себя на мысли, что уже несколько раз за утро искал её взглядом, и это раздражало. Не её — себя. «Она просто помогает», — сказал он себе. Но мысль не успокаивала так, как должна была. Когда солнце поднялось выше, воины начали собираться. Разговоры стихали, движения становились точнее. Икраны нетерпеливо перекликались сверху, расправляя крылья. Наяла стояла рядом с Кири, прощаясь с теми, кто подходил: желала удачи, легко касалась ладоней, улыбалась — спокойно, искренне. Это было похоже на ритуал, в котором она участвовала каждый год. Нетейам видел момент. Он понял, что если не подойдёт сейчас — не подойдёт вообще. Он сделал шаг вперёд. И в ту же секунду кто-то прошёл прямо перед ним, пересекая путь. Ран. Он подошёл к Наяле так естественно, будто это было самым очевидным движением на свете. Наклонился чуть ближе, чтобы перекричать общий шум. — Ты уже всех проводила? — спросил он. Наяла повернулась и улыбнулась — не резко, не смущённо. Просто тепло. — Почти. — Тогда оставь пару слов и для меня, — сказал он с лёгкой усмешкой. Она тихо рассмеялась. — Возвращайся целым, — сказала она. — И с добычей. — Постараюсь не опозориться, — ответил он. — Хотя после твоих слов выбора уже нет. Они говорили всего несколько секунд. Но улыбались так, будто вокруг никого не было. Нетейам остановился. Он понял это не сразу — просто заметил, что больше не идёт. Стоит. Смотрит. Рядом появились Кири и Ло’ак. — Ну всё, — протянул Ло’ак, глядя в ту же сторону. — Ты это видишь? — Вижу, — тихо сказала Кири. Она прищурилась, оценивающе. — У этого парня, кажется, искры из глаз летят, — добавила она с улыбкой. — И Наяла рядом с ним выглядит… — она задумалась, подбирая слово, — правильно. Ло’ак усмехнулся. — Да. Они хорошо смотрятся. Нетейам ничего не ответил. Он только сжал челюсть и отвёл взгляд — слишком поздно, чтобы сделать вид, что ему всё равно, но достаточно рано, чтобы никто не услышал, как внутри что-то треснуло, почти так же громко, как ветка в костре прошлой ночью. Отряд выстроился быстро и чётко. Икраны нервно переступали лапами, щёлкали клювами, расправляли крылья. Воины проверяли крепления, оружие, обменивались последними короткими фразами — уже не про удачу, а про порядок и путь. Всё стало собранным, деловым, почти без эмоций. Сезон охоты начинался. Наяла стояла чуть в стороне — там, где обычно оставались те, кто провожал. Рядом были женщины, дети, старейшины. Поселение словно разделилось надвое: те, кто уходил, и те, кто оставался ждать. Она снова посмотрела туда, где стояли воины. И снова — не нашла его сразу. Это странно задело. Она ловила себя на том, что ищет не силуэт, не лицо — движение. Привычную осанку. Спокойную уверенность. Но взгляд скользил мимо и цеплялся за других. «Наверное, уже сел на икрана», — подумала она. Ей вдруг стало жаль. Не горько, не остро — тихо. Как жалеют о слове, которое так и не сказали, хотя оно было простым и нужным. Она хотела увидеть его перед уходом. Убедиться, что он здесь. Что всё в порядке. Отряд начал двигаться. Сначала медленно, выверяя шаги, потом увереннее. Икраны один за другим поднимали головы, расправляли крылья. Воздух наполнился шумом — тяжёлым, живым, вибрирующим в груди. Когда первые воины оторвались от земли, Наяла невольно подняла голову. И тогда она увидела его. Нетейам был уже в воздухе. Чуть в стороне, выше остальных, собранный, сосредоточенный. Он смотрел вперёд, туда, где начинался путь, и не оглядывался. Она поймала себя на том, что задерживает дыхание. «Вот он», — подумала она. И тут же стало ясно: он уже далеко. Не в расстоянии — в состоянии. Икраны взмывали один за другим, отряд вытягивался, превращаясь в линию движения, в единое целое. Через несколько мгновений небо опустело, шум крыльев растворился в лесу. Поселение стало непривычно тихим. Остались голоса детей, редкие шаги, потрескивание костра. Пространство словно освободилось — и сразу стало больше, чем нужно. Наяла ещё немного постояла, глядя туда, где они скрылись. Первый день Солнце поднялось высоко, когда отряды воинов уже скрылись между кронами деревьев, оставляя за собой лишь лёгкий шум крыльев и удаляющийся гул. Первые испытания сезона охоты начались сразу: хищники показались на опушках леса, бросаясь из-за кустов, шипя и свистя. Джейк со своей группой был первым: быстрые, точные движения, меткие броски копий — и два крупных зверя повалены, их силуэты почти мгновенно скрылись в тёмной зелени. Нетейам летел чуть выше остальных, сдержанный и собранный, контролируя каждого из своих спутников. Он с лёгкостью уклонялся от резких атак, успевал подстраховать молодых воинов, когда хищники прыгали из-за деревьев. Один зверь рванулся в сторону, но меткое копьё Нетейама оборвало рывок, и хищник рухнул на землю. Его движения были спокойны, но смертоносны — каждая мышца работала с точностью. Ло’ак и Ран оказались на противоположной стороне леса. Струмбисты, прячущиеся в густых кустах, пытались напугать и разбросать их. Но Ран оказался удивительно сосредоточенным: бросок за броском, движение к движению — и стайка была сокращена. Ло’ак прикрывал спину, помогая держать строй, и оба хищника были повалены почти одновременно. Время шло быстро, каждый охотник был поглощён работой. Джейк с воинами столкнулся с ещё одним крупным зверем — пантероподобной тенью, которая рванулась прямо на него. Крики, свист копий, резкий удар хвоста — и зверь рухнул, не успев развернуться. Нетейам и его группа успели справиться с двумя небольшими хищниками, координируя движения и проверяя позиции друг друга. Каждый успех был мгновенно замечен, каждый промах — уроком. День тянулся в бесконечной череде действий: быстрые манёвры, прыжки через упавшие деревья, меткость копий и ловкость икранов. Всё было напряжённо и опасно, но слаженность отряда делала их почти неуязвимыми. Когда солнце клонилось к закату, отряды собрались на небольшой поляне для короткого отдыха и проверки добычи. Они переглядывались, улыбались устало, обсуждая детали, но всё ещё были настороже: сезон охоты только начинался. Икраны нервно хищно щёлкали клювами, расправляя крылья, готовые к следующему дню. ________ В это же утро Наяла проснулась от непривычной тишины. Поселение не спало — но шум был другим. Не тем живым гулом, к которому она уже начала привыкать, а приглушённым, осторожным. Она вышла из укрытия и сразу почувствовала пустоту — не вокруг, а внутри пространства. Как будто воздух стал шире. Она помогала с самого утра: носила воду, помогала Кири с лекарственными свёртками, слушала, когда старшие на’ви давали указания женщинам и подросткам. Всё было знакомо по форме — и совсем другим по ощущению. Здесь не ждали возвращения всех к вечеру. Здесь умели ждать долго. Иногда она ловила себя на том, что смотрит туда, откуда ушёл отряд. Не осознанно — тело само поворачивалось. Потом она возвращалась к делу, заставляя себя быть полезной, быть здесь. — Ты сегодня тише, — заметила Кири, передавая ей связку высушенных листьев. — Просто думаю, — ответила Наяла. — Я тоже, — кивнула Кири. И на этом разговор закончился. Дети играли неподалёку, смеялись слишком громко, как будто пытались заполнить собой всё пространство. Она плела — медленно, аккуратно, пальцы двигались сами. Работа успокаивала. Иногда она ловила себя на том, что считает время не по солнцу, а по ощущениям. Как будто внутри есть что-то, что знает: сейчас они в пути. Сейчас — выслеживают. Сейчас — опасно. Она не знала, почему думает именно так. К вечеру поселение стало ещё тише. Женщины собрались у костра, кто-то начал готовить заранее — на удачу, на возвращение. Наяла помогала, но мысли ускользали. Ей казалось, что день растянулся. Что он длится дольше, чем должен. Наяла легла спать поздно. Поселение дышало медленно, костры почти погасли. Она лежала, глядя в темноту, и ловила себя на странном чувстве — будто часть её дня прошла где-то ещё. Она не знала, что именно происходит там, в лесу. Но почему-то была уверена: первый день они пережили. И эта мысль позволила ей наконец уснуть. Второй день  Второй день охоты начался не так, как первый. Солнце только показывалось из-за кроны, когда отряд уже взмыл в воздух. Леса сменялись открытыми равнинами, реки отражали утреннее солнце, а ветер бил в лицо, напоминая, что путь будет долгим. Добычи почти не было. Несколько небольших хищников мелькали между деревьями, но ни один не подходил под охотничьи правила — слишком мелкий, слишком быстрый. Нетейам, сидя на спине своего икрана, ощущал странное беспокойство. Он осматривал землю внизу, пытался разглядеть что-то, что могло бы стать целью, и всё же его мысли неизменно возвращались к Наяле. Ло’ак рядом с Раном пытался шептать советы, когда они вдвоем загоняли пару небольших хищников. Их удача была краткой, но азарт только рос. Внизу, на земле, Джейк с другими воинами ловко справлялись с несколькими крупными животными, иногда смех и возгласы поднимались до них, когда добыча падала на землю. Когда день подступил к середине, стало ясно: добычи почти нет, а силы уже на исходе. Решили лететь ещё дальше на север, к более диким и непроходимым землям. Путь был долгим, и икраны летели низко, обходя опасные скалы, огибая леса. Но вот день подошел к привалу. Добычи по-прежнему было мало, и они рано сели на землю. Икраны, уставшие от долгого полета, опускались рядом, тяжело вздыхая, и вскоре воины устроились вокруг небольшого костра. Шепот ветра смешивался с тихими разговорами о том, где упустили хищника, о следующей попытке, о странных следах, что встречались по пути. Нетейам держался чуть в стороне, наблюдая, как другие отдыхают и делятся мелочами. И именно тогда к нему подошел Джейк. Его шаг был лёгким, взгляд внимательный, без давления, но с привычной глубиной понимания. — Иногда тяжело сконцентрироваться, — сказал он тихо, почти незаметно, — когда твоё сердце и мысли находятся в другом месте. Нетейам на мгновение опешил. Это было не укор, не совет, а скорее признание, которое он уже сам ощущал, но не хотел признавать. Он кивнул, молча, понимая, что Джейк уловил даже то, о чём он сам едва догадывался. — Да… — пробормотал он тихо, — да, бывает трудно. Ветер слегка поднял пепел костра, а Нетейам снова посмотрел на горизонты, думая о том, как он расскажет всё Наяле, когда вернутся в поселение. Как ей будет интересно узнать о каждой детали охоты, о том, как Ло’ак и Ран вместе справились с добычей, как сам он чуть не упустил момент, когда два струмбиста вырвались из его захвата. И всё это желание рассказать, поделиться, оставалось с ним тихим, почти скрытым волнением, которое лишь добавляло тепла к усталости после долгого дня. _____________ Наяла шла рядом с Мо’ат, помогая ей развешивать лёгкие охотничьи сети и проверять оборудование на новом месте. Кири и Нейтири тоже были рядом, обсуждая тихо между собой детали организации, а Тук забавно перепрыгивал через небольшие ветви, иногда подбрасывая мелкие веточки в воздух. — Мо’ат, — осторожно спросила Наяла, — а в прошлом сезоне охоты всё обошлось? Все вернулись целыми? Никто не пострадал? Мо’ат слегка улыбнулась, глядя вдаль, будто пытаясь разглядеть что-то невидимое. — Мы всегда заботимся о своих, — ответила она спокойно, — Но иногда сердце и мысли у воина уходят в другое место, и тогда сосредоточиться бывает труднее. Наяла нахмурилась, стараясь понять, о чём именно говорит старшая. Слова Мо’ат были мягкими, но в них чувствовалась осторожность и тихое предупреждение. Кири слегка наклонилась к Нейтири и улыбнулась. Нейтири едва заметно кивнула в ответ, и их взгляд скользнул к Наяле — как будто они знали больше, чем она сама. Наяла опустила глаза на свои руки, продолжая помогать Мо’ат, но внутри что-то тихо тревожно зашевелилось. Она не могла понять точно, почему слова старшей вызвали у неё такое чувство — лёгкую растерянность и одновременно… тепло. — Я понимаю, — тихо сказала Наяла, — что иногда мысли могут быть далеко… но как тогда вовремя заметить опасность? Мо’ат повернула к ней лицо, её глаза были мягкими, но полными мудрости. — Сердце может отвлекать, но учение и внимание к миру вокруг помогают вернуть равновесие, — сказала она. — И иногда эти отвлечения… — она сделала паузу, — могут показать, кто мы есть на самом деле. Наяла кивнула, хотя смысл слов полностью ещё не дошёл до неё. Она вновь посмотрела на Кири и Нейтири, которые тихо переглянулись и слегка улыбнулись. Их взгляд говорил: «Ты всё почувствовала, хотя сама ещё не знаешь, как». — А праздник? — осторожно спросила Наяла, решившись сменить тему. — Что устраивают, когда охота завершена? Мо’ат слегка улыбнулась, поднимая взгляд к небу: — Праздник для племени всегда о том, что добыча и усилия воина ценны. И для тех, чьи сердца и мысли… — снова пауза — — связаны не только с добычей. Наяла кивнула, едва заметно улыбаясь. Она понимала, что Мо’ат говорит о чём-то глубже, чем просто праздник, но пока не может уловить всей сути. Они продолжали работать, развешивая сети и проверяя снаряжение, и день медленно двигался вперёд. Время текло спокойно, а Наяла старалась сосредоточиться на делах, на смехе Тука и тихих обменах улыбками между Кири и Нейтири, чтобы не позволять мыслям улетать слишком далеко. Третий день  Третий день начинался ещё до того, как солнце поднялось высоко над деревьями. Воины потягивались, аккуратно собирали вещи после привала и проверяли снаряжение. Воздух был свежий, но с легкой сыростью — ночь оставила на листьях капли, и трава шуршала под ногами. Нетейам первым поднялся с ветки, на которой спал, проверяя лук и стрелы. Он видел, как другие воины собираются, настраивают и проверяют снаряжение. Ран, хоть и казался бодрым, слегка хромал на одну ногу — вчерашняя схватка оставила небольшую, но болезненную рану. Ло’ак с энтузиазмом готовился, чуть нервно трогая копье, и каждый его взгляд к старшим был полон решимости показать себя. Джейк стоял чуть поодаль, наблюдая за всем. Его взгляд был внимательный, строгий и одновременно спокойный — опытный вождь, знающий, что день будет долгим и опасным. — Все готовы? — коротко крикнул он. — Вперед. Добыча ждёт. Их группа плавно двинулась дальше, поднимаясь на утренние склоны. Лес постепенно менялся: деревья становились реже, а под ногами появлялись камни и плотные заросли травы. Солнце уже приподнималось, и тёплые лучи пробивались сквозь листву, вырисовывая тени на земле. Вскоре первые следы крупного животного заметил Нетейам. Он замер, указав рукой в сторону, и жестом дал знать остальным: следуем осторожно. Группа замедлила шаг, ветви хрустели под ногами, дыхание каждого становилось ровным, почти приглушённым. — Струмбисты здесь недалеко, — прошептал Нетейам, и его слова эхом прокатились среди воинами. — Держим строй. Сначала появились лишь тени, скользящие между деревьями. Потом хищники — пару быстрых струмбистов, выскочивших на открытое пространство, их глаза блестели от утреннего света.  Ло’ак и Ран скоординировались: один прикрывал правый фланг, другой двинулся в обход. Нетейам натянул тетиву, и звук выстрела разрезал утренний воздух — первая добыча рухнула. Второй струмбист пытался увернуться, но Ло’ак, взобравшись на невысокий холм, метко поразил его. Ран продолжал держать оборону, но один из хищников внезапно изменил направление, бросившись в сторону молодого воина. Нетейам мгновенно среагировал: шаг в сторону, стрела, выстрел, попадание. Ран получил незначительную рану в плечо — стрела зацепила кожу, но не глубоко. Он хмыкнул, сжав зубы, и продолжил бой, не давая хищнику шанса уйти. Ло’ак, в восторге и напряжении одновременно, чуть не споткнулся о корень, но вовремя поймал равновесие и, ловко прыгая, поразил второго струмбиста. Джейк со старшими воинами тем временем справлялся с более крупной добычей — один за другим падали массивные животные, их движения были медленнее, но сила и опасность ощущались сильнее. Когда первые звуки схватки стихли, воздух наполнился запахом леса и крови, смешанной с утренним туманом. Воины проверяли раненых, поднимали добычу, обменивались короткими словами: смехом, шутками о меткости стрел или похвалой за ловкость. — Сегодня день будет долгим, — сказал Джейк, проходя мимо Нетейама, его взгляд был быстрый, но оценивающий. —Берегите себя. Нетейам кивнул, уже мысленно готовясь к следующему сражению, к новым хищникам, к опасности и к тому, что день обещал быть ещё насыщеннее. Нетейам заметил движение в кустах чуть левее тропы. Большой зверь, мощный и с острыми когтями, ринулся прямо на него. Он успел отпрыгнуть в сторону, но лапа зверя царапнула его плечо — кожа вспыхнула болью, капля крови стекла по руке. Нетейам быстро согнул колено, натянул лук, прицелился и метнул стрелу. Она попала точно в бок хищника. Тот застонал, отшатнулся, но не упал. Зверь ринулся снова, лапой зацепив его ногу, оставив ссадину, и едва не сбил с ног. Нетейам отпрыгнул назад, выдохнул, собрался и метнул вторую стрелу — она вонзилась в плечо зверя, и тот наконец рухнул, дыша тяжело, но ещё шевеля лапами. Ран оказался поодаль, когда на него выскочил другой зверь. Хищник был меньше, но невероятно быстрый. Он прыгнул с боку, ударив Рана лапой по груди, оставив синяк и несколько мелких порезов. Ран успел увернуться от следующего удара, но когти задели щёку — легкая рана с кровью, ссадины на лбу и щеках. Он споткнулся, но быстро восстановил равновесие, поднял лук и точно выстрелил. Зверь отскочил, затем снова прыгнул. Ран бросился в сторону, уворачиваясь от ударов, и в этот момент другой стрелой хищник был поражён. Он упал, но попытка расправиться с ним стоила Рану сил — дыхание участилось, на лице остались следы крови и грязи. Нетейам и Ран быстро переглянулись: оба тяжело дышали, на коже появились свежие царапины и пятна крови. Они мгновенно проверили, всё ли в порядке, и продолжили оборонять себя, ожидая следующую атаку — охота в этом месте была опасной, каждый шаг мог стать смертельным. К вечеру воины были измотаны. Пыль и грязь покрывали их лица и руки, одежда была порвана, на теле оставались ссадины и свежие порезы от когтей и зубов хищников. Нетейам держал руку на плече, где ещё капала кровь после ранений от зверя, дыхание учащалось, но в груди была удивительная тяжесть радости — улов оказался невероятным. Каждый из воинов чувствовал усталость, но глаза их светились удовлетворением. Ран протирал с лица следы крови и смотрел на добычу, его легкие раны щипали, щёка ныла после царапин хищника, но он не жаловался. Ло’ак с Раном проверяли останки зверей, смеясь и переглядываясь: каждый раз они ловили добычу вместе, и это давало чувство единства. Джейк со старшими воинами уже распределял трофеи, подшучивал над теми, кто промахнулся или чуть не упал, и одновременно следил, чтобы никто не упал духом после ранений. Все понимали: охота была удачной, но она истощила их. Усталость смешалась с гордостью за слаженную работу, за каждый выстрел, за каждую вовремя уклонённую атаку. Вечернее солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая лес в золотые и багровые тона, и каждый знал, что пора возвращаться домой. — Пора собираться, — сказал Джейк, осматривая каждого из воинов. — Сегодня мы сделали много. Добыча достойна, но и раны у всех есть. Вернёмся к племени, дадим себе и им время отдышаться. Нетейам кивнул, ощутив усталость во всём теле, но внутри была лёгкая радость — за добычу, за товарищей, за то, что всё удалось. Воины, несмотря на боль и царапины, медленно собирались, переглядывались, улыбались друг другу и готовились к обратному пути, понимая, что этот день войдёт в их воспоминания как один из самых успешных и опасных сезонов охоты. __________ Наяла провела первую половину дня в своей хижине. Солнечные лучи просачивались сквозь тростниковые стены, играя светом на полу и на её лице, но желания выходить наружу или видеться с кем-то у неё не было. Она тихо сидела, погружённая в свои мысли, пока наконец не решила приготовить себе ужин. Она аккуратно развела маленький огонь в очаге, бережно укладывая ветви, чтобы пламя было ровным и тёплым. Достала корзину с овощами и свежими корнями, перебирала их, монотонно очищая, нарезая кусочки одинакового размера. Каждый звук — скрип ножа по дереву, шипение на огне — казался ей почти успокаивающим. Она добавила немного ароматных листьев в горячую воду, помешивала, прислушиваясь к звукам, к треску дров, к тихому шуму леса за стенами. Вдруг внутрь забежала Тук. — Все заняты! — жалобно вскрикнула девочка, подпрыгивая на месте. — Мне не с кем играть! Наяла улыбнулась, не прерывая приготовления. — Спокойно, — мягко сказала она, наклоняясь над огнем. — Сейчас я буду готовить ужин. А пока можешь послушать, как мы в моём племени играли с детьми. Тук села на коврик, широко раскрыв глаза, и внимательно слушала. Наяла рассказывала о детях своего племени, о простых играх с палочками, о том, как они бегают между деревьями и придумывают свои правила, как учатся вместе и смеются. — А у вас всегда так? — спросила Тук. — Почти всегда, — ответила Наяла тихо. — Иногда трудно, иногда скучно. Но в такие моменты мы сами придумывали себе развлечения. Когда ужин был почти готов, Наяла обернулась к Тук и достала маленькое деревянное животное, аккуратно вырезанное и выточенное. — Вот, это тебе, — сказала она, протягивая подарок. — Я сделала его, когда не могла заснуть. Решила, что тебе оно понравится. Тук взяла игрушку с восторгом, потрогала её лапки и хвост, засмеялась и обняла Наялу. — Оно замечательное! Спасибо! — воскликнула девочка. Наяла улыбнулась в ответ, внутренне радуясь, что маленький жест смог подарить радость другому. Она вернулась к огню, помешивая ужин, а Тук устроилась рядом, внимательно рассматривая деревянное животное. В хижине воцарилась тихая, тёплая атмосфера — простая, но наполненная уютом и тихой радостью, после утомительного дня племя казалось ей ещё ближе, а её сердце слегка успокоилось. Через какое-то время в хижину тихо вошла Нейтири. Она оглядывалась, проверяя каждый угол, прислушивалась к тихому шуму, ища Тук. Увидев, что девочка сидит рядом с Наялой, улыбка на лице воительницы смягчилась. — А вот ты где, — сказала Нейтири мягко. — Я всюду тебя искала. Тук вскочила с коврика и побежала к Нейтири, обнимая её. — Я была у Наялы! — захлопала она в ладоши. — Она рассказала мне про своё племя и показала игрушку! Наяла тихо улыбнулась и кивнула. — Присоединяйся, если хочешь, — предложила она, указывая на ужин. — Мы тут кушаем.  Нейтири слегка удивилась, но тепло приняла приглашение. Она присела рядом, и трое тихо за трапезой делились простыми словами: Наяла рассказывала про свои детские игры, Тук оживленно комментировала, а Нейтири иногда поднимала взгляд на Наялу с легкой улыбкой. После ужина Нейтири поднялась, помогла Тук и поглаживая её по плечу, сказала: — Пора нам возвращаться. Завтра будет новый день. Тук, всё ещё держась за деревянное животное, весело побежала рядом с Нейтири, а та кивнула Наяле в знак прощания. Когда они ушли, тишина снова вернулась в хижину. Наяла осталась одна. Она наклонилась над остатками ужина, убрала несколько крошек, а мысли её вновь вернулись к Нетейаму, к родителям. В груди появилось тихое беспокойство за них всех. Она подняла руки, тихо прошептав молитву Эйве, прося о защите для тех, кто находится далеко, кто сейчас на охоте и кто ей дорог. Вечерний свет медленно угасал за стенами хижины, тихий шелест леса был единственным звуком. Наяла закрыла глаза, позволив усталости и заботам медленно уходить. Сердце немного успокоилось. Она легла, накрывшись лёгкой тканью, и впервые за день почувствовала, как ночь мягко окутывает её покоем. Тишина стала другом, мысли постепенно смолкли, и вскоре дыхание Наялы стало ровным — она заснула, доверяя Эйве заботу о всех, кого любила. Утро разбудило Наялу радостным гомоном и криками. Воины возвращались с охоты — их силуэты мелькали в солнечном свете, слышались голоса и смех. Сердце Наялы защемило от нетерпения. Она быстро привела себя в порядок, поправила волосы и выбежала на улицу. Глаза её искали тот знакомый силуэт, но, к сожалению, его не был среди толпы. — Наяла! — внезапно схватила её за руку Кири, резко таща к хижине Тсахик. — Здесь много пострадавших, нужна помощь.  Она удивленно моргнула, но последовала за подругой. Внутри хижины пахло травами и смолой, слышались стоны и тихие жалобы раненых. И тут она увидела его глаза. Он смотрел прямо на неё. Нетейам сидел чуть в стороне, все ещё улыбающийся, словно ждал, что она подойдёт поближе. Наяла кивнула используя жест на’ви, и сделала шаг вперед, но тут Кири тут же её остановила.  — Я разберусь с Нетейамом, — сказала она твёрдо. — а ты пока займись Раном и другими.  Наяла повернулась и её взгляд сразу же зацепился за Рана. Он был весь в царапинах, ссадинах и порезах, кожа слегка запёкшаяся от засохшей крови. Она ахнула, подходя ближе, осторожно наклонилась над его лицом. — Ладно, дыши ровно, — тихо сказала она, начиная аккуратно обрабатывать раны. — Не дергайся. Ран, несмотря на боль, смотрел на неё с лёгкой улыбкой и увлечённо рассказывал, как сложилась охота. Его голос был спокоен, но глаза блестели энергией и азартом. Нетейам же не отводил взгляда. Он наблюдал, как Наяла наклоняется к Рану, аккуратно касается его кожи, как она следит за каждой царапиной. В груди что-то слегка сжалось — это было странное чувство, едва заметное, но отчётливое. Кири аккуратно перевязала плечо Нетейама, наблюдая за его лицом, но вскоре взгляд её скользнул на Наялу. И она поняла, что сделала ошибку: она забрала у Наялы возможность помочь ему первой. Она должна была позволить Наяле обработать его раны. — Извини, — пробормотала Кири сама себе. — Я не подумала… Тем временем Наяла продолжала работать над Раном, не замечая этих мелких переживаний, но сердце её било чуть быстрее. Он говорил о ловкости и смелости воинов, о том, как едва не оказался в лапах хищника, а она слушала, поправляя порезы и ссадины, и на мгновение мир вокруг казался тихим, несмотря на шумное возвращение охотников. Наяла стояла немного в стороне, обрабатывая раны Рана, но глаза её иногда невольно отвлекались. Она задержала взгляд на Нетейаме чуть дольше, чем следовало, и внутри словно что-то тихо зашевелилось, сердце едва уловимо сжалось и снова расслабилось. Когда их глаза встретились, она почувствовала лёгкое, почти невесомое трепетание. Он не отводил взгляд, но и не приближался — просто стоял там, наблюдая, и этого было достаточно, чтобы в груди Наялы заиграла тихая, тёплая тревога. Она отводила глаза, чтобы снова сосредоточиться на ранах Рана, но через несколько секунд снова ловила взгляд Нетейама. И каждый раз, когда их глаза сталкивались, трепетание повторялось — лёгкое, нервное, почти пугающее, но приятное. Оно не кричало о чувствах, оно лишь тихо напоминало ей, что кто-то важен, кто-то рядом, даже если они пока не говорят друг с другом. Наяла ловила себя на том, что сердце чуть учащенно бьётся, когда он рядом, и иногда едва заметно улыбалась сама себе, внутренне радуясь, что он где-то здесь, среди воинов, и их пути снова пересеклись.