Война не спрашивает о чувствах

Гермиона сидела на кухне и курила сигарету, запрокинув на столешницу ноги, на которых были высокие сапоги из драконьей кожи. За пять лет война стала чем-то обыденным и она многих изменила. Гермиона долго думала, что могло пойти не так. Они ведь уничтожили все крестражи, так какого черта Тёмный Лорд всё еще жив? Но видимо они что-то упустили. Возможно, он создал ещё один или даже несколько крестражей, разделив остатки своей души. Если она у него еще была. Гарри Поттер долго себя винил и хотел даже принести себя в жертву, но Гермиона сказала, что его смерть ничего не изменит. Им надо было сражаться. Сейчас им надо было выжить, разбить армию Тёмного Лорда и убить его самого. За столько лет Гермиона уже не брезговала использовать непростительные или убивающие заклинания. Всё началось с относительно невинной Сектумсемпры. Тогда она сражалась с одним из Пожирателей Смерти и в какой-то момент поняла, что либо убьют её, либо она должна убить. Гермиона отбивала летящие в неё проклятья и почувствовала, что сил у неё совсем не осталось. Тогда из её палочки вылетел смертельный луч и угодил Пожирателю прямо в грудь. И если честно, ей даже понравилось. Гарри Поттер пытался с ней поговорить и убедить перестать использовать убивающие заклинания, но ей было все равно. Она не могла смотреть как убивают её соратников на поле боя, пока они используют лишь отбивающие. В итоге они сошлись на том, что убивающие проклятия использовать только при необходимости. Гермионе было этого достаточно. Сигарета стлела, когда Гермиона решила уйти в свою комнату поспать хотя бы на пару часов. Сон для неё был роскошью. Но не успела она выйти, как дверь открылась и на кухню вошли Римус Люпин, Кингсли Бруствер и Аластор Грюм. Видимо они надеялись, что все уже спят. Гермиона не сразу заметила ещё одного человека, что стоял позади них. Его мантия была разорвана, всё лицо покрывало сажа, а с левой руки капала кровь, но его взгляд был уверенный и твёрдый. Драко Малфой просто стоял и смотрел на неё. Гермиона по привычке потянулась за палочкой, но не достала её из кобуры. — Что здесь происходит? — спросила Грейнджер, всматриваясь в лица каждому. — Присядь, — ответил Люпин и указал на стул, на котором она сидела пару минут назад. Но Гермиона даже не шолохнулась. Она не сводила взгляд Малфоя, пытаясь понять хоть что-нибудь. — Он один? — Да, Грейнджер, я один. За мной не было хвоста. Меня проверили, допросили и забрали палочку. Так что я чист и не представляю угрозы, — растягивая слова, ответил Малфой. Только он мог вести себя, как хозяин ситуации, даже когда всё было с точностью наоборот. — И почему мы должны тебе верить? — Грейнджер шагнула ближе к нему. — Ты был среди убийц столько лет. — Потому что я больше не могу. И у меня есть информация, которая, я уверен, вам очень нужна, — сказал Драко и ухмыльнулся. На секунду Гермионе показалось, что они просто в Хогвартсе. Но некоторые вещи всего-навсего не меняются даже с приходом войны. Хотя всё-таки многие поменялись, благодаря войне. Гермиона, например, стала безжалостной убийцей Пожирателей смерти, а Рон после миссий утопает в алкоголе и потом скрывается за дверью Лаванды Браун, Ханны Аббот, Сьюзен Боунс или еще кого-то. Всегда по настроению. Гермиона всегда задавалась вопросом, а они хоть знают друг о друге или считают себя единственными? Невилл Долгопупс и Полумна Лавгуд уединяются в саду на заднем дворе, и один Мерлин знает, чем они там всегда занимаются. Гарри Поттер и Джинни Уизли страдают селфхармом, но по отдельности. Джинни любит сбивать костяшки на руках в кровь, оттачивая навыки ближнего боя на стене. А Гарри Поттер любит под оборотным зельем идти в маггловский бар, напиваться и драться с кем-то. С приходом войны Джинни сразу сказала Поттеру, что не хочет ничего серьёзного. И что ей будет достаточно дружбы с привилегиями без планов на будущее. Они жили сегодняшним днем и, кажется, даже были счастливы. А вот Гермионе пришлось долго возиться с Роном. Он месяцами пытался уговорить её попытаться стать кем-то больше, чем просто друзьями. Гермиона долго объясняла ему, что он её не привлекает, как половой партнер, как парень и тем более как муж. Гермиона даже думала поговорить с Кингсли о том, чтобы её перевели в другой штаб, но не пришлось. Она была очень счастлива, когда увидела, как Рон целует Лаванду Браун. Или это была Сьюзен Боунс? Неважно. Главное, что он отстал от неё. — Он может быть полезен. Тем более нам нужна информация, — сказал Кингсли и сел за стол. Малфой так и остался стоять, облокотившись на кухонный шкаф. Дверь снова открылась и на кухню вошли Гарри Поттер, Минерва МакГонагал и Молли Уизли. Три пары глаз уставились на Малфоя, а Грейнджер подошла к подоконнику, открыла окно и подкурила сигарету, втягивая горький дым в лёгкие. Она знала, что если Кингсли Бруствер что-то решил, то с ним бесполезно спорить. Поэтому она взяла один из выпусков «Пророка» и стала с умным видом читать, делая вид, что ей всё равно на происходящее. По сути, конечно, так и было. — Что ты здесь делаешь, щенок? — гневно спросила Молли, втыкая свою палочку в горло Малфоя. Тот даже не дрогнул и не соизволил что-то ей ответить. Видимо, знал, что это бесполезно. Или знал, что его не убьют. А может он хотел, чтобы его убили. — Молли, успокойся. Я прошу тебя, — взывала Минерва, но миссис Уизли было плевать. Она ненавидела всё семейство Малфоев. Гермионе казалось, что она единственная, кто не относится к детям Пожирателей предвзято. — Молли, опусти палочку! Это приказ! — взревел Грюм, стукнув тростью по полу. Гермиону эта сцена даже позабавила, но уголки губ не дрогнули. Гарри молча подошел к Гермионе и закурил сигарету, облокотившись на подоконник. Под его глазами залегли тёмные круги, будто он не спал неделю. Может, его снова мучают кошмары? Она давно не разговаривала с Гарри по душам. Им это не надо было. Они предпочитали нести свой груз самостоятельною. Взгляд у Гарри уставший, но Гермиона всё равно заметила, что он смотрел на Малфоя с любопытством. — Малфой утверждает, что знает о ближайших планах Тёмного Лорда, — холодно сказал Кингсли. — У вас нет причин мне верить, но я говорю правду, — начал говорить Малфой, смотря Молли прямо в глаза. — Через три дня они поведут пленников через Хогсмид, чтобы запереть их в темницах Хогвартса. Оттуда вы их не достанете, а если и достанете, то с большими потерями. Большинство Пожирателей будут новобранцами, поэтому у вас есть неплохой шанс освободить пленников еще в Хогсмиде. — А если это ловушка? — спросил Гарри, его голос был хриплым. — У меня нет причин лгать и нет времени на игры. А если это ловушка, то она поймает и меня. Я не собираюсь к ним возвращаться, по крайней мере живым. — Мы не можем игнорировать эту информацию. Если он говорит правду, то мы потеряем невинных людей и обречем их на пытки и медленную смерть, — сказала Гермиона ровным голосом. Драко всего на мгновение встретился с Гермионой взглядом. В его глазах было что-то похожее на благодарность. Он привык, что ему не верят, не доверяют и уж тем более не заступаются за него. Гермиона не отвела от него взгляд, а лишь коротко кивнула ему. «Зачем ты это делаешь, Грейнджер? Ты же знаешь, кто я. Знаешь, что я делал» Ему хотелось сказать это вслух, но слова застряли в горле. Если она ему верит, то он не может её подвести. А если не верит, но всё равно заступается, тогда всё ещё хуже. — Дайте мне шанс доказать. Отправьте меня туда с кем-нибудь, — сказал Драко и обвёл взглядом присутствующих. — С тобой никто не пойдет, а если и пойдет, то убьет, как только вы выйдете за порог, — сказал Люпин, барабаня пальцами по столу. Он всегда так делал, когда нервничал. — Я пойду, — отрезала Гермиона. И снова на неё все посмотрели, как будто она умалишенная. — Гермиона, девочка моя, ты не можешь… — возмущенно начала говорить Молли, но Грейнджер её перебила: — Могу и сделаю это. Если есть шанс спасти невинных, то мы обязаны это сделать. И это единственная возможность обойтись без потерь Ордена. Драко едва заметно выдохнул от облегчения. — И еще, — вмешался Грюм, вставая из-за стола. — Учитывая обстоятельства, Малфой будет размещен в штабе. Поскольку у мисс Грейнджер отдельная комната, то он будет проживать с ней. И это не обсуждается. Малфой, за тобой все будут следить и каждый попытается перерезать тебе горло. Гермиона сжала губы, но не стала спорить. Сейчас не время для споров и тем более для гордости. — Ладно, — сказала она коротко. — Но если Малфой начнет… — Я не начну, — оборвал её Драко, глядя прямо в глаза. — Можешь не бояться.

***

Гермиона открыла дверь в свою комнату. Внутри стояла узкая кровать у стены, стол со множеством книг и пергаментами возле окна, которое было завешано плотной шторой. Для Гермионы здесь было всё привычно и знакомо. Она всегда считала свою комнату маленьким островком нормальности. Это было её пространство, где можно закрыть дверь и на мгновение забыть о войне и бесконечных списках погибших. Здесь пахло пергаментом и сухими травами. Здесь она могла распустить волосы, сесть на край кровати и просто дышать. Здесь она плакала, уткнувшись в подушку, когда новости становились невыносимыми. И здесь же шептала себе под нос: «Мы выстоим. Мы должны». Эта комната была её убежищем. Её тайной крепостью, где она могла быть не «Гермионой из Ордена», а просто девушкой, которая скучает, боится и иногда чувствует, что больше не может. Но война не щадит никого и отнимает всё. Даже такие крохи. Теперь её кровать — не только её, а стол надо будет делить еще с кем-то. Теперь каждое утро Гермиона будет просыпаться не в одиночестве, а под чужим взглядом. И самое страшное было не в том, что комната станет теснее, а в том, что теперь ей придется прятать свои слабости не только за стенами этой комнаты, но и находясь внутри. Драко вошел следом, осматривая комнату. Гермиона села на кровать, стянула с ног сапоги и откинулась на подушки. — Ну что, — начал говорить Драко, закрывая за собой дверь, — надеюсь, что ты не храпишь. — Нам нужно поспать, завтра начнется подготовка. Посмотрим, на что ты способен, — сказала Гермиона, проигнорировав его реплику. Она уже десять раз пожалела, что заступилась за него. Как говорится, инициатива ебет инициатора. — Ладно, где мне спать? — спросил Драко. — На полу, — ответила Гермиона без тени улыбки. — Я не буду использовать трансфигурацию, чтобы ты спал в кровати. А к себе в кровать я тебя тем более не пущу. Драко хмыкнул, но не стал спорить. Он молча опустился на ковер, стянул с себя мантию и подложил её под голову вместо подушки. А Гермиона натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок, думая о том не ошиблась ли она. Гермиона Грейнджер верила, что каждый заслуживает шанса, но не станет ли этот шанс её погибелью?