5 этапов любви

Мы просидели на кухне около получаса. Юджину, кажется, Элла понравилась — он хоть и не говорил много, но кивал в ответ на её вопросы, а иногда даже вставлял короткие реплики. Это же прекрасно, правда? Когда твои друзья ладят между собой. Мы с Юджином ведь теперь друзья? Я перевёл взгляд на соседа. Он смотрел на мою подругу, они о чём-то болтали — я как-то полностью провалился в свои мысли и прослушал весь разговор. — Я не хочу на уроки, — неожиданно выпалила Элла, и это было, наверное, единственное, что я уловил. — Кто их вообще придумал? Совершенный изверг. Элла вздохнула, отодвигая пустую тарелку. — Ладно, хоть кто-то меня понимает. Ты-то что первым делом, Юдж? Математика? Юджин, который как раз собирал крошки со стола в аккуратную кучку, замер. — Нет, — сказал он после паузы. — В понедельник сначала литература. Потом химия. Потом… Он на секунду зажмурился, будто прокручивая в голове таблицу. — Потом физра. Потом история. А после обеда — алгебра. Я скривился. — Физра после химии? Это же садизм какой-то. Бегать с периодической таблицей в голове. — Зато перед обедом, — заметил Юджин с какой-то своей, внутренней логикой. — После обеда было бы хуже. Если поесть плотно. Элла фыркнула. — Главный вопрос — кто по литературе? Неужели опять миссис Грэй? — Мистер Торн, — безразличным тоном сообщил Юджин. — Грэй в декрете. — Ура! — Элла буквально всплеснула руками. — Он хоть за «Гордость и предубеждение» не заставляет писать эссе на десять страниц. Говорят, он про вампирский роман XIX века целую неделю читал в прошлом году. — Про «Кармиллу» Шеридана Ле Фаню, — кивнул Юджин. — Это логично для учебного заведения с нашей спецификой. Я перевел взгляд с одной своей странной знакомой на другого странного, но уже своего, знакомого. Они обсуждали учителей и расписание. Самые обычные вещи. И в этом не было ничего леденящего или отстранённого. Была просто… утренняя болтовня перед уроками. --- Кабинет литературы был как старая кладовка — окна узкие, свет через цветные стёкла тусклый, пахло пылью и мокрым деревом. А эти дурацкие парты на четверых! Два длинных ряда, будто для какой-то проверки. Мы втроём втиснулись за одну такую во втором ряду. Я сел с краю, у прохода. Элла — рядом, а Юджин прижался к стене, будто хотел сквозь неё пролезть. Четвёртое место с нашей стороны осталось пустым, а напротив — вообще два свободных стула торчали. Получилось, что мы жмёмся с одного края, а полстола просто пустует. — Ну и рассадка, — пробормотал я, кинув рюкзак на соседний стул, чтобы хоть как-то место занять. — Как будто с нами чума. — Зато никто локти в бок не упрёт, — сказала Элла, раскидывая свои тетради. Юджин молча подвинул свой учебник поближе к середине. Смотрел на пустые стулья, будто они ему не нравились. — Можно было сесть нормально, — тихо сказал он. — Но тогда... неудобно будет шептаться. Дверь скрипнула, и вошёл мистер Торн. Вид, как обычно, будто он только что из леса вылез — пиджак помятый, в руке какая-то толстая книжонка. Он глянул на класс, и взгляд его сразу на нас упал. — А-а, — протянул он. — Три мушкетёра в углу. Чего жмётесь? Места, вроде, хватает. Элла, не думая, выпалила: — Мы, сэр, так... для атмосферы. Готика же. Торн прищурился. Потом хмыкнул. — Атмосферу я вам сейчас создам. Только смотрите — если на ваши пустые стулья какой дух сядет, вы за него домашку делать будете. Всё равно ему скучно там, на том свете-то. Он повернулся к доске, но я видел, что он не злится. Скорее, ему тоже смешно. И вроде нормально. Мы не какие-то изгои, мы просто вот так сели. И ладно. А когда он начал читать про вампирову, голос такой страшный сделал, я облокотился на стол. Элла каракули в тетрадке выводила, Юджин замерев слушал, а я смотрел на солнечный зайчик на пустой половине стола. И думал, что эти два пустых стула — они даже хорошо. Как стена. Наша стена. А с нашей стороны — нас трое. И это, в общем, нормально. Мистер Торн захлопнул книгу и стёр ладонью пыль с доски. — Так, хватит витать в облаках. Открываем учебники на странице 45. Упражнение третий. — Он прошелся взглядом по классу. — Нужно выписать из только что прочитанного отрывка все глаголы, описывающие звуки, и объяснить, как они влияют на настроение. Работаем по партам. По классу прошел вздох. Обычная, скучная работа. В классе зашуршали страницами, заскрипели ручками. Мы втроем на нашей половине парты тоже открыли учебники. Сначала каждый копался сам по себе — я тыкал пальцем в строчки, Элла что-то бормотала себе под нос, перечисляя «скрипит», «шепчет», «воет», а Юджин молча и методично выписывал слова в свою тетрадь столбиком, будто составлял каталог. — «Шаги эхом отдаются» — это глагол? — неуверенно спросила Элла, тыча в строчку. Юджин наклонился, посмотрел. — Нет, — сказал он. — «Отдаются» — это глагол. А «эхом» — это обстоятельство. Оно уточняет. — А, — сказала Элла и записала. Я посмотрел в свой почти пустой список, потом — в его аккуратный столбик. — Эй, а «замирает» подходит? Вот тут: «дыхание замирает». Юджин подумал секунду. — Подходит. Это не звук, но его отсутствие. Что тоже важно. — То есть тишина — это тоже как бы звук? — уточнил я. — В контексте ужаса — да, — кивнул он. И пошло-поехало. Мы перестали сидеть каждый в своём углу. Я находил в тексте что-то непонятное, Элла читала это вслух, а Юджин объяснял, подходит или нет, и почему. Потом я, чтобы не отставать, нашёл «грохочет» — про какой-то далёкий обвал. Юджин одобрил кивком. Мы не делали ничего особенного. Просто делали домашку. Но делали её вместе. Элла записывала наш общий список начисто, я следил, чтобы ничего не пропустили, а Юджин проверял на ошибки. Как три шестерёнки в одном механизме, которые, кажется, только что нашли друг друга. Когда Торн подошел проверить, он просто пробежался глазами по нашему листку, кивнул и поставил галочку. Никаких восторгов. Просто констатация: работа сделана, и сделана правильно. Но для нас это было больше, чем галочка. Это было доказательство. Мы можем быть не просто тремя чудиками за партой. Мы можем быть командой. Самой обычной командой, которая делает самое обычное задание. И от этого оно перестаёт быть скучным. Потому что ты слышишь, как кто-то рядом говорит: «Да, «замирает» подходит». И ты не один со своим учебником. --- Звонок с урока прозвенел, выдергивая всех из гнетущей атмосферы готических замков обратно в шумную реальность Невермора. — Ну вот, хоть отдушину дали, — щёлкнула застёжкой пенала Элла. Она откинулась на спинке стула, явно никуда не собираясь. — Юдж, ты куда? Юджин уже стоял, аккуратно прижимая к груди свои вещи: две тетради, учебник и тонкий альбом. — В библиотеку, — тихо сказал он, глядя куда-то в сторону двери. — Нужно свериться с энтомологическим атласом. — Он сделал небольшую паузу, его взгляд скользнул ко мне. — Вы...? Вопрос повис в воздухе, обращённый к нам обоим. — Я тут посижу, воздухом подышу, — махнула рукой Элла, удобнее устраиваясь на стуле. — Беги, не опоздай на своего жука. Я пожал плечами. — Я, наверное, тоже тут. Поброжу. Юджин кивнул — коротко, деловито. Не стал уговаривать или спрашивать ещё раз. Просто принял к сведению. — Тогда я пошёл, — сказал он и направился к выходу, легко лавируя между расходящимися одноклассниками. Я смотрел, как его фигура растворяется в толпе у двери, и почему-то внутри стало тихо и пусто, будто выключили какой-то фоновый, успокаивающий гул. Рядом раздался вздох. Я обернулся. Элла сидела, подперев щеку рукой, и смотрела на меня изучающе. Её глаза блестели. — Ну что, — начала она, и в её голосе зазвучали знакомые игривые нотки. — Рассказывай. — Что рассказывать? — пробормотал я, делая вид, что очень занят сбором своих разбросанных ручек. — Да брось, — она качнула стулом. — Всё видно. Вы там за партой, как два готических привидения, друг за друга цепляетесь. Он тебе — глаголы объясняет, ты на него — как на путеводную звезду смотришь. Он тебе нравится, да? Я почувствовал, как по лицу разливается горячая волна. — Ты чего несёшь? — огрызнулся я, но голос выдал меня, прозвучав на тон выше. — Он просто сосед. Нормальный. Не лезет с дурацкими вопросами. — Ага, «сосед», — протянула Элла, и её ухмылка стала до ушей. — С таким «соседом» и в осаде сидеть не страшно. Признавайся, он тебе нравится? Ничего постыдного! — Да нет же! — почти выкрикнул я, озираясь, не слышит ли кто. — Просто... с ним спокойно. И всё. Тихо. Не надо постоянно говорить. — Тихо, — с преувеличенной серьёзностью повторила Элла, подмигивая. — Ну, если «тихо», то всё в порядке. Главный критерий. Ладно, не буду давить. — Она вдруг стала серьёзной. — Он, кстати, и правда классный. Немного свой, но... с душой. Это видно. Я молча кивнул, глядя в пол. Злость схлынула, осталась только лёгкая, смущённая усталость и тот самый странный покой, о котором я только что сказал. Который ушёл вместе с Юджином, но, кажется, оставил после себя тёплый след. — Ладно, — вздохнула Элла, поднимаясь. — Пойду всё-таки гляну, что там у них в библиотеке нового подвезли. Увидимся на химии, «тихий». Она ушла, насвистывая, оставив меня одного на нашей огромной полупустой парте. Я сидел и смотрел на дверь, в которую он только что вышел. «Нравится». Маленькое, неверное слово для большого и непонятного чувства, которое сейчас клубилось где-то под рёбрами. Словно там завёлся тихий, но очень важный жук, которого нельзя было потревожить, а можно было только наблюдать. И ждать