Тринадцатая ночь

Пятница

      В ту ночь ей не спалось. Отчего на следующий день на работе к двум часам её веки начали слипаться. А к четырём она была готова вырубиться прямо на стопке папок.       — …так ты согласна, Гермиона? — спросил Гарри.       — Абсолютно, — пробормотала она.       — Ты в этом уверена?       — М-м-м.       — Потому что ты только что согласилась, что мы должны трансфигурироваться в вомбатов и провести вечер на охоте за личинками.       — Это смешно, — зевнула она. — Вомбаты — травоядные.       Гарри усмехнулся.       — Слишком бурная ночь?       — Что-то типа того.       — Могу поговорить с Бруствером и попросить сократить тебе рабочую нагрузку, — предложил Гарри.       — Дело не в этом, Гарри.       — Малфой?       Гермиона лишь тяжело вздохнула в ответ.       — И что там? Он опять тебя достаёт?       — Не совсем.       — Что же тогда?       — Не знаю, как объяснить, Гарри.       И действительно, как можно было всё это объяснить? Как объяснить, насколько странно было сидеть с ним на одном диване? Слышать его смех и не считать этот звук отвратительным? Пить чай, который он заваривал? Надеть его одежду? Не снимать её даже дома, когда уже можно было бы переодеться? А сняв, утыкаться носом в футболку, чтобы уловить его запах?       — Начни с чего-нибудь, — сказал Гарри, устраиваясь рядом с ней.       — Давай поговорим позже, Гарри. После работы. Мне ещё нужно закончить с этими документами.       — Хорошо. Пойдём вместе в «Убежище». Я договорился с остальными встретиться там.       — Звучит заманчиво, — она улыбнулась Гарри и вернулась к своим делам.       Но сосредоточиться на работе не получалось. Особенно сейчас. Когда её мысли постоянно возвращались к тому, каково это — смотреть ему в глаза, видеть, как изгибаются его губы в улыбке, слышать печаль в его голосе, когда он произносил слова Виолы. Она не могла думать ни о чём, кроме как об их следующей встрече. И о прогулке в парке, которой, конечно же, не случится. Почему он пригласил её? Просто потому, что отчаянно нуждался в собеседнике. Вот и всё. Однако, что гораздо важнее, она не понимала, что на неё нашло, когда она сказала, что подумает. Помутнение рассудка, не иначе. Что касается «сделки», которую он предложил… Что ж, ему всё равно придётся отвечать на её вопросы, нравится ему это или нет. Потому что у неё есть задание, которое требуется выполнить, и неважно, как он к этому относится.

***

      — Ты ничего не хочешь мне рассказать, а, Гермиона?       — Что рассказать?       Они шли в бар. Гермиона предложила воспользоваться камином, но Гарри был полон решимости вытянуть из неё хоть что-нибудь. Гермиона, в свою очередь, была полна не меньшей решимости ничего не выдавать.       — Что происходит с Драко? — спросил он, останавливаясь на середине улицы. — Я знаю тебя, Гермиона. И вижу, когда что-то идёт не так.       — Да там всё идёт не так, Гарри. Каждую неделю, — сказала она, перейдя на шёпот, несмотря на то что на улице никого кроме них не было. — Мне приходится притворяться, что Драко Малфой — это чёртов Дрейк Малфорд. Это странно. И нервирует.       — И?       — Что и? Ты что, не читал мои отчёты?       — Читал, — медленно произнёс он. — Но всё равно не понимаю, почему это так сильно тебя тревожит. Я имею в виду, после всего, через что нам приходилось пройти… просто сидеть в квартире и слушать его болтовню не может быть настолько уж ужасно. Гермиона, ты прошла через пытки…       — Да знаю я, — прошипела Гермиона.       — Так в чём же дело? — он снова остановился. Гермиона посмотрела на туфли, затем — на облака. — Подожди минутку. Тебе… тебе жаль Малфоя?       — Т-с-с! — предостерегающе цыкнула она.       — Здесь никого нет. И это не ответ, — сказал он. — Или всё же это ответ? Тебе его жалко, Гермиона?       — Я… просто… это... Да, возможно, да. Совсем немного, — призналась она. — Знаю, это глупо.       — Это не глупо, — сказал он, сжимая её руку. — Это очень похоже на тебя.       Она тяжело вздохнула.       — Спасибо за поддержку, Гарри.       — Почему ты не хочешь, чтобы я поговорил с Бруствером? Мы могли бы привлечь кого-нибудь другого.       — Нет! — чуть ли не выкрикнула она. — Я имею в виду… Я справлюсь. Честно.       — Но если…       — И кстати, — добавила она, расправляя плечи. — Он только начал мне доверять. Нам нужен человек, с которым Малфой будет честен. Если вдруг он начнёт сходить с ума или проявлять агрессию, нам пригодится тот, кто заметит признаки раньше, чем случится непоправимое.       — Гермиона, ты уверена?       — Да. Я действительно сейчас не в лучшей форме. Просто… не выспалась прошлой ночью из-за всякого разного, поэтому сейчас немного измотана. Но я справлюсь, — она стиснула зубы и посмотрела Гарри прямо в глаза. — Я знаю, что справлюсь.       — Конечно, ты справишься. Ты же Гермиона Грейнджер, — он одарил её ободряющей улыбкой мощностью в тысячу ватт.       Она улыбнулась в ответ. Гарри был прав: она же всегда жалела несчастных созданий. Вот и всё. Это было обычной жалостью. Как глупо с её стороны было считать это чем-то большим.

***

      Войдя в «Убежище», они увидели Рона, сидевшего за одним из столиков и читавшего «Ежедневный пророк». Гермиона собиралась окликнуть его, но Гарри схватил её за руку и прижал палец к губам. В его глазах заиграли озорные искорки.       — Волатус, — прошептал Гарри, направляя палочку на газету Рона. «Пророк» вырвался, взлетел и неуклюже закружил над головой Рона.       — Что за чертовщина! — крикнул Рон. Рванувшись ухватить газету, он опрокинул стул. Трое или четверо посетителей бара повернулись посмотреть, что случилось, и начали посмеиваться. Гарри и Гермиона согнулись от смеха.       — Чуточку левее, Рон! — посоветовал Гарри.       — Очень смешно, Гарри, — сказал Рон, наконец поймав газету. Он поднял стул и сел, зажав угол всё ещё трепыхавшегося «Пророка» одной из ножек.       — Эй, приятель, не будь такой букой. Сегодня же пятница.       — Да, — подтвердила Гермиона. — Даже я готова отрываться. Смотрите, — сказала она, поднимая пустые руки, — даже не взяла с собой никаких папок.       Рон расплылся в улыбке.       — Неужели? Что ж, тогда это следует отпраздновать. Всем сливочного пива!       — Где девочки? — спросил Гарри.       — Скоро будут. Джери помогает Джинни со всеми этими свадебными делишками.       — О? — небрежно поинтересовалась Гермиона. — Что за свадебные делишки?       — Провалиться мне на месте, если б я знал. Цветы выбирают, может.       — Как мило.        Гермиона постаралась скрыть разочарование в голосе. Когда Джинни с Гарри обручились, они с Джинни часами обсуждали, какой будет свадьба. Гермиона даже ходила с Джинни выбирать для Гарри обручальное кольцо. Но с тех пор, как она порвала с Роном, Джинни начала медленно, но верно отстраняться. Сначала она подумала, что всё это ради Рона и что когда всё немного уляжется, Джинни поймёт, как сильно она скучала по своей подруге. Теперь же казалось, что она, как и Рон, легко нашла ей замену в лице Джери. Гермиона глубоко вздохнула и прикусила нижнюю губу. Ладно, с Роном всё иначе. В конце концов, Гермиона сама хотела, чтобы он был счастлив. И если эта бледная гарпия с узеньким подбородком делала его счастливым, то так тому и быть. Но Джинни?       — Ну и как поживает старина Хорёк? — спросил Рон.       — Хм? А, да. С ним всё отлично.       — Очень надеюсь, что, говоря «отлично», ты имеешь в виду, что он жалеет о том, что родился на свет.       — Нет, — вздохнула она. — Я не совсем это имела в виду.       — Вот дерьмо.       Искреннее разочарование Рона позабавило Гарри:       — Знаю, знаю. Ты всё ещё думаешь, что мы обошлись с ним слишком мягко.       — Тут ты прав. Вряд ли это можно считать наказанием.       — Рон, — ответила Гермиона приглушённым голосом, — как бы тебе понравилось, если бы кто-то стёр все твои воспоминания, оторвал тебя от друзей и родственников и просто бросил в совершенно незнакомом месте?       — Конечно, мне бы это совсем не понравилось.       — Ну вот и всё.       — Ну вот и ничего! — воскликнул он. — С хорьком происходит совсем не это.       — Именно это с ним и происходит.       — Вообще нет. Знаешь почему?       — О, пожалуйста, просвети меня, Рональд Билиус Уизли.       — Вот и просвещу. С ним происходит не это, потому что он не знает, что с ним это происходит.       — Значит, если ты не знаешь о том, что это наказание, то это не наказание?       — Именно, — произнёс он, скрестив руки на груди.       — Никогда не слышала ничего глупее.       — Это не глупо. В этом весь смысл. Какова цель наказания?       — Служить правосудию, — в ту же секунду ответила Гермиона.       — Ладно, допустим. Итак, как его наказание служит правосудию?       — Совет решил, что это наказание будет справедливым. И вот он его отбывает. Что и требовалось доказать.       — Совет в этом ни черта не смыслит.       — Ты тоже был в Совете, Рон, — напомнил ему Гарри.       — Ой, не напоминай. Поверить не могу, что дал уговорить себя на это дурацкое подобие приговора.       — По-твоему, лучше бы мы отправили его в одиночную камеру на всю оставшуюся жизнь? Это бы тебя устроило?       — Было бы гораздо предпочтительнее, — пробормотал он.       — Но почему? Сейчас почти то же самое.       — Ни черта не то же, Гермиона.       — Рон, его изгнали из нашего общества, он живёт один, у него нет друзей, он…       — Нет, и вот в чём разница. Не похоже, что Хорёк извлёк хоть какой-то урок. Он не может поразмыслить над ошибками прошлого и осознать, каким дерьмовым человеком он был. Чтобы осознание этого факта разъедало его всю оставшуюся жизнь.       — Полагаю, технически ты… — начала Гермиона.       — С другой стороны, — перебил Рон, совершенно не обращая внимания на то, что Гермиона была готова признать его правоту, — Не похоже, что Хорёк вообще на такое способен. Готов поспорить, что он и знать не знает, что такое совесть.       — Ты не можешь судить наверняка.       — Ты что, действительно защищаешь его? — в замешательстве спросил Рон.       — Нет, просто… Рон, посмотри на это с другой стороны. Та версия Малфоя, которую мы знали, была воспитана здесь, в этом обществе, в том самом доме, теми самыми людьми. А тот человек, который живёт сейчас в той квартире, — с ним ничего этого не было. Он как чистый лист. И знаете что? Возможно, он и придурок, но он не ужасный человек.       — Святой, блядь, Мерлин, Грейнджер! Ты просто послушай себя! Это в десять тысяч раз хуже, чем твой крестовый поход во имя домовых эльфов.       Глаза Гермионы сузились в щёлочки.       — Что? — спросила она низким, опасным голосом. — Что ты имеешь ввиду?       — Эй-эй, — вмешался Гарри. — Давайте немного притормозим. Гермиона, я уверен, что Рон не имел ввиду… — но прежде чем он успел закончить, рядом с ним появились Джери и Джинни.       — Привет, — поздоровалась Джинни. Она чмокнула Гарри в щёку.       — Ни за что не угадаешь, какие цветы твоя мама выбрала для букета Джинни, — сказала Джери Рону.       — О, это кошмар, — подтвердила Джинни. — Они цвета мочи и пахнут, как пара старых… — она замолчала, заметив напряжение, витавшее в воздухе. — Мы чему-то помешали?       — Рон и Гермиона немного поспорили по рабочим вопросам, — быстро проговорил Гарри.       — О. Боже, Гермиона, да ты просто горишь своей работой, раз не можешь забыть о ней даже в пятницу, сидя в баре, — сладко прощебетала Джери. И взяла Рона за руку.       — Вообще-то, — сказал Рон, — этот разговор начал я. Но Джери права, давай не будем обсуждать дела.       — Хорошо, — согласилась Гермиона.       — И послушай, прости, если я сказал что-то… что задело тебя за живое.       — Всё в порядке, Рон, — сказала Гермиона, слегка улыбнувшись. — Если бы за всё время нашего знакомства мне давали по галлеону за каждый наш спор, то я бы скопила денег не меньше, чем хранится в Гринготтсе.       — Значит, снова друзья? — он отпустил ладонь Джери и протянул руку Гермионе.       — На всю жизнь, Рон Уизли, — она деловито пожала её, потом засмеялась и обняла его, потянувшись через стол.       Джери немного напряглась.       — Что ж, я рада, что, что бы там между вами ни случилось, теперь всё улажено, — сказала Джинни, хватая кружку. — Рон, почему у тебя под стулом «Ежедневный пророк»? И почему он пытается улететь?       — Что? Ах, да. Гарри подумал, что будет чертовски забавно, если газета вылетит у меня из рук.       — Это и было чертовски забавно, — произнёс Гарри, обнимая Джинни. — Рон был так поглощён какой-то статьёй, что даже не поднял глаз, когда мы пришли.       — Ты был поглощён чтением? — переспросила Джинни.       — Не делай такого удивлённого лица, — фыркнул Рон.       — Должно быть, статья была о квиддиче? — сказала Гермиона, переглянувшись с Гарри.       — На самом деле, мисс всезнайка, я читал о сложной экономической динамике в… Ай, ладно, да, я читал о квиддиче.       Весь стол рассмеялся.       — Но она была важной, — сказал Рон. — Я читал колонку Ли Джордана. Обычно он довольно точен в прогнозах на матчи.       — И каков же его вердикт для матчей на следующей неделе? — спросила Джери.       — Ну, из того, что я успел прочитать, — сказал Рон, бросив на Гарри злобный взгляд, — шансов на победу у «Гарпий» несравненно больше, чем у «Кэнмерских пустельг».       — Конечно, больше, — посмеиваясь, сказал Гарри и поцеловал Джинни в макушку. — Потому что вы чертовски несравненные.       — О, Гарри, — прижимаясь к нему, ответила Джинни.       — Да. Вы обе, — добавил Рон. Джери хихикнула и прислонилась к нему.       — Не обращайте внимания, если меня стошнит за стойку бара, — пробормотала Гермиона, закатывая глаза.       — Ты же идёшь, не так ли, Гермиона? — спросила Джинни.       — Хм? Куда?       — На матч против «Пустельг», глупышка. Это будет наша последняя игра в Великобритании.       — А когда он?       — Чёрт возьми, Гермиона, как можно быть такой невежественной? Ты как из берлоги выползла. В будущую субботу, — сообщил Рон.       — В будущую субботу?       — Да, до него ещё целая неделя, если считать с завтрашнего дня. А после матча мы могли бы вчетве… впятером пойти куда-нибудь поужинать. Ну, знаете, отпраздновать нашу победу? — добавила Джери.       — Вау, звучит заманчиво, — сказала Гермиона. — Но у меня кое-какие дела по работе.       — Ты, должно быть, шутишь. В субботу? — спросила Джинни.       — Это особое задание, Джинни.       — Это связано с хор… э-э… тем вашим секретным проектом? — спросил Рон.       — Да.       — О, — сказала Джери. — Те самые совершенно секретные дела. Что ж, мы, конечно, понимаем. Но не сомневаюсь, что душой ты будешь с нами.       — Верно, — Гермионе хотелось её придушить. — Извините, но мне нужно отлучиться на минутку.       Она добралась до туалета, запёрлась в кабинке и вытащила из кармана магловский телефон. Наложила вокруг себя заглушающие чары и набрала номер Драко. К счастью, включился автоответчик.       «Привет, Дрейк. Это Гермиона. Очень надеюсь, что ты готов ответить на пять моих вопросов и не вести себя при этом по-идиотски, потому что я решила воспользоваться твоим предложением. До встречи на следующей неделе.»