Война не спрашивает о чувствах

Гермиона открыла дверь в комнату, и скрип старых петель ударил по ушным перепонкам. В полумраке она сперва даже не разглядела Драко. Он сидел за столом, ссутулившись и положив подбородок на сцепленные пальцы. Свет от пламени свечи ложился на его профиль резкими тенями, делая его лицо старше. В руках он вертел перо. Ей хотелось просто пройти к кровати, завернуться в одеяло и притвориться, что последних нескольких дней не было. — Где ты была? — спросил Драко, как только Грейнджер переступила порог комнаты. Слова вырвались быстрее, чем он успел прикусить язык, и он тут же мысленно чертыхнулся. Гермиона замерла на полушаге и медленно повернула голову, вскинув бровь. Её взгляд впился в спину Малфоя. В ней начало просыпаться раздражение вперемешку с недоумением. Она не понимала порыва интереса к её личности. Ей очень хотелось выговориться хоть кому-то, но не сейчас. И не Малфою. — Ты, кажется, что-то перепутал, — бросила Грейнджер, громко хлопнув дверью. Она резким движением стянула куртку из драконьей кожи и швырнула её на стул. Ткань глухо стукнулась о деревянную спинку. Драко невольно проследил за этим движением. — Что с твоей ногой? «Малфой, захлопни свою пасть. Вы друг другу никто. Какое тебе до неё дело?», — мысленно одёрнул он себя, но взгляд скользнул к её ноге и к едва заметной хромоте, которую она так старательно скрывала. — Ничего, Малфой, — отрезала Гермиона, не оборачиваясь. Её пальцы нервно теребили край рубашки. «Всего лишь рана, которая неправильно зажила.» — Ты умеешь нормально общаться? — спросил он. Получилось грубее, чем он рассчитывал. — А ты умеешь не лезть не в свои дела? — вспылила Грейнджер, резко развернувшись. — Кровать у тебя есть. Палочка тоже. Я даже пачку сигарет тебе оставила. «Зачем я оставила сигареты? Это же не забота. Просто… благодарность за наводку. Не более.» — Зачем? — спросил Драко, сам не зная, чего ждёт. — Благодарность за твою наводку, не более, — повторила Гермиона, будто выстраивая стену между ними. Гермиона рухнула на кровать и уставилась в потолок. Грудь тяжело вздымалась то ли от усталости, то ли от сдерживаемых эмоций. Головная боль нежно лизнула затылок, в висках стучало, а в горле стоял ком. Грейнджер с трудом сглотнула, пытаясь унять это неприятное ощущение. Она услышала шуршание пергамента. — Что ты делаешь? — наконец спросила она, не поворачивая головы. — Решил заняться рисованием, — отозвался Драко с наигранной небрежностью, которая резанула слух. — У меня теперь так много свободного времени, вдруг я художник и не знаю об этом? Его тон вызвал у неё смесь раздражения и странного облегчения. Хоть что-то остаётся неизменным среди войны. Гермиона резко поднялась, оттолкнувшись от матраса, и подошла к Драко. Взгляд скользнул по пергаментам, на которых были аккуратные чертежи домов Пожирателей Смерти, схемы, пометки. Её брови сошли к переносице. — Значит, следующая миссия будет в этих домах? — Наверное, — пожал он плечами, не поднимая глаз. — Поттер не посвящает меня в свои великие планы. — Я не собираюсь спасать твою задницу каждый раз, — резко бросила Гермиона, сама не понимая зачем. — Я поговорю с ним, чтобы тебя не брали. — Тебя никто и не просил спасать мою задницу в прошлый раз, Грейнджер, — ответил Драко, наконец поднимая взгляд. «Но ты всё равно спасла.» — Я не виновата, что я не эгоистка, — продолжила Гермиона, стараясь не смотреть на него. — Если вдруг ты начнёшь захлёбываться кровью, я тебя там же на месте и брошу. — Договорились, — кивнул он, глядя ей прямо в глаза. Гермиона хотела вернуться на кровать, свернуться калачиком, но вместо этого замерла у окна. Дождь за стеклом размывал очертания деревьев, превращая мир в серое пятно.

***

В общей гостиной на первом этаже тускло горел камин. Неровный свет дрожал на стенах, выхватывая очертания старой мебели и потёртых ковров. За окнами стояла непроглядная тьма, будто весь мир за пределами этого дома растворился в ночи. Дождь давно стих, оставив после себя лишь тишину и едва уловимый аромат свежести. Невилл осторожно поставил перед Полумной чашку чая, от которой доносился аромат мяты. Он смотрел на Полумну, и в груди разливалось странное тепло, которое он научился ценить за три года. В этом мире, истерзанном пятилетней войной, она казалась ему единственным лучом света — хрупким, но неугасимым. Полумна подняла на него голубые глаза, а её пальцы легко скользнули по краю чашки. — Сегодня мне приснился сон, — тихо начала она. — Будто мы с тобой в оранжерее Хогвартса, а вместо мандрагор растут звёзды. Ты их пересаживаешь в горшки, а они светятся… Невилл улыбнулся уголком губ, но глаза остались такими же серьезными. Он провёл ладонью по колену, стряхивая невидимые крошки, и лишь потом спросил: — И что это может значить? — Не знаю, — пожала плечами Полумна и слегка наклонила голову. — Но мне было спокойно. Мне кажется, что Гермиона плохо влияет на Драко. Невилл резко вздохнул и поперхнулся чаем. Горячая жидкость плеснула на штаны, оставив тёмное пятно. Он чертыхнулся и машинально вытер влажную ткань рукавом. — Что?! — Ты знал, что Драко курит? — Полумна говорила спокойной, будто обсуждала погоду. — Я бы никогда не подумала, что он может быть сторонником этой пагубной привычки. — Милая, ты, кажется, забыла кто такой Драко Малфой, — Невилл сжал чашку так, что костяшки пальцев побелели. — Он пять лет убивал наших друзей, а тебя волнует только то, что он курит? — Зачем судить человека за его прошлое? Сейчас он на нашей стороне. — Потому что ему некуда идти! — Невилл резко встал и подошел к окну. — Он как крыса в ловушке. — Или как человек, который впервые увидел, куда ведет эта дорога, — тихо возразила Полумна. — Помнишь, как ты учил меня различать аконит от волчьего корня? Ты говорил: «Если сомневаешься, то потрогай лист». — При чем тут это? — в недоумении спросил Невилл и нахмурился. — Мы все сейчас как растения, — она подняла глаза, и в них отразился огонь камина, превращая радужку в расплавленное золото. — Кто-то ядовитый, а кто-то целебный. Но пока не потрогаешь, не поймешь, — сказала Полумна, смотря ему прямо в глаза. Невилл долго молчал. Он смотрел на её руку, лежащую на подлокотнике кресла, и вдруг осознал, как сильно ему хочется коснуться её, почувствовать тепло, которое всегда возвращало его к жизни. Он протянул руку, осторожно взял её ладонь и переплёл их пальцы. Её кожа была прохладной, но с каждым мгновением становилась теплее, будто его собственное тепло пробуждало её. — Ты всегда находишь способ сказать «не суди», не говоря «не суди», — прошептал он. — Если он предаст… — продолжил говорить Невилл, но Полумна мягко его перебила: — Тогда мы будем знать, какую сторону он выбрал. Огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены. Невилл и Полумна сидели, не размыкая рук, и смотрели на пламя. Полумна осторожно повернула голову и взглянула на Невилла. В его глазах она увидела то, что искала, и поняла, что он будет терпелив к Драко. А терпение, как она знала, — это почва, из которой может вырасти прощение.

***

За время войны стены штаб-квартиры Ордена успели впитать запах пота, крови и отчаяния. Гермиона неслась по узкому коридору штаба, как фурия: глаза горели огнем, волосы выбились из косы, ее трясло от разъедающего гнева. В конце коридора мелькнула знакомая макушка, и Гермиона ускорилась, будто боялась, что он исчезнет. —Гарри Джеймс Поттер! — крикнула она и Гарри остановился, а его плечи напряглись. — Я надеюсь, что ты не собираешься тащить Малфоя в дома к Пожирателям? — прошипела Гермиона, приблизившись вплотную. — В какие дома? — в недоумении спросил Поттер, моргнув пару раз. — В те дома, планировку которых он чертил до рассвета! — Гермиона сделала шаг вперёд, почти втолкнув его в стену. — Кстати, ты забрал эти чертежи лично. — Гермиона, на собрании тебе всё расскажут. Кингсли поставил задачу. Я хотел тебе сам об этом сказать, но ты ушла, и тебя не было целый день. — Плевать. Малфой никуда не идёт, — отрезала Гермиона. Она знала, что перегибает. Знала, что Гарри не виноват в её ярости, но не могла остановиться. — Давай ты все свои предложения выскажешь Грюму или Кингсли или Люпину. Я ничего не решаю, если ты вдруг забыла. Меня тут держат, как свинью на убой, — он сделал паузу, а затем добавил: — Пойдем, нас уже наверняка ждут. Гермиона сжала кулаки и ногти впились в ладони, оставив следы на коже в виде полумесяцев. Она хотела возразить, но понимала, что он прав. Она двинулась за Гарри, чувствуя, как внутри всё сжимается от гнева, страха и вины. Они шагнули через порог, и взгляд Гермионы метнулся по лицам собравшихся: Люпин с усталой, но внимательной полуулыбкой; Грюм, чья искусственная нога глухо стукнула о пол, когда он развернулся; Минерва, прямая как струна, с пожатыми губами; Молли, нервно теребящая край фартука; Рон, который кивнул им. А потом он. Драко Малфой сидел в дальнем углу, чуть в стороне от остальных. Его бледное лицо почти сливалось с серыми каменными стенами. Гермиона резко остановилась, губы сжались в тонкую линию, а в груди вспыхнула ярость. «Кто позволил ему здесь присутствовать?» Она повернулась к Гарри с вопросительным взглядом, но в ответ он лишь едва заметно качнул головой. В его глазах читалось: «Я не знаю, но спорить сейчас бессмысленно». Поттер двинулся вперед, нашёл свободное место у края стола и опустился на стул с тихим скрипом. Гермиона осталась стоять, скрестив руки на груди. Она заставила себя сделать шаг, ещё один, и села рядом с Молли, будто ища опоры. — Итак, все в сборе, — сказал Грюм. Малфой наконец поднял глаза, и на секунду его взгляд встретился с Гермионой. Она тут же отвернулась, но это мгновение заставило все органы внутри сжаться. — Кто-нибудь объяснит, почему здесь он? — грубо спросила Гермиона. Полный ярости взгляд был снова прикован к Драко Малфою. Молли тихо вздохнула, а Люпин поднял ладонь в успокаивающем жесте. — Гермиона, — мягко начал он, — это не случайность. — А похоже именно на неё, — встрял в разговор Рон, подавшись вперед, и не дал ему продолжить. — Он был Пожирателем! — Был! — гаркнул Грюм, и его магический глаз медленно повернулся к Драко. — Но теперь он здесь. И у него есть информация. Малфой всё это время молчал, и только его бледные, тонкие пальцы продолжали сжиматься и разжиматься на краю стола. Люпин глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, и продолжил: — У нас есть чертежи домов некоторых Пожирателей Смерти. — Он достал из стопки пергаментов несколько листов и разложил их на столе. Линии, стрелки, пометки — всё это выглядело как карта сокровищ, только вместо золота здесь были ловушки и смерть. — Мы соберем две группы. Одна отправится в поместье Лестрейнджей, а вторая в поместье Яксли. Мы знаем, что в этих домах часто собираются Пожиратели Смерти. Мы застанем их врасплох, и нашей главной целью будут документы, артефакты, драгоценности. Гермиона фыркнула, демонстративно рассматривая свои ногти, будто всё это было недостойно её внимания. Но её пальцы слегка дрожали. — А Малфой нам зачем? — не выдержала она, резко подняв голову. — Вы сами утверждаете, что он источник информации. Зачем его тащить в мясорубку? — А ты ему в няньки заделалась? — хрипло спросил Грюм. — Нет, — отрезала Гермиона, не отводя взгляда. — Но если он отправится с нами на эту миссию, будьте готовы потерять свой драгоценный источник информации. Он не боец, он… Драко поднял голову, и в его глазах вспыхнул огонь. «Кто она такая, чтобы рассуждать, на что я способен? Я не её подопечный. И не ей указывать, что мне делать.» В груди разрасталась ярость, и ему с трудом удалось сдержать порыв вскочить и бросить ей в лицо что-нибудь едкое. Вместо этого он нагло откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, будто сейчас хозяин положения. — Давай ты не будешь решать за меня? — произнёс Малфой с ледяной учтивостью, растягивая слова. В его тоне сквозил едкий сарказм, будто он разговаривал с неразумным ребёнком. — Ты мне никто, так что оставь свои замашки для Поттера или Уизли. Я сам в состоянии решить, — добавил он с едва заметной усмешкой, приподняв бровь. «Как он смеет? Как может вести себя так надменно, когда всё, что у него есть, — это Орден?» — Грейнджер, это не обсуждается, — перебил её Грюм, стукнув тростью по полу. Звук разнёсся по комнате, заставляя всех вздрогнуть. — Я могу и тебя отстранить от дел. Гермиона замерла. Она ощутила, как внутри неё поднимается волна протеста, но знала, что спорить сейчас — значит поставить под угрозу всё. Она медленно выдохнула, с трудом сдерживая желание швырнуть что‑нибудь в стену. Её взгляд метнулся к Гарри в поисках поддержки, но он лишь опустил глаза, будто не хотел вмешиваться. Рон рядом с ней напрягся, но промолчал. Люпин снова поднял руку, словно пытаясь сгладить острые углы, но Гермиона знала, что решение принято. Малфой, заметив её реакцию, едва заметно усмехнулся. Он снова опустил глаза к столу, но его пальцы, лежавшие на краю, слегка дрогнули — едва уловимый признак того, что его спокойствие было лишь маской. «Он тоже боится, но никогда не покажет этого.» Она медленно откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Внутри неё всё кипело. — Хорошо, — произнесла она наконец, и голос её звучал как лезвие. — Но если что‑то пойдёт не так — вы сами будете отвечать за последствия. Грюм в ответ лишь хмыкнул. — Давайте сосредоточимся на задаче. Время не ждёт, — сказала Минерва. Гермиона не ответила. Она смотрела на карту, разложенную перед ней, но видела не линии и пометки, а лица тех, кого они могли потерять.