Спортсмен

Выходя из автобуса, Уэс чувствовал себя словно сонная муха. Он накинул на усталое плечо свою дорожную сумку и прошел милю до общежития. За весь перелет на двух самолетах он не сомкнул глаз. Часами глядя в окно, он прокручивал в памяти воспоминания о них с Джастином, пытаясь удержать каждую секунду и слишком боясь забыть звук смеха Джастина, если закроет глаза. Слишком боясь заснуть и проснуться зажатым между двумя бизнесменами, которым было так необходимо поработать за своими ноутбуками, и понять, что всё, абсолютно всё, было сном. Теперь он отдал бы всё за несколько минут отдыха. Добравшись до кампуса, он нашёл свой грузовик в задней части долгосрочной парковки, опустил ржавый задний борт и забрался в кузов. Он не беспокоился о грузовике в своё отсутствие, такая развалюха никому не нужна. Машина была покрыта патиной грязи и оленьей крови с ранчо, а ржавчины на ней было больше, чем краски. Даже его товарищи по команде никогда не просили его подвезти, предпочитая пройтись пешком. Он лежал на спине, глядя в небо. Поговорить с тренером Янгом. Написать Джастину. Взять кофе. Он мог бы проехать сотню миль, прежде чем ему потребовалось бы остановиться и поспать несколько часов на стоянке для грузовиков. Это сократило бы путь до дома всего до семи часов. Застонав, Уэс поднялся, достал ключи и забрался в кабину. Старая ржавая развалюха завелась с первого раза, и он улыбнулся, глядя на обклеенную скотчем приборную панель. — Умничка. До стадиона было всего шесть минут езды, а поскольку стояло лето, парковка была совершенно пуста. Он прошел мимо медицинского пункта, направляясь в сторону тренерских кабинетов и представительского люкса, расположенных на том же этаже, что и VIP-ложи. Он нервно крутил ключи, усталость сменилась непонятной тревогой, вибрацией в костях и пульсирующим гулом в венах. Уэс не знал, ждет ли его головокружительный взлёт или падение. Всю жизнь он упорно трудился, всегда добиваясь всего, к чему стремился. Всегда двигаясь вперед. Он хотел быть лучшим в своей школе, затем лучшим в своем дивизионе, а потом одним из лучших в штате. И он им стал. Он хотел стипендию, и он ее получил. Он решил стать игроком основного состава, как только приехал в кампус, быть основным тайт-эндом, и теперь… Он стоял на самом пороге, на самом краю от исполнения этой мечты. Но ещё он любил Джастина и до сих пор не понимал, как эта истина должна вписаться во всю его дальнейшую жизнь. В Париже любить Джастина было легко. Просто. Легко, как дышать, словно он был рождён для этого. Но он был рожден и для того, чтобы нести футбольный мяч, нести команду. Вот для чего ему такая сильная спина, говорила его мама. Он был рожден, чтобы нести своих братьев, и не мог их подвести. Никогда. Уэс продолжал крутить ключи, постукивая ими по ладони снова и снова, пока лифт поднимал его на представительский этаж. Он прошел вдоль застекленного коридора, из окон которого открывался вид на зачетную зону стадиона. Свеженарисованный логотип школы «смотрел на него» снизу вверх из обеих зачетных зон и центра поля. — Уэс! — услышал он крик еще до того, как вошел в кабинет тренера. — Я ждал тебя, сынок! Заходи! Тренер Янг был настоящим гигантом, единственным человеком крупнее самого Уэса, которого он когда-либо встречал. В колледже он играл на позиции тайт-энда, выиграл «Хайсман Трофи», попал в НФЛ и завоевал три чемпионских перстня Супербоула. Он получил серьёзную травму, повредив колено, и два года боролся за возвращение, прежде чем снова вывести свою команду в Супербоул. Но прямо перед перерывом получил ещё один сильнейший удар в то же колено. Треск был слышен на повторах по ESPN. Он хромал, покидая поле на своих ногах благодаря невероятной силе воли, но на боковой линии всё-таки упал. После того как его квотербек и игроки линии нападения отнесли его в раздевалку, ему сказали, что он больше никогда не сможет играть в футбол. Команда попыталась собраться и выиграть игру ради него, но без Янга они не смогли сплотиться так же. Они проиграли с разницей в три очка, и на следующий день Янг завершил карьеру. Став тренером, он прошёл путь от координатора нападения до главного тренера третьего дивизиона в колледже, прежде чем получить должность в первом. Теперь он был тренером номер один в стране, с самым успешным результатом за плечами. Его программа была настоящей фабрикой по созданию чемпионов НФЛ. Он знал, как воспитывать профессиональных игроков. Наследие Янга будет определять развитие НФЛ в течение следующих тридцати лет, писали в ESPN. Тренер улыбнулся вошедшему Уэсу. Он сидел на краю своего стола, держа в руке бутылку Johnnie Walker Blue. На столе стояли два стакана. — Садись, сынок, — указал он на одно из кожаных кресел перед собой. Уэс сел, снял шляпу и положил ее на колени. Так его учил отец, и это скрывало дрожь в его ногах. — Тренер. — Как Париж? Получил зачеты? — Я прошел интенсив и сдал экзамен. — Просто офигенно! Тренер не просто сказал это. Он взревел, и, казалось, его голос разнёсся по всему стадиону. — Рад, что это позади. Тебе понадобится вся твоя концентрация в следующем году. Он поднял бутылку, налил на два пальца в оба стакана и передал один Уэсу, поднимая свой для тоста. — Потому что я смотрю на нового стартового тайт-энда лучшей университетской команды страны и, если бы я делал ставки, на следующего обладателя премии Хейсмана. Я бы даже сказал, на следующего первого номера драфта. Он чокнулся своим стаканом со стаканом Уэса. — Поздравляю. Ты это заслужил. Все благодаря твоей преданности команде. Стартовый тайт-энд. Первый состав. Он сделал это. Он действительно это сделал. Уэс расплылся в улыбке, отпивая глоток виски и сияя сквозь жжение крепкого алкоголя. — Тренер, спасибо… — Даже не начинай. Не станешь же ты благодарить меня за то, что вкладываешь столько сил и труда, — отмахнулся тренер от невнятного бормотания Уэса. Он залпом допил остатки виски и с грохотом поставил стакан на стол. Кивнул и наклонился вперед, уперев свои мощные предплечья в крепкие бедра. — А вот теперь можно и поговорить. Он знал. По Уэсу прокатилась волна страха. — Тренер… — Дай мне сказать, сынок. Тренер сверлил его взглядом, пока Уэс не стиснул челюсти и не сжал губы в тонкую линию. — Слушай, из всех моих стартеров ты единственный, за кого я действительно волнуюсь. Знаешь почему? Уэс ничего не ответил. Он не двигался. — Ты добрый человек, Уэс, несмотря на то, что играешь в футбол. Похоже, годы, проведенные на поле, не избавили тебя от бремени большого доброго сердца. Большинство парней достигают твоих высот благодаря непоколебимой, целеустремленной решимости. Им приходится драться за место под солнцем, ведь не каждый парень, мечтающий об НФЛ, добирается до вершины, понимаешь? Он замялся, постукивая большими пальцами. Тренер умел молчать красноречиво, пристально глядя в глаза. — Я знаю, что ты зверь на поле, и знаю, ничто, что бы соперник тебе ни противопоставил, не сможет сбить тебя с намеченной цели или выбить из колеи. Но ты никогда раньше не играл на таком уровне, сынок. Даже в прошлом году, когда заменял Уотсона, ты не был основным игроком. Ты не был в пятёрке лучших игроков страны. Он поднял брови и улыбнулся, когда кровь отхлынула от лица Уэса. — Ты верно расслышал. Пятое место в стране. Впереди только несколько слабаков из Огайо и Миссисипи, но к середине сезона, думаю, ты их немного пододвинешь. У тебя есть все шансы подняться на несколько ступеней выше. Передо мной сидит будущий лучший игрок в стране. — Тренер… — Помолчи и послушай. Он подался вперед, наклоняясь ближе к Уэсу. — Первый в школе, Уэс, в этой программе, в нашей команде. Я должен спросить: ты готов к этому? Уэс смотрел перед собой, не мигая. Виски плескался о хрустальные стенки стакана в дрожащей руке. Тренер осторожно забрал его и поставил на стол. Уэс сжал края своей шляпы, позволяя холодному поту с ладоней впитываться в шерсть. — Ты будешь словно под микроскопом. Вся твоя жизнь перевернется с ног на голову. Скауты НФЛ будут копаться в твоей жизни. Они будут смотреть на твои оценки, на твоих девушек, на твой круг общения. На фотографии, на которых тебя отметили в Фейсбуке. На то, с кем ты знаком. Репортеры будут следить за тобой. Рыться в твоем белье. Все будут от тебя чего-то ждать. Считаешь, у тебя есть сексуальная жизнь? Сейчас ты утонешь в ней. Девушки будут вешаться на тебя чаще, чем ты будешь моргать. Всё изменится, но всё это, Уэс — отвлекающий фактор. Боже мой. Уэса впился пальцами в шляпу, сминая поля. Сжимая до тех пор, пока кончики пальцев не потеряли чувствительность. — Всё это — отвлекающий фактор от самого важного. Тренер наклонился ещё ближе, заглядывая Уэсу прямо в глаза. — Не забывай, почему ты начал играть в эту игру. Ты начал и остался из-за команды. Потому что, когда ты выходишь на поле, дело не в тебе, не в твоей славе, не в том, кого ты заполучишь, не в контрактах, которые тебе предстоит подписать, и не в деньгах, которые тебе обещают. Дело в команде. В том, как вам всем сплотиться и сделать нечто большее, чем каждый по отдельности. Отдать друг другу все силы, чтобы вместе, вместе достичь славы. Величия. Чтобы в конце сезона вы все вышли на поле чемпионами и лучшими футболистами страны. И чтобы каждый из вас смог воплотить в жизнь то, о чем мечтал с самого детства. Вот почему ты играешь, сынок. Ради мечты. Уэс не чувствовал своего сердца. Оно то ли билось быстрее колибри, то ли совсем остановилось. Он не мог понять. — Ты можешь стать профессионалом. Знаю, знаю, ты говоришь, что ещё не решил. Но послушай. Мне уже звонили шесть тренеров НФЛ и спрашивали о тебе. У тебя есть задатки чемпиона, это я могу сказать точно, потому что знаю нескольких. Да чёрт возьми, я воспитал их. Ты лучший футболист, которого я когда-либо видел. И ты, именно ты, Уэс, можешь объединить эту команду, сделать каждого из этих парней, уже и так отличных игроков, еще лучше, чем они есть. Этот сезон в твоих руках. Ты можешь выиграть или проиграть, и ты можешь привести всех этих парней к славе. Янг сузил глаза. — Ты понимаешь, сынок? — Я… я думаю, да, — прохрипел Уэс. — Позволь мне объяснить немного проще: сосредоточься на мяче, и у тебя будет всё, о чём ты когда-либо мечтал. И не только у тебя, у команды, у твоих друзей, у твоей семьи. Ты представляешь, насколько сильно может измениться твоя жизнь, если тебя выберут в первом раунде драфта НФЛ? Рука тренера Янга легла ему на плечо, чуть не столкнув Уэса со стула. — Представляешь? — Да, тренер, — на автомате ответил он, все ещё пытаясь разорвать вспотевшими руками шляпу. — Отлично. Итак, у тебя три недели отпуска. Убирайся отсюда. Съезди к отцу, оторвись со своей девушкой, а потом возвращайся. Нас ждёт большой сезон и много работы. В этом году мы станем национальными чемпионами. И ты — капитан команды. — Я? Обычно эта должность доставалась выпускнику или лучшему игроку команды… О. Уэс покраснел. — Да, ты. Я же сказал, ты лучший в этой школе. И я ожидаю, что ты будешь вести себя соответственно. Ты будешь приходить первым, до начала тренировки, и помогать нам со штабом разрабатывать упражнения. Будешь оставаться после и просматривать с нами видеозаписи. Ежедневно будешь оценивать своих товарищей по команде. У тебя много работы, сынок. Сейчас, возможно, самое время сменить свою специальность. У тебя больше не будет свободного времени. Все твои минуты — мои. Я рад, что ты получил зачет по французскому, но давай займемся и остальным. В общеобразовательных дисциплинах много свободных мест, и мои занятия всегда открыты для еще одного спортсмена. — Я… подумаю об этом. Уэс медленно поднялся, прижимая шляпу к груди. — Спасибо, тренер. — Я же говорил: не благодари меня. Ты это заслужил. Тренер махнул рукой, отпуская его, и вернулся за свой стол. — А теперь уходи. У меня полно работы, а тебе нужно подумать о своей дальнейшей жизни. — Да, тренер. Уэс надел шляпу и вышел. Он успел добежать до лифта, прежде чем его колени подогнулись, и он упал на пол, уперевшись ладонями в ковролин. Его тошнило. Уэс схватился за серебристое мусорное ведро у дверей лифта за мгновение до того, как его вырвало гамбургером и картошкой фри, которые он съел в аэропорту перед посадкой в ​​автобус. Капитан команды… Представляешь, как сильно изменится твоя жизнь… Перевернется с ног на голову. Вся команда рассчитывает на тебя. Ты можешь привести всех этих парней к славе. Не забывай, почему ты играешь в футбол. Помни, почему ты продолжаешь играть. Он опустил голову, прижавшись лбом к прохладному краю мусорного ведра. Почувствовал кислый запах своей рвоты. Ты можешь получить все, о чем когда-либо мечтал. Джастин. Его снова вырвало, и он сплюнул желчь в мусорное ведро. Сплюнул и вытер тыльной стороной ладони горящие губы. Джастин. Сколько часов прошло с тех пор, как они попрощались? С тех пор, как он поцеловал его прямо посреди аэропорта и обнял так, будто собирался заняться с ним любовью прямо там? Словно собирался поднять Джастина на руки и отнести в церковь, чтобы обвенчаться с ним перед Богом и страной, объявляя себя его супругом на всю оставшуюся жизнь. В первом дивизионе американского футбола не было ни одного открыто заявившего о своей ориентации игрока. А из тех немногих, кто это сделал, никто не попал в НФЛ. Никто из этих ребят не повёл свои команды к мечте. Команда рассчитывает на тебя. Помни, почему ты играешь в футбол, сынок. Ты можешь получить все, о чем когда-либо мечтал. Ты можешь прославиться. Джастин. Они будут копаться в твоей жизни. Твоя жизнь перевернется с ног на голову. Каково это — быть открыто заявившим о своей ориентации в SportsCenter? Зайти в любой бар в кампусе и увидеть свое лицо на каждом большом экране. Десятки его изображений в высоком разрешении. Каково было бы увидеть, как его самый большой секрет разносится из каждого динамика, каждого телевизора, каждого радиоприемника? Его снова вырвало. Желудок был пуст, но по-прежнему пытался вывернуться наизнанку, разорваться, как Уэс пытался разорвать свою шляпу. Как бы выглядело лицо Колтона, если бы он узнал секрет Уэса из новостей ESPN? Если бы прочитал об этом в интернете? Увидел фотографии Уэса и Джастина? А как насчет Орландо и Арта, тренера и спортивных врачей? Что, если бы все вдруг узнали, что он гей? Взгляды. Осуждение. Неверие. Подорванное доверие. Все рассчитывают на тебя. Если бы они узнали об этом таким образом, команда бы развалилась. Да, черт возьми, если бы они вообще узнали об этом, команда бы развалилась. Он скрывал это от всех всю свою жизнь, скрывал от парней, с которыми проливал пот и кровь, которым отдавал всего себя изо дня в день. Парней, которые прошли этот путь вместе с ним и рассчитывали на его помощь, на то, что он проведет их через последние несколько ярдов. До зачетной зоны. К славе. А что будет с Джастином, если Уэса разоблачат? Что случится с его жизнью, если в нем узнают парня Уэса? Он легко мог представить себе насмешки, оскорбления, ненависть. Черт возьми, его самого достаточно жестко хейтили, если он упускал мяч. А если Уэса разоблачат? Если мир узнает, что больше всего на свете он хотел не поймать короткий пас и бежать в зачетную зону или перехватить длинный Колтона в дальнем углу зачетной зоны и забить еще один тачдаун, а Джастина? Хотел стоять на коленях с членом Джастина во рту и его руками, сжимающими череп Уэса? Быть по самые яйца в Джастине, целовать, пока пальцы его ног не сожмутся, пока лодыжки Джастина не сцепятся за его спиной, и Уэс не проведет ладонью по гладкому бедру Джастина, сжимая его ягодицы, толкаться в него снова, снова и снова? Уэс выдержит этот ад, всю их ненависть. Наверное. По крайней мере, он на это надеялся. Ему это было уже знакомо. Он получал яростные тирады за ошибки и пропущенные пасы, за упущенные дауны, и мог смутно представить себе всё то гомофобное дерьмо, которое вылилось бы на него: крики, проклятия и угрозы жизни, призывы трахнуть себя, сосредоточенные на том, что он не мужчина — пидор, заслуживающий смерти… Его вырвало еще раз, и он обнял мусорный бак, переживая мучительный спазм в желудке. Однажды, когда Уэс ещё учился в старшей школе, одного из университетских квотербеков преследовал чокнутый фанат. Он дежурил у его грузовика на стадионе, ожидая после тренировки, разъяренный тем, что тот допустил два перехвата в последней игре, упустив преимущество. Игра была проиграна его самой ненавистной команде, альма-матер его приятеля, который, среди прочего, обыграл его на спор в тот же день. Фанат набросился на квотербека, крича и воя, как сумасшедший. Игроки линии нападения вышли со стадиона через несколько минут, как раз вовремя, чтобы увидеть вспышку лезвия ножа. К тому времени, как они подбежали, парень лежал на земле с двумя проколотыми легкими и вспоротым животом, истекая кровью, а нападавший убегал. Трое парней нагнали и превратили его в месиво на асфальте, так что приехавшей наконец-то полиции чуть не пришлось запихивать его изувеченное тело в машину скорой помощи. В момент, когда квотербек согнулся, пытаясь защититься, лезвие вонзилось ему в спину и задело позвоночник. Он остался парализован ниже пояса. Все из-за того, что кому-то не понравилась его игра. Потому что поехавший фанат проиграл в пари пятьдесят баксов на пиво и крылышки. А что, если кто-то нападет на Джастина? Что, если любовь Уэса к Джастину поставит его жизнь под угрозу? Они перевернут твою жизнь с ног на голову. Ты готов к этому? Он мог бы сказать «да», но было ли справедливо поступить так с жизнью Джастина? Перевернуть и его жизнь или, еще хуже, подвергнуть его капризным прихотям футбольных болельщиков, диким перепадам их настроений: от слепой любви до ядовитой ненависти? Подвергнуть его такому риску? Что случится с человеком, которого он любит, и был ли Уэс готов рискнуть жизнью Джастина, чтобы это выяснить? Боже, да даже просто думать об этом было эгоистично. Нет, никогда. Он никогда, никогда не стал бы рисковать жизнью Джастина ради футбола. Черт возьми, ему следовало уйти сегодня же, вернуться в кабинет тренера и сказать спасибо, но нет. И пусть он засунет свою капитанскую повязку куда подальше, а Уэс разберет свой шкафчик и уедет домой. И больше никуда не будет играть в футбол, потому что не собирался рисковать тем, что весь мир узнает, что… Что он любит Джастина. Лебеди кружили на тревожных водах его души, оставляя позади себя рябь. Какую цену ты готов заплатить за свою любовь? Если бы он бросил футбол, не стало бы стипендии. Не будь у Уэса стипендии, и у него не хватило бы денег даже на заправку, чтобы доехать обратно до Западного Техаса. Он стал бы бездомным ещё до конца дня, и четыре доллара и три евро, оставшиеся в его кармане, ничем бы ему не помогли. А ведь благодаря Парижу и лучшему свиданию в его жизни у него еще был долг по кредитной карте в две тысячи долларов. У него ничего не останется. Даже меньше, чем ничего. Никакого будущего, никакой надежды. Всё, к чему он стремился с шести лет, исчезнет. Способны ли три идеальные недели с парнем его мечты перевесить все его жизненные цели? Затмит ли любовь к Джастину слёзы на глазах его отца, только что вскрывшего письмо о стипендии? Его мама умерла, зная, что после окончания школы футбол даст ему дорогу из их маленького городка в большой мир, поможет открыть любые двери. Неужели любовь к мужчине разрушит надежды всех окружающих на него? Так чего он хотел? Ему было суждено полюбить белого лебедя. Джастина. Он хотел Джастина. Но он не мог. Нет. Не рискуя так. Не с репортерами, скаутами НФЛ и одержимыми сталкерами, переполненными токсичной ненависти, вокруг. Не когда на кону стояло всё, абсолютно всё в его жизни. Он должен привести парней к славе, довести их до самого конца. Уэс стиснул кулаки и вжался лбом в металлический ободок мусорного ведра. Он никогда не хотел славы. Он хотел будущего, хотел увидеть улыбку отца, когда поднимется на сцену за своим дипломом. Он хотел любить мужчину и быть любимым в ответ. Но он не мог получить то, чего хотел, не в этой жизни. Его плечи были достаточно широки, чтобы вынести мечты других, но не свои собственные. Не в его сломанном мире. Ты можешь получить всё, о чём когда-либо мечтал. Нет, не мог. Может быть, другие и могли. Может быть, парни, чьей мечтой была НФЛ, могли дотянуться до этих неуловимых звёзд и создать свое будущее, но не Уэс. Он успел лишь почувствовать вкус своих сбывающихся мечтаний. Подержать в руках всё, чего когда-либо хотел. Может быть, Париж — это всё, что у него когда-либо будет. Может быть, это всё. Один миг. Одна летняя любовь. Теперь пора было вернуться в реальность. Обязательства. Ответственность. Связи, объединяющие его с другими, с чем-то большим, чем крик его сердца. Жажда его души. Джастин… я люблю тебя. И мне так, так жаль. Он поднялся на ноги, вытирая рот тыльной стороной ладони, надел шляпу и нажал кнопку вызова лифта. Он ждал, постукивая ногой, пытаясь заставить свой разум отключиться. Как отключал гул стадиона, стоя на стартовой линии и слушая свист собственного дыхания, вдох, выдох. Как заставлял мир сузиться до прямоугольника, виднеющегося сквозь решётки своего шлема. Он вернулся в свой грузовик и направился на запад по шоссе, теперь уже не сдерживая слез.