Здесь покоится репутация Драко Малфоя / Here Lies Draco Malfoy's Reputation

В МИНИСТЕРСТВЕ ПРЕДСТАВИЛИ ЗАКОНОПРОЕКТ О РЕФОРМЕ АЗКАБАНА

ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР: ТА САМАЯ ВЕДЬМА

«ВЕДУНЬИ» ВЫСТУПЯТ В КЛУБЕ ХОГСМИДА

ПАНИКА В МИНИСТЕРСТВЕ

ПОТТЕР ОТРИЦАЕТ, ЧТО БЕРЕМЕННА «ЗОЛОТЫМ РЕБЕНКОМ»

Грейнджер избегала его. Драко бродил по коридорам в попытках её найти, но лишь мельком примечал кудрявые каштановые волосы среди чужих голов. На зельеварении она приходила последней и уходила первой, то и дело сновала по классу с румянцем на щеках. Ему хотелось рассмеяться. Она могла убежать, но не могла спрятаться. А Драко Малфой знал, где Гермиона Грейнджер любила прятаться. Той ночью он ходил среди стопок старых, пыльных томов в библиотеке, и, наконец, нашел её. Она сидела за своим любимым столом, и фонарь освещал её пергамент. Он уселся за соседний стол позади неё, так, чтобы она не могла заметить его среди стопок. Однажды ночью Драко показалось, что Гермиона все же заметила его: девушка напряглась, но в итоге просто ушла, не сказав ни слова. После пятой ночи она наконец прервала молчание. — Если ты собираешься проводить здесь каждую ночь, то можешь составить мне компанию, Малфой, — объявила она. Парень ухмыльнулся. Он, конечно, знал, что его план сработает. Ей просто нужно было немного времени, чтобы подумать, а он был бы рядом и ждал, когда она примет решение. Что ж, вывод был только один. Она принадлежала ему. И она ничего не могла с этим поделать. Юноша встал, собрал свою домашнюю работу и подошел к ней. — О, не ожидал увидеть тебя здесь, Грейнджер! — ухмылка стала еще шире. Девушка закатила глаза, рассеянно приглаживая волосы. — Как будто ты не преследовал меня все эти дни. — Преследовал? — Драко прижал руку к груди, старательно изображая шок. — Не льсти себе, мне нужно закончить свой проект по астрономии. — Позволь мне помочь тебе с этим, — вскинула Гермиона бровь. — Напиши вот здесь это слово: мусор. Вот и всё! Домашнее задание готово. Драко усмехнулся и отложил пергаменты в сторону: — Ну, что ж, раз уж мой проект готов, может, ты расскажешь мне, почему ты меня избегала? — Я не… — она смутилась. — Я ожидала, что об этом узнает вся школа. — О чем ты, Грейнджер? — спросил Драко, в замешательстве приподнимая одну бровь. — После того, как… мы поцеловались… — Гермиона вздохнула. — Я думала, ты расскажешь своим друзьям и будешь смеяться надо мной. Я думала, об этом будет сплетничать вся школа. — И зачем мне так делать? — Ты ненавидишь меня. Тебе нравится подшучивать надо мной. Ты всегда хочешь поставить меня в неловкое положение. — И откуда взялись такие выводы, Грейнджер? — зарычал он, подавшись вперед. Драко не знал, на кого злится больше, на нее или на себя. — Потому что ты считаешь меня ниже себя из-за моего происхождения! — разозлилась девушка. — Я для тебя всего лишь грязнокровка! — Нет, Грейнджер, это потому, что ты мне чертовски нравишься! — Малфой был в ярости от такого оскорбления. Девушка ахнула. Он подумал, что, возможно, тоже ахнул от собственного признания. Он не мог лгать самому себе, Драко прекрасно это знал. Возможно, глубоко в подсознании, но знал. Правда, Драко не думал, что вот так просто признается в этом. — Серьёзно? — спросила она с благоговением, всё ещё разинув рот. Что ж, теперь пути назад нет. Он просто кивнул, не сводя с неё глаз, наблюдая за её реакцией. В конце концов, у него ещё осталась гордость. На её щеках проступил румянец, и теперь на лице Гермионы отчетливо выделялись веснушки. Она начала покусывать нижнюю губу, как будто знала, что это его окончательно погубит. — Я… Ты мне тоже, Драко… — прошептала она. Слава Мерлину, он уже сидел, потому что почувствовал, как у него задрожали колени. — Ну, сначала, конечно, это было не так, — заговорила девушка. — Честно говоря, я хотела тебе врезать. Ну, я этого хотела каждый раз, когда ты открывал рот, на самом деле… Юноша фыркнул. — Но потом мы пообщались во время тех отработок и… и я поняла, что хочу продолжать общаться с тобой. Я все время ловлю себя на том, что, когда читаю о чём-то, хочу узнать твоё мнение по этому поводу. Мне интересно, что бы ты подумал, мне интересно, смеялся бы ты над тем же, над чем смеюсь я. Драко кивнул. Он чувствовал то же самое. — А потом я… подумала, каково это — поцеловать тебя, — последнюю часть Гермиона произнесла шепотом, как будто не признавалась в этом даже самой себе. Он сглотнул, кадык дернулся. Она проследила за его движениями. — Я бы хотел сделать это снова. Когда-нибудь, — ответил он, избегая её взгляда. Она тоже отвела взгляд. — И я. Но, Драко, что мы будем делать? — Ты о чём? — пристально посмотрел на неё юноша. Она подняла на него глаза. теперь взгляд Гермионы был полон уверенности: — Ну, ты точно не самый любимый человек Гарри и Рона. И я точно не самый любимый человек твоих родителей или друзей. — Чего ты хочешь? — спросил Малфой, опустив глаза. Ему было немного стыдно. Гермиона взяла его за руку, лежавшую на столе. Он посмотрел в те карие глаза, о которых мог только мечтать и которые смотрели на него с надеждой в глазах. — Я не хочу быть без тебя. Он сглотнул. Воображаемая стрела пронзила его грудь. — Я тоже. Он не знал, который час. Солнце уже начало пробиваться сквозь шторы, но всё, что он видел, — это густые каштановые кудри. Гермиона заснула рядом с ним, когда он был в самом разгаре своего внутреннего смятения, обнаружив, что она так и не получила ни одного из его писем, пока он сам находился в Азкабане. Драко лежал на боку лицом к ней, играя с её локоном. Он вздохнул. Неужели такой была бы его жизнь, если бы он никогда не попал в Азкабан? Он представил себе, как она живет в Поместье, как, может быть, в её животе развивается их ребёнок… «Нет, — сердито подумал он, — ты ничего этого не заслуживаешь. Ты погубишь ее репутацию. Она спасительница волшебного мира, а ты пожиратель смерти.» Драко вздрогнул и закрыл глаза. Когда он открыл их мгновение спустя, то обнаружил, что Гермиона сонно смотрит прямо на него. Её полуприкрытые глаза моргнули раз, другой, а потом — совершенно внезапно — распахнулись, и она села прямо на кровати. — Это… это не сон? — спросила Гермиона, торопливо оглядывая комнату. Он сел рядом с ней, не зная, что и делать. — Драко, мне очень стыдно, — вздохнула Гермиона. — Только что мы с Джинни пили в «Хогс-Хед», я внезапно подумала, что было бы здорово навестить тебя, а потом… — Она застонала, обхватив голову руками: — Боги, Драко, я напилась и пришла к тебе домой. Мне так стыдно! — Я рад, что ты думаешь обо мне, когда пьяна, — ухмыльнулся Малфой. Ведьма бросила на него сердитый взгляд. — Это не смешно, Драко Малфой. Я в шоке. — После этих слов она начала приглаживать волосы. Затем Гермиона нервно ахнула и посмотрела вниз, чтобы убедиться, что её одежда на месте. — Ничего не случилось, Гермиона, — нервно усмехнулся Драко. — Я бы никогда не воспользовался тобой в такой ситуации. Ты явно была пьяна в стельку. — Я знаю, Драко, — кивнула ведьма. — Я знаю, что ты бы не стал. Я просто испугалась от мысли о том, сколько всего могла наворотить. Мужчина бросил на неё вопросительный взгляд. — Ну, ты потребовала, чтобы я лег в постель рядом с тобой, иначе ты бы рассказала Боппи… — Прекрати! Прекрати, я не хочу больше ничего слышать, — Гермиона вскочила с кровати, отыскала в простынях свою волшебную палочку и быстро наложила заклинание разглаживания на свою мантию. Её реакция развеселила Драко, и он искренне наслаждался её смущением. — Ты могла бы, как минимум, остаться на завтрак, раз уж ты угрожала мне и всё такое. Если ты не загладишь свою вину, мне, возможно, придется связаться со своим адвокатом, — пошутил он. Она рассмеялась, а потом, закатив глаза, заметила: — Вы не представляете, какую команду я собрала за это время, мистер Малфой, мои адвокаты превзошли бы ваших. — Вы кажетесь довольно уверенной в этом, мисс Грейнджер, — вскинул брови мистер Малфой. — Я наняла свою команду юристов из Америки, — хмыкнула Гермиона. — И они совершенно безжалостны. Он притворился, что ранен в самое сердце, и откинулся на спинку кровати. — Только не американцы! Девушка скрестила руки на груди, вставая так, будто только что выиграла войну. — Но я останусь позавтракать, если твое предложение было серьёзным. — Конечно, серьёзным! — в этот же миг Драко вскочил с кровати. После того, как он позвал очень взволнованного Боппи, и завтрак был подан в гостиную рядом с его спальней, они поели, сидя близко друг к другу. Гермиона вздохнула, отставляя чашку с чаем. — Я начинаю вспоминать то, что произошло накануне. Прости, что вот так ворвалась к тебе. Обещаю тебе, Драко, этого больше не повторится. Драко поставил свой чай на стол и скрестил руки на груди. — Грейнджер, ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе когда-нибудь что-то понадобится. Тебе никогда не придётся извиняться за это. Ты знаешь, я всегда на твоей стороне. — Значит, я снова Грейнджер? — ухмыльнулась ведьма. — Старые привычки не уходят в никуда, — ответил мужчина, повторяя её ухмылку. Гермиона в ответ улыбнулась, вокруг глаз проявились морщинки. Надежда. Вот что было в её взгляде. Они продолжали есть в уютной тишине. Затем, через пару минут, она оглядела комнату. — Знаешь, я не была в Поместье с тех пор, как… Он в ужасе уставился в свою тарелку. Со времен Беллатрисы. Он знал, что рано или поздно этот разговор состоится, но ему очень хотелось, чтобы он произошёл не так быстро, не тогда, когда Гермиона едва вернулась в его жизнь. Она положила руку ему на предплечье, слегка коснувшись пальцами запястья. Вся его рука покрылась мурашками. Он приготовился к худшему. — Драко, я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось в тот день, что бы ни случилось на войне, ты ни в чем не виноват. Я ни в чем тебя не виню. Он опустил голову, закрыв глаза. — Гермиона… Она крепче сжала его руку: — Нет, Драко, послушай… Я знаю тебя с тех пор, как мы были школьниками. Я знаю, что произошло, я знаю, через что тебе пришлось пройти, будучи сыном Люциуса Малфоя. Я знаю, что у тебя не было выбора. Я знаю, у нас не было возможности поговорить об этом, но сейчас мы сидим и говорим, и мне нужно, чтобы ты знал, что я чувствую. Он поднял на неё настороженный взгляд. — Гермиона, неважно, винишь ли ты меня за это или нет. Я никогда не прощу себя за то, что стоял в стороне и смотрел, как ты истекала кровью на моем полу, крича от боли, когда она бросала в тебя очередной Круциатус. — Беллатриса убила бы тебя, если бы ты вмешался, — сощурилась Гермиона. — А потом убивала бы меня ещё медленнее и ещё более жестоко. Всё, что ты мог сделать, это оставаться в стороне, и ты это знаешь. Ты спас нас, не опознав Гарри той ночью. Драко покачал головой, не желая прислушиваться к доводам рассудка: — Что я был за человек, чтобы просто стоять в сторо… — Ты был ребенком, — её голос сочился ядом. Он резко вдохнул. У него защемило в груди, когда он увидел её полные слез глаза. — Мы все были всего лишь детьми, Драко, — после этих слов она ослабила хватку. Они немного помолчали, прежде чем Драко спокойно сказал: — Да, но теперь я мужчина. И теперь я должен встретиться с последствиями. — Мы ничего не можем поделать с нашим прошлым, — закрыла она глаза в знак протеста. — Мы можем только двигаться дальше. Мне просто нужно, чтобы ты знал, что я всегда буду рядом с тобой. — Спасибо тебе, Гермиона, — улыбнулся он. — И я всегда буду рядом с тобой, даже в плохие времена. Она рассмеялась, довольная его ответом. Они вернулись к завтраку. Он знал, что всегда будет рядом с ней. Он знал это, потому что так говорили самые потаённые уголки его сердца. А всё потому, что он принадлежал ей. И ничто, никогда и ни за что не разлучит их. Он всегда находил способ вернуться к ней.

***

— Пожалуйста, отдайте свою палочку, она будет возвращена в конце вашего визита. Мракоборцы сопроводят вас в комнату для свиданий. Не прикасайтесь к заключенному. Вы будете находиться под постоянным наблюдением. Когда закончите, дважды постучите в дверь. Когда Драко выпустили из Азкабана, он поклялся себе, что никогда больше не вернется в эту адскую дыру. По ночам ему до сих пор чудился пронизывающий до костей сквозняк камеры, даже когда натягивал на себя самые толстые одеяла, какие только мог наколдовать. Тьма и абсолютный ужас, наполнявшие ту башню, до сих пор преследовали его в ночных кошмарах. Конечно же, единственное, что могло вернуть его обратно — месть за любимую ведьму. Он отдал свою палочку, кивнув сопровождавшим его мракоборцам. За неделю до визита к отцу ему пришлось получить специальное разрешение от министерства. Верховный чародей прислал сову с письменным разрешением всего лишь час спустя. Мракоборцы повели Драко по коридорам, и очень скоро раздалось первое ехидное замечание. Малфой был к этому готов, нащупав свои ментальные щиты. Он видел, как заключённые смотрели на него, когда он проходил мимо. Он не мог позволить себе оплошать. — Так ты решил вернуться, Малфой? — усмехнулся первый. — Ты скучал по папе и его связям, не так ли, Малфой? — добавил второй. Он не обращал на них внимания, думая только о шоколадно-каштановых волосах и янтарных глазах. Эти глаза похожи на неразбавленный виски. Драко в сопровождении мракоборцев встал у входа так, что мог мог видеть своего отца через крошечное окошко. Он уже собирался войти, когда два мракоборца окружили его, вынуждая встать спиной к двери. — Неважно, чем ты занимаешься и что делаешь, Малфой, ты всегда будешь отбросом. Все пожиратели смерти — отбросы общества, — сказал первый, а второй плюнул в него. Слава Мерлину, Драко не забывал о ментальны щитах. Он знал, что гнев взял бы над ним верх. Но он не мог позволить себе вернуться в Азкабан. Не после того, как в его жизнь вернулась она. — Всегда пожалуйста, парни, — кивнул Малфой и проскользнул в комнату, прежде чем они успели обострить ситуацию. Драко вошел и закрыл за собой дверь, но тут же услышал громкий хлопок — это один из мракоборцев ударил в дверь кулаком. — Ты заводишь друзей везде, куда бы ни пошел, Драко? В тусклом освещении было очевидно, что Азкабан измотал Люциуса Малфоя. Его некогда бледная кожа посерела, платиновые волосы стали похожи на солому, но он всё ещё был Малфоем, поэтому держался прямо и гордо — так, будто был не заключённым Азкабана, а его королём. — Здравствуй, отец, — сказал Драко и сел напротив него. Люциус поджал губы, словно был раздосадован, что ему приходится проходить через такое тяжёлое испытание. — Чем обязан такому удовольствию? Ты не навещал меня пять лет. — Я был под домашним арестом, отец, — стиснул зубы Драко. — Я бы не смог этого сделать. Люциус не ответил, просто с интересом посмотрел на дверь. — Ты передавал или не передавал мои письма Гермионе Грейнджер? Люциус перевел взгляд на Драко, заинтересованный таким поворотом событий. Его бровь приподнялась. — Ты до сих пор одержим грязнокровкой? — Не называй её так! — зарычал сын. — Приношу свои извинения, Драко, — усмехнулся отец. — Я хотел сказать, одержим мисс Грейнджер. Я вижу, она пользуется большим успехом. Судя по старым газетам, которые нам дали почитать, она успешная бизнес-леди, не так ли? — Ответь на вопрос, отец. Ты отправлял мои письма, как я просил? — Драко сверкнул глазами. — Да, Драко, — процедил Люциус. — Я смог передать их Нарциссе, когда мне нужно было заполнить какие-то бумаги для Гринготтса. Драко побледнел. Он знал, что его мать из кожи вон лезла, чтобы заставить его жениться на чистокровной ведьме, но не думал, что она зайдет настолько далеко. — Я слышал, мисс Грейнджер стала весьма влиятельной в волшебном мире, — добавил Люциус и цокнул. — Что ты хочешь этим сказать? — Ну, ты заметил, что в Министерстве вдруг начали принимать все эти новые законы? Например, требования об освобождении эльфов? Даже представлен новый законопроект о реформе Азкабана. Возможно, мракоборцам действительно придётся обращаться с заключёнными поприличнее, — Люциус ухмыльнулся, произнося последнюю часть. — И на что ты намекаешь? — ухмыльнулся Драко в ответ. — Я намекаю, — не переставал ухмыляться Люциуса, — что мисс Грейнджер дорвалась до денег, славы и власти, и теперь использует их, чтобы влиять на решения Министерства, внедряя туда свои идеи. — Ты думаешь, Гермиона подкупает Министерство, чтобы они принимали законы? — вскинул брови Драко. — И если это так, то есть много людей, которые готовы убить, чтобы свергнуть её, — фыркнул заключённый. — Кто хочет, чтобы у такой девушки, как она, было слишком много власти? От этого заявления Драко чуть не опрокинул на отца стол. — Это угроза? Волан-де-морт мёртв, отец. Ты проиграл. Теперь ты будешь вечно гнить в тюрьме. — Неблагодарный сын! — оскалился Люциус. — Разве ты не видишь, что я сделал для тебя всё, что мог, а ты вместо благодарности пытаешься уничтожить все мои старания, общаясь с этой девчонкой? Это низкопробное отребье… Драко начал улыбаться, в его глазах появилось безумие. — Будь осторожен, отец. Эта низкопробная девчонка однажды может стать твоей невесткой. Лицо Люциуса стало непроницаемым, подбородок опустился. — Ты не посмеешь запятнать наш род. — Очень даже посмею, — плечи Драко сотрясались от смеха. — Драко, послушай меня. Род Малфоев существуют уже более тысячи лет, чистота крови — самое важное в нашем роду. Ты можешь стать человеком, нарушившим главный столп нашей семьи. Ты уничтожил бы наши семейные ценности. И это всё из-за какой-то мокрой дырки? Найди себе чистокровную ведьму, которая родит наследника, и оставь грязнокровку любовницей. Просто сохрани чистоту нашей семьи, — умолял Люциус. Драко был потрясен тем, насколько жалко выглядел его отец, человек, на которого он равнялся половину своей жизни. Он не видел своего отца таким отчаявшимся с тех пор, как в их доме поселился Волан-де-морт, и Драко списывал это его отчаяние на то, что Люциус пытался сохранить жизнь своей семье. По выражению лица отца он понял, что Люциус переживает тяжелые времена. Он застрял в Азкабане, не имея абсолютно никакой власти. Он не мог заставить Драко жениться на чистокровной ведьме. Он не мог заставить Драко сделать вообще хоть что-то. Драко не мог сказать, наслаждался ли он тем, как отчаянно умолял его отец, или же ему хотелось оторвать тому голову. — А знаешь, что самое приятное во всём этом, отец? Ты больше не можешь принимать за меня решения. Младший Малфой встал, чтобы уйти, и направился к двери, когда его отец внезапно встал. — Драко, сынок, пожалуйста… Драко дважды постучал в дверь и повернулся: — Прощай, отец. Да сгниешь ты здесь навечно, погребенный под этой грёбаной тюрьмой, чтобы твоя душа никогда не смогла покинуть её. Если у тебя она вообще была. Дверь распахнулась, и, услышав, как его отец начал кричать, он развернулся и ударил мракоборца, который плюнул в него, прямо в нос, из которого брызнула кровь.

***

— Драко, какого хрена? Эти слова вывели Малфоя из оцепенения. Он сидел в комнате для допросов, его серебристые глаза встретились с янтарными. Прямо как неразбавленный виски. Гермиона уперла руки в бока, выглядя в этом платье просто очаровательно. Мерлин, возьми себя в руки. — Ты правда врезал мракоборцу, Драко? После визита к твоему отцу? Что произошло? — продолжила она. Он уставился на неё удивлённым взглядом. Она пришла за ним. — Драко Малфой! — гаркнула ведьма. Он дёрнулся, услышав крик. — Они плевали в меня. Они называли меня отбросом общества, говорили, что все пожиратели смерти отбросы. Я пытался, Гермиона, я пытался. Я не могу находиться здесь, не чувствуя гнева. Взгляд Гермионы смягчился, когда она услышала его признание, а её руки медленно опустились вдоль тела. — О, Драко… Мужчина пристыженно опустил глаза. Он превратился в проблему, которую, по её мнению, нужно решить. Он — обуза. — Я возвращаюсь в Азкабан? — спросил Драко, закрыв глаза. Его тело уже дрожало от накатывающего на мужчину холода. Гермиона лишь рассмеялась. — Нет, Драко. Мы просто уйдём отсюда. Я отвезу тебя домой. — Что? — поднял взгляд он. — Я не шутила, когда говорила, что у меня потрясающая команда юристов, Драко, — хмыкнула Гермиона. — Я правда могу идти? — спросил мужчина, вставая со стула. — Да, Драко. Я подвела тебя однажды, но больше не подведу. Чувство вины разлилось по всему его телу. — Гермиона, ты не несешь за меня ответственности. Ты не должна чувствовать себя виноватой или думать, что обязана заботиться обо мне. Облажался тут я. — Я не чувствую, что должна о тебе позаботиться, но я действительно хочу, — покачала головой ведьма. — Если ты позволишь мне… — Я только разрушу твою жизнь, — глубоко вздохнул Драко. — О, Драко, с твоим возвращением моя жизнь стала только лучше, — рассмеялась Гермиона. Малфой вздрогнул. — Грейнджер… — Знаешь, мне даже нравится, когда ты меня так называешь. — Да ну? — Это возвращает меня в старые добрые времена, — мягко улыбнулась ведьма. — Неужели мы уже старые? Может, мне взять свою трость? — он театрально положил свою руку на поясницу. — В этом нет необходимости, ты можешь просто держаться за меня. Гермиона взяла его за руку и вывела из комнаты для допросов в Министерстве, куда его отвели после выхода из Азкабана. Когда они завернули за угол, Драко увидел, что люди начали оглядываться и перешептываться. Из кабинетов высунулись головы. Реакция людей стала ещё хуже, когда они на лифте спустились в вестибюль. Ему показалось, что он увидел вспышку фотоаппарата. — Гермиона, ты должна отпустить мою руку, — настаивал он. — Почему? — она даже не обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Гермиона, половина мира продолжает считать меня отбросом общества и пожирателем смерти, и то, что ты держишь меня за руку, заставит людей думать, что мы в отношениях Я разрушу твою репутацию, все газеты будут пестреть статьями об этом, —- Малфой попытался вырвать свою руку из её хватки, но Гермиона держала его слишком крепко. Она, наконец, повернулась к нему, не выпуская его ладони. — Только в том случае, если мне не наплевать на свою репутацию. После этих слов ведьма быстро развернулась и направилась к камину. Когда они приблизились к каминам, пресса, наконец, пронюхала о них и трансгрессировала в зону для перемещений Министерства, окружив их. Драко увидел повсюду прыткопишущие перья, вспышки камер, людей, выкрикивающих вопросы ему и Гермионе. — Мисс Грейнджер, Драко Малфой — ваш любовник? — Мистер Малфой, ваши родители одобряют этот брак? — Мисс Грейнджер, вы в курсе, что мистер Малфой был осуждён за серьёзное преступление? — Мисс Грейнджер, каково это — встречаться с мистером Малфоем после того, как его тетя пытала вас? Услышав последний вопрос, Гермиона резко обернулась, — в этот миг они вдвоём находились всего в нескольких шагах от камина. Драко ещё сильнее ощутил желание наложить на себя руки. Он опустил глаза, на его лице не отразилось никаких эмоций. — Для протокола: без комментариев. Не для протокола: нужно ли мне напоминать вам всем, что случилось с Ритой Скитер? Когда журналисты дружно отступили на шаг, Гермиона, схватила горсть каминного порошка и бросила его в камин. — Поместье Малфоев! — объявила она нарочито громко, чтобы показать свои намерения всему миру. Гермиона шагнула вперед, увлекая за собой Драко. В этот миг он обернулся. Вся сбежавшаяся на потенциальный скандал пресса стояла с открытыми ртами. Вспышками сверкала одна-единственная камера.