Двое в комнате не считая медведя

      Было пусто. Несмотря на нахождение внутри бункера всё ещё физически живого мироходца, бункер был пуст. Абсолютно. Был пуст и Лололошка, оставив вместо себя оболочку без мыслей и стремлений. После смерти... Нет. После убийства Вальдхара исчезла сначала Лайя, а потом обнаружилось, что и следов гусыни тоже нет.       Так бункер и опустел. Не сразу конечно, но как только закончилась запасенная гниль, то и ферма слаймов тоже перестала функционировать. Хотя последний житель металлической подземной крепости даже не заметил этого.       Возможно удача всё таки была на его стороне, ведь к счастью или несчастью бункер ни разу не сломался, не считая дверей в пару отсеков, но это всё же не поломка в системе фильтрации и на том спасибо. В первый раз, когда Тадмавриэль решил навестить букашек после столь долгого затишья, он обнаружил что букашки то вымерли, кто-то буквально, кто-то только душевно, а кто-то видимо воспользовался способностью "летать" и покинул жучиное логово. Но даже посмеяться над чужим горем эльф толком не успел, ведь никакие насмешки не вызывали ровным счётом никакой реакции со стороны последнего Первого и весь смысл в насмешках пропадал. Оскорблениями тоже Отец очищения мало чего добился и в ход пошло натуральное насилие. Тело мироходца словно тряпичная кукла летало по бункеру и врезалось в стены и немногочисленную мебель. И с каждым глухим звуком удара, с каждым хрустом костей, с каждым непроизвольным стоном и выдохом Тадмавриэль становился всё злее.       Как смеет это ничтожество не реагировать, пока он тут распинается и уделяет своё драгоценное время. В итоге истинному владельцу бункера пришлось использовать магию для того чтобы перетащить изрядно побитое тело в медицинский модуль, чтобы удостовериться что полукровка точно не откинется сегодня же.

***

Лололошка был где-то очень далеко. Он больше не хотел находиться в этом Архее. Он знал что это не его родной мир и хотел уйти туда, где все было хорошо. Где-то на затворках сознания слышались крики, и эти крики точно были злыми и полукровка попытался отгородиться от них еще сильнее, хотя требовательный голос несомненно взрослого и заставлял чувствовать себя неловко за непослушание.       Но потом стало хуже. Стало больно, очень-очень больно и Лололошка метался из стороны в сторону, но не мог никак выбраться из этого темного пространства. Отсюда не было выхода, а боль не отступала. Но вдруг неожиданно среди всей этой темноты рука мироходца нащупала что-то мягкое и такое знакомое. В голове сразу всплыло имя — Мистер О‘Флафферти, да это точно был милый плюшевый мишка, мишка с которым связаны несомненно хорошие, пусть и пока что утерянные воспоминания. Хотя эти воспоминания были пропитаны какой-то болезненной грустью. Но это неважно. Наконец-то Лололошка нашёл свой якорь и может вынырнуть из этой темноты.

***

Тадмавриэль тихо ругался себе под нос выискивая хоть какие-то нормальные средства для оказания медицинской помощи, но видимо глупый мироходец обходился всё это время одними бинтами и собственной регенерацией. И вот когда Отец хотел уже плюнуть на все и просто залечить самые сильные повреждения собственной магией, он услышал хныканье. Именно тихое хныканье, которое обычно издает ребёнок, когда разбивает коленку о дорогу или ударяется лбом о столб. Эльф резко оборачивается и встает как вкопанный. Лололошка... Он сидит у стены, где Тадмавриэль его и оставил, вот только он странно по детски поджал ноги к груди, а руки прижимали к себе потрепанного плюшевого медведя.       Того самого, который валялся тут и видимо принадлежал этому невоспитанному хаму Вальдхару. Глаза полукровки были опущены и слезились и именно он издавал это хныканье, а когда поднял краснеющее от слез лицо, то Отец не узнавал взгляд широко распахнутых глаз с искорками в глубине.       Это был не тот Лололошка, которого он знал и видел в последнее время. Но по настоящему опешить его заставили слова, сорвавшиеся с ранее прикусанных и поджатых в таком детском жесте губ. — мне больно... Ранки болят, помоги.