Нелюбимая напарница

Солнце уже в третий раз поднималось над Парижем, озаряя золотистым светом шпили и крыши, но для Кошки Нуар эти рассветы приносили лишь новую волну изматывающей, удушающей тревоги. Лорд Баг исчез. Без единого слова, без предупреждения, без даже самой крошечной записки. Будто растворился в тонком парижском воздухе, оставив после себя лишь звенящую пустоту и нарастающий холод в её душе. Первый день она отнеслась к этому с легким, привычным раздражением. Ну да, он опаздывал, это случалось. Порой миссии затягивались, или ему требовалось время, чтобы обдумать что-то в одиночестве, скрывшись от всех. Она патрулировала вдвоем лишь с ветром, что свистел в её ушах и трепал волосы, проверяя их обычные места встреч: мрачные шпили Нотр-Дама, сверкающую Эйфелеву башню, величественный Лувр. Каждые полчаса её пальцы машинально, по привычке, нажимали вызов на коммуникаторе, но в ответ она слышала лишь равнодушные, монотонные гудки, рассеивающиеся в гулкой ночной тишине. "- Наверное, что-то срочное, но он мог бы и предупредить!" — бурчала она себе под нос, её хвост нервно подрагивал, пытаясь отогнать первые, едва различимые дурные предчувствия, которые уже начинали скреститься где-то глубоко внутри, подступая к сердцу. На второй день легкое, мимолетное раздражение сменилось настоящим, пробирающим до костей беспокойством. Ни звонка. Ни сообщения. Ни единого намека на его активность, ни малейших признаков того, что он вообще появлялся в городе. Она не знала его гражданской личности, а он всегда был крайне осторожен в таких вопросах, ревностно оберегая свою тайну. Страх начал подкрадываться к её сердцу, холодными, невидимыми пальцами сжимая его всё сильнее. Что, если он ранен? Что, если попал в беду, с которой не может справиться? Что, если... что-то случилось, что-то непоправимое, что-то, что навсегда изменит их мир? Она провела всю ночь, не смыкая глаз, словно затравленный зверь, перескакивая с крыши на крышу, её кожа постоянно чувствовала холод, а ветер шептал её имя. Она зовала его по имени, её голос срывался на хрип, прислушиваясь к каждому шороху ночного Парижа, к каждому отдаленному звуку, который мог бы быть его голосом, его смехом, или, не дай бог, его криком о помощи. К началу третьего дня паника достигла своего апогея, превращая её в опустошенную, измученную оболочку. Кошка Нуар не ела, едва пила, почти не спала. Её обычно озорные, полные жизни зеленые глаза потускнели от бессонницы и тех непролитых слез, которые она так упорно не позволяла себе показать, чтобы не сломаться окончательно. Сердце колотилось в груди неровным, сумасшедшим ритмом, а каждый шорох, каждый скрип, каждый блик света заставлял её вздрагивать, словно она ждала удара, ожидала худшего. Она чувствовала себя потерянной, брошенной, словно одинокий маяк в самом центре бушующего шторма, потерявший свой свет и навсегда обреченный на тьму. "- Лорд Баг, где же ты? Почему ты не даешь о себе знать? Почему ты мучаешь меня?" — шептала она в пустоту своей комнаты, её голос был хриплым от отчаяния, а в руке она сжимала бесполезный, молчащий телефон, словно это была единственная, хрупкая ниточка, связывающая её с исчезнувшим миром. Вечером, пытаясь хоть как-то отвлечься от гнетущей тишины и собственных мрачных мыслей, что вихрем носились в её голове, она механически включила телевизор. По нему шел привычный репортаж о международных событиях. Ведущий, с серьезным, почти торжественным лицом, говорил о внезапной и мощной атаке акумы в Токио, справиться с которой помогли неожиданные союзники. Кошка Нуар лишь наполовину слушала, её мысли были далеко, она потягивалась и готовилась к очередному бессмысленному, безрезультатному патрулю, который не принесет ей ничего, кроме ещё большей усталости и разочарования. И тут на экране вспыхнула картинка, от которой у нее буквально перехватило дыхание. Камера выхватила группу героев, работающих слаженно, синхронно, как единый, безупречный механизм. И среди них… Его мускулистая, знакомая до каждой линии, до каждого изгиба фигура. Его красный костюм в черный горошек, который она знала наизусть, казалось, лучше, чем свой собственный. Его маска, скрывающая лицо, но не скрывающая решительности в каждом движении, в каждом ударе. Лорд Баг. Её Лорд Баг. Рядом с ним, грациозная и мощная, стояла Рюко, её синий костюм сиял в отблесках битвы. Они были в Токио. В Японии. На миссии. Вместе. Воздух в легких Кошки Нуар словно застыл, превратившись в ледяной ком, обжигающий горло. Улыбка на её лице, тусклая и вымученная, которую она пыталась выдавить для самой себя, мгновенно сползла, превратившись в гримасу абсолютного шока, граничащего с отвращением. Она не могла оторвать глаз от экрана, где Лорд Баг, её партнер, её друг, её… всё, сражался с акумой, выглядел совершенно здоровым, сосредоточенным и, казалось, ничуть не обеспокоенным. И ни единого намека на ту агонию тревоги, которую она испытывала здесь, в пустом, безмолвном Париже, замирая от страха за него. Что-то внутри неё надломилось. Резкий, оглушительный треск эхом отозвался в её опустошенной, израненной груди, словно разбилось что-то хрустальное и непоправимое. Боль была такой острой, такой внезапной, что она охнула и схватилась за сердце, словно пытаясь удержать осколки своего рассыпавшегося на тысячи кусочков мира. Он был жив. Он был в безопасности. Он был на миссии. И он не сказал ей ни слова, даже не обмолвился о своих планах. Слезы, которые она так усердно сдерживала последние три дня, хлынули потоком, обжигая щеки. Они были горячими, как расплавленный воск, и оставляли соленые дорожки на её лице. Она чувствовала себя не просто покинутой, а преданной, растоптанной, словно её чувства и её роль ничего не значили. Как он мог? Как он мог просто уехать, даже не предупредив? Оставив её в неведении, в кошмарной агонии ожидания и страха, терзаемой самыми худшими предположениями? Все эти часы мучительной тревоги, эти патрули в одиночестве, этот ледяной ком в желудке, который давил на неё без остановки… всё это было напрасно, совершенно бессмысленно. Он был с Рюко, на другом конце света, спасал мир, пока она умирала от волнения и неизвестности, запертая в кошмаре. Горький, обжигающий привкус обиды заполнил её рот, отравляя каждый вдох, каждую мысль. Она считала их командой, единым целым, нерушимым дуэтом, двумя половинками одного целого. А он… он просто ушел, как будто она не имела ровным счетом никакого значения. Как будто её присутствие не было важным, её помощь не была нужна. Как будто она была лишь запасным игроком, которого можно оставить на скамейке, даже не объясняя причину, не удостоив её даже прощального слова. Кошка Нуар упала на колени перед мигающим экраном телевизора, который продолжал показывать кадры с Лордом Багом в сиянии славы, побеждающего зло в чужом городе, улыбающегося, довольного. Мир вокруг неё сузился до одной точки невыносимой, жгучей боли. Сердце, казалось, превратилось в тысячу острых осколков, каждый из которых вонзался в легкие, не давая дышать, не позволяя ни на секунду забыться. Она была обманута. Адреналин еще бушевал в венах Лорда Бага, заставляя его сердце колотиться сильным, но теперь уже приятным ритмом, когда миссия в Японии была завершена. Акума была повержена, её темная энергия рассеялась, а Токио, город контрастов и немыслимых технологий, был спасен. Чувство выполненного долга было сладким, подобно нектару победы, обволакивая его изнутри. Он позволил себе расслабиться, впервые за долгие дни почувствовав, как с плеч спадает невыносимый груз ответственности. Но стоило ему, наконец, взять в руки своё йо-йо, которое служило не только оружием, но и коммуникатором, и заглянуть в пропущенные уведомления, как весь мир рухнул, рассыпавшись на миллионы осколков. Сотни сообщений. Десятки пропущенных звонков. Все, до единого, от Кошки Нуар. Каждое сообщение, словно лезвие, вонзалось в его сердце, следуя ужасающей хронологии. Первые начинались с легкой тревоги: "Где ты? Все в порядке?", затем перерастали в обеспокоенность: "Ты в порядке? Позвони мне, пожалуйста!", потом в панику, пронзительно кричащую сквозь текст: "Лорд Баг, я волнуюсь до смерти! Скажи хоть что-нибудь!"… И заканчивались лишь вопросительными знаками, многоточиями и пронзительным, звенящим молчанием последних часов, которое было страшнее любого крика. Сердце Лорда Бага оборвалось, словно камень, брошенный в бездонную пропасть. Кровь отхлынула от лица, оставляя его бледным, как полотно. Он почувствовал внезапный, леденящий укол вины, который пронзил его насквозь, парализуя каждое движение. Как он мог быть таким идиотом? Миссия в Японии была настолько срочной, настолько требовала полного погружения, что он просто отбросил все личное, весь свой мир, сосредоточившись только на угрозе. Не было времени на звонки, на объяснения, на даже короткое "я в порядке". Но сейчас, глядя на этот шквал отчаянных посланий, на её безмолвный призыв о помощи, он понял, что его рациональные объяснения ничего не значат на фоне её переживаний, на фоне тех мук, через которые он заставил её пройти. Первым делом он попытался позвонить ей. Гудок, второй, третий… и затем, после долгой, мучительной паузы, равнодушный голос автоответчика: "Привет, вы позвонили Кошке Нуар. Оставьте сообщение…" Она не брала трубку. Он звонил снова и снова, набирал её номер с маниакальным упорством, пальцы дрожали от напряжения. Ничего. Ее номер был включен, но она просто не отвечала. Паника сжала его горло, не давая дышать. Вернувшись в Париж, он первым делом начал лихорадочные поиски. Он облетел каждый уголок города, каждую крышу, каждый укромный закоулок, которые они когда-либо посещали. Его глаза, обычно зоркие и цепкие, метались по улицам, выискивая знакомую черную фигуру. Но её след был словно растворен в воздухе, её обычно яркая энергия, которую он всегда чувствовал, казалась потухшей, исчезнувшей. Страх нарастал с каждой минутой, просачиваясь в каждую клеточку его тела, страх, что он сломал что-то непоправимое, разрушил их связь навсегда. И вот, наконец, он нашел её. На вершине одного из самых высоких небоскребов, откуда открывался потрясающий вид на весь город, раскинувшийся у её ног. Она сидела на самом краю, свесив ноги в пустоту, спиной к нему. Её волосы, обычно такие живые и волнистые, сейчас казались тусклыми и неподвижными, словно выцвели под тяжестью её горя. Её черный костюм, обычно такой яркий и динамичный, сейчас казался лишь тенью, сливающейся с сумерками. Лорд Баг приземлился на несколько метров позади неё, его приземление было легким, почти бесшумным, но даже такой звук должен был привлечь её внимание. Однако она не пошевелилась. Ни единого вздрагивания, ни малейшего поворота головы. Она просто продолжала смотреть на заходящее солнце, которое раскрашивало небо в оттенки оранжевого и пурпурного, словно прощальный жест этому дню, этому миру. Его сердце сжалось от её полнейшего безразличия, от этой невыносимой отстраненности. Он медленно подошел, его шаги были осторожными, почти робкими, и сел рядом, оставляя небольшое, но ощутимое расстояние между ними. Её поза была закрытой, её энергия – холодной, словно лед, отталкивающей его. Он чувствовал её отстраненность, её невидимую, но неприступную стену, возведенную между ними. Тишина была оглушительной. Не та комфортная тишина, что бывала между ними после победы или во время спокойного патруля, когда их понимание было настолько глубоким, что слова были не нужны. Нет, это была тяжелая, давящая, пропитанная болью и обидой тишина, которая кричала о разрушенном доверии. Лорд Баг смотрел на её профиль. Глаза были устремлены вдаль, но он чувствовал, как за этим внешним спокойствием бушует буря, способная уничтожить всё на своём пути. Он набрал в легкие воздуха, его голос дрогнул, когда он наконец начал говорить, нарушая давящее, мучительное молчание. — Кошка Нуар… — Голос был хриплым, полным вины, едва слышным шепотом. — Я… мне так жаль. Я знаю, что это прозвучит как жалкое оправдание, но… Он сделал паузу, пытаясь собраться, подобрать нужные слова, которые могли бы хоть немного смягчить её боль, но они казались такими пустыми, такими недостаточными. — Миссия в Токио… она была внезапной, Кошка Нуар. — Лорд Баг продолжал говорить, его голос был низким, полным невыразимой вины, словно каждый звук давался ему с трудом. Он тщательно подбирал слова, пытаясь донести до неё всю глубину ситуации, весь хаос, который поглотил его в тот момент. — Крайне срочной. Надвигалась угроза мирового масштаба, та же самая акума, что только что атаковала, но в гораздо больших масштабах. Мы не могли медлить ни секунды, понимаешь? Я… я должен был отправиться немедленно. Не было времени ни на что: ни на звонок, ни на сообщение, ни на даже самую короткую записку. Я наивно думал, что вернусь через несколько часов, максимум к следующему утру. Я и представить не мог, что она затянется на три дня. Он ждал реакции. Хоть малейшего движения, хоть вздоха, хоть одного дрогнувшего мускула на её лице. Но она оставалась неподвижной, как мраморная статуя, её взгляд был прикован к горизонту, к догорающим багровым отсветам заката, словно она была частью этого безмолвного, умирающего дня. — Я не мог связаться с тобой, — продолжил он, голос звучал все более отчаянно, наполняясь болью. — Я знаю, что это не оправдание, и ты имеешь полное право так думать. Я знаю, что ты волновалась. Я видел твои сообщения, все до единого, когда миссия закончилась и у меня наконец появился доступ к йо-йо. Кошка, я… я не представляю, что ты пережила эти три дня. Я был полным идиотом, что не подумал о тебе. О том, как ты будешь себя чувствовать, оставшись здесь в полном неведении. Моя голова была забита только миссией, только угрозой, но я должен был… я должен был найти способ. Хоть короткое сообщение, хоть намек… хоть что-то, что дало бы тебе знать, что я жив. Он протянул руку, словно хотел коснуться её плеча, почувствовать тепло её кожи, но замер в воздухе, боясь разрушить ту хрупкую невидимую границу, ту стену отчуждения, которую она так старательно возвела между ними. — Пожалуйста, Кошка… Прости меня. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Никогда. Кошка Нуар молчала так долго, что Лорд Баг начал сомневаться, слышала ли она его вообще, доносятся ли его слова до её измученного сердца. Тишина растянулась, каждая секунда казалась вечностью, наполненной его растущим отчаянием и её невысказанной болью. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, оставляя небо в глубоких сумеречных тонах, которые словно отражали её настроение. И вот, наконец, её голос разорвал эту тишину, словно тонкое лезвие. Он был ровным, без эмоциональным, но в то же время пронзительно холодным, как лезвие льда, способное оставить глубокую, незаживающую рану. Она даже не повернула головы, продолжая смотреть вдаль, на первые, робкие огни города. — Как съездил в Японию? — Голос звучал так, будто она спрашивала о погоде, о каком-то незначительном, обыденном событии, а не о его трехдневном исчезновении, которое чуть не свело её с ума. В нем не было ни облегчения от его возвращения, ни злости, которую он ожидал, ни даже обычного сарказма, который мог бы смягчить удар. Только эта ледяная отстраненность, которая пронзила его больнее любого крика, любого упрека. Лорд Баг вздрогнул. Его рот открылся, чтобы ответить, чтобы начать очередное объяснение, но слова застряли в горле. Он ожидал упреков, слёз, ярости – чего угодно, кроме этой опустошающей безразличности, которая словно вытянула из него весь воздух. Её вопрос был не о Японии, он был о нем, о них, о том, что он сделал, о том, как он разрушил их связь. — Кошка Нуар… — он снова начал, голос был хриплым, ломающимся. — Я знаю, ты не об этом спрашиваешь. И дело не в том, как я съездил. Это совершенно не важно. Дело в том, как ты себя здесь чувствовала. И я… я не знаю, как выразить, насколько мне стыдно. Насколько я виноват. Это было непростительно с моей стороны. Он протянул руку, осторожно коснувшись её плеча. Его прикосновение было легким, полным осторожности, почти невидимым, но она мгновенно дернулась, сбросив его руку, словно обожглась раскаленным железом. — Я видела новости, Лорд Баг, — продолжила она, её голос оставался ровным, без видимых эмоций, но в нем проскользнула едва уловимая дрожь, которая, казалось, была гораздо страшнее крика, гораздо показательнее любого выплеска эмоций. — Ты был там. С Рюко. Вы прекрасно справлялись. И выглядел ты… вполне себе живым. Здоровым. Не пострадавшим. Ни единой царапины. Наконец, она медленно повернула голову. Её глаза, обычно сияющие изумрудным огнем, сейчас были тусклыми, окруженными темными кругами от недосыпа и пережитых страданий. В них не было злости, нет, не той привычной ярости, которую можно было бы ожидать. В них была только глубокая, бездонная боль и разочарование, которые рвали его на части, заставляя его собственное сердце сжиматься от острого осознания своей вины. — А я? — почти шепотом спросила она, и в этом вопросе была вся её агония, вся боль, которую он причинил ей своим молчанием и отсутствием. Её голос был едва слышен, но каждое слово било сильнее любого крика. — Пока ты спасал мир… с другим партнером… я здесь… я думала, что ты мертв, Лорд Баг. Я думала, что ты ранен, или захвачен, или… или что-то ужасное произошло, и я не могу тебе помочь. Я провела три дня, обыскивая каждый уголок города, в агонии, не зная, что мне делать, куда бежать, к кому обратиться. Я пыталась связаться с тобой, но… бесполезно. Я представляла худшее. Моё сердце… оно буквально разбивалось с каждым часом, пока ты не выходил на связь. В её глазах, наконец, выступили слезы, но она не давала им течь, удерживая их силой воли, не желая показывать ему всю глубину своей слабости. Каждая фраза была подобна удару, нанесенному прямо по его сердцу. — Ты мой партнер. Моя команда. Мы всегда были вместе. Ты говорил, что мы единое целое, что мы не можем друг без друга. Но ты… ты просто уехал. Без предупреждения. Без слова. Как будто моё волнение, моё существование… ничего не значит. Как будто меня можно просто вычеркнуть, когда тебе это удобно. Ты оставил меня здесь, в полном неведении, умирать от тревоги, пока сам веселился в Японии, — последнее слово она произнесла с таким горьким сарказмом, что оно обожгло воздух между ними, оставляя привкус пепла. Лорд Баг почувствовал, как острая, жгучая боль пронзает его грудь, отражая её страдания, её несправедливое, но такое понятное обвинение. — Нет! Кошка, это не так! Никогда! — Он снова попытался схватить её за руку, на этот раз настойчивее, его пальцы дрожали от желания прикоснуться к ней, но она резко отдернула её, словно его прикосновение было ядовитым. — Я не "веселился"! Я был на сложнейшей миссии, где каждый момент был на счету. Там была хаос, разрушения, жизни людей висели на волоске! Я не мог связаться, не мог рисковать раскрытием нашей личности или местоположения, находясь в другой стране, под чужим небом. А Рюко… он не заменял тебя! Он был там, потому что это была его территория, его сфера влияния. Он просто помогал. Ты для меня… ты незаменима. Ты всегда была и будешь моим единственным напарником. Нет никого, кто мог бы сравниться с тобой. Он смотрел на неё, его глаза были полны мольбы, полной искренности, которую он хотел донести до неё всем своим существом. — Я клянусь тебе, Кошка Нуар, я не хотел, чтобы ты чувствовала себя брошенной. Я не хотел, чтобы ты страдала. Я просто… я совершил ужасную, непростительную ошибку. Я должен был найти способ. Мне следовало найти способ дать тебе хоть какой-то знак. И я буду вечно винить себя за это. Пожалуйста… прости меня. Пожалуйста, Кошка… Её взгляд блуждал по его лицу, и в нем читалось столько боли, столько невысказанного, столько обиды, что Лорд Баг почти физически ощущал её тяжесть. Казалось, она взвешивала каждое его слово, каждое выражение его лица, пытаясь найти в них правду, пытаясь понять, что из всего сказанного было искренним, а что – просто попыткой оправдаться. — То есть, в этой миссии ты предпочёл взять с собой Рюко вместо меня, — начала Кошка Нуар, её голос был уже не таким бесстрастным, как раньше, а пропитанным едким сарказмом, который резал по живому. — Но это ладно. Я уже давно смирилась с мыслью, что я для тебя запасной вариант, если кто-то другой не справляется, или просто нет никого под рукой. Её слова ударили по нему с новой, сокрушительной силой. Запасной вариант? Как она могла так думать? Эта мысль была для него невыносима, она искажала всю суть их партнерства, их связи. В её голосе прозвучала такая застарелая, глубоко укоренившаяся боль, такая уверенность в собственной незначимости для него, что Лорд Баг почувствовал себя ещё хуже, чем когда-либо. Он хотел возразить, опровергнуть, крикнуть, что это неправда, что она – его незаменимый, его единственный партнер! Но она не дала ему и шанса, продолжая говорить, и каждое следующее слово било сильнее предыдущего, погружая его в ещё большую бездну отчаяния. — Но то, что ты даже не предупредил... это подло, Лорд Баг. Слово "подло" прозвучало как приговор, окончательный и бесповоротный. Он сглотнул, чувствуя, как горло перехватывает. Ни одно обвинение не ранило его так сильно. "Подло" – это было абсолютно противоположно всему, во что он верил, всей его сущности героя, его моральному кодексу. Его идеалы рушились под её обвинением, и он чувствовал себя отвратительно, словно его душу выворачивали наизнанку. — Нет! Кошка, прошу тебя, не говори так! — Его голос сорвался на крик, полный боли и отчаяния. Он не мог вынести этой мысли, не мог допустить, чтобы она так думала. — Ты никогда не была запасным вариантом! Никогда! Это ложь! Как ты могла так подумать?! Он попытался дотянуться до неё, схватить её за плечи, чтобы заставить посмотреть на себя, чтобы она увидела искренность и агонию в его глазах, чтобы она поняла, что его слова идут из самого сердца. Но она ловко отстранилась, её движения были резкими и отточенными, как у кошки, загнанной в угол, готовой защищаться от любого прикосновения, от любого вторжения. — Тогда почему?! Почему я узнаю о твоих миссиях из новостей?! — Её голос, наконец, сорвался, превратившись в надрывный, душераздирающий крик, эхо которого, казалось, вибрировало в воздухе. — Почему ты считаешь, что можешь просто исчезнуть на три дня, не давая мне никаких вестей?! Ты знаешь, что я чувствовала?! Я думала, что потеряла тебя! Единственного человека, которому я доверяю свою жизнь! Каждый день! Каждый час! Слёзы хлынули из её глаз, оставляя мокрые, блестящие дорожки на маске, смывая остатки её сдержанности. Она больше не сдерживалась, и её боль была такой явной, такой невыносимой, что Лорд Баг чувствовал, как его собственное сердце разрывается на куски, испытывая то же самое отчаяние. — Рюко был там потому, что он владеет камнем чудес Дракона, Кошка! Он обладает силой, необходимой для борьбы с акумой, что атаковала Японию! И это была его страна! Его дом! Он знал местность, он мог говорить с людьми, ориентироваться в незнакомой для меня культуре! Это не был выбор между тобой и им! Это был рациональный подход к миссии, которая требовала специфических навыков и знаний, которыми я на тот момент не обладал, а он – да! Я бы никогда не взял его вместо тебя, если бы речь шла о Париже или любой другой миссии, где ты была бы эффективнее! Ты… ты моя правая рука, моё всё! Без тебя я не я, Кошка! Ты – моя опора! Он пытался отдышаться, чувствуя, как слова вырываются из него в попытке залечить раны, которые он сам нанес, в попытке донести до неё ту истину, которую он сам упустил из виду в спешке. — А то, что я не предупредил… это было… Я был настолько поглощен срочностью и необходимостью действовать немедленно, что моя голова просто не работала в правильном направлении. Мне следовало придумать, как дать тебе знать, хотя бы одно слово, хоть какой-то знак! Я не думал о том, какой эффект это произведет на тебя, о том, что ты будешь переживать, и это непростительно. Я был эгоистом, сосредоточенным только на миссии и на угрозе, которая нависла над миром. И это была моя ошибка. Моя огромная, непростительная ошибка. И я готов искупить её любым способом, Кошка Нуар. Только не думай, что ты мне не нужна. Не думай, что ты запасной вариант. Это неправда. Он опустил голову, глядя на свои руки, словно пытаясь найти в них ответы или хотя бы утешение. — Я знаю, что словами это не исправить. Но прошу, поверь мне: я никогда не считал тебя запасным вариантом. Ты – моя опора. Моё вдохновение. Моя самая большая поддержка. Без тебя я чувствую себя неполноценным, словно часть меня отсутствует. И если я когда-либо заставил тебя почувствовать себя иначе… то я совершил величайшую ошибку в своей жизни. И я готов исправить её. — Хватит лгать... — прошептала Кошка Нуар, отвернувшись от него. Её голос был едва слышен, но каждое слово прозвучало с невероятной горечью и усталостью. Она снова посмотрела на темнеющий город, словно ища утешения в его огнях, в его безмолвном величии, которое не судило, не обвиняло. — Ты предпочёл Рюко вместо меня. И это не первый раз, когда ты выбираешь кого-то другого ради миссии. Значит, ты считаешь меня бесполезной. Каждое её слово было стрелой, пронзающей его насквозь, оставляющей кровоточащую рану. "Бесполезной". Это было последнее, что он когда-либо мог подумать о ней. Она была его постоянной опорой, его равновесием в хаосе, его светом в самые тёмные времена. Сама мысль о том, что он мог дать ей повод так думать, была невыносима. — Нет! Кошка, это не так! — Лорд Баг вскочил на ноги, его голос зазвучал отчаянно, почти панически, отражая его внутреннюю бурю. Он подошел к ней, не обращая внимания на дистанцию, которую она так старательно пыталась сохранить, его инстинкты требовали сократить это расстояние, дотянуться до неё. — Это абсолютная неправда! Как ты можешь так думать обо мне?! Как ты можешь думать так о себе?! Ты же знаешь, какая ты сильная, какая ты важная! Он попытался схватить её за руки, чтобы заставить её посмотреть на него, чтобы сквозь прикосновение передать ей всю свою искренность. Но она отдернула их с такой силой и резкостью, что он почувствовал, как что-то обрывается между ними – тонкая, но прочная нить их доверия, их взаимопонимания, которая сейчас рвалась под тяжестью её обиды. — Какие еще "другие"?! О чем ты говоришь?! — Он искренне не понимал, что она имела в виду под "не первым разом". Его мозг лихорадочно перебирал все их прошлые миссии, пытаясь найти хоть один случай, когда он предпочел кого-то другого вместо неё, но всё казалось ему таким логичным, таким необходимым. — О Ренар Руже! О Карапунь! — Её голос дрожал от сдерживаемых рыданий, теперь уже совсем не стесняясь своей боли. Она резко повернулась к нему, её глаза были налиты слезами, и в них читалась такая глубокая, застарелая обида, что он физически ощутил её боль, её разочарование, как удар. — Когда нужна была скрытность, ты брал Ренар Ружа. Когда нужна была защита, ты брал Карапаса. Я всегда была рядом, всегда готова помочь, а ты… ты всегда находил кого-то другого, кто "лучше справится"! Меня ты будто просто терпишь, когда нет никого более подходящего! Он почувствовал, как его охватила волна осознания, холодная и острая, как клинок. Она всегда так думала. Эта боль, это чувство бесполезности – оно копилось в ней, возможно, месяцами, а то и годами, под слоем её обычно беззаботного, игривого поведения. Он никогда не замечал этого, слишком поглощенный стратегией и миссиями, слишком сосредоточенный на том, чтобы быть идеальным Лордом Багом, чтобы обратить внимание на её внутренние переживания, на то, как его решения могли восприниматься ею. Он был слеп. — Кошка… это не так. Ты неправильно меня поняла, — прошептал он, чувствуя, как его собственные глаза начинают жечь, предвещая собственные слезы. — Я брал Ренар Ружа и Карапунь, потому что у них были конкретные силы, необходимые для этих конкретных ситуаций. И мы делали это вместе, как команда. Ты всегда была частью каждого плана, частью каждой победы. Ты всегда была рядом, даже если я призывал других героев, чтобы использовать их силы для лучшего результата. Это не потому, что я считал тебя бесполезной, а потому что я всегда старался использовать все доступные ресурсы, чтобы защитить Париж, чтобы минимизировать риски для тебя, для меня, для всех. Я думал о том, как сделать миссию максимально эффективной и безопасной. Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя лишней. Он попытался дотянуться до неё, на этот раз его рука дрожала от внутренней борьбы и страха. — Ты… ты уникальна, Кошка. Твоя разрушительная сила, твоя изобретательность, твоя интуиция… никто не может заменить тебя. Никто! А твоё чувство юмора, твоя поддержка, твоя улыбка… это то, что поддерживает меня в самые темные времена, что даёт мне силы продолжать. Ты никогда не была "запасным вариантом". Ты всегда была… и есть… моим первым и самым важным выбором. Лорд Баг опустился на колени перед ней, его горло сжималось от спазма, а каждое слово вырывалось с трудом, пропитанное отчаянием. — Я совершил ужасную ошибку, не объяснив тебе это раньше. Не показав тебе это так, чтобы ты в этом не сомневалась. Я думал, что ты понимаешь, что ты знаешь, как сильно я ценю тебя, как сильно я на тебя полагаюсь. Моя невнимательность… моя глупость… она заставила тебя чувствовать себя так. И за это я… я не знаю, как себя простить. Эта боль, которую ты чувствуешь – она моя вина, и она разрывает меня на части. Он поднял на неё глаза, полные отчаяния и слёз, которые блестели на фоне заходящего солнца. — Пожалуйста, Кошка Нуар. Дай мне шанс исправить это. Дай мне шанс показать тебе, как сильно ты важна для меня, насколько незаменима. Ты не запасной вариант. Ты мой Партнер. Моя Кошка Нуар. И никто, никто не сможет занять твоё место, ни сейчас, ни когда-либо потом. Лорд Баг, всё ещё стоя на коленях, смотрел на Кошку Нуар с мольбой, его душа была обнажена перед ней. Его слова, полные искренности и отчаяния, казалось, лишь усилили её боль, а не уменьшили её. Внезапно, его взгляд упал на его собственное йо-йо. И тут он вспомнил о подарках. В спешке перед отъездом из Японии, он накупил их, надеясь хоть немного загладить свою вину, хоть чуть-чуть смягчить её гнев. Он не знал, как это поможет, но отчаянно цеплялся за любую возможность, за любую соломинку. — Я… я привез тебе это, — произнес он, голос всё ещё дрожал, выдавая его нервозность и надежду. Он открыл своё йо-йо и стал доставать подарки, раскладывая их перед ней на холодной поверхности крыши, как будто они могли чудесным образом заполнить зияющую пропасть между ними. Разноцветные коробки и свёртки появились на холодном бетоне. Нежные японские веера с изображением цветущей сакуры, набор миниатюрных фигурок Нэко, изящные сладости в красивых, почти произведениях искусства, упаковках, маленький, искусно вырезанный деревянный котенок, традиционный кимоно-брелок, какой-то необычный, ароматный чай. Он пытался подобрать что-то, что могло бы вызвать у неё улыбку, что напомнило бы о её любви к кошкам, и их совместной любви к сладкому. Кошка Нуар холодно посмотрела на подарки, затем медленно, почти с отвращением, перевела взгляд на Лорда Бага. В её глазах не было ни искорки радости, ни тепла, только та же опустошающая боль и глубоко затаившийся гнев. Её взгляд задержался на нём, словно она пыталась прочесть его душу и найти в ней подтверждение своих самых худших опасений, убедиться в его лжи. А затем, с поразительной безэмоциональностью, которая была гораздо страшнее ярости, она снова перевела взгляд на подарки, лежащие у её ног. И тут что-то в ней словно щелкнуло. Без единого слова, без единого изменения выражения лица, без малейшей эмоции, она потянулась к ближайшему предмету – изящному вееру с сакурой. Лорд Баг ожидал, что она возьмет его, возможно, бросит, но то, что произошло дальше, было гораздо страшнее. С медленным, обдуманным движением, которое, казалось, тянулось вечность, она разорвала бумажный веер пополам. Он затрещал, рваные края разорванной бумаги торчали, перья посыпались на бетон. Лорд Баг отшатнулся, словно его ударили, словно этот веер был его собственным сердцем. Он видел это собственными глазами, но не мог поверить, что она так спокойно и безжалостно уничтожает его жалкую попытку извиниться. Сердце Лорда Бага сжалось до болезненного комка. Он хотел крикнуть, остановить её, умолять, но слова застряли в горле, задушенные шоком и невыносимой болью. Он был парализован её ледяным спокойствием и жестокостью её действий, которые говорили громче любых слов. Она потянулась к набору фигурок Нэко. Маленькие фарфоровые кошечки, которые, по поверью, приносят удачу. Кошка Нуар взяла одну из них, посмотрела на неё отсутствующим взглядом, а затем, сжав пальцы, раздавила её в руке. Хруст фарфора был ужасным, отрезвляющим звуком, который эхом разнесся в тишине. Белая пыль и острые осколки посыпались на крышу, словно прах их отношений. Каждый сломанный подарок был ударом по его сердцу, раскалывая его на мелкие, кровоточащие осколки. С каждым хрустом фарфора, с каждым треском бумаги, с каждым разрывом нежной ткани, с каждой разрушенной вещью, которую он привез ей с надеждой, его собственное сердце разрывалось всё сильнее, всё болезненнее. Он чувствовал, как его грудь сдавливает, словно невидимая рука сжимает его легкие, лишая воздуха. Это было хуже, чем любой физический бой, хуже любого удара, который он когда-либо получал. Это было медленное, мучительное уничтожение его души. Она взяла коробку с японскими сладостями, которую он выбрал, вспомнив, как она любит всё необычное и вкусное, как её глаза загораются при виде нового десерта. С легким, почти невесомым движением, она открыла её и со всей силы швырнула на бетон. Пирожные разлетелись вдребезги, яркие, нежные начинки смешались с крошками на пыльной поверхности крыши, создавая жалкое, пестрое пятно. Лорд Баг почувствовал, как его глаза наполняются слезами. Это был не гнев, не обида, а чистое, пронзительное горе, которое выжигало его изнутри. Он видел, как она разрушает не просто подарки, а его попытки примирения, его надежды, его последние остатки веры в то, что всё можно исправить между ними. Она разрушала это с такой хладнокровной решимостью, с такой обезоруживающей пустотой в глазах, что он понимал – она наносит ему такую же боль, которую, по её мнению, он нанёс ей. И это было его наказание. Наконец, она взяла маленький деревянный брелок в виде котенка. Она посмотрела на него, потом перевела взгляд на Лорда Бага. В её глазах мелькнула какая-то искорка, мимолетная, почти незаметная, похожая на отблеск старых воспоминаний, на их общие шутки, на их нерушимую связь. На мгновение ему показалось, что она остановится. Что этот подарок, символ её кошачьей сущности, её забавного, игривого альтер-эго, возможно, будет для неё чем-то особенным, неприкосновенным. Но затем, с неожиданной, почти дикой силой, она сжала его в кулаке. Дерево затрещало, и маленький котенок разломился на две части, щепки упали на ладони. Это был последний удар, окончательно разбивший его сердце. Она отбросила обломки в сторону. Её взгляд снова встретился с его, и теперь в её глазах была не просто боль, не ярость, а что-то гораздо более глубокое и тревожное. Пустота. Глубокая, бездонная пустота, которая, казалось, поглотила всё тепло, всё чувство, всё, что когда-либо связывало их. Лорд Баг, всё ещё стоя на коленях, смотрел на обломки подарков, каждый из которых был осколком его собственной надежды, его усилий, его любви. Его сердце было разорвано на части, а его глаза горели от подступающих, жгучих слёз, которые он уже не мог сдержать. Он чувствовал себя абсолютно опустошённым, лишённым всяких сил, всякой воли к сопротивлению. Кошка Нуар отбросила последние обломки деревянного котенка и поднялась. Её движения были резкими, словно она хотела стряхнуть с себя всё, что связывало её с ним, все воспоминания, все привязанности. Она посмотрела на него, и в её глазах не было больше ярости, только холодная, каменная решимость, которая пугала его гораздо больше, чем любой гнев. — Теперь ты будешь ходить на патрули сам, — сказала она, и её голос был тих, но каждое слово прозвучало как приговор, окончательный и бесповоротный. — Раз уж ты так хорошо отдохнул в Японии, то не против и поработать. Эти слова пронзили его насквозь, как острые кинжалы. "Хорошо отдохнул". Она действительно думала, что он развлекался, пока она страдала? Что его отсутствие было отпуском, а не тяжким бременем, вызванным необходимостью? Боль в его груди усилилась. — Я и так устала за эти дни, — добавила она, и в её голосе прозвучала такая нечеловеческая усталость, такое измождение, что Лорд Баг почувствовал, как мир вокруг него сжимается, грозясь поглотить его целиком. Её фигура, обычно такая гибкая и энергичная, сейчас казалась хрупкой и исчерпанной, словно она отдала всю свою силу и энергию этому безмолвному разрушению. — И еще… — начала она, её взгляд скользнул по его сломленной фигуре. – Раз уж я стала запасным вариантом, как и другие, моё присутствие на каждой миссии бессмысленно. Впредь вызывай меня, когда я действительно тебе нужна. Услышав это, Лорд Баг почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Весь его мир рушился. Это было не просто расставание, это было уничтожение самого фундамента их партнерства, их дружбы, их общей судьбы. Он попытался встать, чтобы догнать её, чтобы остановить, но его ноги не слушались, тело отяжелело от отчаяния и шока. Он снова упал на колени, глядя на её удаляющуюся спину. — Кошка Нуар, нет! — выдохнул он, его голос был надрывным, полный мольбы и паники. — Что ты говоришь?! Ты не можешь… мы не можем… Это невозможно! Мы – команда! Париж нуждается в нас обоих! Она не повернулась. Она просто пошла к самому краю крыши, её движения были механическими, лишёнными всякой кошачьей грации, всякой легкости, которая всегда была ей присуща. — Париж нуждается в тебе, Лорд Баг, — произнесла она, не оборачиваясь, её голос звучал холодно и отстраненно, как эхо. Её спина была ровной, но он чувствовал, как за этим спокойствием скрывается глубокая, необъятная боль, которую он сам же в ней пробудил. — В твоей удаче. А я… я лишь запасной вариант, как ты сам мне только что показал. Ты прекрасно справлялся с Рюко. Справишься и без меня. Её слова были словно яд, который медленно убивал его изнутри, просачиваясь в каждую клетку, в каждый нерв, парализуя его волю и силы. Он видел, как она готовится к прыжку, как её силуэт замирает на самом краю, словно птица перед падением. — Нет! Кошка Нуар, пожалуйста! — он наконец смог подняться на ноги, его руки протянулись к ней, дрожащие, отчаянно ищущие хоть какой-то контакт. — Не делай этого! Послушай меня! Это была ошибка! Моя ошибка! Я всё исправлю! Мы поговорим! Мы найдём решение! Ты не запасной вариант! Никогда! Но она, казалось, уже приняла решение, бесповоротное и необратимое. Она не ответила. Просто посмотрела вниз на город, который они вместе поклялись защищать, на мерцающие огни, такие безразличные к его страданию. На мгновение её силуэт замер на фоне огней Парижа, хрупкий и одинокий, а затем… Она прыгнула. Не в сторону, не на другую крышу, а вниз, в переулок, где мрак и тени поглотили её фигуру, стирая её из виду. Её исчезновение было таким же внезапным и безмолвным, как его собственное. Будто её никогда и не было, будто она была лишь миражом. Лорд Баг подбежал к самому краю, его сердце колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах, но уже было слишком поздно. Она исчезла. Его крик застрял в горле, превратившись в беззвучный рывок, сотрясающий его грудь. Он опустился на колени, его взгляд был прикован к пустоте, к тому месту, где только что была Кошка Нуар. Вокруг него лежали обломки подарков, свидетельство его ошибки и её разбитого сердца, разбросанные по холодному бетону, как осколки их отношений. Городские огни мерцали внизу, как будто ничего не произошло, как будто это был обычный вечер в Париже, полный жизни и суеты. Но для Лорда Бага мир перевернулся, раскололся на до и после. Его партнер, его Кошка Нуар, ушла. И унесла с собой частичку его души, оставив зияющую пустоту. Он остался один, на холодной крыше, под равнодушным ночным небом, со ощущением абсолютной, непоправимой потери, которая отдавалась острой болью в каждой клеточке его существа. И в этот момент он понял, что эта победа в Японии, принесшая ему мировую славу, стоила ему гораздо больше, чем он мог себе представить. Она стоила ему Кошки Нуар.