It Fires Back

      У Новикова появился план. Вместо того, чтобы искать иголку в стоге сена, ждать у моря погоды и заниматься прочими метафорически бесполезными делами в попытках найти необходимые доказательства в телефоне Сани, Новиков решил добыть информацию опытным путем. Однако для осуществления своей задумки ему нужны были определенные ресурсы. А так как Сергей Анатольевич пол-утра был то на совещании, то на телефоне, старшему лейтенанту пришлось искать помощи у наименее приятного представителя первого отдела.       —Чего-чего тебе надо? — раздраженно переспросил Мокринский. Выглядел старший аналитик каким-то потрепанным, что было для него нетипично. Обычно он весь лоснился, переполненный ощущением собственной важности. Но сейчас, когда эту важность пришлось проявить на деле, казалось, скажи аналитику еще слово, и у того задергаются уже оба глаза одновременно. Да так, что это будет слышно.       Возможно, необходимость взять на себя роль заместителя Тихомирова на деле оказалась не такой вдохновляющей, как представлялось Мокринскому, и теперь он производил впечатление до ужаса измотанного сотрудника, который не слышал слова «отпуск» уже десять лет. А он всего-то побыл за главного пару дней.       — Мне нужны мемы, — терпеливо повторил старший лейтенант.       — И почему ты спрашиваешь об этом меня?       — Потому что Сергей Анатольевич сказал обращаться к тебе, если его не будет на месте, — раздражаться начал уже Новиков.       — Но он на месте, — безразличным тоном ответили мешки под глазами старшего аналитика.       — Я знаю. Но он занят.       Мокринский громко выдохнул и бросил на стол отчет, который пытался читать до того, как его потревожил Новиков.       — Ну так иди к мемологам. Я тут при чем?       — Я не знаю, где они сидят, — Новиков изо всех сил удерживал взгляд на физиономии старшего аналитика, борясь с желанием возвести глаза к небесам. В чем проблема сразу сказать, куда ему идти, чтобы найти то, что ему нужно? Его взаимодействие с Мокринским могло быть и менее болезненным для каждого из них, если бы тот просто отвечал на вопросы, а не строил из себя невесть что.       Но по какой-то неизвестной Новикову причине Мокринский невзлюбил его с того самого дня, как старлей впервые вышел из лифта на этаже первого отдела. Старший аналитик был первым, с кем познакомился Новиков. И впечатление, которое оставило это знакомство, было отнюдь не благоприятным. Хорошо, что поведение аналитика оказалось скорее особым случаем, а не закономерностью по отделу.       — Ты работаешь здесь уже второй месяц, — к Мокринскому возвращалась его привычная ехидность. — Так трудно запомнить, где что находится?       И прежде, чем Новиков успел как-то на это отреагировать, аналитик встал из-за стола, выразив вынужденную готовность сопроводить глупого старшего лейтенанта в ту часть первого отдела, куда, как правило, не ступает нога рядового сотрудника.       Так как первый отдел состоял из множества более мелких подразделений, каждое из которых было ответственно за свой сегмент Интернета, он занимал сразу весь отведенный ему этаж. По сути, это был самый большой отдел Департамента. Когда Новиков впервые здесь оказался, он был ошеломлен количеством всевозможной компьютерной техники, стеклянных и гипсокартонных перегородок и числом сотрудников, трудящихся на благо информационной безопасности. Отсутствие окон, бесконечные вереницы серой офисной мебели, черных мониторов и белых потолочных ламп, разливающих на все это бездушное место свой безжизненный холодный свет, поначалу приводили Новикова в состояние, близкое к панической атаке. Казалось, не только у наблюдаемых граждан не было шанса на какую-либо приватность, но и сами сотрудники работали будто под колпаком.       Вскользь ознакомившись с отделом в свой первый рабочий день год назад, старший лейтенант поблагодарил судьбу за то, что работать здесь ему не придется, ведь его определили во второй. Однако затем эта же судьба над ним жестоко посмеялась.       Мокринский благополучно довел его до двери, на которой висел измятый листок А4 с надписью «Это не туалет!!». Вопреки указанному статусу помещения Новиков сначала так и подумал. Место было как раз подходящее — сразу около входа на этаж, рядом с лифтом.       — Тебе сюда, — Мокринский неприятно осклабился. — Развлекайся.       — Точно сюда? — выразил сомнение старший лейтенант. Он не спешил доверять ни аналитику, ни информации на листке.       — Да. В отличие от тебя, я знаком с расположением отделов. Надеюсь, ты с пользой проведешь время. Хоть где-то.       Сказав это, старший аналитик поспешным шагом направился обратно, но прежде чем он успел сбежать, нетуалетная дверь распахнулась, и из нее выскочил крупный молодой человек, который при виде Мокринского крикнул «Опаньки!» и ухватил того за плечо. Вместе с сотрудником отдела мемов наружу также вывалились ритмичные звуки техно, которые до этого успешно сдерживала хлипкая на вид дверь.       — Леха! Какими судьбами? — прокричал обитатетль мемного отдела, тряся посеревшего Мокринского за плечи. Вероятно, музыка, грохочущая из кабинета, повредила слуховые рецепторы мужчины, и теперь он не контролировал громкость своего голоса. — Давненько ты к нам не заходил! Много работы?! Выглядишь ужасно!       — Да я вообще к вам не захожу, — еле слышно прошипел аналитик. — Перестань меня трясти, Белов!       Новиков в изумлении наблюдал за тем, как Мокринский, который на фоне атлетично широкого Белова выглядел еще тоньше, чем обычно, пытался выбраться из железной хватки двух огромных рук. Но больше всего его поражало то, что в мире оказывается существовал человек, который рад случайной встрече со старшим аналитиком настолько, что чуть ли не лезет обниматься к нему. Мокринский, однако, светлых чувств, обращенных к нему, не разделял и больше был похож на ощерившегося драного кота.       — Да ладно-ладно, что-то ты какой-то неприветливый сегодня, — прогромыхал Белов, отпуская свою добычу. Освободившийся Мокринский нервным движением поправил галстук и объяснил, зачем он сюда пришел, махнув рукой в сторону пришибленного увиденным зрелищем Новикова. Старший лейтенант и сотрудник отдела мемов пожали руки, представившись друг другу.       Дмитрий Белов — энергичный молодой человек, явно не пренебрегающий заботой о собственном физическом здоровье, в отличие от большинства обитателей первого отдела — был одним из четырех сотрудников мемного подразделения. Глядя на него, Новиков подумал, что тот, должно быть, выполняет свои рабочии обязанности не иначе как в планке или пока жмет от груди сто килограммов. И даже несмотря на то, что старший лейтенант и сам был в отличной форме, его физические данные не шли ни в какое сравнение рядом с мемологом.       Пытаясь абстрагироваться от исполинской фигуры Белова, с интересом нависшей над ним, Новиков рассказал, зачем ему понадобилась помощь отдела мемов. Он не стал вдаваться в подробности и говорить о том, что пытается загеить двух студентов, чтобы вернуться во второй отдел, но пояснил, какого рода контент ему необходим, чтобы проверить одного из своих наблюдаемых.       — То есть… — задумчиво протянул мемолог, выслушав сжатый концепт новиковского проекта. — Тебе нужны мемы про влюбленность в лучшего друга?       — Поддержки не хватает? — съязвил Мокринский, который все это время стоял тут же, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.       — Ну ведь есть такие? — проигнорировав ремарку старшего аналитика, спросил Новиков.       — Да, конечно, есть. И про лучшего друга, и про друга лучшего друга, и про отца твоего друга, и про босса твоего друга. Все, что хочешь, — загибая пальцы, перечислил Белов. — Тебе переслать доступ к подборке?       — Да, спасибо. Но мне только про лучшего друга, пожалуй.       — Понял. Ща перекину. Леха, а ты не уходи, — обратился мемолог к Мокринскому, заметив, что тот потихоньку пробирается к выходу. — Я вообще сам хотел к тебе зайти, но раз уж ты здесь…       — Чего тебе, Белов? — нахмурился старший аналитик. Новикову стало интересно, позаимствовал ли тот привычку обращаться ко всем по фамилии от Тихомирова или же он просто не считал себя обязанным нормально общаться с людьми.       — Да ничего такого, просто я опять не понял, за какие числа мне нужно вносить данные в отчет…       — Я же уже сто раз тебе говорил…       — …ну и поужинаем, может?       Наблюдая, как лицо Мокринского сначала стало мертвенно бледным, а затем красным, Новиков решил для себя, что увидел слишком много за последние пятнадцать минут. Старший аналитик, выпучив глаза, только беззвучно шевелил ртом, ничего не произнося. Белов рассмеялся.       — Видел бы ты себя сейчас, Леха. Так ты поможешь мне с отчетом? Все равно тебе же его и сдаю.       Ничего не ответив, старший аналитик прошел мимо Новикова и Белова к кабинету мемологов и скрылся в пучине непрекращающегося техно.       — Каждый раз работает, — усмехнулся мемолог. — Ладно, сейчас перешлю тебе все.       И кивнув старшему лейтенанту на прощание, он поспешил за Мокринским. Дверь за ним закрылась, и Новиков остался один. В какой-то момент своего присутствия здесь он даже забыл, зачем вообще приходил.       — Господи, скорее бы уже обратно, — пробормотал он под нос, возвращаясь в свою часть отдела. Вот интересно, это только в первом все такие отбитые? Во втором, конечно, тоже есть свои приколы, но там уже нечему удивляться — все свое, все родное. Вещи же, с которыми ему приходится иметь дело здесь, все еще выбивают его из колеи душевного равновесия.       Открыв корпоративную почту, старший лейтенант нашел ссылку на папку с мемами, доступ к которой ему любезно предоставил Белов.       Подборка ДОПовских мемов — это не просто коллекция смешных картинок, которые можно запостить у себя на странице и ждать реакции. Это сборник уже существующих публикаций, которые пользователь может увидеть в своих рекомендациях. У них уже есть лайки, комментарии и репосты, поэтому сотрудникам первого отдела не нужно заморачиваться и создавать что-то свое, пытаясь сделать это максимально правдоподобно. Просто берешь уже готовую запись и пихаешь в ленту своего объекта, а тот в свою очередь недоумевает, откуда алгоритмам известно то, о чем он думает.       Выбрав, как ему показалось, самые подходящие публикации, Новиков принялся ненавязчиво подтасовывать их в ленту Сани. При этом старший лейтенант видел данные об активности, происходящей на экране своего подопытного, и поэтому без труда мог отслеживать реакцию и интерес, вызываемые его маленькими внедрениями.       На каких-то записях Саня останавливался чуть дольше, пока листал ленту, на других переходил в комментарии, но ни разу ничего не лайкнул. Оно и понятно — палиться не хотел. Замеряя таким образом время, затраченное на просмотр подкидных мемов, и сравнивая его с откликом на другие публикации, Новиков подготовил сопоставительный анализ данных, который намеревался продемонстрировать своему руководителю.       А чтобы отчет был максимально достоверным, старший лейтенант потратил на эксперимент весь свой рабочий день. Когда информация, необходимая для презентации доказательств, была получена, он, довольный собой, направился к кабинету Тихомирова с папкой отпечатанных таблиц. Не утруждая себя на этот раз даже стуком, он вошел сразу.       — Сергей Анатольевич, я тут подготовил… — начал он с порога, но остановился, обнаружив, что Тихомиров был в кабинете не один. Молодая женщина с красивыми длинными ногами стояла, оперевшись бедрами о тихомировский стол, и что-то обсуждала с руководителем первого отдела. При появлении старлея она замолчала и с интересом посмотрела в сторону вновь прибывшего. Тихомиров одарил подчиненного неодобрительным взглядом.       — Новиков, когда-нибудь ты уже научишься стучаться или нет? — почти разочарованно спросил хозяин кабинета.       — Так это же тот самый старший лейтенант, — улыбнулась женщина. Выглядела она молодо, но зрело. От всей ее фигуры веяло ощущением уверенности и власти. В кабинете руководителя первого отдела она держалась как в своем собственном — расслабленная поза, снисходительный взгляд, слегка приподнятые в ожидании брови и обходительная улыбка. Кажется, ее совершенно не смутило бесцеремонное вторжение Новикова, хотя ее видимое добродушие и подразумевало наличие объяснений со стороны Новикова, который несколько опешил от того, что она его знает. С другой стороны, учитывая обстоятельства его перевода, было бы странно, если бы нашлись еще люди, которые были не в курсе того, кто он такой и чем тут занимается.       — Не представишь нас, Сережа? — попросила обладательница длинных ног. У Новикова свело уши от «Сережи». И у Тихомирова, кажется, тоже. Судя по всему, они были хорошо знакомы, раз она позволяла себе подобную фамильярность в присутствии посторонних.       — Не думаю, что в этом есть необходимость, Наталья Владимировна, — сморщившись, произнес руководитель. Женщина посмотрела на него, слегка приподняв правую бровь.       — Ладно, — вздохнул тот и, поочередно указывая рукой то на нее, то на старлея, сказал: — Новиков, знакомься — Орлова Наталья Владимировна. Наталья Владимировна, это Новиков Кирилл Александрович.       Имя Натальи Владимировны Новикову ни о чем не говорило. Слышал он его впервые и даже приблизительно не представлял, из какого она отдела. И в то же время его собственные имя-отчество, произнесенное Тихомировым, так удивили его, будто он сам только что услышал о них в первый раз. За месяц работы в первом отделе Новиков уже почти забыл, как его зовут — к нему всегда обращались только по фамилии. Поэтому он разумно предполагал, что Сергей Анатольевич даже не знал его имени.       Видимо, противоречивая природа новиковских чувств по этому поводу слишком отчетливо проявилась на его лице, потому что Тихомиров нахмурился еще больше, а Наталья Владимировна улыбнулась еще шире, видя, как старший лейтенант, позабыв о приличиях, продолжает молча хлопать на них глазами, уронив челюсть на пол.       — Ну что же, приятно познакомиться, Кирилл Александрович, — Орлова взяла инициативу в свои руки. — Сереж… Сергей Анатольевич мне о вас много рассказывал.       Ну приехали. Значит, Тихомиров еще и жалуется на него красивым женщинам. Такими темпами от репутации Новикова совсем ничего не останется.       — Надеюсь, только хорошее? — стараясь не смотреть в сторону Тихомирова, спросил старший лейтенант.       Орлова на это ничего не ответила, а только продолжила улыбаться. Взгляд ее при этом засветился цепким любопытством, словно она старалась рассмотреть и запомнить каждую клеточку новиковского естества. «Кириллу Александровичу» стало неуютно. Под ее внешне доброжелательным, но пристальным взглядом он почувствовал себя носителем редкого заболевания, попавшим в поле зрения медицинских светил. Причем заболевания, связанного с задержками в развитии. Однако с такой подавляюще-пронизывающей манерой смотреть на людей он уже сталкивался. И не один раз. Новиков перевел взгляд на своего временного руководителя, который, поймав наконец внимание подчиненного, спросил:       — Так что ты хотел, Новиков?       — У меня… э… презентация, — старлей неуверенно помахал папкой с бумагами.       — Это может подождать?       — Ну, я могу зайти позже… Или завтра, — Новиков покосился на часы на стене кабинета. Время было уже довольно позднее. Через час уедет последняя машина служебной развозки. И если старший лейтенант хотел попасть сегодня домой, то ему следовало бы поторопиться с решением своих вопросов. Но сильно настаивать он не хотел. Во-первых, его несколько смущало присутствие Натальи Владимировны. А во-вторых, не такой он человек, чтобы навязываться другим (особенно начальству) с лишней работой. Не получается сегодня? Ничего страшного, поговорим в следующий раз. А сегодня можно и домой.       — Сергей Анатольевич, — сказала вдруг Орлова. — У Кирилла Александровича, наверняка, очень важное дело к вам. Чтобы не задерживать его, продолжим наш разговор позже.       — Наталья Владимировна! — отозвался Тихомиров тоном, в котором отчетливо слышалось нарастающее раздражение. — Я бы предпочел сначала закончить с нашими делами. А Новиков может быть свободен до завтра.       Уловив непрозрачный намек от начальника, старший лейтенант повернулся к выходу, но оказавшаяся тут же Орлова опередила его, взявшись за дверную ручку.       — А я бы предпочла вернуться к нашему разговору позже, — ответила она, выделяя интонацией последнее слово. — Дайте знать, когда закончите. Вы же сегодня как обычно — допоздна?       — Полагаю, что да, — руководитель многозначительно покосился на Новикова.       — Вот и замечательно. Еще увидимся, Кирилл Александрович, — попрощалась Наталья Владимировна с растерянным старлеем и выскользнула за дверь.       Новиков неуверенно оглянулся на хозяина кабинета. Видно было, что «предательство» Орловой пришлось тому не по душе.       — Что ж, присаживайтесь, Кирилл Александрович, — не скрывая насмешки, обратился он к подопечному, указывая рукой на стоящий напротив стул.       — «Новикова» вполне достаточно, спасибо, — пробормотал себе под нос Кирилл Александрович. — Честно говоря, я даже не думал, что вы знаете, как меня зовут.       —Вот как? И с чего бы мне этого не знать? — Тихомиров пристально посмотрел на старлея. — Не забывай, с кем ты разговариваешь, Новиков. Я знаю не только, как тебя зовут, но и где ты живешь, во сколько выходишь из дома на работу и что обсуждаешь со своими друзьями, которых у тебя, кстати, не много.       Слова руководителя первого отдела заставили старшего лейтенанта покрыться испариной. Звучало это все, как минимум жутко. Заметив, что подчиненный вновь вошел в состояние пришибленного овоща, Тихомиров сбавил обороты:       — Вернее, я мог бы все это знать, если бы мне было до этого дело. Но как тебя зовут, мне, разумеется, известно. Не мог бы ты, пожалуйста, перейти уже к делу?       Новиков вспомнил про кипу бумаг, которую все это время мял в руках, справляясь со стрессом. Он продемонстрировал руководителю все, что накопал во время своего эксперимента, и дал свою интерпретацию полученной информации. Тихомиров тем временем бегло пробежался взглядом по всевозможным таблицам и графикам.       — Новиков, ты серьезно целый день бомбил его мемами на больную для него тему? Ты же так в депрессию его загонишь.       — Депрессия станет лишь очередным доказательством моей правоты, — с безразличием пожал плечами старлей.       — Допустим, — Тихомиров отложил распечатки и снова посмотрел на подчиненного. — В том, что художник страдает от неразделенной любви, ты вроде бы убедился. Как будешь втягивать в это Хомякова?       — Им нужно проводить больше времени вместе. По его предыдущим перепискам я заметил, что художник как будто бы избегает Хомякова и почти никогда не зовет того встретиться сам. Инициатором общения выступает чаще всего журналист. Что странно, ведь он как будто бы ничего, кроме дружбы, к Сане не испытывает.       — А что странного в том, что друг хочет общаться со своим другом?       — Мне кажется, тут не все так просто…       — Новиков, опять ты за свое, — отмахнулся руководитель. — Дай мне конкретную стратегию, а не свое любимое додумывание.       — Нужно как-то заставить их чаще общаться. Для начала, мне кажется, Саня должен согласиться на интервью. Это будет первый этап их объединения.       — И как ты его заставишь? Подойдешь к нему и попросишь?       Как только разговор вернулся в рабочее русло, Кирилл Новиков наконец-то почувствовал себя свободнее. В связи с чем, он вновь нашел в себе силы на каждое слово начальника вываливать сто двадцать пять своих.       — Только если вы прикажете, — ответил Новиков, припоминая руководителю вынужденный разговор по телефону Хомякова. — А еще я думаю, что в какой-то момент я начну показывать эти же мемы и журналисту тоже. Чтобы он призадумался.       — Прекрасно, доведешь еще одного человека. То есть, я правильно понимаю, четкого плана у тебя нет?       — Мне нужно продолжить наблюдение, — съехал старший лейтенант. — Пока маловато данных. Но я уверен, что если они будут работать над интервью вместе, то дело точно пойдет быстрее. Это как те тридцать шесть вопросов, после которых люди влюбляются.       — Новиков, только не говори мне, что ты в это веришь, — Тихомиров скептически поднял бровь.       — А вы, хотите сказать, не верите? — воодушевился Новиков. — Давайте попробуем?       — Пошел вон.       — Я их даже заготовил на случай, если захотите ознакомиться. Сейчас… Где-то они у меня были…       Старший лейтенант принялся беспорядочно перебирать листы в папке, из-за чего некоторые из них плавно разлетелись по полу. Тихомиров только молчаливо вздохнул, провожая взглядом парящие распечатки.       — Блин, сейчас соберу, — Новиков временно отказался от поисков нужной информации и переключился на сбор данных с пола. Часть листов улетела под стул руководителя первого отдела. Поэтому, когда ползающий на четвереньках старший лейтенант подобрался к тихомировскому столу и попросил начальника «немножко отъехать», по лицу Сергея Анатольевича было видно, что он был бы счастлив отъехать насовсем. Куда подальше.       Примерно в этот же момент дверь кабинета приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова старшего аналитика, который, заметив торчащие из-за стола ноги Новикова, оборвал начатую фразу на полуслове, извинился и поспешил скрыться из поля зрения. Тихомиров не успел и слова сказать, чтобы остановить его и как-либо объясниться. Раздосадованный сложившейся ситуацией он позволил себе еще один, более громкий вздох.       — Ну не вздыхайте так, Сергей Анатольевич, — участливо произнес поднимающийся с колен Новиков. В ответ Тихомиров одарил его одним из своих любимых «Новиков, ты не в себе»-взглядов.       — Что-то не могу найти эти вопросы. Ну, в другой раз тогда, — не расстроился старший лейтенант.       — На этом все?       — Пожалуй, да, — кивнул старший лейтенант, но затем задумался и спросил: — А можем мы завтра снова поехать на машине?       — Зачем тебе? Ты же и так все данные можешь достать с обоих телефонов.       — Хочу поглядеть на них вживую, на каждого.       Тихомиров посмотрел на часы, на монитор, на стопку бумаг на краю стола и коротко кивнул.       — Хорошо. Завтра в восемь. И позови мне сейчас Мокринского, — сказал он и снова погрузился в свои дела, забыв про Новикова.       Старший лейтенант покинул кабинет руководителя в приподнятом настроении. И даже подозрительный взгляд старшего аналитика, которым тот косился на него, пока Новиков передавал поручение Тихомирова, не перебил предвкушение очередного рабочего дня, который ему предстоит провести вне стен первого отдела. Пускай и с начальником наедине, но зато не здесь.       Закинув утратившие последнюю видимость порядка распечатки в ящик стола, Новиков стал собираться домой. Выключил рабочий компьютер, закинул единственную ручку в стаканчик, скинул сложенные в кораблики отчеты Мокринского в мусорку и положил рабочую флешку в карман штанов. На этом рабочий день можно считать завершенным.       Когда старший лейтенант еще раз посмотрел в сторону кабинета Тихомирова, то увидел, как оттуда вышел Мокринский, улыбающийся своей подхалимской ухмылочкой, которая тут же сползла с его лица, стоило двери закрыться за ним. Теперь старший аналитик выглядел еще более потрепанным чем утром. Видимо, Сергей Анатольевич снова переложил на него часть обязанностей из-за вынужденной прогулки со своим временным подчиненным. Но Новиков не сомневался, что подобная возможность проявить себя должна быть Мокринскому только в радость. Поэтому, не слишком переживая за благополучие вынужденного врио руководителя первого отдела, старший лейтенант с легким сердцем направился к лифту.

***

      — Ригель бесится, — Орлова медленно выдохнула сигаретный дым в потолок. Ее раздражающая прихоть курить у его стола вынудила Тихомирова отключить пожарную сигнализацию в кабинете. Поэтому, если однажды что-нибудь здесь загорится, винить он будет исключительно Наталью Владимировну, которая очевидно делала все это ему назло.       — Как будто когда-то было по-другому, — усмехнулся руководитель первого отдела. — От меня-то ты что хочешь?       — Ты прекрасно знаешь, что хочу я и что хочет Ригель.       — Мне некогда, Наташ. Ты же видишь, чем я занимаюсь. Повесили на меня этого Новикова, как будто мне и без него нечем было тут заняться, — он устало подпер голову руками.       — Новикова просто скинули тебе в отдел, — Орлова выпустила еще одно облачко дыма вверх. — Возиться с ним ты стал по собственной инициативе.       — Иначе он развалил бы мой отдел.       — Ты же знаешь, что всегда можешь отсюда уйти.       Женщина подошла ближе и ласково погладила несчастного руководителя по спине.       — Сейчас, когда в подразделении почти никого не осталось, ты бы очень пригодился. Только скажи, Ригель поговорит с Директором, и тебе больше не придется сюда приходить, — произнесла она тоном, каким успокаивают расстроенных детей.       — Там и без меня достаточно народу, — глухо отозвался Тихомиров, который уже полностью лег головой на стол.       — Какого? Кроме Ригеля, Саиф и меня там больше никого не осталось. Хватит уже тут отсиживаться, — ласковая рука переместилась со спины в волосы. По коже Тихомирова пробежалась приятная череда мурашек, пока чужие пальцы рушили его прическу. — Ты можешь отказать мне, но тогда придет он сам, и я с удовольствием посмотрю, какие слова ты будешь подбирать на этот раз.       — Точно такие же, — пробормотал он в стол. — Я не хочу в «Орион».       Орлова вздохнула. Поняв, что ничего на этом поприще она не добьётся, женщина продолжила молча курить и перебирать светлые пряди между пальцами. Спустя пару затяжек она решила зайти с другой стороны:       — Может стоит завербовать твоего Кирилла Александровича? Как думаешь, он откажется от места в «Орионе»?       Тихомиров под ее рукой ощутимо напрягся.       — Не откажется. Но я его отговорю.       — Думаешь, он тебя послушает? — улыбнулась женщина.       — Я умею убеждать, ты же знаешь, — самодовольно произнес руководитель первого отдела, глядя Орловой в глаза. С растрепанной прической и хитрецой во взгляде он напоминал ей о старых временах, когда они работали вместе. И хотя времени прошло не так уж много, казалось, будто это было в прошлой жизни.       — Что ты за человек такой. И сам не идешь, и другим не даешь.       — Какой есть, — Тихомиров поднялся со стола и лениво потянулся. Орлова затушила сигарету в пустой пепельнице.       — Имей в виду, будешь и дальше ломаться, я все-таки подкачу к твоему Новикову с предложением, от которого он не сможет отказаться. Хотя бы просто, чтобы тебя побесить.       — Оставь, пожалуйста, «моего» Новикова, — он сделал кавычки пальцами. — В покое. Ты ничего этим не добьешься. Только задуришь парню голову.       — Посмотрим, — ухмыльнулась Орлова и выпорхнула из кабинета вместе с остатками сигаретного духа.