Сломанные цепи

Даламар шел за Рейстлином, восторженно разглядывая каждое растение в саду. Как и всякий эльф он тянулся к живым существам, а особенно растениям. Рейстлин рассказывал очень увлекательно, как может делать только тот, кто по-настоящему влюблен в свое дело. У каждого растения были уникальные свойства. Многие использовались в заклинаниях, другие — в зельях, третьи были лекарственными. Экскурсия, на взгляд Даламара, закончилась слишком быстро. Рейстлин мечтательно оглядел пустующие пока кадки и грядки.       — У нас впереди еще много работы, — произнес он, обращаясь больше к себе, чем к ученику.       Даламар кивнул. Его охватывал благоговейный трепет при мысли, что в скором времени он будет сопровождать шалафи в экспедициях.       — Знаешь с чего начинается создание собственной ботанической коллекции? — спросил Рейстлин.       — С теории?       Рейстлин кивнул.       Они покинули сад, прошли коридором магии и оказались в библиотеке. Эта комната из всех в башне выглядела наиболее обжитой, если не считать личного кабинета Рейстлина. Тут почти не было пыли и паутины, ветхие стеллажи были заменены, а книги аккуратно расставлены. Словом, эта библиотека совсем не отличалась от той, которая находилась в Вайретской Башне. Даламар не сдержал восхищенного вздоха. От старой заброшенной несколько веков назад башни, из которой маги прежде вынесли, все, что было можно, он ожидал гораздо более скромной коллекции.       Рейстлин видя восторг ученика едва заметно улыбнулся. Ему удалось произвести впечатление.       — Эта секция вся в твоем распоряжение. История, мифология, литература, алхимия, зоология, ботаника, медицина… — Рейстлин нежно провел пальцами по корешкам книг на нижней полке. — Каталога пока нет, поэтому поиск займет времени несколько больше обычного.       — Я могу составить каталог, — воодушевленно предложил Даламар.       Он так хотел проявить себя хоть в чем-то, побыстрее доказать свою полезность.       — Да-да, — рассеянно отмахнулся Рейстлин.       Даламар подумал, что, наверное, для учителя в каталоге не было смысла, ведь он знал каждую книгу в лицо и точно помнил ее место на полке. Он снова восхищенно вздохнул. На этот раз восхищаясь Рейстлином. В нем еще сильнее зажглось желание каталог. Он знал, что при такого рода работе волей неволей в мозге отпечатываются многие книги, а значит он перешагнет еще ступеньку на пути к тому могуществу, которым обладает шалафи.       — Книги по ботаники и микологии, которые тебе понадобятся, тут, — Рейстлин ласково посмотрел на стоящие на одной из верхних полок тома.       Даламар кивнул, и Рейстлин повел его между стеллажами дальше.       — Тут книги по теории магии. Их ты, скорее всего, читал в школе. Книги с заклинаниями начальных кругов, свитки… — Рейстлин на мгновение задумался, — книги можешь изучать. С должной предосторожностью, разумеется, но я бы рекомендовал не делать это без меня. Свитки не трогай. В свое время, я расскажу тебе о них, прежде ты только потратишь их зря.       Прошли еще немного. Взгляд Даламара зацепился за книги в синих переплетах, которые источали буквально осязаемую ауру магической мощи. У эльфа заблестели глаза. Какие же заклинания скрывались там? Какая сила? Какая власть?       Рейстлин заметил вожделение во взгляде ученика.       — Книги в синих переплетах — книги самого Фистандантилуса, прежнего хозяина этой башни. Прикоснуться к ним могу только я. Тебе это запрещено.       Рейстлин задумался. Потом заклинанием притянул все книги в синих переплетах с полок, заставив их висеть в воздухе рядом с собой.       — А чтобы избавить тебя от соблазна, ученик, я заберу их в свой кабинет.       Рейстлин ушел вместе с книгами, оставив Даламара изучать библиотеку дальше самостоятельно. Эльф разочарованно вздохнул, глядя вслед уплывающим синим томам. *** Рейстлин Маджере никогда не отличался умеренностью в своих магических изысканиях. И вот сейчас он обратился к созиданию. Если Паладайн и Такхизис могли создавать живые существа, почему не мог он? Первые попытки были обнадеживающими. Теоретические выкладки казались безупречными, древние гримуары указывали путь. Но теория и практика, как обычно, расходились катастрофически. Вместо совершенных созданий, послушных его воле и наделенных разумом, из магических тиглей появлялись... они. Живцы, как назвал их сам Рейстлин с горькой иронией. Живые — да, но какой же это была жизнь. Каждый эксперимент требовал колоссальных затрат энергии даже для Рейстлина. Даламар помогал, хотя ученик не мог дать много. Очередной ритуал затянулся на восемь часов. Магический круг пылал багровым светом, руны горели на полу лаборатории. Даламар читал заклинания, пока кровь не выступила у него из носа, а сознание не начало меркнуть. Рейстлин вливал в создание всю свою волю, всю силу, представляя совершенное существо — сильное, разумное, преданное. Вспышка. Тишина. Запах гари и чего-то органического. Рейстлин выдохнул и без сил привалился к стене, застонал, неразборчиво ругаясь на смеси общего, эльфийского, гномьего и жаргона солдат-наемников. Не ругаться было сложно. На полу лаборатории лежало бесформенное нечто, напоминающее кучу протухшего мяса, обтянутое бесцветной кожей. У нечто было много глаз, расположенных в хаотичном порядке, и уродливый губастый рот. Оно с трудом дышало, издавая болезненные хрипы и бульканье. — А ты у нас что? — спросил Рейстлин, устало отлепляясь от стены. Он подошел к упавшему без сознания Даламару. Проверил пульс. С эльфом все было в порядке, не считая полного магического истощения. Впрочем, глупо было требовать столько от новичка. В Даламаре пока попросту не было нужного количества энергии. Нечто покорно ожидало, пока Рейстлин снова повернется к нему. Встретившись со взглядом создателя, нечто начало хрипеть, с трудом ворочая тяжелыми губами. — Больно, очень больно, — прохрипело нечто. — Ничего не знаю. Рейстлин закрыл глаза. Разумное. Оно было разумным — достаточно, чтобы понимать свою боль и своё невежество. Недостаточно, чтобы быть полноценным созданием. — Да, — тихо сказал маг. — Полагаю, тебе больно. Жить в таком теле... это мучение. Он взял посох и произнес краткое заклинание. Вспышка красного света, и живец перестал дышать. Милосердие — редкий дар от Рейстлина Маджере. Живцы были словно напоминанием о прошлом, о собственной слабости, о том как во время особо сильных приступах болезни он мечтал умереть. После этого случая были и другие. Пятый живец мог передвигаться — ползком, оставляя за собой след слизи. Девятый даже говорил целыми предложениями, прежде чем его тело начало саморазрушаться. Тринадцатый прожил целых три дня, прежде чем Рейстлин обнаружил его мертвым в клетке — органы просто не смогли функционировать правильно. С каждой неудачей Рейстлин становился все более одержимым. Он знал, что это возможно. Проблема была не в источнике энергии, а в понимании самой сути жизни, это Рейстлин осознавал, но понять как исправить не мог. Возможно стоило приближённо рассмотреть живых существ? Да нет, бред какой-то. Даламар молча убирал останки очередного живца и пытался не думать о том, что его учитель давно перешел ту грань, за которой магия превращается в одержимость. Но он оставался. Учился. Наблюдал. Потому что где-то в глубине души темный эльф понимал: если кто-то в этом мире и способен вырвать у богов секрет создания жизни, то это именно Рейстлин Маджере. Даже если путь к успеху вымощен телами несчастных живцов, которые никогда не просили о рождении.