Тринадцатая ночь

Среда

      — Он ещё не очнулся?       Надо полагать, речь шла именно о нём, но пронзительная головная боль отвлекала от дальнейших размышлений. Он медленно открыл глаза: сначала левый, затем правый, затем оба сразу. Ослепительно яркий свет тут же заставил его передумать и снова их закрыть.       — М-м-м. Похоже на то, — прозвучал уже другой женский голос. — У него наконец-то появилось имя вместо пресловутого Джона Доу?       Послышался шелест бумаг. Как же громко…       — Да, теперь это некий Дрейк Малфорд.       — Дрейк Малфорд? — первая говорившая усмехнулась. — Что за имя такое? Он что, сошёл к нам со съёмочной площадки очередной мыльной оперы?       — Вполне возможно. Полиция до последнего не раскрывала никакой информации. И только вчера вечером сообщила нам хотя бы имя. Можете придержать занавеску?       Крючки шторы заскрежетали по карнизу. Он снова попытался приоткрыть глаза. Какой же это было ошибкой… Голову пронзила нестерпимая боль, отчего он невольно зажмурился.       Вторая говорившая обратилась на этот раз к нему:       — Мистер Малфорд?       Он попытался выдавить из себя: «Тш-ш-ш», но пересохшие губы совершенно не слушались, и он смог лишь поморщиться.       — Хм… — женщина взяла его запястье и двумя пальцами прощупала пульс. — Давайте дадим ему что-нибудь от головы. Наверное, его мучает сильная боль.       Он попытался кивнуть. И был вознаграждён новой вспышкой боли.       — Не волнуйтесь, мистер Малфорд. Сейчас станет легче, — успокаивающе произнёс голос первой женщины, которая возилась с капельницей справа от него.       — Надо сообщить доктору Эббингтон, что он очнулся. В карте сказано, что… — голос второй женщины растаял в пустоте, когда капельница подарила ему блаженное забытьё.

***

Четверг

      — Мистер Малфорд?       К собственному удивлению, он обнаружил, что теперь может открыть оба глаза. Голова всё ещё болела, но в этот раз гораздо терпимее. Разговаривать, однако, было довольно сложно. Пересохший язык ощущался как жирный перекормленный слизняк, а горло казалось выстланным грубой мешковиной.       — Мистер Малфорд? — это был тот первый голос из вчерашнего дня. Как он теперь мог видеть, голос принадлежал женщине средних лет с очень тонкими бровями. — Не хотите ли льда?       Он еле заметно кивнул, что было пределом его возможностей. Лёд обжигал, но всё равно ощущался чем-то райским на пересохших губах.       В палату вошла другая женщина. С гораздо более густыми бровями, и от которой пахло антисептиком.       — Здравствуйте, мистер Малфорд, — прощебетала она. Затем пролистала его карту и посмотрела на показатели приборов, к которым он был подключён. — Я доктор Эббингтон. Рада, что вы уже очнулись. Внимательно следите за светом. М-м-м. Спасибо. Как ваша голова? — она тем временем быстро осматривала уши и нос.       — Болит, — прохрипел он. Голос показался чужим. Он посчитал, что это из-за удручающего состояния его горла. С другой стороны, к нему быстро пришло понимание, что он не представляет, как должен звучать его собственный голос.       — Что ж, этого следовало ожидать. Со временем вам, конечно же, станет лучше, — сказала она, продолжая ощупывать и осматривать его. — Помните, как сюда попали?       — Нет.       — Помните что-нибудь из того, что произошло до того, как вы сюда попали?       — Нет.       — Хм, — произнесла она, продолжая светить ему в разные отверстия.       — Хм, — тоже произнёс он. На самом деле он хотел сказать что-то вроде: «Хм?! Что, чёрт возьми, вы имеете в виду, произнося «хм»? Я, блядь, не могу вспомнить ни того, как сюда попал, ни того, кто я такой. Это, чёрт возьми, заслуживает большего участия, чем просто лёгкое недоумение, тупая ты корова». Но, к счастью для милой докторши, такая длинная и язвительная тирада была ему сейчас не по плечу.       — Что ж, скоро к вам придут посетители. Они смогут прояснить ситуацию. А пока, — добавила она с лучезарной улыбкой, — отдохните. Я попрошу сестру Ортегу принести вам немного супа и пудинг.       Он снова закрыл глаза. Тьма.

***

Пятница

      — Малфорд? Серьёзно?! Дрейк Малфорд? Ты что, рехнулся?!       — Почему?       — Так и знала, что нельзя было доверять тебе такие решения. И я даже не говорю уже об удостоверениях, которые ты придумал. «Г. Рейнджер» и «Д. Томпсон». Ты серьёзно?!       — Не понимаю, в чём проблема.       — А остальные? — она начала нервно постукивать ногой по ковру.       — А что не так с «остальными»? Мне кажется, что их имена…       — Нерисса Маффлой? Блейн Замбони? — она раздражённо всплеснула руками. — Дин, ты неоригинальный придурок.       — Ты забыла назвать последнее. А именно им я больше всего горжусь.       Гермиона вздохнула.       — Лютик Паркерсон. О! Это просто взрыв креативности. Лютик? Это вообще имя?       — Моей первой идеей была Пижма, — сказал Дин, слегка вздёрнув подбородок.       — Да, так было бы намного лучше. Почему оно вообще должно быть связано с цветами? Почему нельзя было назвать её… просто… Эмили Кэмпбелл? Элис Бенсон? Уинифред Станислаус?       — Уинифред Станислаус?       — Ты понял, о чём я, — фыркнула Гермиона, швырнув папку обратно на стол.       — Нет, не думаю, что понял. В чём именно проблема?       — Проблема? Проблема в том, что любой полудурок, который знает хоть что-то о…       — Но в том-то и дело, Гермиона. Никто, кроме Совета, ничего об этом не знает. А для маглов нет никакой разницы, Дрейк Малфорд там или… Динго Малакки.       — Динго Малакки?       — Видишь? Могло быть и хуже.       — Это просто нелепо, — она упёрла руки в бока.       — Почему? — начал оправдываться он. — Совет велел просто придумать новые имена. Никто не говорил, что они должны кардинально отличаться от старых. Или быть особенно креативными. Я взял первые, что пришли в голову.       — Оно и видно.       — Послушай, здесь можно долго спорить. Давай просто оставим всё как есть. — Дин покрутил в руках своё удостоверение. — Надеюсь, эта встреча пройдёт лучше, чем с Лютиком.       — Просто прекрасно.       Гермиона потёрла виски. Новое задание сведёт её с ума.

***

      — Мистер Малфорд, к вам посетители.        Сестра Ортега перевела кровать в полусидячее положение. Протянула ему стакан воды и вставила в него соломинку.       Сегодня он чувствовал себя намного лучше. Головная боль почти отступила, осталась лишь лёгкая пульсация. И теперь он мог часами лежать с открытыми глазами. Горло всё ещё болело, но голос окреп. Однако память по-прежнему оставалась пустой, как чистый лист.       В палату вошли два человека и показали медсестре свои удостоверения. Она улыбнулась ему и вышла. Оба вошедших были в тёмно-синих костюмах.       — Я детектив Томпсон, — представился мужчина. — А это моя коллега, мисс Рейнджер. Мы здесь, чтобы поговорить с вами о произошедшем.       Он ничего не ответил, но внимательно оглядел их обоих с ног до головы. В конце концов, они были первыми людьми, кроме персонала больницы, которых он увидел за… ну, за всё время, сколько себя помнил.       — Вы можете говорить, мистер… э-э… Малфорд? — спросила женщина.       — Да.       — Хорошо.       Дрейк сделал глоток воды.       — Итак, — начал мужчина. Он выглядел слегка взволнованным. На самом деле, оба посетителя заметно нервничали. — Хм, уверен, вы задаётесь вопросом, по какой причине мы здесь.       — Да. А ещё меня, можно так сказать, волнуют, — решительно сказал он, отпивая ещё воды, — и несколько других вопросов.       — Всему своё время, мистер Малфорд. Сначала о главном. Вы можете назвать своё имя?       — Предположу, что Дрейк Малфорд.       Мужчина взглянул на женщину, а та потупила взгляд.       — Да, верно, — подтвердил мужчина. — Знаете ли вы, где находитесь?       — Судя по обстановке, это, должно быть, больница.       — Да-да. А знаете ли вы, какой сегодня день?       — Понятия не имею. Послушайте, детектив… Томас, верно?       — Томпсон, — подчёркнуто поправил он. — Дон Томпсон.       — Да. Детектив Томпсон. Давайте я облегчу вашу задачу. У меня, блядь, нет абсолютно ни одного грёбаного воспоминания ни о чём. Вы, конечно, должны простить меня за грубость, потому что я только что избавил вас от необходимости потратить пятьдесят тысяч часов на идиотские вопросы.       — Слушай ты, хорь…       — Я понимаю, — вмешалась женщина, резко перебив Томпсона, — насколько вы, мистер Малфорд, сейчас расстроены. Позвольте мне немного прояснить ситуацию.       Дрейк, обессиленный после вспышки гнева, откинулся на подушку и перевёл на неё взгляд. Она села на стул около кровати и положила запечатанный конверт из плотной бумаги на тумбочку. У неё были большие карие глаза и копна непослушных волос, которые ореолом кудрей обрамляли лицо.       — Вы получили серьёзную травму головы, которая привела к необратимой потере памяти. Врачи говорят, что в остальном ваше состояние должно быть в норме.       После чего последовала пауза. Дрейк предположил, что она ожидала его реакции. Он промолчал. В её глазах промелькнуло беспокойство, однако вскоре она продолжила:       — Эта травма не была результатом несчастного случая. Вы стали свидетелем особо жестокого преступления и согласились свидетельствовать против преступника. Ваши показания помогли добиться пожизненного заключения для преступника. Однако его подельники остались на свободе, один из них решил отомстить и напал на вас. Это и привело к потере памяти.       — Ясно.       — Поскольку преступник был частью обширной мафиозной структуры, у нас есть основания полагать, что если ваше местонахождение когда-либо станет известно, то ваша жизнь окажется под угрозой. Поэтому вас включили в Программу защиты свидетелей.       — На самом деле, ваша потеря памяти — настоящее благословение, мистер Малфорд, — вставил Томпсон.       Дрейк медленно перевёл взгляд на детектива. Женщина неловко поёрзала на стуле.       — …благословение, говорите?       — Ну, да. Теперь вам будет намного легче принять новую личность, и всё такое.       — Детектив Томпсон, — начал он, делая паузу, чтобы выпить ещё воды, — если бы у меня сейчас хватило сил, я бы поднялся и вытряс из вас весь этот бред. — Он хотел, чтобы фраза прозвучала угрожающе, но вышло довольно жалко.       — Детектив Томпсон, почему бы вам не принести нам чая? — спросила женщина, бросив на своего напарника довольно резкий взгляд. Он немного поколебался, поворчал, а затем вышел.       Дрейк закрыл глаза и потёр лоб.       — Я понимаю, что всё это тяжело для вас, мистер Малфорд. Я… извините. — Ей было трудно говорить. — У вас… э-э… есть какие-нибудь вопросы?       — Тысячи.       — Не хотели бы вы…       — Когда меня отсюда выпустят? — перебил он.       — Врачи говорят, что все показатели в норме, вы сможете уйти хоть завтра. Мы подготовили для вас квартиру и новую работу. В этом конверте, — она кивнула в сторону тумбочки, — документы, которые вам понадобятся, плюс официальная биография.       — Официальная биография?       — Да… знаете… сведения о том, где вы выросли, почему выбрали эту специальность. Семья, происхождение и прочее.       — Конечно же, всё ложь?       — Конечно.       — Ну что ж.       — Квартира будет полностью меблирована всем необходимым, в шкафу будет одежда. Возможно, вам понадобится машина… — она замолчала.       — Прелестно. Словно выиграл в чёртову лотерею.       — Мистер Малфорд, я…       — Послушайте, мисс… напомните, как вас зовут?       — Грейнджер, — быстро произнесла она. А потом сделала такое лицо, словно проглотила жука или ляпнула что-то не то.       — Мисс Грейнджер, я очень устал. Если вы не возражаете... — он кивнул в сторону двери.       — О, да. Да, конечно. Вам следует отдохнуть. Но я зайду к вам в гости, как только вы устроитесь.       — Будете проверять, что я придерживаюсь вашей легенды?       — Нет. Я социальный работник. И буду периодически вас навещать, чтобы посмотреть, как вы адаптируетесь к новой жизни.       — Охренеть как чудесно, — пробормотал он.       Она взяла свой портфель и поднялась, собираясь уйти.       — Мисс Грейнджер?       — Да?       — Человек, которого я засадил в тюрьму. Он был убийцей?       — Я не располагаю такой информацией, мистер Малфорд. Но даже если бы располагала, то у меня не было бы полномочий рассказать вам об этом.       — Ну конечно.       — А почему вы так подумали?       — Говорят, я несколько недель провёл в коме. И я ничего не помню, но могу поклясться, что слышал, как кто-то в палате говорил о могилах.       — Возможно, это был просто сон.       — Возможно, — ответил он. После чего откинулся на подушку и закрыл глаза.