Здесь покоится репутация Драко Малфоя / Here Lies Draco Malfoy's Reputation

ПЕРВЫЕ ВЫХОДНЫЕ В ХОГСМИДСКОМ КЛУБЕ

У ПАРКИНСОН НОВЫЙ УХАЖЁР? ИНСАЙДЕРСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ О ДИ-ДЖЕЕ И ОТ НЕГО

ВЕЧЕРИНКА БЫВШИХ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ

ПОТТЕР УЧАСТВУЕТ В ИГРЕ «ГАРПИЙ» ПРОТИВ «СОКОЛОВ»

НЕ ПРОПУСТИТЕ: ВЫПУСК ДЛЯ САМЫХ ПОДХОДЯЩИХ ВЕДЬМ

И вот и она, Грейнджер. Она уткнулась в очередную книгу. Драко мысленно усмехнулся. Если она добавит на свой стол ещё книг, тот может перевернуться. Грейнджер нахмурилась, и на её лице появилось то напряженное выражение, которое всегда появлялось, когда она задумывалась. Он увидел, как она медленно прикусила нижнюю губу, какие же у неё идеальные розовые губы… Салазар. Драко покачал головой. Возможно, ему нужно было немного поспать. Было уже поздно, а Малфой продолжал сидеть в библиотеке. А ещё сквозь одну из полок он мог прекрасно видеть Грейнджер, сидящую за своим любимым столом. Она всегда была там, с ног до головы в чернильных пятнах. Драко рассмеялся от мысли о её хаотичности. Он понятия не имел, что Крам в ней нашел. Его рука сжала перо настолько крепко, что костяшки пальцев побелели. Он наблюдал за Крамом, который ходил за Грейнджер по пятам, как щенок. Где же была гордость этого мужчины? Неужели у него не было дел поважнее, чем бегать за такой девушкой, как Грейнджер? Она неряха, высокомерная всезнайка, с взлохмаченными волосами и большими карими глазами… Драко остановился. Да, его явно замучил недосып, это было единственное объяснение. Но он не мог отрицать, что был одним из многих, кто заметил в ней перемену в этом году. Её зубы не казались такими большими, какими были всегда… или они всегда были такими, как сейчас? Он закрыл свою книгу и, собрав свои эссе, направился к подземельям. Когда Драко прошёл мимо её стола, он сунул ей свой носовой платок — фирменный белый, с серебряной монограммой Д.Л.М., разумеется, — так тихо, что, по его мнению, она этого не заметила. Когда юноша уже подошёл к двери, до него долетел резкий вздох. Он улыбнулся, не оборачиваясь. Драко не мог сказать, почему он это сделал. Ну, он не хотел, чтобы чернила на её руках испортили книги. Возможно, он захочет прочитать их позже. Несмотря на то, что его домашний арест закончился, Драко не мог заставить себя покинуть поместье с того самого, первого выхода, и покидал дом только при крайней необходимости — быстрое посещение своего целителя разума (они смотрели друг на друга в течение часа), встреча с министром, чтобы забрать свою палочку (Драко чуть не плакал от радости, схватив боярышниковую ветвь, пока Бруствер смотрел на него совершенно нейтральным взглядом), и, наконец, отправиться к портному, чтобы убедиться, что ему подобрали идеальные маггловские костюмы и мантии (пусть он и бывший заключенный, но всё равно будет одеваться как чертов Малфой). Он трансгрессировал домой и обнаружил, что Боппи нервно ожидает его возвращения в холле, балансируя на цыпочках. — Хозяин! Хозяин, у вас гости. Немедленно приходите, леди ждет в саду вместе с вашими гостями, — Боппи помахал руками, подгоняя Драко пройти в сторону розария его матери. — Гости? Кто… — прежде чем Драко успел закончить свой вопрос, он поднял глаза и увидел гостей с вопросительными выражениями на лицах. Его мать самодовольно потягивала чай, чересчур громогласная миссис Гринграсс рассказывала какую-то историю, а нервная Астория Гринграсс сидела за столом, скрестив ноги. — Ох, чёрт возьми… — пробормотал Драко, прежде чем Нарцисса, завидев сына, вскочила на ноги. — Драко! Ты как раз вовремя, к нам как раз пришли Гринграссы. Проходи, сядь, выпей чаю, — Нарцисса указала на свободное место между ней и Асторией. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он послушно подошел и сёл. Мужчина кивнул своим гостям: — Миссис Гринграсс. Астория. На лице Астории уже сияла тёплая улыбка, а в глазах светилось что-то вроде… надежды? Миссис Гринграсс ахнула и принялась разглядывать его, делая вид, что поправляет его идеально накрахмаленную мантию: — О, Драко, как ты вырос за то время, что мы не виделись! Ты такой высокий, такой красивый, только посмотрите на эти широкие плечи! Нарцисса усмехнулась: — Да, он сильно вырос со школьных времен, не так ли? Драко, мы только что говорили об Астории и её достижениях, — Астория покраснела и потупилась. Драко приподнял бровь. Так вот в какую игру хотела поиграть его мать. Она хотела посадить ему на колени подходящую чистокровную ведьму и заставить его заглотить наживку. — О да, наша милая Тори теперь так успешно продвигается по по службе в Министерстве, что её даже пригласили присутствовать в ложе министра на всех предстоящих играх по квиддичу! Да, возможно, мистер Бруствер наконец-то становится на правильный путь, — последнюю часть миссис Гринграсс тихо пробормотала. Астория подняла голову и тихо произнесла: — Я хотела узнать, смогу ли я поговорить с тобой позже, Драко, и наедине, желательно… Миссис Гринграсс перебила дочь, прежде чем та смогла продолжить: — И она может пригласить друзей и семью, конечно же. Дафна будет там со своим новым мужем Маркусом — Нарцисса, ты, конечно, знаешь Флинтов — и ты просто обязан присоединиться к нам на игре в квиддич, Драко! Говорят, что это главная игра сезона, подумай о прессе! Отличная среда для налаживания контактов… Если бы Драко мог, он бы закатил глаза. Да-да, конечно, пойдёт, потому что это именно то, чего он хочет: чтобы пресса вцепилась ему в глотку, борясь за фотографию для их следующей обложки. Он не мог предположить какую сторону примут журналисты —- снова назовут его пожирателем смерти или попытаются выяснить, станет ли Астория новой миссис Малфой. Возможно, попытаются навязать обществу и то, и другое. Он посмотрел на хрупкую девушку, сидевшую рядом с ним. В школе они с Дафной всегда общались намного ближе, так как были ровесниками, а с Асторией Драко почти не общался. Они встречались лишь на родительских вечеринках. Её медово-русые волосы были прямыми и идеально уложенными в шиньон, голубые глаза подведены густым макияжем, помада — идеальной. Её тело было хрупким, но она все равно держала себя идеально, как и подобает достойной чистокровной ведьмы. Драко вздохнул. Всё это было неправильно. — Миссис Гринграсс, Астория, я думаю, произошло недоразумение, которое мы с мамой исправим позже. Я не собираюсь жениться, ни сейчас, ни когда-либо ещё. Я ценю, что вы все пришли сюда и нашли время, но, к сожалению, это неуместно. Прежде чем он успел заметить потрясенные лица, Нарцисса уже была на пределе своих сил, натянуто улыбаясь: — Драко, не надо так распускать наших гостей. Гринграссы просто пришли в гости! И как они добры, что пригласили нас посидеть в министерской ложе на матче по квиддичу. Это будет отличная новость для прессы, и мы знаем, что нам это нужно прямо сейчас. Хозяин поместья хотел бы этого. Мать посмотрела на него многозначительным взглядом, и Драко снова почувствовал, как его переполняет чувство вины. Он в очередной раз плохо справляется со своими обязанностями. Астория посмотрела на него с отсутствующим выражением лица, но её глаза, казалось, практически умоляли его согласиться. — Хорошо, я схожу на квиддич. Я могу это сделать. Миссис Гринграсс чуть не упала со своего места от переполнившей её радости и захлопала в ладоши: — Отлично! Я обязательно пришлю тебе идеи, Нарцисса. Я имею в виду идеи по поводу нарядов. Стоит ли нам обсудить цветовую гамму? Драко не обращал внимания на болтающих без умолку женщин. До битвы за Хогвартс, до того, как Волан-де-Морт проник в дом его детства, он представлял себе нечто подобное. Его родители координировали всю его жизнь, а он был всего лишь пешкой в их политических играх, пока у него не появится наследник, — тогда от него потребуют также координировать своего сына. И Драко был бы счастлив. Что ж, он бы убедил себя, что счастлив, выполняя свой долг идеального сына, как от него и требовалось. Но, к несчастью для его родителей, битва за Хогвартс всё-таки произошла. Волан-де-Морт проник в его дом, его семью, его жизнь и разрушил весь его мир. И появилась она, причина, по которой он мог дышать, смысл его существования, его солнечный лучик. Драко резко встал. Нет, он не мог так думать. Она не принадлежала ему. Он не раз убеждался в этом в своих письмах. — Драко? — вопросила Нарцисса. — Я оставлю вас, леди, — Драко почтительно поклонился, поворачиваясь к застеклённым дверям. Возможно, выпив немного огневиски, он, наконец, наберётся смелости открыть коробку, спрятанную в глубине шкафа, и перечитать её письмо… Мужчина был так погружен в свои мысли, что почти не услышал, как пискнула Астория. Она появилась у него за спиной, как ни в чем не бывало: — Драко? Если позволишь, я бы очень хотела поговорить с тобой наедине. Прошу прощения за это внезапное вторжение, но… — Астория, — быстро перебил её Драко, — я не знал, что моя мать наберется смелости привести вас обеих сюда, и я прошу прощения за причиненные неудобства, но я не ищу жену. Я пойду на этот матч по квиддичу и сыграю на руку своей матери ради хорошей рекламы, если она этого хочет, но я не позволю ей вмешиваться в мою личную жизнь. Этого никогда не случится. Вот и всё. Этого было достаточно. Прямо и по существу. Салазар. Лицо Астории исказилось. Это выглядело так, будто он пнул щенка. Ему было почти стыдно, если бы в нем ещё оставалось хоть немного сочувствия. — Х-хорошо. Увидимся на игре в эти выходные, — она быстро повернулась, и её платье в форме кекса задвигалось вместе с ней, когда она пошла обратно в сад. Драко вздохнул, глядя в потолок. — Боппи, — эльф появился с громким хлопком. — Отправь сову в змеиную яму и скажи им, что нам нужен вечер у Нотта. У меня нет сил находиться в этом доме.

***

Тео согнулся пополам от раздиравшего его смеха. — Что ты сказал? Куда подевался достойный наследник знаменитого рода Малфоев? Драко поджал губы и отставил бокал, чтобы расправить мантию. — Я рад, что ты находишь это забавным. Моя мать решила обвинить меня в том, что я не лучший наследник. И видел бы ты лицо Астории. Пэнси закурила ещё одну сигарету и затянулась. — Да, ты, наверное, разрушил её мечты о более-менее сносной жизни, Драко. Ты, так-то, единственный оставшийся чистокровный наследник, у которого нет ни жены, ни невесты, и Гринграссы положили глаз на приз. Я имею в виду, что Дафна встряла с Маркусом, и ты знаешь, чем это закончилось. Блейз промурлыкал в подтверждение: — Её рыдания во время прохода к алтарю были слышны даже сквозь музыку струнного квартета. — Паркинсон, почему ты куришь эти ужасные штуки? — Драко помахал рукой перед своим носом. Пэнси прищурилась: — К твоему сведению, приближается Лондонская неделя волшебной моды, и если я не буду выглядеть как колибри, парящая над подиумом, моя карьера может закончиться! Мне нужно, чтобы заголовок «Ведьминого еженедельника» звучал так: «Пэнси Паркинсон: когда это она успела обзавестись мантией-невидимкой на талии, ведь она выглядит как тростиночка? Это просто её голова плывет по подиуму? Драко приподнял бровь: — Я сильно сомневаюсь, что твоя карьера может закончиться, ты только что попала на обложку британского Vogue, и ты знаешь, что Эдвард предпочитает ведьм магглам в качестве моделей. Итак, вы все будете присутствовать на этом чёртовом матче по квиддичу, верно? Если мне придется сидеть между Асторией и её матерью и спрашивать, какого цвета будут салфетки на свадьбе, я заавадюсь прямо там. Тео усмехнулся: — Конечно, мы будем там, мы в любом случае планировали пойти. И мы не можем допустить, чтобы Драко умер до того, как я узнаю, пройдут ли мои Соколы в полуфинал, как мы можем такое допустить? — Да как будто Джинни позволила бы этому случиться! — фыркнула Пэнси. Драко нахмурился, услышав знакомое имя. — Джинни? Которая Джиневра Уизли? Ты дружишь с Уизли? Все в комнате замолчали. Блейз бросил на Паркинсон быстрый и колкий взгляд. Та лишь пожала плечами. — Ну, теперь её фамилия Поттер. Но да, я имею в виду, что мы общаемся. Мы восстановили связь с некоторыми из них после войны. Ну, после писем… — Когда это случилось? — Драко был потрясён. — Вы никогда не упоминали письма! Что за письма? Настала очередь Тео смущённо улыбаться и пожимать плечами. — Министр заставил всех детей, бывших пожирателей смерти, написать письма Золотому трио и всем выжившим, которые пострадали от войны. Таким образом Бруствер пытался примирить общество. Пара человек захотели поговорить, и мы начали общаться. Оказалось, что они довольно крутые. Ну, для тех, кто не является слизеринцами, естественно. Драко был поражен: — Меня не заставляли писать никакие письма. Ну, по крайней мере, они об этом не знали. — Нам не обязательно было отправляться в Азкабан, Драко, — твёрдо сказал Блейз, и только лёгкое позвякивание льда в стакане с виски выдавало его дискомфорт. Драко вздрогнул. Его друзьям никогда не приходилось принимать чёрную метку или отправляться на задания, а из него сделали показательный пример. Недавно созданный новый Визенгамот должен был показать волшебной общественности, что они накажут Малфоев за их действия. Воспоминания вернулись: холодная камера, страх, что он никогда не выйдет, сжимающиеся вокруг стены, толкающие его мракоборцы, текущая по его лицу кровь… Он закрыл глаза. Стоп. Ты больше не в Азкабане. Он глубоко вздохнул, открыл глаза и увидел, что его друзья настороженно переглядываются. Драко уставился на них, не говоря ни слова. Он был не в настроении выслушивать их жалость. Драко вытянул шею, на мгновение уставившись в потолок. Это имело смысл, ведь Бруствер был поглощён послевоенным примирением, починке заборов и прочей политической чепухе. Он принял несколько законов, пытаясь объединить волшебное сообщество, некоторые из них были более успешными, чем другие. — Почему вы никогда не упоминали об этом? — многозначительно спросил Драко. Его друзья продолжали смотреть на него, не зная, что сказать. Пэнси секунду смотрела на двух других юношей, затем наклонилась вперед: — Ну, на самом деле мы ещё не говорили о том, к чему ты пришёл со своими идеалами чистоты. Я имею в виду…. после Азкабана ты был похож на призрака, — Драко вздрогнул, он не осознавал, что друзья воспринимали его именно таким, — И ты все равно не мог покинуть свой дом, чтобы встретиться с ними, поэтому мы не хотели упоминать об этом… — Ладно, ладно, я понял, — отмахнулся от них Драко. — Но, если вам всем нужно подтверждение, я не придерживаюсь тех же идеалов, что и наши родители. Я не думаю, что кто-то хуже меня, неважно, магглорожденный или нет. Он почти рассмеялся. Если бы только они знали, как давно он на самом деле испытывал подобные чувства. Было немного стыдно, что его друзья всё ещё думали, что он может испытывать подобные чувства. Парни понимающе посмотрели друг на друга, а Пэнси просто кивнула. — Хорошо. Мы не хотели поднимать эту тему, но теперь, когда ты знаешь, да, мы с Джинни, если честно, довольно хорошие друзья, с некоторыми другими гриффиндурками вообще-то… — Ага, а Долгопупс просто смехотворен. На самом деле, я его очень боюсь, ты не знаешь и половины растений, которые он ввозит контрабандой, — рассмеялся Тео. Драко перестал слушать, когда его мысли вернулись к Золотому трио. Могут ли они быть друзьями с… Нет, он не мог спросить. Он не мог заставить себя узнать. Он допил огневиски. Он попросит Боппи зелье для сна без сновидений. Он не думал, что заслуживает встречи с ней сегодня вечером.

***

Трибуны взревели, когда ловец заметил снитч и быстро устремился за ним. Драко глубоко вдохнул, погружаясь в ностальгию. Он очень любил квиддич с самого детства, садился на метлу ранним утром, надевал изумрудно-зеленую форму, а поле было совсем свежим от росы. Он использовал эти воспоминания, чтобы успокоиться, когда не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он был в Азкабане. Страх, что он никогда не выйдет из тюрьмы, разъедал его душу медленно, минута за минутой, Драко не знал, прошли дни или недели с тех пор, как он мылся, сколько он уже плохо пах, сколько дней он уже умирал с голоду, в то время как мракоборец ел хлеб у него на глазах… Стоп. Дыши. Ты свободен. Сделав несколько глубоких вдохов, Драко пришел в себя и огляделся: его друзья сидели в ложе рядом с ним, его мать и Гринграссы тихо разговаривали справа от него, сидя рядом с министром. Мелькнула оранжевая вспышка, и он заметил Джиневру Уизли, теперь уже Поттер, среди участников команды. — Разве это не весело, Драко? Смотри, Рита Скитер здесь. Здесь так много людей, с которыми мы учились в Хогвартсе! Я видела Милли раньше, может быть, мы могли бы устроить встречу выпускников Слизерина в ближайшее время, теперь, когда ты можешь выходить из дома, — продолжала бубнить Астория, занимавшее соседнее сидение. Драко украдкой взглянул на неё: ведьма была одета как очередной кексик. Розовое платье с оборками и туфли на каблуках. Всё это неправильно. Это игра в квиддич. Он подумал о маггловских джинсах и огромных красном джемпере, заметных на трибунах с книгой, когда пролетал мимо на своей метле, пытаясь привлечь её внимание, но быстро отбросил эту мысль. После особенно отличного выступления он заметил, как Джиневра Уизли подошла к ближайшей ложе, расположенной рядом с ложей министра, и послала воздушный поцелуй сидящим там. Или кому-то конкретному, предположил Драко, когда толпа взревела. Поттер. Он видел его в газетах, когда тот стоял рядом с ней, и, похоже, сложилось всё довольно неплохо. Он быстро поднялся до должности заместителя мракоборческого центра, находящегося под руководством Робардса. А ещё Поттер теперь был женат на Джиневре Уизли. Уизел тоже был аврором. Как они позволили ему стать аврором, было для Драко загадкой. Очевидно, после войны им нужны были люди. Он отвернулся от соседней ложи. Он не мог заставить себя посмотреть, кто ещё был в одной ложе с ним. Это было бы пыткой. Он спрятал это в самых дальних уголках своего сознания, когда возводил оклюменционные стены, возвращаясь в тюрьму своего разума. Игра шла своим чередом, и Драко улучил момент, чтобы ускользнуть от матери и заглянуть в ложу Тео. Тео обнял Драко одной рукой, дыша огневиски ему в лицо: — Дружище! Мы с Блейзом обсуждали: захватят ли Пэнси и Долгопупс мир? Паркинсон усмехнулась, большие солнцезащитные очки Сен-Лоран скрывали половину её лица. — Как будто мы с Долгопупсом когда-нибудь будем вместе! — он заметил, как она украдкой бросила взгляд на ложу Поттеров. — Мы думали, что Тёмный лорд — это проблема, но я бы окаменел, узнав, какое потомство создадут Пэнси и Долгопупс, — расхохотался Нотт. — И ВОТ ОНО! ЛОВЕЦ «ГАРПИЙ» ПОЙМАЛ СНИТЧ. «ГАРПИИ» ПОБЕДИЛИ! ГАРПИИ ПОБЕДИЛИ! Нотт издал разочарованный возглас, а Паркинсон вежливо захлопала в ладоши. — Я и не знал, что ты такой фанат «Гарпий», Пэнси, — усмехнулся Драко. — Ты даже не носишь их цвета. — Это был дебют Джинни. Я бы ни за что не решилась надеть это уродливое зелено-золотое платье, Драко, — парировала она. Когда люди начали покидать ложи, везде начали сверкать вспышки камер. Некоторые направлялись к зоне трансгрессии, фанаты «Гарпий» — к палаткам, чтобы начать вечеринку. Драко последовал к выходу из ложи за своими друзьям, слегка спрятавшись за спинами Тео и Блейза, радуясь, что они достаточно высоки, чтобы скрыть его от публики. — Быстрее, нам нужно увидеть их, пока их не растащила пресса, — начала Пэнси подгонять парней, что заставило Тео заулыбаться. — Их? — поинтересовался Драко. — Пэнси любит притворяться, что она страстная поклонница «Гарпий», — прошептал Тео, — Но, конечно, ей просто нужен повод, чтобы встретиться с Долгопупсом. Она это отрицает, но в конце концов я из неё это вытяну. Неужели Нотт говорил серьёзно? Пэнси и Долгопупс? Драко внимательно взглянул на них. Он не вспоминал о Долгопупсе с тех пор, как учился в Хогвартсе, и даже если вспоминал, то лишь как пугливого мальчишку с опущенными плечами, почему-то всегда оказывавшегося в оранжерее, когда шёл мимо неё на занятия. Таким Долгопупс был до судьбоносной битвы за Хогвартс, когда пугливый мальчишка вытащил меч и убил Нагайну. — Пэнси! — воскликнула Джинни, заключая её в объятия. Паркинсон занялась починкой формы Поттер, а потом достала волшебную палочку, чтобы попытаться залечить небольшой порез у неё на щеке, чем только рассмешила Джинни. — Я в порядке, Пэнси, честно. Это позволяет мне выглядеть ещё более неприглядно в глазах прессы, — Джинни повернулась и поприветствовала всех, прежде чем её взгляд упал на Драко. Её улыбка погасла, когда она увидела его. Драко затаил дыхание. Он не был уверен в том, как всё пройдет. — Что ж, они наконец-то отпустили тебя на свободу, — стойко произнесла Джинни, вскинув одну бровь. Он резко оборвал себя: — Так и есть. Большая ошибка со стороны Министерства, но я планирую извлечь из этого максимум пользы, может быть, пожертвую новые метлы «Соколам», чтобы в следующий раз посмотреть, как они надерут вам задницу. Последовала пауза, и Драко осознал, что чуть не уничтожил себя, начав с шутки вместо жалких извинений в стиле «вставания на колени», которые он, безусловно, должен был ей принести, пока лицо Джинни не расплылось в улыбке: — Богатенький придурок. Рада тебя видеть, Хорёк, — Поттер хлопнула его по плечу, и к ней сзади подошли ещё люди. Малфой выдохнул, хотя и не заметил, что задержал дыхание. По мере того, как всё больше и больше людей собиралось вокруг, Драко всё больше беспокоился, наблюдая, как Поттер и Долгопупс заворачивают за угол, продолжая увлеченно обсуждать игру. Малфой не думал, что увидит всех своих однокурсников так скоро, так рано после окончания срока его домашнего ареста. Он проклинал себя за то, что последовал за своими друзьями, хотя знал, что они только навлекут на него неприятности. Позади него стояли несколько его бывших однокурсников, выглядевших почти так же, как и раньше, лишь с несколькими морщинками, проявлявшимся, когда они улыбались. Драко быстро огляделся, не могла ли она быть здесь? — Долгопупс всегда был таким большим? — прошептал Драко на ухо Нотту, когда Паркинсон подбежала к Долгопупсу, настойчиво проверяя его джемпер на наличие пуха и складок, чтобы поправить их. — Я думаю, что был, просто научился правильно держаться, — сказал Тео и усмехнулся, когда Долгопупс мило улыбнулся Паркинсон, и Гарри рассмеялся вместе с ними. Малфой быстро встретился взглядом с Гарри, и Лонгботтом выпрямился ещё больше, когда заметил гостей, как только они подошли ближе. — Поттер, — нейтральным тоном поприветствовал Мальчика-который-выжил Драко. Что бы сделал Поттер? Сказал бы, чтобы он больше никогда здесь не показывался? В министерской ложе на него лишь несколько раз косо посмотрели, но никто ничего не сказал вслух. Вместо этого, к его удивлению, Гарри слегка улыбнулся ему: — Малфой. Рад наконец-то видеть тебя на свободе, — кивнул Долгопупс. Драко заставил себя не показывать крайнего потрясения, которое он испытал, и беспристрастно кивнул: — Рад быть на свободе. Гарри окончательно присоединился к их компании, придвинувшись чуть ближе к Драко: — Я давно хотел с тобой поговорить… Прежде чем Гарри смог продолжить, его прервал женский голос: — Ну, правда, ребята, почему вы не могли меня дождаться? Я взяла с собой не слишком много книг для этой игры, как обычно, и… Её голос. Её. Голос, о котором он мог только мечтать. Голос, звучавший в его голове, который удерживал Драко на земле в непроглядной тьме тюремной камеры. Каждую ночь он прокручивал в голове моменты, проведенные с ней. Перед его глазами были большие карие глаза. Неужели это был сон? Малфой думал, что попал на игру в квиддич, но эта ситуация обернулась намного лучше, чем могла. Драко мысленно улыбнулся самому себе. Вот и она. Она вновь и вновь приходила навестить его в его снах. У неё был мягкий, женственный смех, остроумные шутки, в уголках её глаз появлялись морщинки, когда она смеялась над его шутками. Его зрение прояснилось, и внезапно он увидел её: Гермиона Грейнджер стояла прямо перед ним, с потрясенным выражением лица и слегка приоткрытым ртом. Эти губы, эти розовые, как жевательная резинка, губы… — О… Драко, — только и сказала она. Малфой чувствовал, как все вокруг напряглись. Он приготовился к худшему. Потрясенное выражение на её лице сменилось другим, в глазах появились морщинки, а улыбка потеплела. — Я так рада тебя видеть, Драко. У него перехватило дыхание. Ему показалось, что его душа раскололась надвое только для того, чтобы Гермиона Грейнджер снова собрала её воедино. Тепло разлилось по его груди, когда он одарил её своей собственной лёгкой, практически незаметной улыбкой, словно это был секрет, известный только им обоим. — Я тоже рад тебя видеть. Она была ещё более неземной, чем приходила к нему во снах. Её кожа была оливкового оттенка, золотистые глаза по-прежнему излучали тепло, а вьющиеся волосы, как и раньше, были яркого оттенка, только немного более ухоженные. Появившиеся на её лице морщинки от улыбки стали чуть глубже, выдавая в ней добрую ведьму, которой она была всегда. Драко заметил на её лице веснушки, разбросанные по носу и щекам, как на картине. Некоторые из веснушек красовались на верхней губе. Он жадно вглядывался в её лицо, полный решимости запомнить каждую деталь, прежде чем она снова уйдет. Он знал, что не заслуживает этого, но всё же позволил себе один-единственный взгляд. Казалось, Гермиона делала то же самое: впитывала его в себя. На её щеках проявился лёгкий румянец, а зрачки слегка расширились. Колени Драко чуть не подогнулись от облегчения: ей понравилось то, что она видела. Он опустил взгляд, ожидая увидеть те же самые маггловские джинсы, которые так любил, и мешковатый джемпер, но обнаружил, что на ней чёрный, профессионально сшитый маггловский костюм, а поверх него надета плотная магическая мантия. Теперь к нему пришла мысль: она что, накрасила губы блеском? Они выглядели особенно блестящими. Прежде чем он успел задать вопрос, вмешалась Пэнси. В наступившей тишине все явно почувствовали неловкость: — О, ты выбрала костюм от Валентино? Я же говорила тебе, Гермиона, что этот мужчина должно быть волшебник. Как ещё они могли сделать ткань такой мягкой? Я заявляю, что на горизонте появился ещё один Тёмный лорд, одевающий женщин во французский лён и кашемир. Гермионе, похоже, пришлось приложить немало усилий, чтобы перевести взгляд с Драко на Пэнси. Она слегка усмехнулась: — Да, я училась у лучших, верно? Паркинсон самодовольно улыбнулась, скрестив руки на груди и оглядывая свою работу: — Тот день, когда ты, наконец, сдалась и научилась чарам прически и макияжа, которым я тебя научила, был незабываемым. Все засмеялись и начали переговариваться между собой, а Гермиона медленно направилась к Драко, больше не обращая внимания на окружающих. Тео уже обнимал за плечи Долгопупса. Пэнси снова суетилась вокруг Джинни, а Гарри глядел на них с нежностью во взгляде. Гермиона слегка наклонилась вперед, не переставая улыбаться: — Я так рада видеть тебя, Драко. Ты… ну, ты хорошо выглядишь. Он слегка вздохнул, заставляя себя держать себя в руках. — Ты и сама хорошо выглядишь. Её улыбка медленно становилась шире, пока она шептала так, чтобы слышать мог только он один: — Драко, я скучала по тебе, — мужчина сглотнул, в горле внезапно пересохло. — Гермиона… Он медленно поднял левую руку и коснулся ладонью её щеки, совсем как раньше. Она наклонила голову, прижавшись к нему, и Драко подумал, что мог бы умереть прямо здесь и стать счастливейшим человеком на свете. ЧИК Драко подпрыгнул, опуская руку. Гермиона выпрямилась. Оба повернулись, чтобы посмотреть, кто прервал их беседу. Драко знал, что вернётся в Азкабан, если узнает, кто… — Рита, — сказала Гермиона и усмехнулась. Из-за угла высунулась белокурая кудрявая головка: — О, вы только гляньте на себя! Как мило, какая отличная игра! Посмотрите на это маленькое воссоединение, есть какие-нибудь комментарии? — прытко пишущее перо в ожидании замерло рядом с её головой. — Комментариев не будет, — ласково сказала Гермиона, уже доставая палочку и поднимая её. — Гермиона, не надо, — попросил Гарри, уже пробираясь сквозь толпу, чтобы опустить её руку с палочкой. Рита фыркнула: — Жаль, читателям будет приятно увидеть, в какой компании тусуются наши любимые спасители. В этот момент Гарри пришлось силой удерживать Гермиону, и он выпалил: — Оставь нас Рита, а то получишь заклятие в спину. Гермиона рассмеялась: — О, нет, я не трусиха. Это было бы заклятие прямо в лицо, глаза в глаза, чтобы ты знала, кто это сделал. Что думаешь, жучиха? Рита пискнула, быстро схватила своего оператора за руку и убежала. — Казалось бы, эта женщина уже давно должна была усвоить свой урок, — сказала Джинни, качая головой. В этот момент Гермиона повернулась к Драко: — Извини за это, я бы никогда не подумала, что она… — О! Драко, вот и ты. А я все гадала, куда ты убежал! Драко обернулся и увидел Асторию, её мать и Нарциссу, которые тихо подошли к нему сзади. Астория подошла и взяла Драко под руку, вежливо улыбаясь группе перед ними: — О, я не знала, что у нас встреча выпускников Хогвартса! Вы все выглядите очаровательно. Драко наблюдал, как Гермиона проследила за движением руки Астории, и как её плечи слегка втянулись внутрь. Ему хотелось закричать. Нет, нет, нет, это совсем не то, на что это похоже. Он чуть не отдернул руку, прежде чем к группе присоединилась его мать. — Мисс Грейнджер, вы прекрасно выглядите, — Нарцисса одобрительно посмотрела на её мантию. Гермиона выдавила улыбку. — Спасибо, Нарцисса, и вы тоже. — Это Валентино! — крикнула Пэнси из задних рядов группы, уже обнимая Долгопупса за талию. Нарцисса кивнула: — Отличный выбор. Нам нужно договориться о времени для чаепития, мисс Грейнджер, я бы хотела побольше узнать о вашем бизнесе. Возможно, мы могли бы проинвестировать. При этих словах глаза Гермионы вспыхнули, она расправила плечи: — Спасибо, да, я уже какое-то время работаю над некоторыми новыми товарами. — Чёрт возьми, не дайте Мионе начать рассказывать, иначе вы пробудете здесь весь день, — в поле зрения появилась ещё одна рыжеволосая голова. Драко чуть не фыркнул. Уизли. Рон Уизли протиснулся сквозь толпу, подошел к Гермионе и посмотрел на Драко. — Малфой. Я в шоке, что они тебя выпустили. — Уизли, — Драко ответил ему с таким же презрением. — Ну, нам всем действительно уже пора, пока очередь к зоне трансгрессии не стала слишком длинной, — стремительно сменила тему Гермиона. — Было приятно всех вас увидеть. Нарцисса, я бы с удовольствием назначила время для чаепития. И, Драко… Драко быстро взглянул на Гермиону, впитывая её внешность в себя в последний раз, пытаясь запомнить все детали её лица. Нет, не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня. — Было приятно снова увидеть тебя, правда, — сказала она, улыбаясь, и вместе со своими друзьями направилась прочь. Драко вздохнул, наконец приходя в себя, и вырвал свою руку из рук Астории, заставив девушку недовольно пискнуть. Теперь Гермиона думала, что он с Асторией. Просто замечательно. Она была с Уизли? Он, казалось, очень заботился о ней. Впрочем, он всегда её защищал. Малфой взглянул на место, где Гермиона была пару мгновений назад. Он сосчитал шаги, которые потребовались, чтобы уйти от него. Он вздохнул. Гермиона. Его солнышко. Он опустил глаза. Он снова остался в темноте. И это была его вина.