Здесь покоится репутация Драко Малфоя / Here Lies Draco Malfoy's Reputation

ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ НАЙДЕН МЕРТВЫМ

ВСЕ ВНИМАНИЕ ПРИКОВАНО К ГРЕЙНДЖЕР И МАЛФОЮ

РЕФОРМА АЗКАБАНА ПРОДВИГАЕТСЯ ВПЕРЁД

ОТНОШЕНИЯ МАЛФОЯ И ГРЕЙНДЖЕР ПОДТВЕРЖДЕНЫ!

СВАДЬБА МАЛФОЯ НА ГОРИЗОНТЕ?

Драко не был уверен, в какой момент того лета рухнули его надежды на счастливое детство. Он не был уверен, произошло ли это, когда Тёмный Лорд поставил ему чёрную метку, или когда Беллатриса заставила его в сотый раз наложить проклятие Круциатус на крысу в их подземелье. Может быть, это случилось, когда он наблюдал, как Сивый втаскивает в фойе труп маггла, и Драко почувствовал лёгкую дрожь облегчения, когда на него уставились не безжизненные глаза Гермионы. Он не был уверен, когда превратился из мальчика в мужчину. Возможно, когда его тетя ударила его за то, что он не смог применить круциатус к другому заключенному-магглу, которого они привели. Или когда его мать опустила глаза, когда он, наконец, смог. Он не был уверен, что сломило его дух. Он почувствовал как его внутренний свет, наполненный теплом и карими глазами потух, когда услышал, как все вокруг смеются над грязнокровкой Поттера и над тем, что они с ней сделают. Он перестал надеяться, что кто-нибудь спасет его. Его родители точно не могли. Драко следовал за своей матерью, веря, что она позаботится о нем. Затем ему дали задание убить. Он знал, что его мать пыталась спасти Люциуса и защитить имя семьи. Это была единственная причина, по которой ему разрешили вернуться в Хогвартс. Чтобы привести туда их. Чтобы уничтожить школу. Её друзей и союзников. Он не думал, что забудет зловонное дыхание Роули у себя на лице в миг, когда он и остальные Пожиратели загнали его в угол той ночью, поклявшись, что сломают его мать, если Драко потерпит неудачу. Роули клялся, что они будут по очереди трахать её на его глазах, если Драко, как и его отец, не справится с миссией. Драко заставил свои руки перестать трястись, когда сидел рядом с Блейзом в Хогвартс-экспрессе. Это был побочный эффект от Круциатуса, который накладывала на него Беллатриса, если юноша её разочаровывал, а разочаровывал он её довольно часто. Пэнси вопросительно посмотрела на него, поняв, что он не участвует в их разговоре. Теодор бросил на него понимающий взгляд. Драко знал, что отец Тео не был добр к нему дома. Малфой знал, что Нотт знает, чем он занимался этим летом. В конце концов, не просто так они оба могли видеть фестралов. — С тобой всё в порядке? — прошептал Тео. Драко поднял на друга унылый взгляд. Когда они оставались наедине, Теодор был шумным и смешлив, они часто вместе шутили. Но когда их окружали люди, Теодору хотелось лишь одного: слиться со стенами. Он знал, что любое отличие от других означало наказание со стороны его отца. Драко резко кивнул, не обращая внимания на взгляды, которые бросали на них Пэнси и Блейз. Блейз перевёл тему, заговорив о квиддиче, и Драко отключился. То, что когда-то было спортом, приносившим ему утешение и ностальгию, теперь просто было лишним отвлечением от его миссии. Однако это не значило, что Малфой не скучал по полётам. Он должен был выполнить свою миссию. Его желудок скрутило, когда он увидел, как его мать покидает платформу, чтобы вернуться в поместье, где скрывались остальные Пожиратели смерти. Туда, где находился Темный Лорд. Тёмная магия просочилась в стены дома его детства. Он не мог защитить её /от того, что произойдёт в Хогвартсе. Краем глаза он заметил, как в дверном проеме поезда показались длинные вьющиеся волосы. Юноша замер. Он так боялся думать о Гермионе этим летом. Так боялся, что Тёмный Лорд применит к нему Легилименцию и увидит в его воспоминаниях её, что узнает о них. Драко стал бы предателем крови для всех Пожирателей смерти. Ему говорили, что он превосходно владеет окклюменцией, но он никогда не пытался применять её при Тёмном Лорде. Он постоянно закрывал глаза, боясь оступиться, боясь разоблачить себя и Гермиону. Поезд прибыл, и студенты поднялись, чтобы сойти на платформу. И тут Драко поймал её взгляд. Гермиона ждала, когда он выйдет из вагона. В её карих глазах горело беспокойство, а волосы были длиннее, чем он помнил. Он вздохнул и отвернулся к окну. Как-то раз ему удалось незаметно передать сове небольшую записку, в которой он просил Гермиону не волноваться. Когда сова вернулась хорошенько накормленной, Драко почувствовал себя капельку увереннее. Вторую записку он отправил Теодору, спрашивая, всё ли с ним в порядке. Сова тогда вернулась мёртвой, но с запиской от отца Тео, в которой он просил Малфоя не лезть не в свое дело. В тот вечер за ужином отец Пэнси подмигнул ему и спросил, не подать ли сову на ужин. После этого он перестал пытаться отправлять письма. Он обернулся и обнаружил, что Гермиона уже ушла, а вместо неё на него уставился Поттер. Драко стиснул зубы. Он знал, как с ним разобраться. В Большом зале, позаботившись о Поттере и Филче, Драко сидел, уставившись в свою полную еды тарелку. Церемония распределения уже состоялась, и все новые ведьмы и волшебники решительно расселись за столы своих новых факультетов. Драко сглотнул, увидев их юные, невинные лица. Он нахмурился, когда увидел окровавленный нос Поттера и… его в целом. Каким-то образом ему удалось сойти с поезда. Малфой почувствовал, что на него смотрят люди, сидящие рядом с Поттером. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Он снова уставился в свою тарелку, не в силах есть. Когда их отпустили, он изо всех сил старался не отставать от остальных слизеринцев, спешивших в подземелья. Юноша не мог на неё взглянуть. Ему не повезло, когда на следующее утро он вошёл в кабинет зельеварения и увидел, что Гермиона сидит за одним из столов, скрестив руки на груди. Он мысленно выругался, усевшись рядом с Блейзом. Драко не думал, что в этом году у них будут какие-то совместные занятия. Она сказала ему об этом в прошлом году в Выручай-комнате. Так почему она была здесь? Гермиона покосилась на него, и их взгляды встретились. Он вздрогнул, заметив, как она нахмурилась. Шли недели, он избегал её взгляда, всегда приходил на занятия последним и уходил первым. Снейп просто фыркнул, когда Малфой попросил, чтобы убрали из списков учеников на этот предмет. Профессор Слизнорт не был полным идиотом, но и до Снейпа ему было далеко. Драко почувствовал, что ему становится легче при приготовлении зелий, и, стоя над дымящимся котлом, он испытывал лёгкое облегчение. Он перестал сжимать челюсти настолько сильно, пока сидел на общих с ней уроках. В то утро он первым выбежал из кабинета зельеварения, стремясь поскорее избавиться от этого запаха магнолий и мандаринов — запаха, который заставлял его сердце биться чаще, а душу — надеяться. Когда Драко завернул за угол, направляясь к подземельям, он почувствовал, что его ноги приросли к земле, и попытался оторвать их от пола. Его охватил ужас. Он потянулся за своей палочкой. Чья-то рука схватила его, и он оказался в укромном уголке, лицом к лицу с Гермионой, которая подняла палочку и наложила заглушающие чары. — Почему ты избегаешь меня, Драко? Разве ты не знаешь, как я волновалась? — возмущённо спросила она. Драко вздохнул. Он был готов к этому. Он заставил себя закрыться окклюменцией, прежде чем нейтральным тоном произнес: — Грейнджер, я не думаю, что эти вопросы уместны… — О, так теперь я Грейнджер? — вскинула она брови. — Так вот как у нас обстоят дела? — Я не понимаю, о чём ты… — он закатил глаза. Она полезла в свою сумку и прорычала: — Каждую ночь, каждую ночь я вцепляюсь в него и молюсь Мерлину, молюсь Моргане, молюсь любому высшему существу, чтобы оно услышало мои молитвы. Чтобы ты был в безопасности! Чтобы ты остался жив! Неужели ты не видишь, как я волнуюсь? И таково твоё ко мне отношение? Перед его лицом появилась её рука, в которой лежал его белый с серебряной монограммой носовой платок. Драко видел, как переливаются буквы: ДЛМ. Он почувствовал исходящий от него запах магнолий и мандаринов и почувствовал, как его тюрьма разлетелась вдребезги: его ментальные щиты были разбиты вдребезги одним её жестом. Когда она опустила руку с платком, юноша закрыл глаза, изо всех сил стараясь вернуть всё на свои места, чтобы не впустить её в своё сознание. Он цеплялся за разрушенные стены своей тюрьмы, судорожно глотая воздух. — Мне так страшно, Драко. В Хогвартсе небезопасно. Мир небезопасен, разве ты не… — начала она, когда Драко почувствовал, что его переполняют вина, стыд и гнев. Он больше не мог сдерживаться и закричал: — Они небезопасны, Гермиона! Ты не в безопасности! Из-за меня! Её глаза широко распахнулись, и девушка инстинктивно покачала головой, — С тобой я чувствую себя в безопасности. Ты всегда… Драко закрыл глаза, прежде чем обхватить голову руками. — ПРЕКРАТИ! Прекрати, Гермиона, ты не можешь так говорить. Ты больше не можешь так говорить. Ты даже не представляешь… — Я не представляю, потому что ты мне не позволяешь! — бросила она в ответ. — Я не понимаю, через что тебе пришлось пройти, потому что ты не даешь мне понять! Я плакала несколько дней после того, как получила твое письмо этим летом, и после этого я плакала каждый день, потому что не могла ответить! Я ничего не могла поделать, могла лишь надеяться, что ты жив! — Смерть была бы лучше, чем то, что мне придётся сделать! — бросил Драко в ответ. Гермиона перестала наступать на него, а потом совершенно спокойно спросила: — И что ты должен сделать? Его лицо вытянулось. Драко покачал головой: — Я… я и так сказал слишком много. Я не могу, Гермиона. Они убьют мою маму. Они убьют тебя. Мы не можем продолжать общение. Я больше не могу видеться с тобой. Глаза Гермионы наполнились слезами: — Только не говори мне, пожалуйста, только не говори, что они сделали тебя таким же, как они. Что ты один из них. Драко инстинктивно потянулся к предплечью, ощущая тупую боль, вечно преследующую его с тех пор, как его заклеймили. Драко отвёл руку в сторону. Она проследила за его движениями, и у неё вырвался тихий всхлип. Этого он и боялся. — О, нет, Драко, только не это… Нет-нет-нет. Гарри был прав. Что они с тобой сделали?.. — Они сделали то, что должны были сделать. Я делаю то, что должен. Чтобы защитить тех, кого я люблю, — Драко посмотрел на неё, сглотнув ком, поднявшийся в горле. — Ты сам на это согласился? Ты хочешь последовать за ним? — девушка ахнула. — Не существует такой вещи, как свобода воли, когда Тёмный лорд отдает тебе приказ, — прошептал он, отводя взгляд от её полных слез глаз. — Не говори так. Я знаю, что ты не такой, как они. Присоединяйся ко мне, и мы всё исправим. Я могу отвести тебя к ордену. Или к Дамблдору. Он знает, что делать. Драко, пожалуйста, — умоляла она, протягивая к нему руки. Вздрогнув при упоминании имени Дамблдора, юноша отступил на шаг, боясь того, что сделает, если прикоснется к ней. Боясь, что не сможет остановиться: — Всё кончено. Между нами всё кончено. Её протянутая рука дрожала, в другой она продолжала сжимать носовой платок с монограммой. Мгновение они стояли неподвижно, глядя друг на друга. Гермиона выпрямилась, опустив вытянутую руку. — Я знаю: всё, что было между нами, было настоящим. Я знаю, что ты не такой, как они. Я знаю, что для меня ты всегда будешь именно таким. И я знаю, что ты чувствуешь то же самое. Возвращайся ко мне, Драко. Если захочешь вернуться ко мне, я буду в Выручай-комнате. Драко напрягся при упоминании о Выручай-комнате, зная, что его чемоданы лежат именно там. Он снова попытался проглотить ком в горле, но ничего не выходило. Гермиона отступила на шаг и, наконец, повернулась, чтобы уйти. Он выдохнул, обхватив голову руками. Что он собирался делать? Той ночью Драко обнаружил, что расхаживает по своей комнате, лихорадочно соображая. Он знал, что Выручай-комната меняется в соответствии с потребностями каждого человека. Он знал это. Она не найдет его чемоданы и то, над чем он работал. Его задание… Драко должен был помнить, что это задание было единственным приоритетом его жизни. Он остановился. Он должен был убедиться, что Гермиона в безопасности. Она не должна была узнать о его задании. Он прокрался вверх по лестнице, пока не оказался на седьмом этаже, трижды прошелся взад-вперёд, думая о карих глазах и теплой улыбке. Дверь материализовалась, и он медленно открыл её, боясь увидеть её стоящей там и разглядывающей тёмные артефакты. Он услышал тихий вздох и побледнел. Вот и всё. Она знала, и она расскажет Дамблдору. Драко не справился со своей задачей: Гермиона была мертва, его мать — тоже мертва. Но нет. Драко увидел перед собой их старую комнату: красный диван в центре, на котором сидела Гермиона, повсюду разбросаны книги. Она встала, и книга упала с ее колен на пол. — Драко! Я не… я не думала, что ты придешь. Он закрыл глаза. Он знал, что она не найдет его. Он был полным идиотом. Юноша повернулся, чтобы уйти, когда она крикнула: — Подожди! Подожди. Он остановился, не зная, что чувствовать. Он был таким оцепеневшим, таким полным страха на протяжении стольких месяцев… Он почувствовал, как ком в горле возвращается. — Драко, пожалуйста, — её голос сорвался. Драко вздрогнул, услышав её голос — тихий и надломленный. Это его заслуга. Он пытался защитить её. Он был для неё ядом. — Пожалуйста, — прошептала она. Он выдохнул, поворачиваясь к ней лицом и закрывая за собой дверь. Он заметил её явное облегчение, когда она сделала шаг к нему. — Я знаю, что ты ничего не можешь мне сказать. Я знаю это. Я схожу с ума от того, что не знаю всего, и ты это понимаешь. Ведь я просто обязана знать всё и вся. Так же, как и должна что-то постоянно исследовать. Но я знаю тебя. Я знаю, что ты пытаешься защитить меня. А я бы предпочла, чтобы ты был рядом, — взмолилась она. Он пригляделся к ней. Её длинные вьющиеся волосы были заколоты на висках, кожа загорела, а на носу и губах сияли веснушки. Галстук был слегка развязан, рубашка выбилась из-под юбки. Это было так нехарактерно для неё… Должно быть, она действительно волновалась. Он чувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Такая красивая, такая заботливая… Её сочувствие проникало в его душу. Тепло, исходившее от неё, передавалось ему, когда он смотрел в её карие глаза. Доброта, забота, любовь. Все это было видно по тому, как она смотрела на него. Он был бесчувственным камнем слишком много месяцев. Он не знал, что делать. Драко опустил взгляд на метку, спрятанную за белыми пуговицами манжеты, и его обуял стыд. Он снова посмотрел на Гермиону, надеясь, что она всё поймет. Он был напуган, очень напуган. За неё, за себя. Его пугало то, что сулила эта метка. Она просто кивнула, и на её лице отразилось понимание. Он сделал шаг вперед. Девушка слегка вздохнула. — Я хочу получить всё, что могу получить. Я хочу столько, сколько ты можешь мне дать, — сказала Гермиона и сделала шаг вперёд. — Я не могу дать тебе многого, — дрожащим голосом ответил Драко, опуская глаза. — Это неважно, — она сделала ещё пару шагов к нему. Теперь их разделяло всего пару футов. — Я проклят, Гермиона. Я причиню тебе только боль, — он заставил свои руки перестать дрожать. — Тогда почему, когда ты прикасаешься ко мне, я испытываю только блаженство? — шёпотом спросила она. Драко вздрогнул и поднял на неё глаза. Она сделала ещё пару шагов к нему, пока не оказалась прямо перед ним. Должно быть, этим летом он резко вырос, потому что он смотрел на Гермиону сверху вниз: она была ему по плечо. — Гермиона… — И почему мое сердце вырывается из груди, когда ты произносишь мое имя? — она протянула руку и нежно коснулась его груди. Тепло, исходившее от её кожи, сразу же проникло в него, потянулось к сердцу. Юноша облизнул губы, его взгляд скользнул вниз, к её губам. Он не понимал, что, чёрт возьми, он делает. Его тело реагировало на происходящее само по себе. — И почему мне каждую ночь снятся твои губы? Почему я жажду твоих прикосновений? Почему по вечерам я не могу не касаться собственного тела, шепча твоё имя и вспоминая твой образ? Ты можешь сказать мне это, Драко? — девушка прижалась к его груди, теребя его воротник. Он почувствовал, как у него пересохло во рту. — Я… я не знаю. — А я знаю, — сказала Гермиона, улыбнувшись кончиками губ. Его глаза блеснули, когда он прошептал: — Правда? Она подняла руки, её ладони коснулись его шеи, а пальцы запутались в волосах. — Потому что я люблю тебя, Драко. Он почувствовал, как его взгляд затуманился. Он не думал, что сможет больше плакать. Он думал, что его слезы высохли от всех полученных им проклятий Круциатуса. — Гермиона, ты не можешь любить меня, — по его лицу открыто текли слезы. Он оцепенел. Он ничего не чувствовал, а Гермиона вернула его душе способность жить. Юноша так сильно, просто безумно устал от одиночества. От одиночной борьбы со всеми проблемами. От попыток ничего не чувствовать. От вечного бремени ответственности. Ему не на кого было положиться. — Я могу, и я буду тебя любить, — девушка улыбнулась, смахнув большим пальцем слезу с его щеки. Она была рядом. Она всегда была рядом с ним. Всегда была готова помочь, разделить его ответственность. Гермиона всегда давала ему почувствовать, что его видят и понимают. Она была единственном лучом света в его жизни. Только благодаря ей он не чувствовал себя одиноким. — Ты — упрямая гриффиндорка, — фыркнул он. Гермиона рассмеялась, и он наслаждался этим звуком. Она встала на цыпочки, притягивая его к себе. Он позволил себе утонуть в моменте, позволил себе это, когда его губы соприкоснулись с её губами, и тёплая искра разлилась по его холодному, онемевшему телу. Как будто Гермиона была лекарством от его болезни. Она была ответом на вопрос, который он так и не смог задать. Они отстранились друг от друга, и по его телу снова пробежал холодок. — Я ничего не могу тебе обещать, Гермиона, — сказал он с бесстрастным лицом. Её лицо тоже приняло безразличное выражение, губы сжались в тонкую линию. — Я знаю. Я готова к этому. Но мне нужно, чтобы ты знал, что я здесь ради тебя. Тебе не обязательно всё делать одному. Драко вздохнул, проведя рукой по волосам, которые почти сразу вновь упали ему на лоб. — Я не знаю, что тебе сказать. — Тогда ничего не говори, — пожала плечами Гермиона. — Лучше посиди со мной. Я могу почитать тебе. И это происходило каждый вечер. После ужина Драко сидел рядом с Гермионой в их красно-зелёной комнате для занятий, и она читала ему вслух. Иногда это было её чтение для занятий, иногда — была маггловская книга, которую она привезла летом из дома. Он считал сестёр Бронте совершенно чокнутыми. Драко клал голову Гермионе на колени, когда она читала, закрывал глаза и засыпал под звуки её голоса, а она читала книгу, пока не уставала. Потом он смотрел, как она уходит, и оставался в Выручай-комнате до тех пор, пока не уходил сам, а потом возвращался, трижды пройдясь у входа взад-вперед, думая об Исчезательном шкафе. Вот тогда-то и началась настоящая работа. Чувство вины терзало его, когда она уходила, улыбнувшись и поцеловав его на ночь, только для того, чтобы Драко выходил и вновь входил в Выручай-комнату, чтобы выполнить неозвучиваемое тайное задание для Тёмного лорда. Однако, ему легко удавалось подавить вину, когда на следующую ночь она прижималась к нему, проводя руками по его волосам. — Я думаю, нам нужно быть осторожнее, когда мы встречаемся, может быть, стоит лучше подбирать время для совместных вечеров, — небрежно спросила Гермиона однажды вечером, в перерыве между чтением глав своей маггловской книги. Драко поднялся с дивана, на его лице отразилось беспокойство. — Почему? Что-то случилось? Гермиона покачала головой: — Ничего страшного, просто Гарри у тебя на хвосте. Ну, по поводу твоей ситуации. Он сказал мне, что следит за тобой. Я прикрывала тебя, но не знаю, поверил ли он в мои объяснения. Драко сглотнул. Он прекрасно видел, что Поттер прячется в коридорах и всегда наблюдает за ним в перерывах между уроками. Однако он не видел его ночью, поэтому не был уверен, как Поттеру удаётся эта слежка. — Хорошо, — кивнул он. В качестве ответа Гермиона улыбнулась, а потом вернулась к чтению. Его мысли вернулись к своим задачам, к медовухе, которую он должен был подкинуть, и к шкафу, который он должен был закончить. Он знал, что никогда не сможет вернуться после того, как совершит то, что должен. Он никогда не сможет вернуться к ней. Он никогда больше не почувствует солнечного света и тепла. Недели, последовавшие за новогодним балом его матери, были одними из лучших, которые Драко мог вспомнить. Он долгие месяцы выживал, а теперь почувствовал, что живет по-настоящему. Он не отходил от Гермионы ни на шаг, поскольку она категорически отказывалась, чтобы мракоборцы ходили за ней по пятам в общественных местах. Драко пытался убедить её в обратном ради её безопасности, но Гермиона и слышать об этом ничего не хотела. — Если эти расистские суки захотят попытаться убрать меня, я хочу сама заставить их замолчать. Я не остановлю свою работу из-за того, что они не хотят, чтобы во главе такой компании стояла магглорожденная, и я не покажу своего страха. Мне приятно осознавать, что они тоже не перестают думать обо мне, — говорила она, ухмыляясь. Драко пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы удержаться от смеха. Если бы более молодая версия Гермионы себя сейчас видела!.. Он продолжал выдрить ей каждый день по нескольку раз и часто слал небольшие подарки. Наконец-то после стольких общих страданий, приключившихся за их короткие жизни, они наконец были вместе, и он не собирался все портить. Каждое утро перед уходом на работу Драко трансгрессировал в её любимую кофейню в Косом переулке, готовый увидеть её улыбающееся лицо. Ему даже не нужен был кофеин: его утренней порцией эспрессо была она. Гермиона входила с улыбкой на лице, подходила прямо к нему и целовала его на глазах у всех. Драко появлялся там и в конце рабочего дня, чтобы взять ужин на вынос — так мужчина убеждался, что она что-нибудь съела в тот день. Иногда они отправлялись на совместный приятный ужин; это случалось, например, если она достигала определенного рубежа в своей карьере. Иногда они покупали еду навынос и сидели в парке в центре маггловского Лондона. После судьбоносного новогоднего бала в прессе творился настоящий цирк. Папарацци набросились на них, когда они были вдвоём, задавая назойливые — и откровенно неуместные — вопросы, пока Драко вёл Гермиону сквозь толпу, прикрывая её от большинства камер своей мантией. Гермиона кричала «без комментариев» на каждый вопрос, а Драко насылал жалящее заклинание на любого, кто подходил к ней слишком близко. После бала в министерстве Драко не мог не быть осторожным. Его палочка всегда была наготове в кобуре под мантией, чтобы он мог быстро выхватить её в случае необходимости. Министерство могло бы оштрафовать его, если бы захотело, но он явно не беспокоился о деньгах. Через месяц шумиха в газетах поутихла: им не терпелось перейти к следующему громкому заголовку. Блейз наконец-то сделал Луне предложение, когда они были на виноградниках его семьи. В «Пророке» был опубликован пресс-релиз, так что теперь о папарацци ворчал только Блейз. Один из военных союзников Поттера женился на дочери бывшего Пожирателя смерти, что было ещё одним событием, которое волшебная общественность понять не могла. Драко просто хлопнул своего приятеля по спине и предложил ему ещё огневиски. Он думал, что ажиотаж в газетах — это нормально, и Блейз наконец-то почувствовал это на своей шкуре. Кто-то ещё, наконец, понял, через что пришлось пройти Драко Малфою. В целом, Драко был полон решимости ухаживать за Гермионой должным образом. Он был воплощением джентльмена. Он позаботился о том, чтобы его место в Визенгамоте в Министерстве голосовало за все её инициативы. Он организовал ежемесячные пожертвования во все её любимые благотворительные организации. Когда были на публике, он мог себе позволить лишь поцелуй, а руки держал при себе, касаясь её в пределах допустимого. Он пригрозил Кормаку Маклаггену, что, если тот ещё хоть раз поставит Гермиону в неловкое положение, то окажется закатанным в цемент на дне Темзы. Разумеется, мужчина ухаживал за ней исключительно джентльменским образом. Гермиона ухмылялась, замечая его знаки внимания. Драко всегда вёл себя как главный, но чувствовал, что на самом деле лидером во всех их совместных действиях была Гермиона. Она была на два шага впереди всех, что бы ни делала, и, честно говоря, оказалась довольно агрессивна в достижении своих целей, поэтому он не удивился, когда однажды вечером, когда они вместе ужинали после работы, ведьма заговорила об их личной жизни. — Ты хочешь детей, Драко? — спросила Гермиона, протыкая вилкой ньокки. Сегодня вечером она выглядела сногсшибательно: на ней была мантия королевского синего цвета, а под ней — брючный костюм в тон. Она сидела рядом с ним за столом, и сидела достаточно близко, чтобы Драко чувствовал аромат магнолий, исходящий от её волос. Драко приподнял бровь, делая глоток кьянти. — А почему прекрасная леди об этом спрашивает? Она отложила вилку и наклонилась вперёд. — Мы просто никогда по-настоящему об этом не говорили. У нас просто не было возможности. Драко кивнул. Из детей они превратились в людей, которые думали, что могут умереть в любой момент, а потом Драко отправили в Азкабан. Она имела полное право знать, как он распорядится своей жизнью. Справедливый вопрос. — В любом случае, мне всё равно, — сказал Драко, рассеянно расправляя салфетку на коленях. — Тебе всё равно? — переспросила Гермиона, вопросительно вскидывая брови. — Я уверен, что, спроси ты моих родителей, они бы захотели шестерых малышей, и, естественно, чтобы они уже давно родились. Но мне всё равно. Род Малфоев мог бы умереть вместе со мной, и мне было бы всё равно. — А если шестерых малышей захотела бы я? — закусила губу Гермиона. — Тогда я бы дал тебе шестерых и попросил седьмого, — вымученно улыбнулся Драко. Девушка рассмеялась, её смех до сих пор был музыкой для его ушей. — Семеро — это слишком. Я много работаю, ты же знаешь. — Не беспокойся об этом, — хмыкнул Малфой. — Конечно же, я могу уйти в отставку и взять все заботы о детях на себя. — Да, тебе придётся уйти со своей очень важной работы и перестать быть моим телохранителем и подписывать чеки. Хорошо, я согласна на семь, — она отпила из своего бокала, посмеиваясь с него. — Не бойся, мне поможет няня, так что я смогу ходить за тобой повсюду, — удовлетворённо кивнул он. — Очень надеюсь, что няня будет достаточно старой и уродливой, — сердито посмотрела на него Гермиона. Он хлопнул себя по груди рукой и театрально выдохнул: — Я подумал, что мог бы нанять кого-нибудь из подруг-моделей Пэнси, как только им надоест работать моделями. Она наклонилась к нему, игриво ткнув вилкой ему в грудь: — Я воткну эту вилку в твои гениталии, Драко Малфой. Драко сократил расстояние между ними и наклонился, чтобы поцеловать её. — Ты бы не посмела. Гермиона рассмеялась, когда он схватил её сзади за шею и талию, притягивая к себе на колени. Она инстинктивно обвила руками его шею, запустив пальцы в его платиновые волосы. Он наколдовал беспалочковое Оглохни на их личный зал. Ему нравился этот итальянский ресторан за возможность воспользоваться привилегией уединения. А ещё здешние официанты не плевали ему в лицо. Это всегда было преимуществом. Ведьма вздохнула ему в губы, расслабляясь всем телом. Внутри него всё потеплело от её прикосновения, как только они крепко прижались друг к другу. Он не боялся подобных разговоров. К этому времени он уже знал, что женится на Гермионе, особенно после всего, что они пережили. Вопрос был не в «если», а в «когда». Ему было всё равно, будет ли у Малфоев наследник — главное, чтобы у него была Гермиона. Если она хочет детей, он даст ей их, но только в том случае, если бы это был их общий ребенок, рожденный в результате их любви. Она переместилась, чтобы оседлать его бедра, перекинув через него одну ногу. Мужчина напрягся, когда она села прямо на его член. Она оторвалась от его губ, приподняв бровь: — Итак, Малфой, когда ты собираешься дать мне то, что я хочу? Драко сглотнул. Он знал, что у них не было близости с подросткового возраста, но не хотел торопить её. Они не виделись десять лет, и он хотел относиться к Гермионе с максимальным уважением. Она заслуживала самого лучшего, и он был полон решимости обеспечить ей это. — Чего ты хочешь? — спросил он, изображая святую невинность. — Не прикидывайся дурачком, Малфой, — закатила глаза Гермиона. — Я практически набрасывалась на тебя каждый раз, когда заставала тебя наедине. Драко нахмурился. Это было правдой. Он заметил, что она пыталась свести их отношения к чему-то большему, чем просто поцелуи, но он всегда находил оправдание, например, появление Боппи (он был уверен, что Боппи заставал его мастурбирующим более десяти раз, когда он вошёл в пубертат и нашёл «Шаловливую Ведьму» в кабинете своего отца, и знал, как препятствовать несвоевременному появлению домовика). Малфой слегка сдвинул её бедра назад к коленям, чтобы Гермиона сидела не прямо на его члене, который, как он знал, в данный момент натянул его штаны. — Грейнджер, ты знаешь, что ты мне очень нравишься, и я бы с удовольствием ублажал и доставлял тебе удовольствие в любой день недели, но я также знаю, что мы только начали встречаться после десяти лет разлуки. Я хочу относиться к тебе с уважением, а не использовать тебя в своих интересах. Она ухмыльнулась, наклоняясь вперед, чтобы коснуться губами его уха. Её дыхание обдало его волосы, и Драко вздрогнул. — Я знаю, Малфой. Это я хочу использовать тебя в своих интересах. Его хватка на её талии усилилась, а затем ослабла. Медленно его руки опустились с её талии и обхватили бедра через брюки. Она усмехнулась, отчего по его шее побежали мурашки. Драко вновь поменял положение. Чёрт. Гермиона отстранилась, её руки опустились с его шеи на плечи, чтобы удержать равновесие. — Позволь мне показать тебе. Драко пытался сохранить нейтральное выражение лица, но у него перехватило дыхание. Он очень давно не был настолько близок ни с ней, ни с кем-либо ещё. Но, конечно, он хотел Гермиону. Сможет ли он доставить ей должное удовольствие? Должно быть, она заметила сомнение, промелькнувшее на его лице, и снова прижалась к его члену. Он тихонько выдохнул. — Пожалуйста, — прошептала она. Мужчина сглотнул. Он вел себя как идиот. Это был неоспоримый факт. Гермиона взяла то, что хотела, и ему давно пора было взять то, что хотел он, будь проклят его внутренний джентльмен. Серебристые глаза Драко блеснули, когда он кивнул, так слабо, что не был уверен, что действительно это сделал. Но он увидел в её янтарных глазах надежду, когда она начала улыбаться и потянулась, чтобы вытащить палочку из-под мантии. — Погоди, Малфой, — ухмыльнулась Гермиона, и от его хватки на её бедрах остались синяки, когда он почувствовал, как что-то потянуло его за пупок, и они исчезли из ресторана. Тошнота отступила, когда он открыл глаза и оглядел тёмную комнату, в которую они только что трансгрессировали. Гермиона уже слезла с его колен и взмахнула палочкой. В комнате зажглась люстра, освещая всю комнату. — Моя квартира, — объяснила она. Драко кивнул, отметив, что сидит на диване в гостиной. Интерьер был довольно милым, мысленно заключил он. В то время как особняк был построен в стиле классицизма, её квартира была обставлена очень современно. В гостиной он увидел кухню открытой планировки с высокими потолками и отделкой из латуни. Он оглядел гостиную, в которой находился в данный момент, отметив викторианский характер с налётом модернизма. Диван был большой, U-образной формы, и сидеть на нём было очень удобно. — В каком районе мы находимся? — спросил мужчина, глядя на Гермиону, которая с удивлением наблюдала, как он осматривает квартиру, скидывая туфли и мантию. — В Белгравии. Я купила таунхаус и полностью обставила его пять лет назад, после первого успеха моего бизнеса. Я люблю британскую архитектуру, но мне хотелось чего-то чуточку понеобычней, но при этом сохранив долю классики. Для меня важно распознавать и любить прошлое, но в то же время быть готовым к переменам и прогрессу. Драко кивнул, уловив скрытый смысл её слов, пораженный детализацией деревянных полов и большими стеклянными дверями между гостиной и столовой. — Кто оформлял это? Я полагаю, некоторое влияние на помещения оказала Пэнси. Гермиона улыбнулась при упоминании своей подруги: — Конечно, но в основном она работала над гардеробом мечты. Над домом, конечно, работала Нарцисса. Она хотела поэкспериментировать с дизайном интерьера. Драко нахмурился. — Что? В создании этого интерьера участвовала его мать? Малфой мысленно вернулся на пять лет назад, когда его только что выпустили из Азкабана и сразу же проводили обратно в Поместье. Он пытался представить, где в это время была его мать, но он тогда заперся в своей комнате и редко выходил. Он так боялся вернуться в ту сырую тюремную камеру… Драко понял, что не знает, чем она занималась все то время, пока он отбывал наказание. — Я понятия не имел, что она участвовала в этом. — Я не думаю, что ты знаешь об истинных масштабах того, чем занималась Нарцисса во время твоего тюремного заключения, — поджала губы Гермиона. Драко внимательно посмотрел ей в глаза. При таком освещении они казались тёмно-карими, похожими на кофейные зерна. — Полагаю, что нет. Гермиона подошла к Драко и протянула руку, чтобы взять его за руку. — Пойдем. Позволь мне показать тебе мою спальню. Он взял её за руку, поднимаясь на ноги. Драко глядел на Гермиону сверху вниз, медленно оглядывал черты её лица. Ведьма посмотрела на него в ответ без всякого сожаления. Во всяком случае, она выглядела решительной. Она точно не собиралась отступать. Девушка не собиралась менять своего решения. Он сделал шаг вперед. Гермиона вела его по длинному коридору, проходя мимо входной двери, где он расшнуровал и сбросил ботинки. В конце длинного коридора он подумал, что, возможно, они находятся в задней части дома. Ведьма открыла последнюю дверь в конце коридора, за которой оказалась спальня, очень подходящая её личности. Одна стена от пола до потолка была полностью заставлена книжными полками, заполненными книгами самых разных размеров; между книгами иногда мелькали безделушки. Соседняя стена, напротив большой двуспальной кровати, была полностью стеклянной, и из неё открывался вид на Лондонский сити. В ту ночь небо было на редкость ясным, а звёзды были видны несмотря на городские огни. Драко улыбнулся. От этого вида просто дух захватывало. — Что думаешь? Драко Малфой одобряет? Он посмотрел на неё сверху вниз и лукаво улыбнулся, после чего заметил, что её глаза скользнули по его лицу в поисках каких-либо признаков одобрения. Мужчина улыбнулся и, схватив её за задницу, приподнял. Гермиона радостно взвизгнула, закинув руки ему на плечи. Он скользнул руками по её бедрам, позволяя её ногам обхватить его за талию. — Полагаю, это вполне приемлемая среда обитания, — ухмыльнулся Драко, наклоняясь к её уху и зарываясь носом в её волосы. Он весь пропитался ароматом магнолий, мандаринов и её самой. Мужчина провел носом по её шее, и Гермиона подавилась ответом, вместо этого застонав. Малфой ухмыльнулся: он точно знал, что ей нравится. Это было всё равно, что летать на метле после десяти лет без практики. — Драко… — прошептала Гермиона, когда он провел языком по её шее, направляясь к уху, слегка прикусывая мочку — осторожно, чтобы не причинить боли. Внезапно Гермиона откинула голову назад, и её рука резко сжала его челюсть. Драко затаил дыхание. Её ногти впились в его кожу, и он знал, что от них останутся следы. Он не знал, пойдет ли кровь. Она прижалась к нему. — Не проявляй уважения, — прошипела она. Драко почувствовал, как её ногти продавили кожу на его челюсти, и кровь выступила пятью маленькими пятнышками. Он зарычал, вынуждая её повалиться спиной на кровать. Гермиона мягко приземлилась и отползла назад. Он сделал несколько шагов вперед, пока его голени не коснулись края кровати. Мужчина взглянул на ведьму сверху вниз. Её глаза были широко раскрыты от переизбытка чувств, но рот приоткрыт от изумления. Она хотела этого. Он склонил голову набок, пряди волос упали ему на глаза. — Чего ты хочешь, Грейнджер? Ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль? Ты хочешь, чтобы я заставил тебя выкрикивать моё имя? Она опустила подбородок в знак покорности и слегка кивнула. Девушка сдерживала себя, не желая показаться слишком нетерпеливой. Но по легкой дрожи в её руках он понял, что ведьма еле сдерживается. — Бери всё, что хочешь, Малфой. Я не откажусь. Драко приподнял бровь, глядя на своего ангела. Своего падшего ангела. — Всё, что захочу? — он наклонился и забрался на кровать. Гермиона отползла ещё дальше назад, продолжая улыбаться. — Всё, что захочешь, — выдохнула она. После этих слов Малфой схватил Грейнджер за лодыжки; она вскрикнула. Мужчина притянул её к себе, и Гермиона оказалась под ним. Он чувствовал, как его член натягивает брюки. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз мечтал об этом? Драко смотрел прямо на неё: локоны разметались по простыням, широко раскрытые от желания глаза смотрели на него в ответ. Мужчина не знал, как выглядит со стороны, но был уверен, что его лицо было хищным. Он слегка сжал её горло и почувствовал, как она затаила дыхание. — На тебе слишком много одежды, Грейнджер. Гермиона яростно закивала, потеряв всякую сдержанность, и начала расстегивать брюки, но Драко схватил оба её запястья одной своей большой ладонью. Его брови взлетели вверх. — Ты хочешь лишить меня привилегии раздеть тебя? Я не знал, что ты такая жестокая, Грейнджер. Она прикусила нижнюю губу, расстегивая молнию. Мужчина опустил взгляд на её брюки, зажал молнию зубами и потянул вниз. Гермиона тихо ахнула и пошевелила тазом, чувствуя близость его лица к её интимной зоне. Драко сел на корточки и начал медленно стаскивать с неё штанины. Гермиона слегка приподняла бедра, чтобы помочь ему, и он увидел перед глазами чёрное кружево. — Мерлин, Грейнджер. Ты действительно знаешь, как уничтожить мужчину, — выдохнул он, когда она ухмыльнулась. — Я просто хотела предстать перед тобой во всей красе, — сказала Гермиона приподнимаясь на локтях. Он окинул взглядом ее тело, обтянутое черным кружевом, — такое розовое и мягкое. Она, безусловно, готовилась к их встрече. Но он взглянул на её полностью одетую верхнюю часть и решил, что ему нужно больше времени для их близости. Один взмах рукой — и её блузка исчезла. Гермиона ахнула от внезапно охватившего её прохладного воздуха. На ней был черный кружевной лифчик в тон, под которым виднелись розовые соски. Она повзрослела. Она стала ещё красивее, чем он помнил. Она была настоящим произведением искусства. Драко наклонился и нежно поцеловал её. Она прикусила его нижнюю губу, и он зашипел, отстраняясь. — Непослушная ведьма, — сказал Драко, и Гермиона хихикнула, когда он облизал свою слегка раненую нижнюю губу, — Значит, мне нужно ответить тебе тем же, да? Он грубо схватил её за правую грудь и сжал сосок. Гермиона ахнула. Мужчина сорвал кружевную чашечку, обнажая её, и взял сосок в рот, посасывая и облизывая его; она начала извиваться. Он навис над её грудью, прикусил кожу чуть ниже ключицы, заставив ведьму вскрикнуть. — С тебя достаточно, ведьма? — спросил Драко, глядя на неё снизу вверх. — Нет! — воскликнула Гермиона, продолжая извиваться. Ей не хватало физического контакта. Мужчина усмехнулся и взял в рот другой сосок, полностью сорвав лифчик с её тела. Ему было плевать. Если бы захотел, Драко мог бы отвезти её во Францию и купить ей все комплекты нижнего белья, какие только там есть. Он провел языком по фиолетовому кровоподтеку на её грудной клетке. Он поблек, но всё ещё был отчётливо виден. От этого пятна её страсть казалась ещё более животной. Гермиона была совершенной. — Прошу тебя, — выдохнула она, приподнимая бедра, — пожалуйста. Он покрывал поцелуями её живот, отказываясь спускаться ниже. — Пожалуйста, что, Грейнджер? Чего ты хочешь? — Ты знаешь… ты знаешь, чего я хочу, — она ахнула, когда Драко вновь взял в рот один из её сосков и начал горячо его посасывать. Мужчина резко, с характерным звуком выпустил его и посмотрел в её глаза, стоя на коленях. Ему на лицо падали пряди его собственных волос. — Скажи мне. Скажи мне, чего ты хочешь! — когда Драко глядел на Гермиону, его щёки горели, а зрачки расширились до невозможности. По его спине к члену пробежали искры. Её нижняя губа была розовой и раздраженной от того, что Гермиона прикусывала её, и ему это нравилось. — Я хочу трахнуть твоё лицо, Малфой, — прошипела она сквозь зубы и схватила его за волосы, так что он зарычал от боли. Она прижала его лицо к своей груди, и он рассмеялся. — Да, мэм, — сказал он, хватая её трусики, с треском разорвал их и, отбрасывая разорванные кружева в сторону, обнажил женское лоно. Оно было великолепно: блестящее и набухшее. Её влагалище было самым красивым на свете. Он шумно выдохнул прямо внутрь, и Гермиона в очередной раз ахнула. Её кожа порозовела, и она задыхалась так, словно горела в огне. Она не отпускала его волосы, и чувство боли от её сомкнутых пальцев заставляла Драко оставаться на месте. Он начал с внутренней стороны её бедер, с серебристых отметин на верхней и внутренней частях бедер, обозначающих ее как красивую взрослую женщину. Она больше не была его однокурсницей, а он, конечно, больше не был подростком. Он целовал, облизывал и покусывал её бедра. Она сердито вздохнула, явно разочарованная его медлительностью. — Действуй сейчас же, Малфой, пока мне не пришлось обездвижить тебя и позаботиться о своих потребностях самой. Он почувствовал, как предэякулят стекает ему на штаны, когда представил её слова, представил, как он полностью обездвижен, а она трахает его. Боги, эта ведьма собиралась уничтожить его. Драко долго, медленно облизывал её щёлку, и она шумно выдыхала от каждого прикосновения горячего, влажного языка. На вкус она была великолепна — острая и сладкая, — и этот вкус напоминал ему о прошлом. Малфой мечтал об этом с тех пор, как попробовал её в самый первый раз. Он почувствовал, как Гермиона крепче вцепилась в его волосы, и, наконец, уступил своим желаниям. Драко терзал её, как изголодавшийся мужчина. Язык он сосредоточил на её клиторе, лаская и посасывая, в то время как пальцы порхали по её входу. Он поддразнил её одним пальцем, и, стоило ведьме застонать, как он начал действовать двумя пальцами — от этого Гермиона закричала. Он чередовал разные методы, прежде чем почувствовал знакомое трепетание. — Драко, Драко, я уже близко. О боги, я кончаю, — ведьма начала задыхаться, настойчиво потираясь своим влагалищем о его нос и подбородок. Он почувствовал, как по его пальцам потекла жидкость, и её ноги задрожали. — Драко! О, Драко! — она заскулила. Мужчина замедлил движение пальцев, наблюдая за её лицом, когда она, умиротворенно улыбаясь, замедлила движение бедер. Он приподнялся на коленях, и Гермиона открыла глаза, чтобы посмотреть на него. Половина его лица была в полном беспорядке: смешались и слюна, и её соки, и кровь, появившаяся после её царапин. Мужчина улыбнулся, облизывая губы. Она счастливо вздохнула: — Ты не представляешь, как долго я этого ждала. Он ухмыльнулся, когда скользнул взглядом по её полностью обнажённому и открытому для него телу. — У меня есть кое-какая идея. На ней были синяки и следы зубов. Её кожа всё ещё была слегка розоватой из-за всплеска гормонов. Его следы. Это сделал с ней он. Эта ведьма принадлежала ему. Его, его, его. С полуприкрытыми глазами, она потянулась, чтобы расстегнуть его ремень и молнию. Он наблюдал за ней, слегка ухмыляясь. Как только Гермиона расстегнула ширинку, его член выпрыгнул наружу, ударившись о низ живота и незастегнутую оксфордскую рубашку. Она ахнула. — Он стал больше? — она прикусила нижнюю губу, нервно глядя на него. — Сомневаюсь в этом, — усмехнулся он. — Не думаю, что смогу его взять. Драко посмотрел на неё, думая, что она, возможно, отвергает его, но в её глазах была игривость. Это был вызов. Гермионе, возможно, и нравилось доминировать над всем миром, но он был единственным, кто знал, что в постели она предпочитает быть пассивной. — Ты можешь, и ты возьмешь, — прорычал он. Схватив её за бедра, он поставил её на колени так, что оказался лицом к её заднице, и одним движением вошел в её скользкое и горячее влагалище. Его пальцы запутались в её кудрях, когда он приподнял Гермиону, заставляя смотреть в потолок, пока сам продолжал входить в неё. Она закричала, вцепившись в простыни, когда Драко заполнил её до краёв. Она была крайне узкой даже после первого оргазма, и мужчина прикусил губу, стараясь не кончить сразу. Он прикусил губу настолько сильно, что у него пошла кровь. Он ощутил привкус железа и попытался думать о чем-нибудь другом, — не о великолепной заднице любимой ведьмы, врезающейся в него, когда он задавал жесткий и быстрый темп. — Чёрт… Чёрт, Драко! — закричала она, её волосы растрепались окончательно. Драко схватил Гермиону за корни волос и потянул так сильно, что она вскрикнула. Он не остановится, пока не доведёт её до второго оргазма. Это произошловпервые за десять лет; на кону была его гордость. Мужчина обвил рукой её бедро, добрался до клитора и обвел его один, второй, третий раз… Её крики превратились в стоны, когда она умоляла об освобождении. — Пожалуйста, пожалуйста. Сильнее, — задыхалась Гермиона. Драко всё уменьшал диаметр, по которому водил пальцами, Гермиона вся сжалась. Мужчина выругался, почувствовав, как она сжала его член. — Ты такая хорошая девочка, Грейнджер. Ты знаешь, как принимать мой член. Ты так мило об этом просишь. А теперь будь хорошей девочкой и кончи для меня, чтобы я мог наполнить тебя. На лбу у него выступили капельки пота, а чёлка упала на лоб, прилипая к нему. Малфой знал, что воротник рубашки сзади прилип к спине. После его слов её бедра сжались вокруг его члена ещё сильнее, и он почувствовал, как Гермиона затрепетала, приближаясь ко второму оргазму. Драко сильно надавил на её клитор, словно тот был обычной кнопкой, и она вскрикнула, её соки обволакивала его член. Он поблагодарил Моргану, Мерлина и всех остальных и, наконец, выпустил сдерживаемую им сперму. Искры, пробежавшие по спине, согрели его член. К нему прилила, кажется, вся кровь тела Драко, и в следующий момент он излился в неё. Мужчина выдохнул — такого он не ощущал уже, ну, больше десяти лет. Её стоны потихоньку стихали, когда он нежно входил в неё и выходил, частично поддерживая её тело, когда она в изнеможении рухнула на кровать. После того, как его член размяк, Драко выскользнул из Гермионы и застонал сам. Из неё вытекли остатки жидкости; его глаза закатились. Вероятно, ему не потребовалось бы много времени, чтобы снова прийти в себя, но он увидел усталость в глазах Гермионы, когда она повернулась на бок и взглянула на него. Мужчина улыбнулся, расстегивая рубашку и снимая брюки и носки, прежде чем забраться к ней в постель. Он вытащил из кармана брюк волшебную палочку и очистил их обоих обыкновенным Скорджифай. — Я чувствую себя ужасно, ты даже не успел полностью раздеться, — хихикнула Гермиона, уткнувшись лицом ему в шею. Он обнял её за талию и притянул к себе. — Мне всё равно. — Спокойной ночи, Драко. — Спокойной ночи, Гермиона. Он не понял, что вообще спал, пока в окно не начал пробиваться рассвет. Драко приоткрыл глаза и, опустив взгляд на свою грудь, увидел, что Гермиона смотрит на него в ответ, а её пальцы выводят на его груди что-то, похожее на руны. — Доброе утро, соня. Не против вновь заглянуть со мной в кофейню? — она улыбнулась своей самой ослепительной улыбкой. В этот момент Драко сделал бы все, о чём бы она ни попросила. После их ежедневного утреннего свидания за чашкой кофе, Драко, быстро поцеловав Гермиону и пообещав увидеться позже, трансгрессировал домой. Он не покидал Мэнор ни на одну ночь со времени своего тюремного заключения и надеялся, что его мать не беспокоилась. Он приземлился в холле, собираясь запрыгнуть в душ и, как надеялся, вздремнуть, когда увидел, что его мать быстро встала с кресла. Обеспокоенное выражение её лица заставило его замереть на месте. — Драко, это вылетело из камина сегодня утром. Я пыталась открыть и прочесть, но оно, видимо, предназначено не мне. Оно заколдовано так, что прочитать его сможешь только адресат. Мужчина быстро подошел к матери и выхватил письмо из её рук. Оно выглядело как обычное почтовое отправление, но на лицевой стороне было написано только его имя. Он перевернул его несколько раз. Адреса не было. — Я не знаю, как оно прошло через камин, — обеспокоенный тон Нарциссы заставил Драко поднять глаза от письма. Она была права. На поместье были такие древние чары, что он не понимал, как дошло это письмо. Драко решил больше не откладывать неизбежное. Так как письмо должен был открыть он, Малфой вскрыл конверт руками, решив не тратить времени на поход в кабинет и поиск ножа для вскрытия писем. — Что там написано? — спросила его мать. Предатель крови — ты следующий.