Связь

Кол Майклсон тонул во сне, как в густом мёде. Это было обычное для его тысячилетней жизни чувство — реальность растворялась, уступая место призрачным видениям прошлого. Но это… это было иное. Он стоял на знакомом кладбище у церкви в Мистик Фоллс. Туман цеплялся за надгробия, а воздух пахнет влажной землей и осенью. И она была там. Кайли Гилберт. Сестра-близнец Джереми, чью жизнь он так косвенно, но жестоко переплел с судьбой своей семьи. Младшая сестра Елены, той, чей лик преследовал их семью. Но Кайли не была ни похожа на брата с печальными глазами, ни на сестру-двойник Кэтрин. Нет. Она сидела на мраморной плите старого склепа, в дорогих, идеально сидящих джинсах и мягком свитере, и смотрела на него не с благоговением, не со страхом, а с холодным, оценивающим любопытством. Как будто рассматривала редкий, но слегка неприятный экспонат в музее. — Значит, ты тот самый тысячелетний первородный вампир, — произнесла она. Голос был чистым, в нем звенела та же интонация, что и у Елены, но отточенная, как лезвие. В нем не было и тени смущения. — Я думала, ты будешь… выше. Кол, к своему удивлению, не нашел,что ответить. Он просто смотрел. Она была человеком, обычным, хрупким смертным. Но в ее позе, в высоко поднятом подбородке, читалась такая неприкрытая самоуверенность, что это граничило с дерзостью. —Ты не боишься? — наконец выдавил он, сделав шаг вперед. Туман расступился перед ним. Кайли усмехнулась, один уголок губ приподнялся в легком презрении. — Бояться? Тебя? Пожалуй, нет. Меня больше пугает перспектива провести вечер с Деймоном Сальваторе, слушая его устаревшие сарказмы и запах виски. По крайней мере, ты исторически значим. Как разрушенный замок. Впечатляет, но жить в нем не станешь. Она говорила о Сальваторах так легко, как о старых, слегка надоевших знакомых. Кол почувствовал странный укол — не злости, а чего-то вроде оскорбленного любопытства. — Ты общаешься только с ними? С этими… самодовольными идиотами? — Стефан мил. Он приносит мне книги из их архива. А Деймон… забавный. Он не строит из себя трагического героя, в отличие от некоторых, — ее взгляд скользнул по нему, будто видя все его века страданий и тут же отбрасывая их как неинтересные. — Они не пытаются меня поучать или спасать. И, что важнее, они не смотрят на меня и не видят Елену. Или Джереми. Она спрыгнула с плиты и подошла ближе. От нее пахло дорогими духами — цитрон, ирис, что-то неуловимо холодное. — А ты? Ты ведь смотришь и видишь призрак. Призрак твоего проклятия. Скучно, Майклсон. Предсказуемо. — Ты ничего не знаешь о моих проклятиях, девочка, — прошипел Кол, но в его голосе не было привычной силы. Во сне она казалась призраком, которого нельзя напугать. — Знаю ровно столько, чтобы понять: ты застрял. Как заевшая пластинка. Вечное страдание, вечная тоска по дому, вечные семейные разборки, — она покачала головой, и светлые волосы колыхнулись. — Я предпочитаю динамику. Сальваторы, при всех их недостатках, хотя бы не ноют о потерянном рае. Они создают хаос здесь и сейчас. Это… веселее. Она повернулась, чтобы уйти, туман сгущался вокруг нее. — Подожди, — его собственный голос прозвучал чуждо. — Почему ты здесь? В моем сне? Кайли обернулась. На ее лице впервые появилось что-то, кроме высокомерной усмешки. Легкое, почти человеческое недоумение. — Может потому, что ты думал обо мне? Она растворилась в тумане, оставив после себя лишь запах духов и ощущение ледяного, безжалостного здравомыслия. Кол очнулся в своей пустой, темной спальне. За окнами уже светало. Он сидел на кровати, чувствуя не ярость, не желание, а жгучую, невыносимую досаду. Она, эта дерзкая, стервозная девочка-смертная, посмела его… жалеть. Считать скучным. Предпочесть ему Сальваторов. Ему, Колу Майклсону! Он вскочил и начал метаться по комнате. В голове звенел ее голос: «Предсказуемо. Скучно, Майклсон». Она видела его не титаном, не монстром, не потерянной душой. Она видела его старомодным, заезженным, трагическим клише. И самым невыносимым было то, что в ее словах, в этом холодном, высокомерном взгляде, была доля правды. Он схватил первый попавшийся стакан и швырнул его в камин, где тот разлетелся на тысячи сверкающих осколков. Но это не принесло облегчения. — Кайли Гилберт, — прошептал он в тишину комнаты, и имя зазвучало как вызов, как новая, дразнящая загадка. Она хотела динамики? Она считала его скучным? Она пряталась за спинами Сальваторов, думая, что они могут ее защитить от внимания оригинала? Он медленно улыбнулся. Острая, охотничья улыбка, которой не было века. Внезапно тысячелетняя тяжесть показалась легче. Появилась цель. Не грандиозная, не связанная с проклятиями или семьей. Совсем мелкая, личная, дерзкая. Он найдет ее. Не для того, чтобы пить ее кровь, или соблазнять, или мстить. Он найдет ее, чтобы стереть с ее лица это высокомерное спокойствие. Чтобы доказать, что он — все что угодно, но не скучный. Чтобы стать для нее самым интересным, самым опасным и самым неотразимым кошмаром и фантазией, которые только можно представить. В конце концов, у него было в избытке и времени, и таланта доставлять неудобства. А такая стервозная, смертная мушка, сама того не ведая, только что бросила ему самый интересный вызов за последние сто лет. Игра начиналась. И Кол Майклсон обожал игры.