It Fires Back

      Окна новиковской квартиры выходили на лесопарк. Летом он притягивал любителей подышать хвойным воздухом в городской среде, зимой становился местом сосредоточения отмороженных лыжников. Но переменчивая февральская погода отталкивала всех одинаково, поэтому, кроме руководителя первого отдела и его временного подчиненного, других желающих месить ногами грязь со слякотью в тот день больше не нашлось.       Быстрым шагом они молча углублялись в жидкую лесополосу. Сергей Анатольевич шел впереди, на ходу пытаясь заправить рубашку обратно в брюки, и то и дело нервно поправлял накинутое на плечи пальто. Пару раз он пробовал привести в порядок и растрепанные волосы, но те упорно продолжали падать ему на глаза, поэтому вскоре он все же махнул рукой на это безнадежное предприятие.       Искренне надеясь, что руководитель первого отдела тащит его в лес не для того, чтобы закопать за излишнюю осведомленность в делах «Ориона», Новиков послушно следовал за ним, ступая почти след в след. Наблюдая за Тихомировым со стороны, он вдруг понял, что за прошедшие сутки ему довелось увидеть начальника в двух полярных состояниях: сначала на вершине притягательной красоты, а теперь в виде мятого офисного бомжа, которым будто пол вытерли. И как это ни странно, обе версии Сергея Тихомирова отзывались в душе старшего лейтенанта приятным трепетом.       Тем не менее, у Новикова накопилось много вопросов. И не только об «Орионе». Но еще и том, почему Сергей Анатольевич проигнорировал все его звонки, а потом объявился на пороге его квартиры? Что он вообще делал прошлой ночью, что приехал в таком виде? Он будто всю ночь ползал по какому-то складу, а наутро, увидев шесть пропущенных от старшего лейтенанта, тут же примчался к нему, наплевав на все остальное. Подобное предположение, конечно, льстило новиковскому самолюбию, но он едва ли допускал правдоподобность такого сценария. Однако другого объяснения, из какой такой выгребной ямы вылез сегодня руководитель первого отдела, чтобы притащиться к нему домой, Новиков представить больше не мог.       Но прежде чем подчиненный успел задать хотя бы один из мучивших его вопросов, Тихомиров схватил старлея за руку и поволок прочь из квартиры, объясняя на ходу, что здесь они это обсуждать не будут. Свой разряженный телефон Новиков так и оставил на полу, а собственное устройство Тихомиров закинул на переднее сиденье машины, а затем, вопреки ожиданиям старшего лейтенанта, взял пальто, накинул на плечи, закрыл машину и пошел пешком по направлению к лесопарку.       Спустя неизвестное количество поворотов и грязных луж руководитель сбавил темп и наконец заговорил:       — Часы я заберу и отдам на проверку в Департамент. Ты же их не трогал?       Новиков отрицательно промычал что-то себе под нос, не отрывая взгляда от слякоти под ногами.       — Хорошо. У тебя вообще был какой-то план, кроме как названивать мне посреди ночи?       — Не было. Вряд ли о таком можно было бы рассказать кому-то еще. Вы бы меня потом забросали объяснительными и угрозами. Поэтому я сразу вам и позвонил. Тем более, вы же вроде как в курсе, что там происходит.       — Где «там»?       — В «Орионе».       Тихомиров усмехнулся. Новиков остановился и, когда начальник повернулся, посмотрел ему в глаза и серьезным тоном спросил:       — Сергей Анатольевич, что происходит?       Тихомиров ответил не сразу. Казалось, он прогоняет в голове возможные варианты, фильтруя информацию, которую собирался выложить старшему лейтенанту. В очередной раз его рука дернулась вверх, чтобы убрать мешавшие волосы, но он остановил себя. Помолчав пару секунд, он снова пошел вперед, увлекая подчиненного дальше в лес, и спросил:       — А сам как думаешь?       Новиков нахмурился. Если бы он мог что-то думать по этому поводу, он бы не спрашивал, разве нет? Но тем не менее ответил:       — Ко мне в дом вломился кто-то, подписавшийся Альнитаком из «Ориона», и оставил на столе часы, которые я потерял на миссии. Если честно, я вообще не понимаю, что все это значит, но что-то мне подсказывает, что ничего хорошего.       Уголки губ руководителя поползли вниз, изгибаясь в безрадостной усмешке. Он продолжал смотреть только вперед, игнорируя попытки Новикова установить зрительный контакт. Осторожно перешагивая через лужи на своем пути, он так же аккуратно произносил фразу за фразой, разделяя их короткими паузами, которые заполняло только хлюпанье слякоти под ногами.       — Чутье тебя не обманывает. Это был Альнитак. Ты с ним уже встречался. На миссии.       — Тот мужик со шрамом? — изумленно выдохнул Новиков. — Но почему?       Сергей Анатольевич замялся, а потом ответил, тщательно подбирая слова:       — Он предал «Орион» и теперь скрывается. Нельзя точно сказать, чего именно он хочет — до недавнего времени он успешно прятался от Департамента и вел себя очень осторожно. Теперь же, видимо, начал действовать.       От такого объяснения старшего лейтенанта еще сильнее сковало паранойей. В голове не укладывалось, во-первых, зачем кому-то предавать своих, а во-вторых, каким боком в это оказался замешан Новиков.       Сама по себе ситуация выглядела довольно нелепо и бессмысленно. К нему домой вломился бывший орионовец, которого он случайно обнаружил в подвале два месяца назад. Неужели эта случайная встреча подстегнула Альнитака к активным действиям? Бред же. Новиков для него точно не угроза. А зачем тогда его пугать?       — Ну здорово, а я-то тут при чем? — озвучил он свои размышления. — Какой смысл меня кошмарить? Я же вообще никто.       Руководитель задержал на нем взгляд, который Новиков не смог расшифровать, а затем произнес:       — Ты не никто, Новиков.       Старлей недоверчиво посмотрел на него. Лицо Тихомирова оставалось серьезным. Он не насмехался.       — Тебе просто не повезло.       — Зашибись, — проворчал под нос старший лейтенант.       Он подошел к ближайшей скамейке и грузно плюхнулся на нее, закрыв голову руками. Тихомиров остановился рядом и, выудив из недр пальто сигарету, закурил.       С неба падал мелкий, едва различимый снег, больше похожий на пепел. Солнца уже не было видно: его скрыли плотные серые тучи, сквозь которые теперь еле-еле пробивались бледные холодные лучи.       Новиков опустил руки и посмотрел на начальника. Каждое движение Тихомирова было слишком выверенным и спокойным. Не спеша поднес сигарету к губам, затянулся, медленно выдохнул. Серый дым смешивался с паром от дыхания. Взгляд застыл на одной точке на земле, где-то у ног старлея.       Но в глазах читалось глубокое напряжение, а пальцы нервно стряхивали пепел. Свободной рукой он то поправлял воротник рубашки, то одергивал пальто.       — Так что все-таки случилось с «Орионом»?       Вопрос Новикова прорезал вязкий воздух вокруг них.       Тихомиров снова затянулся, а затем ровным тоном произнес:       — Известно, что Альнитак пошел против приказа. Двоих своих же устранил. После этого исчез. В Департаменте зафиксировали это как внутреннюю диверсию, поэтому большая часть сведений засекречена, хотя что-то все-таки дошло и до сведения рядовых сотрудников. Руководство, конечно, в курсе. Но подробности и реальное положение дел известно только членам «Ориона», поэтому тут я тебе ничего сказать не могу.       Мысленно прикинув количество погибших, Новиков решил озвучить очевидный вопрос:       — То есть «Орион» просто… развалился?       — Не развалился, — спокойно ответил Тихомиров, слегка улыбнувшись уголком губ. — Но положение шаткое. В подобных организациях все держится на доверии. А после истории с Альнитаком его осталось не так много.       — Но зачем? Почему он это сделал?       — Трудно сказать. Возможно, имели место какие-то идеологические разногласия. Такое иногда случается. Кто-то решил, что его правда важнее общей, вот все и полетело к черту.       Новиков вздохнул. Он чувствовал, что Тихомиров знает больше, чем говорит. Общие фразы, нарочито отстраненный тон, будто он протокол по делу зачитывает, взгляд в сторону и стремительно тлеющая сигарета указывали на то, что этот разговор дается ему не так просто, как он хотел бы показать. И тогда Новиков решился копнуть глубже.       — Сергей Анатольевич?       — Мм?       — Кто вы такой?       Тихомиров бросил короткий взгляд на старлея. Тот смотрел прямо на него и впитывал каждое движение, ожидая ответа.       — Я? — в серых глазах мелькнула ухмылка. — Руководитель первого отдела.       Новиков коротко фыркнул. Он это и так знал. Вместо обещанных ответов Тихомиров кормит его полуправдой, уворачиваясь от всех его вопросов. И сейчас он смотрел на Новикова, как бы спрашивая «решишься ли ты продавить дальше?». Но старший лейтенант понимал, эту партию ему пока не выиграть. Однако он был не из тех, кто быстро сдается. Поэтому решил оставить тайну личности Сергея Анатольевича в покое до лучших времен и зайти с другой стороны.       — Знаете, у вас очень хорошо получается отвечать на вопросы, не отвечая на них.       — Это с опытом приходит, не переживай.       — Не то чтобы я к этому стремился… — пробормотал Новиков. — Но все-таки. Почему я? Какой ему от меня толк?       Тихомиров и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. Вернее, он его знал. Но он ему не нравился. А потому и озвучить его он не мог.       — Возможно, Альнитак увидел в тебе лазейку к чему-то большему, — он говорил, не глядя на старлея. — Удобный материал для проверки каких-то своих гипотез.       — Но я не материал, — вырвалось у Новикова.       Тихомиров устало пожал плечами.       — Для него — все материал. И не только для него.       — А для вас? Для вас я тоже…?       В этом вопросе было что-то по-детски неуверенное, но он не мог его не задать. Отчего-то ему было важно это знать. Буквально впиваясь взглядом в лицо начальника, он пытался уловить то, что тот скрывает за молчанием.       Оказавшись прошлой ночью один на один с зловещим посланием спятившего орионовца, он испытал, возможно, один из самых острых приступов паранойи за всю свою жизнь. Кто-то проник в его квартиру, не оставив ни малейшего следа своего пребывания в ней, кроме показательного «подарка» в центре кухонного стола. Каковы были гарантии, что этот кто-то не проделает это снова?       Сидя спиной к входной двери, Новиков набирал номер Сергея Анатольевича, во-первых, потому что он, как вышестоящее лицо, должен знать, что в такой ситуации делать, а во-вторых, потому что верил, что тому не все равно. Но гудки шли, а он так и не получил ответ ни на один из вызовов. Когда телефон разрядился, старший лейтенант не решился отлипнуть от двери, чтобы сходить за проводом, и так и уснул на полу в прихожей. С чувством брошенной безысходности и собственной незначительности перед обстоятельствами.       Возможно, Тихомиров и не мог знать наверняка, что пережил старший лейтенант. Но по его взгляду руководитель первого отдела вполне догадывался о том, как ситуация выглядела в его голове. Однако сказать «извини, Новиков, я не ответил, потому что Альнитак приходил в гости, а не потому что ты мне не важен» он не мог. Не мог, потому что весь этот фарс нужно было прекращать как можно скорее. Лебедев недвусмысленно дал понять, что Новиков у него на карандаше. Поэтому чем быстрее Тихомиров пресечет все попытки сближения, тем лучше.       Однако некоторые вещи гораздо легче представить, чем сделать.       — Нет. Я — нет. Смотрел бы я так же — ты бы тут не сидел.       Он должен был сказать «да, для меня тоже», и это решило бы одну из проблем, развязав ему руки. Но как бы Тихомиров не пытался, за столько лет он так и не избавился от слабости, уже однажды чуть не стоившей ему жизни. А именно, его неспособности провести черту между работой и самим собой.       Облегчение, отразившееся во взгляде Новикова и стеревшее напряжение с его лица, вновь вскрыло, казалось, уже затянувшиеся раны, напомнив Тихомирову об ужасных последствиях его недальновидности. Не в силах смотреть в эти глаза, полные доверия и надежды, он поспешно отвернулся.       Нет. Во второй раз он в это не вляпается.       Сигарета уже догорела до фильтра. Бросив окурок в мусорку, Тихомиров вздрогнул будто от холода и заставил себя сделать глубокий вдох. Затем, все еще не глядя на подчиненного, произнес:       — А от твоих вопросов я уклоняюсь не потому, что хочу тебя запутать или запугать, — он едва уловимо улыбнулся. — А потому что полученные ответы лишат тебя пути к отступлению. Пока ты еще можешь выбирать. Поэтому я на твоем месте не торопился бы узнать все. Как и не торопился бы принимать предложение Натальи Владимировны.       Новиков и сам уже сомневался, а надо ли ему все это? Раньше «Орион» был для него просто следующим этапом. Вернее, конечной точкой. Вершиной карьеры, куда нужно было стремиться, ведь там все по-другому: коллеги-профессионалы, сложные и важные поручения, прекрасное финансирование.       На деле же оказалось, что «Орион» — не просто сборище крутых ребят, а место, где ломают и убивают. Где легко можно получить нож в спину от того, кого еще вчера считал напарником. Впрочем, подобное могло случиться в любой организации, но при уровне мастерства и секретности ДОПовского подразделения можно не сомневаться: этот нож вонзят в спину так, что никто до последнего ничего не заподозрит.       — Знаете, я тут подумал, — вдруг неловко начал Новиков. — Не то чтобы я испугался, но возвращаться в квартиру мне не хочется совершенно.       — Это почему же?       — А вдруг он вернется?       Тихомиров невесело хмыкнул. Лебедев точно не вернется. Он уже побывал у старлея в квартире и показал, что может делать там все, что ему вздумается. Теперь это уже неинтересно, поэтому стоит ожидать чего-то нового. Квартира была бы самым безопасным местом сейчас.       — И где ты будешь жить?       — Я мог бы жить у вас, — пошутил старлей.       При мысли о собственном жилище лицо начальника ощутимо скривилось. Он бы не слукавил, если бы сказал, что не хочет возвращаться домой по той же причине, что и его подчиненный. И хотя он был почти на сто процентов уверен, что Альнитак уже не придет, он все равно с большей радостью переночевал бы у себя в кабинете, нежели дома. Ощущение гадливости снова и снова накатывало на руководителя первого отдела, как только детали прошлой ночи в очередной раз всплывали в сознании.       Старлей, однако, его кислую мину воспринял на свой счет.       — Да ладно, я просто пошутил. Не знаю. Могу переночевать в Департаменте. Все равно завтра на работу.       — Дело твое, — задумчиво произнес Тихомиров.       Едва зародившееся ощущение тепла и доверия было тут же перечеркнуто вновь восстановившейся дистанцией. Новиков почувствовал себя неуютно. Интересно, с чего он вообще решил, что кому-то есть до него дело. Что Тихомирову есть дело. В конце концов, он всего лишь пешка, случайно попавшая на чужое поле. Мелкая и незначительная. Тихомиров должен решать проблемы Департамента, а не Новикова. Его же задача — помнить о своем месте и помалкивать.       Новиков отвел взгляд и вздохнул. Но тут чужая рука вдруг опустилась на его плечо и слегка сжала. Старший лейтенант встрепенулся и поднял глаза на начальника. Тот пару раз провел пальцами по ткани куртки и убрал руку.       — Пойдем. Отвезем часы в Департамент, — негромко сказал Тихомиров, а затем чуть мягче добавил: — И тебя заодно тоже.       Старший лейтенант растерянно кивнул, но послушно последовал за начальником. Может быть, он и правда всего лишь мелкий винтик, закрученный не на свое место событиями, превосходящими его по масштабу. Но возможно, с некоторых перспектив он не такой уж и незначительный.