Юбилейный клиент

Я не услышал свиста. Говорят, свою ракету ты не слышишь. Просто в одну секунду я лежал на диване, тупо пялился в потолок, жалея, что снова проснулся, а в следующую — мир схлопнулся в ослепительно-белую, горячую точку. Боли не было. Было только удивление: «Неужели так просто?». А потом я стоял перед ним. Вокруг была серая пустота, как непрогруженная текстура в дешевой инди-игре. А передо мной возвышалось Оно. Сначала фигура действительно напоминала Бэтмена — тот самый силуэт, плечи, плащ. Я моргнул (или подумал, что моргнул), и образ поплыл, как глючная гифка. Теперь это было нечто мультяшное, почти анимешное, но от этого не менее жуткое. На лице — треугольная маска чумного доктора с длинным клювом. На голове — капюшон с ушками, как у Бэтмена, только они грустно висели вниз, словно у спаниеля. — О-хо-хо! — голос существа звучал так, будто кто-то лопает пузырчатую пленку прямо у меня в ухе. — Ну надо же! Ты посмотри на тайминг! Оно подлетело ближе, плащ смешно развевался, хотя ветра не было. — Ты — юбилейный! — торжественно объявило существо, тыкая в меня пальцем в черной перчатке. — Ровно стотысячный... ну, скажем так, «посетитель» из твоего региона за этот месяц. Статистика — вещь упрямая! Я молчал. В голове была вата. Бабушка... Она ведь сейчас, наверное, уже узнала. Или нет? Связи же не было. — Раз ты юбилейный, у нас акция, — существо подмигнуло (я не видел глаз, но почувствовал это). — Три желания. Стандартный пакет. Я сглотнул ком в несуществующем горле. — А что будет... — мой голос звучал глухо. — Что будет, если человека забывают после смерти? Существо склонило голову набок, ушки-бэтмен смешно качнулись. — Ну, для умершего — ничего особенного. А вот для живых... Память — это якорь боли. Пока помнят — болят. Меня накрыло. Я вспомнил лицо бабушки. Она единственная меня любила. Мать вечно пилила: «Всё из-за тебя», «Трусы купить не на что», «У тебя нет мнения». Отец... Отец был мебелью, которая иногда материлась и учила историю. Сестра вообще чужой человек. А бабушка... Она не переживет. Дед умер от ковида перед самым началом этого ада, а теперь я. Она просто сломается. — Я хочу, чтобы после похорон меня забыли, — сказал я твердо. — Особенно бабушка. И остальные. Пусть думают, что меня никогда не было. Или что я просто исчез и это не важно. Пусть бабушке не будет больно. — Принято, — щелкнуло пальцами существо. — Благородно. В духе героя аниме, хотя ты и не тянешь. Второе? Я вспомнил свою жизнь. Академия, где я был посредственностью. Школа, где я был «гомосеком-дровосеком» и мальчиком для битья. Универ, где я стал призраком. Друзья, которые исчезли. Даже воображаемые драконы в конце начали называть меня выблядком. Я устал. Я был бракованным с самого начала. — Я хочу начать всё сначала. И забыть. Всё забыть! Эту жизнь, этот страх, сирены, свою никчемность. Всё! — Забыть всё-всё? — переспросило существо с сомнением. — Ну ладно. А третье? Кем и где? В голове всплыл образ из аниме, которое я смотрел, когда еще мог что-то чувствовать. You Shou Yan. Там были забавные звери. — Хочу туда. В You Shou Yan. Быть цилинем. Маленьким. — Цилинь, значит... — протянуло существо. — И все забыть. Ну, по рукам, Юбилейный. Удачи в реролле. Мир снова вспыхнул. Первое чувство — голод. Он был таким острым, что скручивало живот. Я попытался открыть глаза, но веки казались свинцовыми. Тело болело так, словно меня пропустили через мясорубку. Я попытался сказать «Черт», но из горла вырвался тонкий, жалкий писк: «Мя-я...». Кое-как разлепив глаза, я увидел не потолок своей комнаты и не серую пустоту. Я лежал на куче грязных тряпок в каком-то темном переулке. Воняло сыростью и помоями. Я попытался встать на руки, но руки не слушались. Я посмотрел вниз. Вместо бледных худых рук с мозолью от стилуса я увидел... лапы. Покрытые мягкой, свалявшейся от грязи шерстью и мелкой чешуей. Цилинь. Я реально цилинь. Попытка встать закончилась тем, что я плюхнулся на бок. Слабость была дикой. Я был маленьким. Совсем крошечным. По ощущениям — только родился. И я умирал. Опять. «Забавно, — пронеслась мысль. — Загадал новую жизнь, а получил гейм овер на старте». Я пополз к луже, чтобы попить. Отражение в мутной воде с бензиновыми разводами показало мне мордочку. Большие, испуганные глаза, крошечные рожки, похожие на веточки, и смешные уши. И еще... я почувствовал что-то странное. Точнее, не почувствовал. Мужского достоинства не было. — Ну, в принципе, ожидаемо, — подумал я, лакая грязную воду. Я часто играл за женских персонажей, да и фанфики писал от лица девушек. С моим-то прошлым опытом быть парнем мне не особо нравилось. Быть «бабой» — не самая большая проблема сейчас. Проблема была в том, что я помнил. «Забыть всё!» — я же орал это тому Бэтмену. Но я помнил. Не всё. Лица родителей размылись, имя первого обидчика стерлось. Но остались привычки. Осталась тоска по музыке. Я лежал в грязи, дрожал от холода, а в голове крутился плейлист, который я никогда больше не послушаю. Я жалел о книгах, которые купил и не прочитал. Память не стерлась полностью, она стала... фоном. Как будто это кино, которое я смотрел давно. Боли от предательства друзей или криков матери больше не было. Осталась только тихая меланхолия и дикое, животное желание выжить. Я — маленький, больной цилинь в мире мифических зверей. У меня нет ни дома, ни сил, ни магических способностей, о которых пишут в маньхуа. Только этот переулок и урчащий живот. Над головой, где-то далеко в небе, пролетел кто-то большой и сияющий. Может, Пиксиу? Или сам Сыбусян? Я чихнул, и из носа вылетела маленькая искра, тут же погасшая в сырости. Надо искать еду. Если я выжил под ракетами, чтобы сдохнуть от голода в сказке — это будет самая тупая шутка вселенной. Я поднялась на дрожащие лапы и сделала первый шаг в новую жизнь.