Наперекор судьбе

      Я проснулась от того, что в лицо светило солнце — блики так и били по глазам. Пару минут просто щурилась, пытаясь сообразить, где я. Оказалось, я в машине, а за окном вовсю мелькает лес. Дорога была так себе, машину немного потряхивало на кочках. Судя по навигатору, который я мельком увидела у водителя, мы уже почти приехали. Лес вокруг стоял плотной стеной, сосны высокие, старые. Через пару минут деревья закончились, и показалось здание школы. Тот самый «Логос».       — Нет… — выдохнула я. — Это невозможно. Я точно помню, как засыпала дома — лежала на кровати и читала очередной фанфик про «Закрытую школу». Что происходит? Почему вдруг меня вырвало из реальности? А может, это просто сон? Я ущипнула себя за руку. Больно. Если это сон, то какой-то слишком реалистичный. Рядом на сиденье я заметила незнакомую сумку — кожаную, довольно дорогую, совсем не мою. В этот момент телефон в кармане мерзко запищал. Я дрожащими пальцами вытянула его и взглянула на экран. В графе «дата» светилось: 2012 года.       — Может, я просто схожу с ума… — пробормотала я под нос.       — Оп, приехали! — громко сказал водитель, заглушая мотор. Он вышел, открыл мою дверь и жестом пригласил выйти. Пока я выбиралась из машины, он уже достал из багажника тяжелый чемодан. Поставив его рядом со мной, мужчина кивнул на прощание и прыгнул обратно за руль. Я замерла, уставившись на здание «Логоса», как вкопанная. Я тяжело сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях, как вдруг телефон в руке снова вибрировал. Пришло сообщение от неизвестного номера. «Здравствуй, Оливия Романова. Не бойся, я твой куратор в этой "новой реальности". Совсем скоро мы познакомимся лично, и я объясню тебе, как твоё сознание совершило прыжок через временной континуум. Твоё обучение здесь полностью оплачено на год вперед, так что можешь не волноваться — считай это вторым шансом или самой реалистичной игрой в твоей жизни. А пока — вперед и с песней, Оливия. Твой чемодан сам себя в комнату не отнесет». Я перечитала текст трижды. Оливия Романова? Куратор? Временной континуум? Это звучало как бред, но 2012 год на экране и реальные стены школы перед глазами говорили об обратном. Я толкнула тяжелые дубовые двери и вошла внутрь. В холле было тихо — видимо, уроки уже начались, и коридоры опустели. Я огляделась по сторонам, и на губах невольно появилась улыбка. Все было в точности как на экране: резные перила, портреты на стенах, этот особенный дух старой усадьбы. Казалось, я знаю здесь каждый угол. Тишину прервал стук каблуков по деревянным ступеням. С лестницы спускалась женщина в строгом костюме с идеально уложенными волосами. Елена Сергеевна Крылова. В жизни она выглядела еще более строгой и холодной, чем в сериале. Я поудобнее перехватила сумку и шагнула ей навстречу: — Здравствуйте! Извините… Я новая ученица, Оливия Романова. Елена Сергеевна остановилась, и окинула меня внимательным, оценивающим взглядом. На мгновение мне показалось, что она сейчас спросит, откуда я взялась на самом деле, но она лишь едва заметно кивнула.       — Ах, да, Романова, — произнесла она сухим, деловым тоном. — Припоминаю. Меня предупреждали, что ты должна приехать сегодня. Правда, ждали тебя чуть позже, но это даже к лучшему — успеешь устроиться до обеда. Она развернулась и направилась обратно к лестнице. — Иди за мной. Я покажу, где ты будешь жить. Я покорно пошла следом, стараясь не громыхать чемоданом по ступеням, пока Елена продолжала говорить на ходу: — Твоя комната на втором этаже. Будешь жить с Дашей Старковой и Викой Кузнецовой. Девочки у нас прилежные, так что надеюсь, вы поладите. Я резко затормозила прямо на середине лестничного пролета.        — С кем?.. — переспросила я, чувствуя, как подкашиваются ноги. Жить в одной комнате с Дашей и Викой? С теми самыми, вокруг которых крутятся все тайны, расследования и опасности школы? Это значило только одно: отсидеться в сторонке, просто наблюдая за сюжетом, у меня не получится. Я уже была в самом центре событий.       — Романова, с тобой всё хорошо? — Елена Сергеевна посмотрела на меня с легким раздражением, ожидая ответа. Я судорожно выдохнула и заставила себя прийти в нормальное состояние. — Да-да, извините. Просто голова немного закружилась с дороги, — я быстро закивала, стараясь не выдать паники. Елена лишь устало вздохнула, явно не желая тратить время на сентиментальность новой ученицы, и молча пошла дальше по коридору. Мы остановились перед одной из дверей. Она сразу распахнула дверь.       — Заходи. Я вошла внутрь. Комната была именно такой, какой я её помнила по кадру из сериала: светлые стены, три кровати, застеленные аккуратными покрывалами, большие окна с белыми рамами и уютные стеллажи для книг. В воздухе стоял легкий аромат какой-то девичьей парфюмерии и старой бумаги. Я прошла вглубь и буквально рухнула на свободную кровать, чувствуя, как ватные ноги наконец-то отдыхают.              — Значит так, Романова. Расписание занятий возьмешь у девчонок, — Всё равно ты будешь учиться с ними в одном классе, так что пускай вводят тебя в курс дела. Сегодня отдыхай, обживайся. Что касается формы — её чуть позже принесет Галина Васильевна. Это наш завхоз, она здесь следит за порядком и бытом, так что советую с ней не ссориться. Я молча кивнула, глядя в пол. Послышался стук каблуков — и она ушла, плотно прикрыв за собой дверь. Как только в коридоре всё стихло, я подскочила с кровати и подошла к окну. Распахнув его, я впустила в комнату прохладный лесной воздух и еще раз окинула взглядом входной двор, где всё еще стояла тишина.       — Трындец… — прошептала я и с силой хлопнула себя ладонью по лбу от этой нелепой безысходности. — Реально попала. В «Закрытую школу». В 2012 год. Нужно было что-то делать. Я подошла к чемодану, который оставил водитель, и с опаской расстегнула молнию. К моему огромному удивлению, внутри лежала очень приличная одежда — качественные свитера, джинсы, платья, всё как раз в моем вкусе. Но на самом дне, завернутый в мягкий чехол, лежал тонкий современный ноутбук.       — Вот так комбо… — я невольно улыбнулась, проводя рукой по крышке ноута. — Хоть что-то хорошее в этом безумии. Хреновое.. Мне двадцать два года! Я уже отмучилась в школе, зубрила конспекты в универе, получила диплом... И теперь что? Опять контрольные по алгебре и комендантский час? Снова эти круги ада?! Мысль о том, что мне придется сидеть за партой с подростками и делать вид, что меня волнуют оценки, вызывала дикое желание что-нибудь разбить. Я снова схватила телефон, надеясь, что этот чертов «куратор» выйдет на связь.       — Ну уж нет, — я злобно затыкала пальцем в экран, — если ты думаешь, что я буду послушной ученицей, то ты крупно ошибся. Я найду тебя и выплюну всё, что о тебе думаю, прямо в лицо. Считай это моим официальным заявлением. Я просидела на кровати еще пару минут, тупо глядя в одну точку, а потом принялась мерить шагами комнату. Нервы были на пределе. Быть двадцатидвухлетней женщиной с высшим образованием и оказаться запертой в теле школьницы среди подростковых драм — это не «второй шанс», это изощренная пытка. Внезапно по коридору разнесся громкий, дребезжащий звонок. У меня аж зубы заныли. Прошло всего несколько минут, и тишина взорвалась топотом ног и гулом голосов. Дверь в комнату распахнулась, и внутрь буквально влетели они.       — Ой-ёй… Привет! — Старкова замерла с порога, вовсю разглядывая меня. — А ты что, новенькая? С нами учиться будешь? Она закрыла дверь и, лучезарно улыбнувшись, подошла ближе. — Я Даша. А это Вика, — она кивнула на Кузнецову, которая зашла следом. Вика сдержанно кивнула, смотря на меня. Честно? В этот момент мне больше всего на свете хотелось сделать как Юля Самойлова: эффектно заявить «Нет, не с вами!» и выйти в окно. По крайней мере, полет в неизвестность казался более заманчивой перспективой, чем проверка техники чтения или дежурство по столовой. Но, подавив в себе этот суицидально-героический порыв, я натянула на лицо самую «дружелюбную» маску, на которую была способна.       — Оливия, — представилась я, медленно переводя взгляд на Дашу. И, судя по всему, я ваш новый повод для головной боли. По крайней мере, на ближайшее время... Договорить я не успела. В дверь коротко и требовательно постучали. Даша тут же закатила глаза и, не глядя на дверь, огрызнулась:       — Морозов, если это ты, то катись к черту! Она рывком дернула ручку, явно ожидая увидеть там Макса с очередной ехидной ухмылкой, но тут же осеклась и вытянулась в струнку. На пороге стояла Галина Васильевна со стопкой синей ткани в руках.       — Старкова, — ледяным тоном произнесла завхоз, окинув Дашу взглядом. — Про «черта» и «катиться» я сделаю вид, что не расслышала. Но если ты так сильно хочешь увидеть Морозова, я могу организовать вам совместную чистку картофеля на кухне. Уверена, вы там отлично пообщаетесь. Даша густо покраснела и что-то невнятно пробормотала под нос, отступая в сторону. Галина Васильевна величественно вплыла в комнату и положила форму на край моей кровати.       — Вот, Оливия, твоя школьная форма. Примерь всё, чтобы к завтрашнему дню выглядела как положено ученице «Логоса», а не как туристка из леса. И девочки... — она обернулась к Даше и Вике, прищурившись. — Прошу любить и жаловать.              — А для тех, кто ещё не знает: я Галина Васильевна, заместитель директора по хозяйственной части. И в этом доме я отвечаю за то, чтобы у вас были чистые простыни и порядок в головах. Она сделала паузу, и её взгляд, упал на стол Вики, заваленный распечатками и какими-то проводами.       — Кузнецова, убери этот завал. Твои микросхемы и куча бумаг скоро погребут под собой всю мебель. Если я ещё раз увижу этот технический мусор вперемешку с учебниками — всё отправится в мусоросжигатель. Поняла? Вика только молча и быстро закивала, прижимая к себе какую-то папку. Но Галина уже переключилась на Дашу. Она кивнула на её кровать, где прямо на подушке лежали горой разбросанные глянцевые журналы и открытый тюбик с ярко-красным блеском для губ, который уже успел оставить пятно на наволочке.       — А ты, Старкова, — Галина Васильевна сузила глаза, — если я ещё раз увижу твои «пособия по обольщению» на казенном белье, останешься без десертов до конца месяца. Живо наводить порядок! С этими словами она круто развернулась и вышла, плотно прикрыв дверь. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как в коридоре затихают её шаги и мерно постукивают каблуки по паркету. Даша и Вика остались стоять как вкопанные. Они переглянулись, потом посмотрели на меня, будто я была каким-то диковинным экспонатом, который только что привезли в музей. Как только за Галиной Васильевной захлопнулась дверь, Даша тут же высунула язык и скорчила такую гримасу, будто ее только что заставили съесть лимон целиком. Вика не отставала — она закатила глаза так сильно, что, казалось, еще секунда, и она увидит собственный мозг, а затем смешно надула щеки, передразнивая суровую походку завхоза. Я не выдержала и в голос расхохоталась, откинувшись на подушку.       — Мда уж... — выдавила я сквозь смех. — Ну и приемчик.       — Да это просто произвол какой-то! — тут же взорвалась Даша, всплеснув руками и начиная метаться по комнате. — «Пособия по обольщению»! Она что, серьезно?! Это всего лишь свежий выпуск Vogue! И вообще, почему она врывается без стука, как к себе домой? Мы здесь живем или в колонии строгого режима? Вика раздраженно сгребла свои провода в ящик стола, причитая себе под нос: — Между прочим, если бы не этот «мусор», у нас бы в комнате до сих пор розетка искрила! Нет, ну ты видела её лицо?       — Ой, Вик, да ладно тебе розетка! — перебила ее Даша, схватив тот самый злосчастный тюбик блеска. — Она меня чуть сладкого не лишила! За блеск для губ! Оливия, ты понимаешь, в какой ад ты попала? Я лишь понимающе улыбнулась. Если бы они знали, что я считаю «адом» возвращение в десятый класс, их претензии к запеканке показались бы им детским лепетом. Не теряя времени, я встала с кровати и начала стягивать свою одежду, чтобы натянуть эту злосчастную форму. Но стоило мне только остаться в одном белье и потянуться за белой блузкой, как дверь без всякого стука ввалилась внутрь.       — Ну чё, ребят, мы идем или как? — бодро начал Андрей Авдеев, с ходу заходя в комнату. Он осекся на полуслове, встретившись со мной взглядом. Андрей тут же густо покраснел и резко отвернулся, едва не сбив стоящего сзади Рому Павленко.       — Ой! — Рома вскинул руки, тоже поспешно отворачиваясь к стене. — Извините! Мы не знали, что вы тут... это самое... Сорри! Я застыла с блузкой в руках, чувствуя, как лицо обдает жаром. Двадцать два года мне или нет, а ситуация всё равно была максимально дурацкой. Но если Авдеев и Павленко хотя бы проявили зачатки такта, то третий персонаж даже не подумал отворачиваться. Макс Морозов, прислонившись к дверному косяку, сложил руки на груди и нагло присвиснул, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы. Кажется, эта сцена его совершенно не смущала — скорее наоборот, забавляла.       — А я смотрю, пополнение у нас многообещающее, — ехидно протянул Макс, даже не пытаясь отвести глаза. — Старкова, почему не доложила, что к вам подселили такую... подготовленную ученицу?       — Морозов, глаза выколи! — рявкнула Даша, хватая с кровати первую попавшуюся подушку и запуская её прямо в лицо Максу. — Валите отсюда, придурки! Дверь для кого придумали? Я быстро натянула блузку, даже не утруждая себя тем, чтобы застегнуть все пуговицы до конца — адреналин и злость на эту абсурдную ситуацию вытеснили всякое смущение. 22 года за плечами давали о себе знать: напугать меня полуголым видом перед кучкой подростков было сложно, а вот желание поставить наглого Морозова на место чесалось прямо в кулаках. Я глубоко выдохнула, сделала уверенный шаг к двери и, пока парни застыли в нерешительности, подошла вплотную к Максу. Закатив глаза так, что на долю секунды увидела потолок, я бесцеремонно протянула руку и ухватилась за ту самую дурацкую цепочку, что висела у него на шее, дерзко притянув его лицо к своему.       — Слушай, Морозов кажется... или как там тебя, — я бросила на него ледяной взгляд, глядя прямо в его ошарашенные глаза. — Если ты так соскучился по женской анатомии, сходи в кабинет биологии, там скелет тоже без одежды. Гарантирую, он будет молчать и не пропишет тебе по физиономии за нарушение границ. Я на секунду задержалась, глупо и нарочито поиграла бровями, а затем выдала самую ехидную ухмылку, на которую была способна. Макс, явно не ожидавший такого «нападения» от новенькой, на мгновение потерял дар речи. Но он не был бы Морозовым, если бы тут же не опомнился. Его пальцы стальным кольцом сомкнулись на моем запястье, он резко дернул меня на себя, сокращая дистанцию до минимума. Его глаза опасно блеснули, он уже открыл рот, чтобы выдать какую-то ответную язвительную гадость... Но я была быстрее. Резко вывернув руку и воспользовавшись его замешательством, я буквально выскользнула из-под его носа и вылетела в коридор, оставив его стоять в дверях с занесенным для ответа словом. Что ж... раз уж я оказалась в этом «Логосе», грех было бы не осмотреть всё помещение с ног до головы. В подземелье соваться мне пока что «сильно не очень» хотелось. Я ведь прекрасно знала правила этой игры: одно неловкое движение, один лишний шаг и все привет пока. Не удивлюсь, если после такой прогулки на следующее утро всем скажут, что новенькая «внезапно перевелась», пока мой труп будет живописно валяться где-нибудь за стеной. Решив отложить роль жертвы хоррора на потом, я направилась в библиотеку. Это место внушало хоть какое-то подобие безопасности. Поднявшись на второй ярус, я по-хозяйски уселась на мягкий диван. Отсюда открывался отличный вид на всё помещение: массивные стеллажи, пахнущие старой бумагой, и камин. Мой взгляд невольно упал на ряд компьютеров внизу. В голове всплыла шальная мысль: а что, если начать оставлять записки от анонима? Прямо как Катя Орлова в одном из тех фанфиков, что я почитывала от скуки в своем времени. Но тут же я одернула себя.       — Очнись, Оливия, — прошептала я, потирая виски. — Одно дело — строчить фанфики на фикбуке, попивая латте, и совсем другое — реальная жизнь. Если её, конечно, вообще можно назвать «реальной». Там ты — автор, а здесь ты — герой, у которого нет права на черновик. Я понимала: любая моя реакция должна быть выверена. Если я буду дергаться от каждого шороха или, наоборот, демонстрировать, что знаю слишком много, меня быстро «срисуют» Нужно играть роль. Обычная, слегка стервозная новенькая, которая в шоке от местных порядков. Никаких «всезнающих» взглядов. Я достала телефон, делая вид, что просто проверяю время, а сама покосилась на учеников внизу. Кто-то лениво листал учебники, кто-то зависал в компьютерах, явно пытаясь добить домашку перед уроком. Фыркнув, я решила, что на сегодня с меня хватит культурного просвещения, и отправилась обратно в нашу комнату, надеясь, что толпа юных сыщиков уже разбрелась по своим делам. Я настолько глубоко ушла в свои мысли, прокручивая в голове сюжетные дыры этого места, что напрочь перестала замечать реальность. И, конечно же, карма не заставила себя ждать. На очередном повороте коридора я на полной скорости врезалась в чью-то твердую грудь.       — Черт... — вырвалось у меня. Я подняла глаза и встретилась с насмешливым взглядом Макса. Морозов даже не пошатнулся, лишь засунул руки в карманы брюк, а на его губах заиграла та самая бесячая ухмылка.       — Романова, ты че, берега попутала? — лениво протянул он, преграждая мне путь. — Глаза разуй, когда по школе бродишь, а то в следующий раз вместо меня стенку поцелуешь. Хотя, судя по твоему виду, сотрясение тебе не грозит — там всё равно гулко и пусто. Я почувствовала, как внутри снова вскипает раздражение. Видимо, утренняя сцена с цепочкой его ничему не научила, и он решил вернуть себе звание главного альфы.       — Слушай, Морозов, — я демонстративно цокнула языком и смерила его взглядом с ног до головы, — если бы ты не стоял посреди коридора как памятник собственному эго, я бы тебя преспокойно обошла. Но, видимо, твоя потребность привлекать внимание сильнее здравого смысла. Тебе что, папа не объяснял, что люди — это не кегли, чтобы в них врезаться? Я резко огрызнулась, не давая ему вставить ни слова:       — С дороги, «звезда» местного масштаба. У меня от твоего присутствия и этого дешевого одеколона мигрень начинается. Иди лучше поищи кого-нибудь, кто еще ведется на твои плоские шуточки. Я демонстративно задела его плечом, когда проходила мимо, и даже не обернулась, хотя кожей чувствовала, как он смотрит мне в спину.