It Fires Back

      — А что, если нам сдать кого-нибудь за гейство? — как бы между делом задумчиво произнес Новиков. Озвученное предложение чуть не вызвало у его руководителя кофеизлияние через нос. Однако годами выработанная привычка держать лицо в любой ситуации уберегла Тихомирова от фатального конфуза.       — Прости, что?       — Ну мы как бы специально сведем двух чуваков, а потом сдадим их как представителей сексуальных меньшинств нашему руководству, — изложил свой план Новиков и заговорщически посмотрел на собеседника. — Как думаете?       — Это саботаж, — устало покачал головой Тихомиров. Кажется, гениальная идея подчиненного совсем его не вдохновила. Не поднимая взгляда, он продолжал методично помешивать в стаканчике несуществующий сахар.       — Никто не узнает.       — Напомни, за что тебя перевели в мой отдел?       — В этот раз будет по-другому, — отмахнулся Новиков.       — В этот раз ты решил сговориться с начальством? — «начальство» оценивающе скользнуло взглядом по физиономии собеседника.       — А мне больше и не с кем. Вас все равно пришлось бы ставить в известность как руководителя, — пожал плечами саботажник. — К тому же у вас опыта больше. С вами дело быстрее пойдет.       Попытка подмазаться осталась без внимания. То, что у Тихомирова больше опыта и навыков, и так было ясно как день.       — А самое главное, — Новиков понизил голос. — Когда все получится, я смогу попросить перевод обратно. И ноги моей в вашем отделе больше не будет.       —Если получится, — произнес руководитель первого отдела, глядя на бетонную стену перед собой. Не то, чтобы он сомневался в способностях старшего лейтенанта «загеить» кого-либо. Но до сих пор его деятельность в отделе особыми успехами не отличалась. Да едва ли было хоть одно предприятие, которое Новикову удалось довести до логического завершения.       Тихомиров встал, выбросил стаканчик в урну и, разгладив складки на брюках, посмотрел сверху вниз на сидящего подчиненного:       — Иди работай, Новиков. Чтобы к шестнадцати часам у меня на столе лежал психологический портрет и отчет по активности в сети за последние две недели по твоему очередному подопечному. Напомни, кого мне сегодня ожидать?       — Хомяков.       — Каких еще хомяков?       — Фамилия у него — Хомяков. Он пишет клевету в новостях.       — А, тот студент, — вспомнил Тихомиров и посмотрел на часы. — Ясно. Я на совещание. Будут вопросы — иди к Мокринскому.       При упоминании старшего аналитика Мокринского Новиков ощутимо поморщился, но Тихомиров этого уже не видел. Закончив раздавать указания, он тут же испарился в дверях, оставив подчиненного в весьма скверном расположении духа.       Не нравилось ему в первом отделе. Здесь все было душным, монотонным и скучным. Девять часов, отведенных на рабочее время, подобно девяти кругам ада приводили Новикова в отчаяние, растянутое в вечность. Целыми днями ты пялишь в монитор, стараясь не упустить ни одного мало-мальски подозрительного запроса или звонка. Читаешь чужие переписки, проверяешь файлы на дисках, прослушиваешь десятичасовые голосовые. Поясница ноет, задница затекает, высыхают глаза, а долгожданный перевод обратно все так же далек от Новикова как и месяц назад.       И чем только за этот месяц он ни занимался. Сначала ему поручили сочинять гороскопы, но после того, как он посоветовал Овнам отбросить рамки и жить так, как им велит сердце, страна столкнулась с беспрецедентной волной увольнений и самым быстрым ростом безработицы за последние десять лет.       После такого фееричного вливания Новикова в рабочие процессы первого отдела Тихомирову пришлось посетить не одно совещание, чтобы как-то оправдать действия временного сотрудника. Поэтому в итоге руководитель решил пожертвовать собственными нервными клетками ради благополучия всего отдела и взял старлея в свое непосредственное подчинение. А работу поручил самую монотонную — составлять досье на «гипотетически опасных лиц». Обычно в эту категорию входили довольно безобидные граждане: журналисты, студенты-активисты, участники каких-либо движений — в общем, любые люди, гражданская активность которых заходила чуть дальше голосования на выборах.       Таким образом, Тихомиров мог не переживать, если Новиков кого-то упустит из виду, и при этом временный сотрудник был чем-то занят. Что по большому счету устраивало всех. Кроме Новикова, разумеется.       Сегодняшний Павел Хомяков был его уже шестым лицом «с активной гражданской позицией», попавшим в поле зрения Новикова за последний месяц. Предыдущие пятеро не вызвали никакого интереса у временного сотрудника первого отдела и последовательно отправились в стол к Тихомирову как не представляющие угрозы общественности. Скорее всего, та же участь постигла бы и студента-журналиста, единственным грешком которого на данный момент было распространение клеветы в студенческой газете.       Однако Новиков верил, что если в ближайшее время у него так и не появится никакого прогресса в работе, то он рискует задержаться здесь на неопределенный срок. А ему очень хотелось вернуться обратно — в родной второй отдел, откуда его на время выперли за не слишком гладко прошедшую операцию по захвату. И теперь в качестве дисциплинарного наказания ему приходится тухнуть за офисным столом и ковыряться в чужом грязном белье.       Новиков искренне считал, что для такой работы он не создан. Его место на передовой. Где под четким командованием и с ясными инструкциями он мог бы делать работу, результаты которой видны сразу и в значимости которой не приходится сомневаться. А не это все: смотри, что человек гуглит, и если что, бей тревогу. А может, и не бей — это как повезет.       Вообще, как и многие в Департаменте, он мечтал попасть в «Орион». Вот где работают настоящие профессионалы. Элитное подразделение лучших из лучших. Настолько элитное, что кроме названия о нем никто ничего и не знал толком, однако в его существовании не сомневался никто.       «Орион» не был похож на другие отделы типа первого или второго. Он подчинялся напрямую Директору ДОПа, а состав его участников был строго засекречен. Известны были лишь их имена, совпадающие с названиями звезд, входящих в одноименное созвездие.       О стратегическом таланте Ригеля или мастерском внедрении Бетельгейзе и Беллатрикс Новиков слышал еще когда проходил испытательный срок в Академии. Истории об «Орионе» пользовались популярностью среди курсантов и стали своего рода легендами. С той лишь разницей, что случаи, описанные в них, с большей вероятностью могли оказаться правдой, а не красивым вымыслом. В чем старший лейтенант убедился в первый же год своей работы, когда по всему Департаменту разлетелся слух о сокрушительном провале операции одним из агентов «Ориона». А именно Бетельгейзе.       Имя Бетельгейзе было одним из самых узнаваемых в «Орионе». Не обладая какой-либо точной информацией, многие сотрудники ДОПа склонялись к тому, что за тяжеловесным арабским именем скрывается хитроумная, но привлекательная женщина. Ведь основной ее деятельностью (по какой-то причине) считался секс-шпионаж. А кому как не коварной обольстительнице заниматься подобными вещами? Поэтому, заслышав о выходе Бетельгейзе из строя, многие в ДОПе взгрустнули по безвременно окончившему карьеру кумиру, но были и те, кто увидел возможность пробиться выше и занять освободившееся место.       Конечно, везде есть свои нюансы, но, по скромному мнению Новикова, немногие перспективы в ДОПе могли бы соперничать с работой в «Орионе» по части увлекательности, полезности и престижу. Но даже он понимал, что для такой службы у него, к сожалению, пока еще слишком мало терпения, о чем красноречиво говорили пятеро отвергнутых в ящике тихомировского стола.       А вот, кстати, его временный начальник обладал многими подходящими для «Ориона» качествами: прекрасно контролировал эмоции, был наблюдателен, умел сходиться с людьми, сохраняя дистанцию, а сколько у него терпения и выдержки было видно уже по тому, что он все еще не распсиховался на Новикова и не выставил его за двери своего отдела.       К тому же у него была такая непримечательная внешность, что Новиков был уверен: никто и никогда не смог бы составить его фоторобот. Если бы его попросили описать своего временного начальника, он бы смог сказать только, что руководитель первого отдела худой, светловолосый и относительно высокий. И что у него по-дурацки правильная, зачесанная назад прическа. Никакого кривого носа, родинки или даже татуировки, за которые можно было бы ухватиться. Невозможно было точно сказать, сколько ему лет — что-то между двадцатью восемью и тридцатью семью, — но Новиков был уверен, что Тихомиров старше него. В общем, внешность, на скромный взгляд Новикова, совершенно не цепляющая, хоть и не отталкивающая. На роль обольстительной Бетельгейзе он, конечно, не тянул, но вполне мог стать кем-то вроде стратега-Ригеля или взломщика-Саифа.       Тихомиров был бы отличным кандидатом, но по каким-то причинам нашел себе пристанище в самом унылом отделе Департамента. С другой стороны, одних личных качеств для службы в «Орионе» недостаточно, и Новиков это тоже понимал.       А еще он понимал, что даже если просидит у кофейного автомата весь день, это все равно не приблизит дату его освобождения. Хомяков сам на себя файлы на блюдечке не принесет, а Тихомиров не переведет его обратно из одних лишь жалости и сочувствия. Поэтому надо работать.       Новикову поручили составить отчет и психологический портрет. С этого и можно начать. Но не успел он добраться до своего стола, к нему тут же подскочил Мокринский:       — Ну что? Досталось тебе от Сергея Анатольевича за очередное просранное досье?       Подхалимская привычка называть Тихомирова по имени-отчеству даже за спиной раздражала Новикова, которому тут же захотелось чем-то поддеть его жополизскую честь.       — Будет он размениваться по такой фигне, как же. Ты правда считаешь, что ему больше заняться нечем?       Мокринский ощутимо сморщился от подобного заявления, но потом взял себя в руки и попытался выкрутиться:       — Я просто не перестаю удивляться терпению Сергея Анатольевича. На его месте я бы с тобой так не возился.       — Может, поэтому ты и не на его месте, — безразличным тоном парировал Новиков, на что старший аналитик только злобно фыркнул.       Новикову захотелось надавить еще.       — Или, может, ты на место шефа метишь? — и он хитро подмигнул Мокринскому. — Не волнуйся, о твоих влажных фантазиях никто не узнает.       Похлопав закипающего коллегу по плечу, Новиков прошел к своему столу. На сегодня предстояло много бессмысленной и нудной работы, большая часть которой представляла собой копошение в куче чужого хлама.       Почему люди вообще работают в этом отделе? Если бы Новиков изначально попал сюда, а не во второй, он бы уволился в первый же день. А глядя на Мокринского или того же Тихомирова, складывалось ощущение, что трудятся они здесь уже не первый год. Старший аналитик вообще разрывается сразу на две деятельности: на свою непосредственную тухлую работу по обработке данных и на подмазывание к начальству. Если бы не неприязнь и презрение, которые вызывал у него Мокринский, Новиков бы даже восхитился такой самоотверженной целеустремленностью. Сам он предпочитал единовременно предаваться лишь одному делу, не отвлекаясь на фоновые процессы.       Из всего, чем мог заниматься сотрудник этого душного отдела, Новикову больше всего нравилось наблюдение через камеры. Будто кино смотришь. Не хватает только попкорна.       Но в университете, где учился Хомяков, их было не так много, а потому следить за ним в режиме реального времени было проблематично. Подключиться к мобильнику, как оказалось, тоже не так просто. Раньше Новиков думал, что сотрудники первого отдела могут взломать абсолютно любое устройство по всему миру и безнаказанно следить за чужими спальнями через веб-камеры в ноутбуках. Но затем ему объяснили, что, во-первых, для этого нужны веские основания, во-вторых, для взлома личного устройства необходимо находиться к нему как можно ближе, а в-третьих, никому в общем-то не хочется без особой надобности смотреть, как кто-то переодевается, ходит по дому голым или удовлетворяет себя. Честно говоря, Новиков был этому даже рад, ведь поначалу он думал, что в качестве дисциплинарного наказания его перевели в отдел куколдов и извращенцев. К счастью, эта фантазия не оправдалась.       Не имея никаких оснований для непосредственной слежки «в поле», Новиков справедливо для себя решил эти самые основания раздобыть. Он твердо настроился добиваться перевода обратно, а для этого нужно хотя бы одного подопечного довести до конца. Поэтому Хомяков однозначно должен стать его последним делом здесь. И делом успешным.       Тяжело вздохнув, временный сотрудник первого отдела отправился шерстить историю браузера горе-журналиста. Ничего примечательного, кроме нескольких запросов на тему ядовитых растений, которые можно выращивать дома, он так и не нашел. Это и неудивительно. Вряд ли к Новикову в наблюдение попал бы какой-нибудь закостенелый террорист, не умеющий подчищать свои цифровые следы. Скорее всего, Хомяков, помимо своего пристрастия к клевете, больше ничем интересным похвастать не мог. Разве только просмотром фильмов на пиратских сайтах, но кого это вообще могло удивить.       В истории режима инкогнито тоже ничего не нашлось. В продолжение утреннего разговора с Тихомировым Новиков рассчитывал хотя бы на ссылки с гей-порно. Но либо парень был чист и невинен, либо он подобные вещи смотрит на кассетах по видику, что, конечно, маловероятно. Ни единого намека на хоть какое-нибудь отклонение, которое могло бы приблизить долгожданное возвращение к себе в отдел, он не обнаружил.       К трем часам дня Новиков был уже совершенно выжат информационной помойкой, которую ему пришлось перелопатить. А все, что ему удалось узнать, — это то, что Павел Хомяков — личность любознательная и многогранная, которая очень любит гуглить всякую хрень. Интересно, пользуется ли он полученной информацией в повседневной жизни? Ну там вбросить посреди разговора пару «интересных» фактов о падении Римской империи? Или позвать девушку на свидание и прочитать лекцию о том, как взгляды Ницше нашли свое выражение в современной массовой культуре? Нет? А тогда за каким хреном ему вся эта фигня в башке?       Из состояния праведного недоумения его вывел звук хлопнувшей двери. Выглянув из-за угла, он увидел Мокринского, торопливо семенящего к кабинету Тихомирова, который, судя по всему, вернулся с совещания. Проводив взглядом пышущую самодовольством физиономию старшего аналитика, Новиков с грустью взглянул на свой файл с собранной информацией. На это даже смотреть стыдно, не то чтобы показывать начальству. Но, к сожалению, надеяться на то, что Тихомиров забудет про файл и про Новикова, было совершенно бесполезно. Этот человек обладал феноменальной памятью. Поэтому, не решившись искушать судьбу, Новиков отправил свой файл по почте, рассчитывая тем самым избавить себя хотя бы от личного лицезрения реакции начальника на проделанную работу.       Не успел он с облегчением выдохнуть, как по внутренней связи ему пришло сообщение от Тихомирова, содержащее лишь одно слово «Зайди». В этот же момент из кабинета вышел как всегда довольный собой Мокринский. Проходя мимо Новикова, старший аналитик посмотрел на того сверху вниз и снисходительно улыбнулся.       — Тебя Сергей Анатольевич ждет.       — Я знаю, — сухо процедил Новиков. — Он мне только что написал.       — Я знаю, — в той же чванливой манере передразнил Мокринский. Сейчас он больше всего напоминал мерзко хихикающую гиену. Не в силах и дальше выносить этот детский сад, Новиков оторвался от стула и побрел в сторону кабинета.       Громко постучав, он сразу же вторгся в обитель руководства, не дожидаясь ответа. Кабинет Тихомирова представлял собой стандартную прямоугольную комнату с одной стеклянной стеной, скрытой за жалюзи. Посетитель, оказавшийся внутри, в первую очередь натыкался взглядом на стеллаж, полки которого были аккуратно заставлены черными папками. Далее, проследовав за прямыми линиями стеллажа, слева он уже замечал стол руководителя первого отдела. И, как правило, самого хозяина кабинета за ним же. Ровные стопки бумаг, строгость линий в меблировке, аскетичность интерьера в целом и пристальный взгляд, брошенный поверх экрана компьютера, ненавязчиво давили на каждого вошедшего и заставляли говорить коротко и по делу.       Однако сейчас Тихомиров сидел за столом, устало потирая глаза. Он даже не отчитал Новикова за очередное несоблюдение субординации с его бесцеремонными вторжениями в кабинет. Судя по всему, совещание прошло не так гладко, как хотелось бы. Новикову оставалось только надеяться, что с ним это никак не связано. Но чтобы хоть немного обезопасить себя, он решил сразу перейти к оправданиям по поводу своего файла.       — Сергей Анатольевич, я…       — Что ты там говорил про гейский донос? — не поднимая взгляда, спросил Тихомиров. Новиков так и застыл с открытым ртом. На совещании определенно что-то пошло не так.