Фантастические твари и что они творят

Джек, будто не знающий жизни цветочек, полагал, что самое злостное зло, с которым можно столкнуться в Хогвартсе маленькому пушистому хомяку — это жаба с манией величия. Как же он ошибался! Он совсем забыл, что Невилл, большой любитель всевозможной живности, имел в питомцах ещё и порождение преисподней по имени Мимбулус Мимблетония. После урока Истории магии, на котором Джек скучал и грыз то карандаш, то уголок пергаментного свитка, Лонгботтом направился в теплицы, хотя Травологии не было в сегодняшнем расписании. — О, Невилл! — приветственно улыбнулась ему профессор Стебль, полная кудрявая женщина. — Забирай свою красавицу, она уже полностью восстановилась после нервного срыва. От одного взгляда на «красавицу» Джек выпал в осадок. — Спасибо, профессор! Я так благодарен за то, что вы согласились провести ей курс реабилитации! — Пустяки, дорогуша. Не стоит благодарности. Держи её подальше от своих шумных соседей по комнате, и все будет хорошо, она перестанет так остро реагировать. Мимбулус Михрщшарвнвтвпыр или как её там — Джек для удобства решил прозвать кактусообразную хренотень Мими — сразу вызвала… мягко говоря, неприязнь. За чудовищно уродливой оболочкой явно скрывалась сущность избалованной тупой девицы. Ну какой нервный срыв может быть у растений? У них даже нет нервных клеток! Так вот, о чудовищной оболочке — от этого комка зелёных шаров с фиолетовыми прыщами во-первых, воняло, во-вторых, исходил какой-то еле слышный, но назойливый и очень неприятный рокот. — Невилл! Ты же не поставишь эту хреновину в нашей спальне? Я отказываюсь с ней жить, — пытался докричаться Джек, однако Лонгботтом не реагировал на недовольство хомяка и гладил свой мерзкий кактус, который в ответ чуть усиливал рокотание. И как будто с превосходством поглядывал на Джека фиолетовыми прыщиками. Хотелось покусать гадкое растение — благо, на нём не было колючек — однако Джек знал, что при любой опасности оно выпрыскивает ужасно пахнущую жидкость. И на вкус явно не засахаренная вишня. Только добравшись до спальни, Лонгботтом вспомнил о хомяке. — Прости, малыш, я должен был покормить тебя ещё час назад. — Я кормил Коросту дважды в день, — вставил Рон, что-то старательно выискивавший под кроватью. — Хомяк — не крыса! — почти оскорбленно воскликнул Невилл. — Он же такой маленький и нежный, ему нужно пятиразовое питание! Джек, восседающий на его ладони, с энтузиазмом поддакнул: — Именно! Кормите нежного меня нежнейшим сочным стейком и пироженками, тающими по рту. Кста-а-ати, — он прыжком повернулся к лицу Невилла и встал на задние лапки, — у меня же есть защечные мешки! Надо срочно их испытать! Лонгботтом его, разумеется, не понял, но вручил хомячку кусочек яблока. Тот неуклюже запихнул еду за щеку и принялся ощупывать лапками. — Прикольно… Почти не мешает. Как доставать еду обратно, он понял не сразу, пришлось повозиться, но в итоге он выплюнул яблоко и сгрыз. — Невыносимое зрелище, — простонал откуда-то Тревор. — Оскорбление для моих царственных глаз! — Какой же ты лапочка, — в тысячный раз за день умилился Невилл, и Джек подумал, что ему можно простить даже чудовищную Мими. Лишь бы держал её подальше. После того, как Джек расправился с кусочком яблока, Лонгботтом извлёк из сумки небольшой пакетик, в котором оказалось зерно — пшеница вперемешку с рисом. — Во что бы насыпать… — вслух задумался он. Рон тяжело вздохнул и после нескольких секунд сомнений произнёс: — Я отдам тебе кормушку Коросты. Все равно хотел выбросить. — Правда? — обрадовался Невилл. — Спасибо! — Хотел бы выбросить — сделал бы ещё год назад, — скептически заметил Тревор, которого все равно никто из людей не понимал. На этот раз Джек не мог не согласиться. — Придумал ему имя? — поинтересовался Рон, пока Лонгботтом возился с кормушкой. — Имя? Его, наверное, скоро заберут. Невилл с нежностью погладил Джека, явно сожалея о такой перспективе. Уизли засунул в рот кусок чего-то съестного и пожал плечами. — Вряд ли. Никто так и не обратился по твоему объявлению. Либо он ничей, либо хозяину плевать. — Думаешь? — с надеждой спросил Лонгботтом. — Да стопудово. Рон говорил с набитым ртом, забавно шепелевя и чавкая. Крошки сыпались на его рубашку и покрывало кровати. Невилла, да и никого из обитателей спальни это нисколько не смущало, а у Джека уже начались вьетнамские флэшбеки из детства о строгой тетушке Патриции, которая за разговор во время еды влепляла такую затрещину, что еда вылетала изо рта, пару раз даже вместе с молочными зубами. Лонгботтом погладил его по пушистой спине. — Тогда и правда надо придумать имя! Хм… Как же мне тебя назвать? Джек встал на задние лапки и с любопытством уставился на него, ожидая, какое имя он выберет. Вот бы по всем законам попаданчества Невилл волшебным образом угадал настоящее имя… — Может, Овечья Какашка? — предложил Рон. — Он маленький и круглый, как овечья какашка. — Да пошёл ты знаешь куда?! — возмущённо вскричал Джек и попытался грозно взмахнуть лапками, но не удержался и бухнулся на спину. Лонгботтом и Уизли шокированно уставились на него. — Он же не может нас понимать, да? Джек со злостью бросил взгляд на вытянувшуюся от удивления веснушчатую физиономию и тихо фыркнул. — Не знаю… — пробормотал Невилл. — Иногда он реагирует так, как будто и правда понимает, но… Это просто хомяк, верно? — Эй, покрутись, если понимаешь нас, — шёпотом попросил Рон, склоняясь над хомячком. — Сам покрутись на хую тролльем! — огрызнулся Джек и не стал исполнять просьбу. Вот ещё, цирк тут устраивать! Овечья Какашка — это, между прочим, обидное прозвище! Рон и Невилл дружно вздохнули с облегчением. — Нет, это точно самый обычный хомяк. — Конечно, это самый обычный хомяк, — проквакал откуда-то из угла Тревор. — Которому выпадает непростительно много внимания! Почему никто не ухаживает за моей королевской кожей? Мне уже три дня не делали массаж лапок! Лонгботтом взял Джека на ладонь и приподнял на уровень глаз. Ему-то было удобно рассматривать маленького хомячка, а вот Джек никак не мог определиться, в который глаз следует смотреть. Немного подумав, он решил смотреть в правый — там отражался свет настольной лампы, придавая серой радужке золотистый оттенок. — Я думаю, тебе подойдет имя Уголёк. Как ты на это смотришь? Джек пошевелил усиками. — Уголёк… Звучит неплохо. — Кажется, он не против, — сделал вывод Рон.

***

Ночевать Джеку пришлось в неприятной близости от Мими. От неё уже не так сильно несло, потому что Невилл обработал её каким-то раствором, помыл кожицу и протёр ватной палочкой все фиолетовые прыщи, но эта хреновина не переставала рокотать, как будто что-то напевала себе под нос. Впрочем, носов у неё было не больше, чем у Волан-де-Морта. Джеку сделали гнездышко в коробке из-под сахарных яблок, дно выстлали мягкой тканью и ватой, а в углу поставили кормушку с поилкой. Здесь было бы уютно, если бы не зелёное исчадие ада. Вернее, два зелёных исчадия ада — Мими и Тревор. Из-за первой непросто было заснуть, а второй опять разбудил Джека ни свет ни заря, а именно — около восьми часов. — Ну что ты там бормочешь? — простонал Джек, высовывая мордочку наружу. Блестящая голова Тревора виднелась над гладью наполненной водой миски — это была его «кровать». — Жениться собираюсь, — гордо ответила жаба. — Жениться? На ком? — О… — Тревор зажмурил глазенки и мечтательно вздохнул. — Это самая прекрасная леди во всем замке. Её бугристая влажная кожа — услада для моих глаз, а её голос… О, какой у неё голос! — Зря я спросил, — пробормотал Джек, но Тревор не собирался останавливаться. — Я сочиняю брачную серенаду, чтобы спеть моей возлюбленной и предложить ей лапку и сердце. Приказываю тебе придумать рифму к слову «бородавка». Джек зевнул и скрылся в коробке, надеясь, что амфибия про него забудет, но Тревор тут же возмущённо заголосил: — Наглый простолюдин! Как ты посмел уйти без моего позволения? Сейчас же вернись! Мне нужна рифма! — Лавка, козявка, булавка, мозгоправка! — рявкнул Джек. — Отъебись уже от меня! Тревор и бровью не повёл на последнюю реплику. — Ты умеешь стучать зубами. Будешь отвечать за ударные. — В смысле? — Не только наглец, но и тупица, — вздохнула жаба. — Неужели ты думал, что я буду исполнять серенаду без оркестра? — Что-то мне подсказывает, что в оркестр вхожу только я, — буркнул Джек, прикидывая, сможет ли он соорудить из ваты беруши. Тревор промолчал.

***

Перед завтраком Невилл, а вместе с ним и Джек, сидящий в нагрудном кармашке, минут на десять застряли перед доской объявлений. Лонгботтом внимательно изучил все, но не обнаружил никого, кто искал бы пропавшего хомяка. — Похоже, ты и правда ничей, Уголек. Очень странно, не верится, что ты дикий. — Я дичаю только если слышу рэп или звук бор-машины, в остальное время я ангел, — пискнул в ответ Джек. Почему-то ему не хотелось раскрывать свою сущность, хотя вчера для этого выпал неплохой шанс. Ему нравилось наблюдать за жизнью в Хогвартсе глазами мелкого зверька, в котором никто и не заподозрит наличие человеческого разума. А раскрыться он всегда успеет — в любой момент можно намочить лапку в чернильнице и вывести на бумаге пару слов. Или пробраться в кабинет Дамблдора — уж он-то распознает человека в шкуре хомяка. Наверное. Джек расслабленно читал объявления, которые были в поле его зрения, и совершенно не ожидал, что произойдёт что-то… типично хогвартское. Но внезапно все вокруг затряслось, качнулось с ужасающей силой, и Джек уже подумал было, что мощнейшее землетрясение рушит замок, но оказалось, что Невилла просто толкнули. Весьма неудачно толкнули — тот едва не упал грудью на доску, но успел развернуться так, чтобы не навредить хомяку и, судя по болезненному возгласу, неслабо ударился плечом. — Что, Лонгботтом, теперь уже и ослеп? — раздался издевательский голос Драко Малфоя. — Мало того, что сквиб, ещё и не видит ни черта. Джек, сперва от страха перед землетрясением спрятавшийся в карман, резко высунул голову и за одну секунду прикинул, сможет ли совершить прыжок. — Я тебе покажу, как буллить моего друга, хуесос блондинистый, — прошипел он. — Извиниться перед Крэббом не хочешь, жирдяй? — продолжал Малфой, ухмыляясь, и его телохранители старательно копировали презрительное выражение лица. — Пошёл нахуй! — Джек с громким писком прыгнул, со всей силы оттолкнувшись от груди Невилла, приземлился на Крэбба и сразу же перескочил на Малфоя. Прямо на лицо. И вцепился со всей силы когтями, которые как будто внезапно стали твёрже и длинее. Драко взвизгнул и попятился, размахивая руками перед лицом в попытках скинуть хомяка, но тот бешено метался из стороны в сторону, оставляя кровавые царапины неожиданно острыми когтями. Ребро ладони Малфоя всё-таки ударило Джека, но тот мгновенно извернулся и впился в мизинец зубами. Драко заорал во всю глотку, затряс рукой, но хомячок вцепился очень крепко. — А-а-а! Уберите эту тварь! Что вы стоите? — он пнул ногой колено Гойла, и тот, вместо того, чтобы помочь, присоединился к воплям. — Отдай моего хомяка! — голос Невилла доносился до Джека даже сквозь дикие крики насмерть перепуганных слизеринцев. — Осторожнее, ты же ему навредишь! Джек только хихикнул. Ему, похоже, было невозможно навредить, а вот он сам очень даже мог навредить другим, несмотря на свой безобидный вид. Его с безумной амплитудой мотало туда-сюда на руке Малфоя, но Джек чувствовал только веселье, как на аттракционе. Но веселье очень скоро было прервано громким окликом: — Что здесь происходит?! — Профессор, помогите! — взвыл Драко, и в следующую секунду Джек почувствовал, как его повлекло вверх непреодолимой силой. — Лонгботтом натравил на меня бешеную крысу, профессор! Суровое хмурое лицо Снейпа, поднявшего хомяка в воздух с помощью заклинания, не предвещало ничего хорошего. Джек инстинктивно — дурацкие хомячьи инстинкты! — облизал кровь с усиков. Наверное, это выглядело по-маньячному, потому что Снейп стал ещё более суровым и хмурым. — Идите в больничное крыло, мистер Малфой, — бросил он и перевёл убийственный взгляд на Невилла. — Ваше животное, Лонгботтом? — Д-да, но… — Агрессивным животным не место в Хогвартсе, — с отвращением процедил зельевар. — Я бы приказал вам выпустить его на волю, но, к сожалению для этого грызуна, его ареал обитания слишком далеко от доступным вам мест. Мне не остается ничего, кроме как уничтожить животное. Эванеско! — Вот блядь! — успел пискнуть Джек перед тем, как его ударило белой вспышкой.