Падение в доверие

Тело неприятно тянет, голова гудит, а сердце просит поддержки. Хоть Арсению бы вылечиться физически, но он был бы рад видеть рядом с собой того, кто сможет просто лечь рядом и улыбнуться той улыбкой, от которой не захочется бежать, а только прижиматься к любимому телу. Такой человек есть, но были бы ему ещё рады в этом доме. — Арсений, разговор окончен. Твой Антон у нас даже на пороге не появится, ясно тебе? — Маму, которую Арсений один единственный раз попросил об одной лишь услуге, не устраивает такой расклад событий. Она всегда была против их отношений, как и сейчас. — Ты же не омега лёгкого поведения, чтобы звать альфу, пока ты в таком состоянии. Или ты хочешь сказать, что ты и так меня ослушался, встречаясь с ним, так ещё и спишь с ним? Арсений тяжело вздыхает, кутаясь ещё сильнее в одеяло. Слёзы на грани срыва, потому что обидно, что вместо тишины и обыкновенной заботы, пока у него заскакивает температура, на него орут за то, что он хочет побыть хоть немного любимым. — Мам, ну прекрати, пожалуйста.. Не спал я с ним, легче тебе? — Арсений приподнимается, надеясь все-таки на то, что ему разрешат, но по строгому взгляду надежда угасает. — Если вы с его родителями друг друга ненавидите, это не значит, что он ужасен, мам. —Ты посмотри на него! Будешь ещё лезть в мои отношения с этими? — Мать срывается на крик, а после заставляет дрогнуть, когда таблетки, капли и какие-то пакетики с лекарствами с грохотом падают на пол. — Тогда и лечись самостоятельно, раз такой умный. И только попробуй позвать Шастуна, хуже будет и тебе, и ему. Дверь в комнату захлопывается с ужасной болью в ушах, которую хотелось бы убрать и не заставлять провоцировать ещё больше. Арсений закрывает лицо руками, чувствуя, как слёзы обжигают и так горящее лицо. Он всхлипывает всё чаще, переходя на рыдание, которое прячет в своей же подушке. Арсений лишь рукой автоматически достаёт телефон, пытаясь найти довольно знакомый контакт, который его точно не оставит одного. Только пелена слёз закрывает экран, который итак почти тёмный, чтобы не провоцировать головную боль. — Не.. Разрешили, — шепчет Арс сквозь слёзы, когда на звонок ему отвечают. Слёзы не останавливаются, поэтому он кидает взгляд в потолок, надеясь не позориться ещё сильнее перед своим же парнем, которого так не хватает именно сейчас. — Эй, Арсюш, ты плачешь, что ли? — Антон обеспокоенно спрашивает, явно слыша этот позор. — Ну ты чего там, настолько плохо? Может ты отдохнёшь тогда, мой хороший? Арсений отрицательно мычит, расплываясь в лёгкой улыбке от родного голоса. Ему и правда легче становиться, закрывая глаза и обнимая себя, тем самым представляя, что Антон здесь, совсем рядышком. — Успокаивайся, Арсень. Ты говорил, что голова болит, а сейчас сильнее начнёт, если продолжишь. Вытирай свои слёзки, они тебе не к лицу, давай, — Шастун будто чувствует его, хотя Арсений буквально молчит. Но все указания исполняются моментально, заглядывая в телефон, где висит фотография Антона. — Давай я с тобой посижу, пока ты не заснёшь? Или можем поговорить, если ты хочешь. Глаза тяжелеют, неприятно щипя от недавних слёз, от чего Арсений их закрывает, прислушиваясь к чужому дыханию за ту сторону звонка. — Посиди со мной, пожалуйста.. — Невинный шёпот, да такой, что хочется забрать Арсения к себе и обнимать его, не переставая, настолько сильно сердце болит за него. — Я люблю тебя, Антош.. Ты же знаешь, да? Сон обволакивает, всё-таки забирая потихоньку к себе, пока тело бьёт лихорадкой. Сил больше нет, да ему и не нужно. И всё же глупая улыбка растекается по всему лицу, слыша ответные признания: — Я тебя тоже, Арсень. Больше всех на свете люблю, ты у меня самый лучший. — Антон замолкает, а после начинает совсем тихо-тихо что-то напевать. Это будто его традиция, если Арсений ему звонит ночью, когда уснуть не может. И ведь этот ритуал буквально придаёт силы и надежду. — Засыпай, Арс. Завтра будет полегче, давай, мой хороший.