Война не спрашивает о чувствах

Эта ночь выдалась ясной, небо не было затянуто тучами. Оно было усыпано звёздами, а низко висящая луна заливала окрестности бледным светом. Как и оговаривалось на собрании, Орден поделился на две группы: одна направлялась в мрачное логово Лестрейнджей, а другая должна была атаковать особняк Яксли. К границе последнего аппарировали во главе Гарри и Рона, которым Малфой накануне рассказал, как обойти охранные чары. — Всё по плану, — тихо, но твёрдо произнёс Гарри, обводя взглядом товарищей в боевой униформе. — Фред и Джордж, вы первые. Отвлекаете. Рон, Симус — пробиваете защиту. Ханна, Лаванда — прикрываете. Каждый из них выглядел по-своему: глаза близнецов Уизли горели в предвкушении, несмотря на серьёзность момента; Симус нервно переступал с ноги на ногу; Ханна и Лаванда выглядели сосредоточенно. Рон хлопнул его по плечу: — Не волнуйся. Мы их размажем, — сказал он с ухмылкой, но в голосе не было ни капли легкомыслия. В ответ Гарри лишь кивнул. Ещё несколько лет назад Орден провёл рискованную операцию на заброшенном складе. О том полуразвалившемся здании на окраине Йокшира ходили дурные слухи. Говорили, что там хранятся товары для сбыта на черном рынке, но никто не знал наверняка, пока разведчики не обнаружили тайник. Когда они взломали зачарованный замок и переступили порог, в нос ударил резкий запах плесени и железа. В тусклом свете люмоса они увидели аккуратно сложенные тюки драконьей кожи, ящики с сушенными травами и консервами, и тяжелый мешок с галлеонами. В следующие недели штаб-квартира превратилась в мастерскую. Молли Уизли, с её неукротимой энергией и золотыми руками, возглавила работу. Она колдовала над выкройками, пока Гермиона, вооружившись множеством книг, подбирала зелья, способные впитать в чешую защитные свойства. Драконья кожа оказалась удивительным материалом: её чешуйки удерживали магические составы, а при ударе о неё любые заклинания рассеивались. Из самых крупных кусков сшили короткие куртки с высоким воротником, а из остатков получилось сделать высокие сапоги, доходящие до колена. Мелкие фрагменты пошли на накладные пластины: нагрудники, наколенники, налокотники, которые пришивали к обычной одежде, превращая её в подобие лёгких доспехов. С тех пор куртка и сапоги стали её второй кожей, и множество раз спасали её. Да и не только Грейнджер, но и остальных участников сопротивления. Каждый раз, снимая куртку после боя, Гермиона замечала, что на чешуе оставались следы от заклинаний, но ни одно не коснулось её тела. К территории поместья Лестрейнджей подходила группа из восьми человек. Гермиона шла первой, в груди которой всё сжималось от страха и ненависти. В голове снова и снова всплывали воспоминания о безумном смехе Беллатрисы, когда последняя пытала Грейнджер. Она помнила каждую секунду той ночи в Малфой-Мэноре. Было невозможно забыть ту боль, пронзающую кости, запах собственной крови, чувство беспомощности. Тогда Гермионе казалось, будто раскалённый прут вонзается в виски, а кости превращаются в расплавленный металл. Вся кожа горела, словно её полили кислотой, а мышцы сводили судорогой. В ушах стоял звон, а перед глазами поплыли красные пятна. Она слышала собственный крик, но он как будто принадлежал другому человеку. «Я убью её собственными руками», — мысленно проговаривала Гермиона. Вместе с этой ненавистью росло и другое чувство. Страх за то, что план может рухнуть из-за одного человека. Из-за Драко Малфоя, который шёл на шаг позади неё, и Гермиона время от времени бросала на него косые взгляды. Она понимала, что сейчас он эмоционально нестабилен и разрывается между двумя мирами. С одной стороны Орден, который дал ему шанс на выживание, а с другой стороны принципы о чистоте крови, которые ему прививали с самого детства. Что, если в момент схватки он замешкается? Если он предаст, завидев свою тётушку? Но еще страшнее была мысль о его смерти. В таком случае Орден потеряет единственного информатора, кто знал тайны Пожирателей Смерти и их Хозяина. Именно по этим причинам Гермиона не хотела, чтобы Драко шёл на эту миссию. Они остановились перед охранными чарами, вздрогнув от холодного дуновения ветра. Позади неё молча выстроились остальные. Джинни и братья Криви переглянулись с едва заметной тревогой, а Чжоу вместе с Дином и Захарией хмуро разглядывали тёмные окна поместья. — Ты уверена, что он не предаст нас? — тихо спросила Джинни, подходя ближе. Малфой в это время рисовал палочкой движения в воздухе, пытаясь снять защитные чары. — Нет, — Гермиона сглотнула ком в горле. — Но у нас нет выбора, потому что без него мы даже внутрь не сможем попасть. Это была правда. Он был нужен им. Без него эта миссия превратилась бы в самоубийство. Гермиона ненавидела этот план. «Все, кроме Гарри, лишь пушечное мясо. Если Малфой замешкается, мы все погибнем, а он может просто уйти», — думала она, оглядывая своих соратников. Но отступать было поздно и не в принципах Ордена. Малфой кивнул ей в сторону поместья в знак того, что они могут двигаться дальше. Она шагнула вперёд, а остальные последовали за ней. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках от нарастающей тревоги. Никто не знал, сколько Пожирателей Смерти поджидает их внутри. Может, десяток, а может, и в два раза больше. Не исключено, что там вообще никого нет. Эта неопределённость давила. Гермиона невольно сжимала и разжимала пальцы на палочке, чувствуя, как пот проступает на ладонях, несмотря на ночной холод. Они не знали, что ждёт их за массивными дверями поместья. Не знали, придётся ли им сразу сражаться или надо будет сначала пройти лабиринт ловушек. Не знали, кто из них встретит сегодня рассвет. Но они должны быть готовы ко всему. Гермиона сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Рядом тихо выдохнул Малфой; его профиль в полумраке выглядел резче обычного. Внутри было темно, пахло сыростью и чем-то гнилым. Этот запах царапал ноздри, вызывая лёгкую тошноту. Редкие блики лунного света, пробивавшиеся сквозь окна, выхватывали из мрака обшарпанные перила и следы плесени на стенах. — Пол здесь живой, поэтому шагайте только туда, куда я ступаю. Они двигались за ним, как тени, сливаясь с полумраком поместья. Малфой был проводником в этом аду; единственный, кто знал планировку этого дома. Драко остановился у подножия широкой лестницы, ведущей на второй этаж. Его грудь вздымалась чаще, а взгляд метнулся вверх, всматриваясь в темноту. Палочка в его руке дрогнула, что не осталось незамеченным Гермионой. Она знала, что их жизнь сейчас полностью зависит от Драко, и это убивало её изнутри. «Только не предавай. Только не предавай. Тольконепредавай.» — Ну что, мышка, пришла поиграть? Щенок вернулся и друзей-предателей с собой привёл? А где же пупсик Поттер? Беллатриса появилась из темноты с палочкой наготове. Высокая, худая, с диким блеском в глазах. Чёрные волосы казались взлохмаченными, будто она только что вырвалась из схватки. Гермиона мгновенно подняла свою палочку, всё тело напряглось, готовясь к бою. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя дышать ровно. — Племянничек, как мило с твоей стороны навестить тётю, — пропела Лестрейндж, и её губы искривились в усмешке. — Драко, играешь в героя? Помнишь, как ты старательно пытал ту магглорождённую девочку по моему приказу? У тебя неплохо получалось, — прошипел Родольфус где-то сбоку, выступив из-за колонны. Палочка в его руке лежала так естественно, будто была продолжением его самого. Беллатриса, стоявшая чуть поодаль, взмахнула рукой, и в тот же миг свечи зажглись, залив просранство светом. Позади них стояли полукругом Нотт-старший и близнецы Кэрроу. Амикус ухмылялся, обнажая пожелтевшие зубы, а Алекто с силой сжимала палочку, готовясь к атаке. Гермиона медленно повернула голову, оценивая расстановку сил. Драко стоял, будто его ударили под дых. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний: крик девочки в подземелье, её слёзы. Гермиона увидела, как он ломается. — Малфой, сосредоточься! — рявкнула она. Её слова стали щелчком, и стеклянная пелена в глазах Драко разбилась. Он резко развернулся к Алекто, которая уже целилась в него. Он кинул Бомбардой в стену слева, камни и обломки полетели во все стороны, поднимая клубы пыли. Алекто Кэрроу не успела среагировать и на неё рухнула кладка. Она закричала, но звук тут же захлебнулся под грудой камней. Воспользовавшись моментом, Колин и Деннис Криви начали атаковать Родольфуса, который хоть и был опытным бойцом, но вынужден отступить. Их палочки сверкнули синхронно, выпуская серию заклинаний в сторону Родольфуса. Гарри бы гордился ими, ведь это он их обучал. Тем временем Гермиона развернулась к Беллатрисе. Её палочка взметнулась, вырисовывая дугу, и она выпустила поток заклинаний, один за другим. Пот стекал по вискам, застилал глаза, но она не моргала. Лестрейндж отвечала с яростной грацией и отточенными движениями. Она парировала заклинания с ухмылкой, а её глаза горели безумным огнём. Воздух наполнился свистом летящих заклинаний, вспышками света и криками. — Люциус предпочел бы видеть тебя мертвым, чем жалким беглецом, — выкрикнул Нотт-старший, отбивая заклинания, летящие из палочек Джинни и Чжоу. Зелёный луч пронесся за долю секунду, и Чжоу замерла. Её глаза широко раскрылись, а палочка выскользнула из её пальцев, глухо ударившись о деревянный пол. Тело Чжоу рухнуло беззвучно. Она упала на бок, одна рука неловко подвернулась под туловищем, волосы разметались по полу, закрывая лицо. Гермиона подавила слёзы, которые так и рвались вырваться наружу. Она сжала зубы до боли в челюстях, до хруста. Она должна будет рассказать всем самостоятельно о смерти Чжоу. Увидеть, как потухнет взгляд кого-то из них. Почувствовать, как сама начнёт разваливаться на части. Снова. А сейчас её главная цель убить оставшихся Пожирателей. Бой шел в бешенном ритме, эхо от ударов и криков заполнило поместье. Запах крови смешивался с запахом гари от обожжённых заклинаниями стен. Гермиона и Драко, которые стояли спина к спине, едва успевали парировать атаки Беллатрисы. Гермиона парировала заклинание Беллатрисы, её запястье ныло от силы удара. — Протего! — выкрикнула Гермиона, и щит вспыхнул перед ними, поглощая зелёный луч, летевший прямо в Драко. В стороне, юркий Колин Криви маневрировал между обломками рухнувшей стены. Он то пригибался, то резко выпрямлялся, отвечая контратакой. В его глазах горел азарт. — Колин, прикрой! — крикнул Деннис, отступая за колонну. Брат кивнул, вскинул палочку, готовясь выпустить заклинание, но не успел. Лицо Амикуса исказила злобная ухмылка, а в глазах вспыхнул огонь удовольствия. Луч, вырвавшийся из палочки Кэрроу, угодил Колину прямо в грудь. — Нет! — крик Денниса разорвал гул боя. Он рванулся к брату, но Гермиона успела схватить его за руку, удерживая на месте. Её пальцы впились в его запястье, заставляя посмотреть ей в глаза. — Стой! Ты не поможешь… Гермиона смотрела на неподвижное тело Колина, и в её голове билась одна мысль: как? Ведь на нём всегда была куртка со вставками драконьей кожи. И тут она поняла. Взгляд скользнул к Деннису, на котором была та самая куртка с характерным блеском чешуек. Колин отдал её брату. Возможно, потому что Деннис забыл свою. Возможно, просто, потому что Колин всегда был готов поделиться, защитить, даже если это стоило ему жизни. Амикус, оскалившись, снова поднял палочку, но Гермиона не дала ему шанса. Всё отошло на второй план: крики, вспышки заклинаний, тяжелое дыхание Драко за спиной. — Круцио! — прошипела она, вкладывая всю свою ненависть. Кэрроу рухнул на пол и начал истошно кричать, изгибаясь дугой на полу. Его пальцы судорожно вцепились в пол, ломая ногти, а позвоночник хрустел от нечеловеческого напряжения. Он извивался на полу, а суставы захрустели. Его тело билось об пол, а голова моталась из стороны в сторону. Гермиона стояла неподвижно, наблюдая и наслаждаясь его болью. Но облегчения это не принесло. Ни капли. Деннис колебался между телом брата и убийцей, но Гермиона толкнула его в сторону Джинни, что из последних сил сражалась с Ноттом. — Иди помоги Джинни. Сейчас же! — крикнула Гермиона, и Деннис вздрогнул, будто очнулся от транса. Гермиона снова перевела взгляд на Амикуса. Его крики постепенно стихали, превращаясь в хриплые всхлипы. Глаза закатились, из уголка рта потекла тонкая струйка слюны, смешанная с кровью. — Авада Кедавра! — произнесла Гермиона, не отрывая взгляда от Амикуса. Его тело мгновенно обмякло, а на лице навсегда застыло выражение боли. Деннис, едва успев осознать происходящее, рванул к Уизли. Бой продолжался, но в душе Гермионы что-то надломилось. Снова. Грейнджер стояла, глядя на бездыханное тело Амикуса, и внутри неё разрасталась ледяная пустота. Она знала, что этот момент будет преследовать её в кошмарах. Бессмысленные жертвы. Беспощадная война. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. Не теряя ни секунды, Гермиона развернулась в сторону Беллатрисы. Та, увлечённая схваткой с Драко, не сразу заметила её. Лестрейндж пронзительно смеялась, наслаждаясь борьбой. Гермиона вскинула палочку, её пальцы крепко сжали древко, а в груди закипала новая волна ярости. Она смотрела на Беллатрису, и в голове сидела единственная мысль: «Я убью эту суку!»

***

Палочка Корбана взметнулась, и в ту же секунду в сторону Ордена полетел тёмно-багровый луч. — Протего! — взвизгнула Лаванда, выставляя щит. Луч ударил в преграду и рассыпался искрами. — Разделяемся! — скомандовал Гарри. В руках он крепко сжимал палочку. Фред и Джордж бросились влево, отвлекая Яксли. Они действовали слаженно, как и всегда. Годы совместных сражений научили понимать друг друга без слов. Они кружили вокруг Яксли, словно хищные птицы, вынуждая его разрывать внимание. — Диффиндо! — выкрикнул Фред, и его заклинание рассекло воздух. — Инкарцеро! — вторил Джордж, и из его палочки вырвались мерцающие путы. Яксли парировал, но близнецы не давали ему сосредоточиться, а их заклинания сыпались одно за другим. В это время Рон, стиснув зубы, выставил щит против кислотного заклинания Макнейра. Зелёная струя ударила в преграду, зашипев и разъедая её края, но он держался, чувствуя, как пот стекает по виску. Лаванда отбивала заклятия Роули, уворачиваясь от летящих искр, а Ханна пыталась найти брешь в защите противника, сканируя каждый жест. В центре зала Гарри столкнулся с Августом Руквудом. Тот ухмылялся, а его глаза сверкали. — Поттер, ты всё ещё веришь, что можешь нас остановить? — прошипел он. — Верю, — холодно ответил Гарри и вскинул палочку. — Экспеллиармус! Руквуд отбивал летящие в его сторону заклинания с лёгкостью, но Гарри уже готовил следующее. — Сектумсемпра! — выкрикнул он. Руквуд едва успел увернуться, и луч пролетел в миллиметрах от него, оставив на стене глубокую борозду. Не теряя ни секунды, он ответил «Круцио». Красный свет рванулся к Гарри, но тот, пригнувшись, нырнул в укрытие, где лежало тело Симуса. Сердце сжалось от боли: безжизненные глаза друга, застывшие в немом укоре, окровавленная одежда, раскинутые руки… Роули убил его. Эта мысль обожгла изнутри, но Гарри заставил себя сосредоточиться. Сейчас не время для скорби. Камни осыпались под его ногами, но Гарри уже поднимался. Тем временем Фред оказался в опасной близости от Яксли. Тот, прищурившись, медленно поднял палочку. Его губы искривились в усмешке, обнажив гнилые зубы. Движения были нарочито плавными, словно он наслаждался моментом. — Авада Кедавра! — прошипел он, и из кончика палочки вырвался тёмно‑зелёный луч — Фред! — закричал Джордж в ужасе. Фред успел отпрыгнуть, но заклинание всё же задело его бок. Он вскрикнул, сквозь стиснутые зубы, но тут же выпрямился, сжав палочку крепче. В глазах мелькнула ярость. Хорошо, что на нём была куртка из драконьей кожи, которая не дала заклинанию коснуться его кожи. Фред провёл рукой по поврежденному месту, ощущая жар, но, к счастью, цельность материала не нарушилась. В этот момент Гарри ощутил внезапный, ослепляющий удар. Голова взорвалась жгучей болью, словно кто‑то вонзил раскалённую спицу в виски. Ноги предательски подкосились, и он рухнул на пол, ударившись коленями о холодный камень. Перед глазами всё поплыло, мир сузился до пульсирующей алой пелены. Шрам на лбу горел огнём, будто его прижигали раскалённым железом. Боль была настолько сильной, что казалось, будто череп вот-вот расколется. А затем он увидел образ. Волан‑де‑Морт. Его лицо, искажённое нечеловеческой болью, его крик, разрывающий сознание: «НЕТ!» — Гарри, что с тобой? — голос Рона прорвался сквозь пелену боли. Рон бросился к нему, прикрывая собой от возможных атак, на его лице застыл страх за друга. Он схватил Гарри за плечи, пытаясь удержать, но тот едва осознавал происходящее — всё, что он чувствовал, это огонь, пожирающий его изнутри. — Гарри! Смотри на меня! — кричал Рон. А в это время Чёрные метки на предплечьях Пожирателей Смерти запульсировали, разрастаясь жгучей, невыносимой болью. Они горели, будто их клеймили раскалённым железом, заставляя каждого из них вскрикивать и хвататься за руки. Тёмный Лорд был в бешенстве и созывал всех к нему. Один из Пожирателей, схватившись за предплечье, упал на колени, его крик разорвал воздух. Другой, пытаясь устоять, зашипел сквозь зубы, но уже через мгновение его пальцы разжались, и он исчез в вихре чёрного дыма. — Уходим! — прохрипел кто‑то из них. Пожиратели, забыв о битве, один за другим исчезали в вихре чёрного дыма, оставляя поле боя. Дым, поднимаясь от мест их исчезновения, оставлял после себя едкий запах серы. Фред, опираясь на плечо Джорджа, с трудом выпрямился. Его лицо было бледным, колени дрожали, но он упрямо расправил плечи, не позволяя себе упасть. Он провёл рукой по повреждённой куртке, ощущая тепло оплавленной кожи, и тихо выдохнул. — Ну что, братец, — прошептал он, пытаясь улыбнуться, — кажется, мы выиграли. Он провёл ладонью по лицу, стирая пот и пыль, и только сейчас заметил, как дрожат пальцы. Джордж кивнул, но его взгляд всё ещё был прикован к Гарри. Он лежал на спине, его грудь едва заметно вздымалась. Лицо было испачкано пылью, а тонкая струйка крови алела на виске, стекая к уху. Возле него на коленях сидела Ханна, пытаясь привести его в чувство. На её щеке виднелась свежая царапина, но она не обращала на это внимания. — Надо помочь ему. Джордж осторожно отстранил Фреда, сделав шаг вперёд. Его ботинки хрустели по битому камню и осколкам стекла. Ханна подняла взгляд, когда Джордж подошёл ближе. Рон, на рукаве которого виднелось тёмное пятно, похожее на кровь, достал из кармана маленький флакон с прозрачной жидкостью. Он наклонился, осторожно приподнял голову Гарри и влил ему в рот несколько капель. Гарри закашлялся и перевернулся на бок, судорожно втягивая воздух. — Что это было? — прохрипел Гарри. — Тише, — сказала Ханна. — Не торопись. Она осторожно коснулась его виска, пытаясь остановить кровь. Гарри моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Он медленно обвёл глазами лица друзей.

***

Драко знал, что перед ним безумная фанатичка, чья ярость может стать её слабостью. Тем более она собственноручно обучала Драко всему. Он помнил каждое её движение, каждую интонацию, с которой она произносила заклинания. Он знал, как она ведёт себя в бою. «Ученик превосходит своего учителя», — пронеслось у него в голове, и в груди вспыхнуло странное удовлетворение. Гермиона понимала, что пока Беллатриса увлечена Драко, это был шанс убить её. Она глубоко вздохнула, наполняя лёгкие пыльным водухом, и уже была готова произнести смертельное заклинание. Но вдруг Малфой сделал резкий выпад и из его палочки вырвалось заклинание некроза, которое попало в левый бок Беллатрисы. Кожа в месте попадания мгновенно почернела, словно обуглилась. Некроз стал распространяться по мышцам, венам, костям с бешеной скоростью. Чёрные прожилки ползли по её телу, превращая плоть в мёртвую, безжизненную массу. Беллатриса завизжала так, что у всех заложило уши. И тогда Гермиона решилась. Она выпрямилась во весь рост, её глаза горели. — Круцио! — выкрикнула она, и из её палочки вырвался ярко‑красный луч. Заклинание ударило Беллатрису в грудь, и её крик перешёл в нечеловеческий вой. Тело выгнулось дугой, пальцы скрючились. Агония длилась всего несколько секунд, но для Гермионы они растянулись в вечность. Наконец, Беллатриса рухнула на пол. Её глаза, ещё полные безумия, застыли, а на губах застыла кровавая пена. Всё было кончено. Она смотрела на тело Беллатрисы, и в её душе смешались облегчение, ярость и странная пустота. — Это должна была быть я! — выкрикнула Гермиона, шагнув к Драко. Её пальцы сжались в кулаки, а голос сорвался на крик. — Она убила Сириуса! Она пытала меня! Я заслужила право… — Война не даёт нам выбирать, кто и когда нанесёт последний удар, — произнёс он тихо. — Иногда приходится делать то, что необходимо. Гермиона хотела ударить его, но вместо этого развернулась, чтобы атаковать оставшихся Пожирателей и выплеснуть накопившуюся ярость. Но Родольфуса и Нотта-старшего нигде не было.

***

Члены Ордена собрались вокруг большого костра, разложенного прямо посреди заднего двора. Пламя пожирало тела павших, превращая из в пепел. В воздухе стоял тяжёлый запах гари с металлическим оттенком и сладковато-мускусным ароматом, который въедался в ноздри. Гермиона стиснула пальцы в кулаки, пытаясь не вдыхать глубже. Она ненавидела сжигать тела, потому что запах стоял перед носом еще несколько дней. Он въедался в одежду, волосы, кожу. Но хоронить их просто не было возможности. Она знала, что завтра снова придётся это делать. И послезавтра. Пока не останется никого, кого нужно будет сжигать. Горящая кожа пахла углём, а волосы отдавали серой. Насыщенный, тошнотворный и одновременно сладковатый запах почти чувствовался на языке — вязкий, как сироп, но с привкусом железа и золы. Гермиона невольно задержала дыхание, но это не помогло. Она опустила взгляд на свои руки — они дрожали, несмотря на все попытки сохранить самообладание. В памяти вспыхнули лица тех, кто ещё вчера стоял рядом: смех, шутки, взгляды, полные надежды. Теперь от них остался лишь пепел. Гарри стоял чуть в стороне, сгорбившись, и смотрел в никуда. Гермиона опустилась на колени перед телом Симуса. Её руки дрожали, когда она осторожно поправила прядь его волос, прилипшую к окровавленному лбу. В горле стоял ком, но слёз не было — только ледяная пустота, разъедающая изнутри. Она глубоко вдохнула, пытаясь удержать рвущийся наружу крик. Рядом всхлипнула Джинни. Миссис Уизли тихо плакала, стоя у стены, а Артур поглаживал её по спине. Когда пламя начало угасать, оставив лишь тлеющие угли и горстку пепла, все медленно разошлись, а Гарри подошёл к Гермионе. Его шаги по усыпанной золой земле звучали приглушённо, почти неслышно. Он остановился в шаге от неё, засунув руки в карманы брюк, будто пытался унять дрожь в пальцах. В тусклом свете раннего утра его лицо казалось измождённым: под глазами залегли тёмные круги, губы сжаты в тонкую линию, а в глазах смешалось чувство вины и тревоги. — Я должен тебе кое-что рассказать, — произнёс он тихо. — Этого не было уже пять лет. — Что случилось? — настороженно спросила Гермиона, медленно поворачиваясь к нему. Она готовилась к худшим новостям. Казалось бы, куда ещё хуже, но судьба такая сука, всегда найдёт, чем ударить. Гарри глубоко вдохнул, будто набираясь сил. Он достал помятую пачку сигарет, поднёс сигарету к губам, затянулся и выдохнул дым в небо. — В разгар битвы в поместье Яксли… я снова почувствовал его. Глаза Гермионы расширились. Она инстинктивно шагнула ближе, будто хотела убедиться, что он говорит правду — или, наоборот, отгородиться от неё. — Ты уверен? — прошептала она, хотя знала: если Гарри говорит так, значит, сомнений у него нет. — Как это произошло? — Не знаю, — сказал он, наконец встретившись с ней взглядом. — Но ему было больно, и он был очень зол. Гермиона сглотнула, чувствуя, как в груди переплетаются воедино страх и радость. Точно так же она чувствовала себя в те редкие мгновения, когда они уничтожали крестражи. Неужели они каким-то образом уничтожили крестраж, о котором никто не знал? Если это правда, то где был этот крестраж? Кто или что его хранило? И почему именно сейчас, в разгар битвы, он был уничтожен? Она перевела взгляд на Гарри. Его лицо было напряжённым, брови слегка сдвинуты. Ветер усилился, поднимая с земли клубы пепла. — Нам нужно рассказать остальным, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Нельзя держать это в тайне. — Да, — прошептал он, бросая окурок на землю и затаптывая его. — Но сначала… нам нужно понять, что это было. Гермиона поднялась на второй этаж в одиночестве. Ступени под её ногами казались то слишком высокими, то проваливались вниз. Обычная лестница превратилась в полосу препятствий из-за нарушенной координации. Она цеплялась за шершавые перила, чувствуя как дрожат пальцы. Каждое движение давалось с трудом: пальцы не слушались, колени подгибались, а в глазах то и дело вспыхивали тёмные пятна. Непростительные заклинания оставляли след не только в душе. Тело отзывалось тупой, ноющей болью, будто каждая кость была изломана невидимыми ударами. Она прижалась плечом к холодной стене, пытаясь удержать равновесие. В ушах стоял тихий звон, временами заглушаемый глухими ударами крови в висках. Собрав остатки воли, она оттолкнулась от стены и сделала ещё шаг. Коридор тянулся бесконечно, двери по обе стороны казались размытыми силуэтами. «Нужно дойти до комнаты. Нужно упасть на кровать.» Гермиона толкнула дверь своей (их) комнаты, и та скрипнула, словно нехотя поддаваясь. Едва переступив порог, она замерла. Комната превратилась в лабиринт из книг. Стопки возвышались на кроватях, на письменном столе, скрыв под собой чернильницы и пергаменты, на подоконнике и даже на полу, доходя почти до потолка. Воздух был насыщен запахом старой бумаги и кожи. Она медленно сделала шаг вперёд, осторожно обходя стопку фолиантов, которая накренилась — Малфой… Что это? — выдохнула она. Он стоял у окна, спиной к ней, и перелистывал страницы массивного тома. При звуке её голоса он медленно обернулся. — Грейнджер, это трупы Пожирателей. Не похоже? — Откуда столько книг? — спросила она и обвела взглядом комнату. Некоторые фолианты были покрыты странными символами, другие украшены металлическими застёжками. — Из дома моей любимой, но мёртвой тётушки, — сказал Драко, закрывая книгу с тихим хлопком. Его пальцы на мгновение задержались на кожаном перплёте. — У нас была задача забрать всё необходимое. Разве нет? Гермиона скользнула взглядом по корешкам книг. Она медленно подняла руку, чтобы коснуться ближайшей. Кожаный переплёт был холодным. Запах старой бумаги ударил в нос, вызывая лёгкое головокружение. — И что ты собираешься с этим делать? — спросила она, наконец, и в её голосе прозвучало любопытство. Она пыталась скрыть волнение, но сердце билось быстрее, чем обычно. — Изучать и использовать, — протянул Драко и улыбнулся уголком губ. Он пробежался глазами по её лицу. — Грейнджер, как ты превратилась из заучки в машину для убийств? — И это у меня спрашивает Пожиратель Смерти с пятилетним опытом? — съязвила она. — Ой, извиняюсь. Бывший Пожиратель. — У меня не было выбора, — рявкнул Драко. — У меня, блять, тоже! — взревела Грейнджер. Она была зла. На Тёмного Лорда, на Пожирателей Смерти, на эту войну, на весь блядский мир. Её пальцы сжались так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полукруглые следы. Она чувствовала, как внутри всё клокочет — смесь ярости, отчаяния и бессилия. Гермиону повело в бок, и Драко сразу это заметил. Он моментально шагнул к ней и подхватил под локоть, не давая упасть; пальцы слегка сжались, проверяя, держит ли она равновесие. — Тихо, — шепнул он. Он осторожно повёл её к кровати, одновременно взмахнув палочкой, чтобы отлеветировать стопку книг с покрывала. Тяжёлые тома плавно отплыли в сторону, приземлившись на пол с тихим стуком. Её взгляд был расфокусирован, зрачки то расширялись, то сужались; дыхание было прерывистым, а мысли путались в вязком тумане усталости. Драко мягко усадил её на край и начал снимать с неё куртку. Пальцы скользнули по плечам, осторожно стягивая ткань, которая казалась слишком тяжёлой для её хрупкого тела. Куртка упала на пол, оставив Гермиону в тонкой футболке. Та прилипла к спине от пота, очерчивая лопатки, линию позвоночника, дрожащие плечи. Затем он опустился перед ней на колени, и его ладони легли на её ступни. Он медленно приподнял их, чтобы снять тяжелые ботинки. Он действовал так аккуратно, будто она была хрупкой статуэткой, которую легко сломать. Гермиона не смотрела на него. Она закрыла глаза, пытаясь унять головокружение, но даже в полуобморочном состоянии она чувствовала его прикосновения, от которых по телу пробегали мурашки. От неё пахло смертью. Смесь гари, крови и чего-то ещё едкого. Драко задержал руки на её ногах чуть дольше, чем требовалось. Возможно, он так извинялся за то, что забрал её триумф, когда кинул в Беллатрису заклинание некроза. Когда ботинки упали на пол, Драко медленно поднялся. — Ты убил её невербально, — пробормотала Гермиона. — Да, — его пальцы на мгновение сжались в кулаки, затем расслабились. — Научи меня. Даже сейчас, обессиленная, она не просила, а требовала. Драко медленно выдохнул, будто взвешивал каждое слово. Его взгляд скользнул по её лицу — по ссадине на скуле, по дрожащим ресницам, по плотно сжатым губам. Её лицо было бледным, на коже выступил холодный пот, но в глазах, несмотря на туман усталости, горел упрямый огонь. Этот огонь он знал хорошо. «Истинная Гриффиндорка», — подумал Драко. — Для начала тебе надо отдохнуть. — Хорошо, — прошептала она, проваливаясь в сон. Драко сделал шаг назад и отвернулся. В одной из книг были спрятаны конверты с письмами, которые Драко не решился отдать Поттеру. По крайней мере не сейчас. Ему нужно разобраться, каким образом в Ордене завелась крыса, которая сливала информацию Пожирателям. Двойной агент? Предатель? Он не знал. Но он был уверен, что Грейнджер ему поможет. Он достал один из конвертов, осторожно развернул пожелтевший лист. Чернила слегка расплылись, но текст оставался читаемым. Драко прищурился, вчитываясь в строки, и его пальцы невольно сжались вокруг бумаги. «Яксли и Лестрейндж сегодня ночью» Он резко сложил лист, спрятал его обратно. В голове крутились вопросы, но ответов не было. Только догадки. Драко обернулся, бросив взгляд на Гермиону. Она спала, свернувшись на кровати. В этот момент она выглядела почти беззащитной. Не было той неукротимой силы, что бросалась в бой. На кровати лежал просто человек, измученный войной.