Наперекор судьбе

Утро началось с того, что пространство комнаты прорезал противный, дребезжащий звук будильника. Я дернулась, но глаза открывать отказалась наотрез. Господи, нет... Снова. Снова эти несчастные круги ада. Каждое утро в своем времени я просыпалась, когда хотела. Там, в своей уютной квартире в Польше, я была сама себе хозяйкой: записывала каверы на YouTube, монтировала ролики, вела блог и вполне неплохо зарабатывала на этом жизнь. Мой день начинался не с вопля советского будильника, а с аромата свежезаваренного кофе и неспешного планирования съемок. Я чувствовала себя свободной, реализованной и, черт возьми, взрослой. А теперь — привет, строгий режим, синяя форма и подъем по расписанию.       — М-м-м-н-е-е-е-т... — я буквально завыла в подушку, не открывая глаз. Я посильнее вжалась лицом в наволочку, до последнего стараясь верить, что всё это — «Логос», Морозов и отсутствие нормального интернета — всего лишь затянувшийся, глупый и невероятно реалистичный сон. Послышался шорох одеял и тихий смех.       — Доброе утро, спящая красавица, — голос Вики звучал подозрительно бодро. Я почувствовала, как она подошла к моей кровати. Улыбнись миру, Оливия. Ну, или хотя бы попробуй не заснуть в тарелке. Собирайся, скоро завтрак.       — Ой, да оставь ты её, Вик, — весело вставила Даша, нанося блеск для губ перед зеркалом. — Если она хочет пропустить единственный шанс нормально поесть перед уроками, это её выбор. Но учти, Романова, если ты не встанешь сейчас, то до обеда твоим единственным развлечением будет урчание собственного желудка.       Я лениво, словно столетняя черепаха, приподнялась на локтях, чувствуя, как реальность окончательно берет меня за горло. Волосы запутались, в голове была каша, а на душе — твердое желание выкупить этот особняк и снести его к чертям. Кое-как сфокусировав взгляд на девчонках, которые уже выглядели как с картинки «образцовая ученица», я тяжело кивнула.       — Иду я, иду... — прохрипела я, сползая с кровати. Спустившись в столовую, я на мгновение замерла в дверях. Шум сотен голосов, звон тарелок и высокие своды зала внезапно навалились на меня, и я, к своему стыду, на секунду растерялась. Несмотря на весь мой «взрослый» опыт, в этой синей форме и среди этих стен я вдруг снова почувствовала себя той самой маленькой, беззащитной девочкой, которая впервые пришла в новую школу. Я взяла поднос с завтраком — какая-то каша, чай в граненом стакане, кусок хлеба — и замешкалась, озираясь по сторонам. Где мой стол? Куда мне идти? В горле встал ком. Но тут я поймала теплый, ободряющий взгляд Вики. Она замахала мне рукой, призывая подойти к их компании.       — Оливия, сюда! — звонко крикнула Кузнецова, отодвигая сумку со стола. — Мы тебе место заняли! Я выдохнула, чувствуя, как невидимые тиски отпускают грудь, и уверенным шагом направилась к ним. У стола стоял всего один свободный стул. Я уже потянулась к нему, чтобы сесть, как вдруг чья-то рука бесцеремонно дернула спинку. Макс Морозов, вальяжно развалившийся на соседнем месте, притянул стул к себе и закинул на него свои ноги, едва не сбив мой поднос.       — Морозов, ну ты и дятлом бываешь, — Рома Павленко хохотнул, но в глазах читалось явное неодобрение. — Дай девчонке сесть, не позорься. Мы тут вроде как гостеприимный «Логос», а не исправительная колония. Макс даже не повернул головы в его сторону. Он лениво ковырял вилкой в тарелке и, сощурившись, посмотрел на меня снизу вверх.       — Занято тут, Романова, — огрызнулся он, и в его голосе прозвучал вызов. — Мест в зале полно, вали за любой другой стол. А этот стул мне... для личного пространства нужен. «Заносчивый, самовлюбленный придурок», — пронеслось у меня в голове. Все мои утренние переживания мгновенно сменились ледяным спокойствием. Я поставила поднос на край стола, прямо перед его носом, и одарила его самой сладкой и фальшивой улыбкой, на которую была способна.       — Слушай, Морозов, — я наклонилась к нему поближе, — я понимаю, что твое эго занимает столько места, что ему нужен отдельный стул, а лучше — отдельная комната с мягкими стенами. Но боюсь, твое «личное пространство» заканчивается ровно там, где начинается мой завтрак. Я резко, не давая ему опомниться, выдернула стул из-под его ног. Макс едва успел поймать равновесие, чтобы не сползти на пол, а я с грохотом придвинула стул на место и невозмутимо уселась.       — Ноги на пол, — скомандовала я, принимаясь за кашу. — А то еще копыта отвалятся, как я тебя потом в коридорах узнавать буду? В эту секунду в столовой повисла звенящая тишина. Стук вилок о тарелки прекратился, и десятки голов с соседних столиков синхронно повернулись в нашу сторону. Ученики замерли с открытыми ртами: кажется, никто здесь не привык, что новенькая может так технично «подвинуть» короля школы. Макс, почувствовав, что стал объектом всеобщего внимания в не самом лучшем свете, побагровел. Его глаза опасно блеснули.       — Чё уставились?! — рявкнул он на весь зал, так что ближайшая к нам девочка-пятиклассница едва не выронила стакан. — Завтрак в тарелках, а не на моем лице! Шоу окончено!       Ученики тут же суетливо отвернулись, в зале снова поднялся привычный гул, хотя шепотки теперь явно были посвящены мне. Честно говоря, я была почти уверена, что после такого позорного «приземления» Морозов картинно швырнет вилку, вскочит и вылетит из столовой, громко хлопнув дверью в своем репертуаре. Но нет. Видимо, уходить голодным в его планы не входило. Макс лишь сильнее сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, и, демонстративно игнорируя мое присутствие, принялся неспешно попивать свой кофе, сверля взглядом противоположную стену. Даша сидела рядом и буквально давилась смехом, прикрывая рот ладонью, чтобы не спровоцировать Морозова на повторный взрыв. В общем шуме, она наклонилась к моему уху.       — Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала? Ты его в асфальт закатала при всех, катком прошлась! Так ему и надо, индюку самовлюбленному. Видела бы ты его физиономию, когда ты стул дернула! «Мда уж... Наживать себе недругов в рекордно короткие сроки я явно умею. Это у меня талан такой — врожденный», — подумала я, меланхолично ковыряя кашу. В моем времени в Польше всё было проще: заблокировал хейтера — и нет проблемы. А тут «хейтер» сидит в тридцати сантиметрах от тебя, сопит от ярости и, судя по тому, как он сжимает кружку с кофе, мысленно перебирает способы моей изощренной казни.Вот отредактированный текст. Я сохранил твою динамику и дерзкий тон Оливии, но поправил грамматику и сделал описания более сочными: Андрей наклонился к Максу и что-то быстро зашептал ему на ухо. Морозов в ответ лишь раздраженно фыркнул и дернул плечом, мол: «Отвали». «Опять свои тайны...» — я едва подавила усмешку, старательно пряча лицо за стаканом с чаем. — «Дорогие мои, вы бы хоть так явно не палились. Знали бы вы, что я в курсе всех ваших секретов, подвальных вылазок и даже того, кто из вас в кого втрескается». Наблюдать за ними, зная сюжет наперед, было чертовски забавно — словно я смотрела 4D-кино с полным погружением в виртуальную реальность. Доев кашу (которая на вкус оказалась вполне съедобной, если не придираться), я встала, отнесла поднос и направилась к выходу. Изначально я планировала пойти в комнату, но, заметив в коридоре Елену Крылову, резко сменила курс. Она шла быстро, прижимая к груди пухлую папку, и остановилась возле Виктора прямо в коридоре. Я, как истинный шпион, аккуратно притаилась у лестницы, чтобы они меня не заметили.       — Вот, Виктор, приказ об изменениях внутреннего распорядка школы, — донесся строгий голос Крыловой. — Мы должны ужесточить контроль. Виктор Николаевич начал мерно зачитывать пункты... «Ага, этот момент я помню. Скукотища», — подумала я, отстраняясь. Внутри проснулся дух авантюризма. Раз уж я здесь, почему бы не добавить немного перца в их размеренную жизнь? Идея с «анонимкой» из библиотеки уже не казалась такой глупой. Я быстро дошла до библиотеки, стараясь не привлекать внимания. Сев за компьютер, я быстро напечатала текст. Пока принтер тихо выплевывал листок, я проверяла, не идет ли кто. Свернув письмо, я скользнула в учительский блок. Я действовала предельно аккуратно, замирая от каждого шороха, чтобы не попасться на глаза учителям. Убедившись, что внизу никого нет, я подошла к кабинету Елены. Одним резким движением я скользнула рукой к щели под дверью и затолкнула конверт внутрь. Секунда — и я уже скрылась за поворотом, чувствуя, как бешено колотится сердце. Елена Сергеевна сидела за своим массивным столом, раздраженно постукивая дорогой перьевой ручкой по документам. Тишина кабинета, обычно настраивавшая её на рабочий лад и подчеркивающая её власть, на этот раз казалась какой-то липкой и давящей. Вдруг легкий шорох у порога заставил её вздрогнуть. Она отчетливо увидела, как в узкую щель под дверью проскользнул белый прямоугольник конверта. Елена удивленно вскинула брови, на мгновение застыв в полном недоумении. Она медленно поднялась, подошла к двери и, прищурившись, подняла конверт. На нем не было ни марки, ни обратного адреса — только её имя, выведенное холодным, строгим шрифтом. Вернувшись к столу, она резким движением вскрыла бумагу. «Елена Сергеевна, то, что вы делаете, не приведет вас ни к чему хорошему. Бунт никто не отменял. И да, я знаю всё про вас и ваши самые сокровенные тайны. Будьте послушной девочкой и не творите херь. Вы ведете себя как законченная стерва, прикрываясь своими фальшивыми принципами. Угомонитесь, пока не стало поздно». Аноним!       — Да как они смеют?! — прошипела она. Не теряя ни секунды, она рывком распахнула дверь кабинета и вихрем вылетела в коридор, надеясь поймать шутника за руку. Но коридор встретил её мертвой тишиной. Только солнечный свет лениво падал на паркет через высокие окна. Она добежала до поворота, заглянула на лестницу — никого. Таинственный отправитель словно растворился в воздухе, оставив её один на один с её секретами. Чуть позже, когда первый шок от собственной диверсии улегся, я спустилась в холл. Там уже вовсю кипела жизнь: толпа учеников сгрудилась у доски объявлений, вчитываясь в свежевывешенные правила. Возмущенный гул стоял такой, что закладывало уши.       — Народ, ну это уже полный бред! — воскликнул Андрей Авдеев, всплеснув руками. — Они там совсем с ума посходили?       — Слушайте сюда, — Ромыч, проталкиваясь сквозь толпу, начал зачитывать один из пунктов вслух, и его голос сорвался на возмущенный фальцет: — «Категорически запрещается закрывать любые помещения школы на замок, включая туалетные комнаты». Что?! Мне что теперь, ссать при открытых дверях ?! Я не выдержала и громко хохотнула, подходя ближе. Скрестив руки на груди, я смерила взглядом этот «манифест тоталитаризма». Ученики нехотя побрели по классам, когда резкий звонок эхом разнесся по коридорам. Мы зашли в кабинет литературы и начали рассаживаться по местам. Виктор Николаевич, сохраняя привычное спокойствие, прошел к столу и открыл журнал.       — Итак, одиннадцатый класс, открываем учебники на странице двадцать четыре, — ровным голосом начал он, стараясь не замечать хмурых лиц.       — Виктор Николаевич! — тут же подала голос Вика, не открывая книги. Она смотрела на директора прямо и решительно. — Вы читали новые правила? Те, что вывесили в холле? Виктор на мгновение замер, прикрыв глаза, будто ожидал этого вопроса.       — Да, Вика, я читал, — тихо ответил он, сложив руки в замке на столе. В ту же секунду по классу прошелся возмущенный гул. Ребята начали переглядываться, кто-то громко захлопнул учебник.              — Да это же бред полный! — выкрикнул Рома Павленко, подавшись вперед. — Вы на нас просто плевали, да? Решили превратить школу в тюрьму и смотреть, как мы будем дергаться? Виктор Николаевич медленно поднял взгляд на Рому. В его глазах не было злости, только какая-то усталая серьезность.       — Ты действительно уверен, Роман, что администрация «плевала» на ваши интересы? — спросил он тихим, но пронизывающим голосом.       — Абсолютно! — отрезал Макс Морозов с задней парты. Он откинулся на спинку стула, вызывающе глядя на директора. — Всё это «усиление контроля» — просто способ держать нас на поводке. Что дальше? Решетки на окна поставите? Виктор не успел ответить. Тишину класса взорвал треск громкоговорителя, установленного над дверью. По школе разнесся резкий, сухой голос Елены Сергеевны, в котором сквозило плохо скрываемое бешенство:       — Кузнецова Виктория, Старкова Дарья, Авдеев Андрей, Павленко Роман и Морозов Максим! Срочно зайдите в мой кабинет! После окончания уроков на ребят было жалко смотреть. Лица кислые, в глазах — смесь страха и решимости. Я-то знала, что по сюжету они сегодня намылились в лес, к тому самому месту, где погиб Тёма. Ну что ж, пора подбросить им еще немного «топлива» для размышлений. Улучив момент, когда Вика отвернулась, я незаметно проскользнула к её столу и сунула распечатанный конверт прямо в тетрадь по химии. Вечером она её точно откроет. Вечер в «Логосе» выдался жарким — бунт учеников был в самом разгаре, по коридорам носились вопли, а правила демонстративно нарушались. После ужина я зашла в комнату вместе с девочками. Чтобы не вызывать подозрений, я сразу плюхнулась на свою кровать, вставила наушники и уткнулась в телефон, делая вид, что весь мир для меня перестал существовать. Вика, вздохнув, уселась за стол и начала перебирать стопку тетрадей. — Сил нет, но химию сделать надо... — пробормотала она. Раздался шорох. Из тетради на пол плавно спикировал белый конверт. Вика замерла. Я краем глаза видела, как её лицо из усталого мгновенно стало мертвенно-бледным.       — Даша... — севшим голосом позвала она. — Иди сюда. Быстро. Старкова подскочила к ней, и они вдвоем, чуть ли не дыша, вскрыли конверт. Я прибавила громкость в наушниках, но внимательно следила за их реакцией. Они впились глазами в текст:       «Вы ближе к истине, чем думаете. Молодцы, место смерти Тёмы нашли, подсказки поняли правильно. Но будьте осторожнее — лес не любит чужаков. И да, передайте вашему другу: он потерял одну очень важную вещь на месте. Не останавливайтесь. Аноним». Даша испуганно прикрыла рот рукой, перечитывая строчки про «важную вещь».       — Вик... Откуда он знает про место в лесу? Нас что, выслеживали? Вика ничего не ответила, она лишь судорожно сжала край листка. Девочки начали быстро перешептываться, бросая короткие, подозрительные взгляды в мою сторону. Но я была само самообладание: глаза закрыты, наушники плотно прижаты к ушам, на лице — блаженная маска спящего человека. Через минуту скрипнула дверь. Я приоткрыла один глаз — комната опустела. «Понеслось...» — усмехнулась я про себя. Я была на сто процентов уверена, что сейчас в комнате парней начнется настоящий консилиум. Макс будет орать на всю комнату , Андрей — строить логические цепочки, подозревая всех и вся, а Ромыч впадет в свою привычную паранойю. Приятно было осознавать, что я так легко растормошила это сонное царство и знатно пощекотала им нервишки. Но мой триумф длился недолго. Стоило мне расслабиться, как телефон в руке завибрировал так сильно, что я чуть его не выронила. Новое сообщение от куратора. «Что ты творишь, сумасшедшая? Ты ломаешь сценарий раньше времени. Это тебе не черновики истории, которые ты привыкла писать. Здесь, Оливия, за ошибки платят не комментариями, а жизнями. Жду тебя в полночь у озера. Не придешь — пеняй на себя». Холодок пробежал по спине. Тон «анонима» сменился с покровительственного на открыто угрожающий. Идти в полночь к озеру в этой проклятой реальности — затея, хуже которой сложно придумать.       — Ну просто супер, — пробурчала я в подушку, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Поигралась в бога, Романова. Теперь иди и объясняй, зачем ты лезешь в чужие скрипты. Идти в ночь совершенно не хотелось, но, судя по всему, выбора у меня не было. Вздохнув, я попыталась хоть немного поспать, понимая, что эта ночь будет очень долгой. Чуточку вздремнув и убедившись, что мои соседки крепко спят, я начала потихоньку накидывать куртку. Хорошо, что я легла прямо в одежде — да, она была чуточку помятой, но в темноте лесного массива на мой аутфит всем будет плевать. Тишину комнаты внезапно разрезал щелчок. Вика включила светильник. Она зажмурилась, смешно поморщилась от резкого света, а потом уставилась на меня сонными, но очень подозрительными глазами.       — Романова? Ты куда это намылилась? — прохрипела она, приподнимаясь на локтях. — Полночь на дворе. Я закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственные мысли.       — На свидание с призраком графа, Вик, — ядовито прошептала я, натягивая кроссовки. — А если серьезно, мне просто жизненно необходимо покурить, иначе я кого-нибудь придушу прямо в этой комнате. Спи давай, не порти цвет лица. Не дожидаясь расспросов, я быстро выскользнула за дверь. Коридоры встретили меня гулкой тишиной и запахом старого дерева. Оглядываясь по сторонам, как вор, я лихорадочно соображала: «Где тут вообще это озеро?» Местность я помнила паршиво, а в темноте всё превратилось в одну сплошную черную массу. Плюс ко всему, «Логос» оказался куда больше, чем на экране моего монитора. Почему, черт возьми, до выхода так далеко идти? Если Галина Васильевна или кто-то из учителей решит проверить комнаты, мою пропажу заметят в ту же секунду. Добравшись до заднего двора, я, чертыхаясь про себя, ловко перемахнула через забор. По сюжету озеро должно было быть в лесу, совсем рядом со школой, но среди этих вековых сосен я чувствовала себя как в лабиринте.       — Проклятый куратор, — бубнила я под нос, пробираясь через кусты. Наконец, впереди блеснула темная гладь воды. Вздохнув с облегчением, я облокотилась на шершавое дерево, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось о ребра, как бешеное. В тот момент я даже не подозревала, что за моей спиной, в густых тенях, затаились еще пара удивленных глаз, которые внимательно следили за каждым моим движением. Я замерла, вглядываясь в воду озера. — Ну, и где ты? — прошептала я, обхватив себя руками от холода. Вместо ответа по поверхности воды пошла мелкая рябь, хотя ветра не было. В самом центре озера начал разгораться странный, фосфоресцирующий свет. Из воды вылетели золотистые искорки, которые закружились в бешеном танце, сплетаясь в светящийся кокон. Я отшатнулась, больно упершись лопатками в дерево. Это было похоже на портал или какой-то сбой в матрице. Свет стал ослепительным, и через секунду передо мной буквально из воздуха соткался человек. Он выглядел слишком... правильно для этого мрачного места. Высокий, в светлых одеждах, которые, казалось, сами излучали мягкое сияние.       — Кто ты? — судорожно спросила я, чувствуя, как немеют пальцы.       — Меня зовут Агнель, — его голос прозвучал прямо у меня в голове, мягкий и глубокий. — Я проводник, связывающий миры. Уверен, у тебя есть множество вопросов о том, как ты оказалась здесь, Оливия.       — Конечно, есть! Иначе бы я не перлась в полночь через лес, рискуя быть сожранной местными мутантами , — выплюнула я, стараясь за гневом скрыть дрожь в коленях. — Что это за шутки? Возвращай меня домой. Немедленно. Агнель слегка склонил голову набок, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — А я думал, тебе понравится моё приключение. Разве не об этом ты мечтала в своих мечтах? Я закатила глаза, чувствуя, как возвращается привычный сарказм. — Возможно. Обыденность, если честно, скучна, и жизнь блогера в Польше иногда напоминала день сурка. Но к таким хоррор-играм в реальности я ещё не готова. Тут, знаешь ли, убивают по-настоящему.       — Ну вот, — философски заметил он. — Как раз сменишь бытовую рутину на что-то... более захватывающее.       — Ладно, опустим лирику. Мой первый вопрос: как, чёрт возьми, я сюда попала? Агнель вздохнул и сделал шаг ближе, искры вокруг него начали затухать, превращаясь в обычный лунный свет. — Смотри. Свой последний вечер ты проводила за прочтением этой истории. Ты настолько погрузилась в свои мысли и фантазии, так детально прописывала альтернативные сюжеты, что в какой-то момент, уснув, просто прорвала смещение реальностей.       — То есть? Это что-то вроде осознанного сна? — спросила я, недоверчиво прищурившись.       — Не совсем, — покачал головой проводник. — Ты настолько глубоко занырнула в этот мир на ментальном уровне, что перескочила пространственно-временной континуум и буквально разорвала грань между мирами. Твоя душа в тот момент так сильно хотела оказаться здесь, в гуще событий, что Вселенная просто... исполнила твоё желание. Ты здесь во плоти, Оливия. Но теперь ты часть этого сюжета. Я постояла в тишине, переваривая услышанное. — То есть я сама себя сюда "завизуализировала"? Отлично.       — А вернуться домой-то как? — спросила я, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. — Ты же не собираешься оставить меня здесь до глубокой старости оставлять? Агнель посмотрел на меня с каким-то странным сочувствием, которое мне совсем не понравилось.       — Вернуться ты сможешь только тогда, когда последняя страница этой истории будет перевернута, и все узлы развязаны.       — Ну, так ждать ещё очень долго! — я шумно выдохнула, едва не всплеснув руками от досады. Я же поседею в этой школе!       — Всё закончится гораздо быстрее, чем ты думаешь, Оливия, — он сделал шаг назад, и его очертания начали слегка размываться, смешиваясь с ночным туманом. — Твое присутствие — это катализатор. Ты ускоряешь процессы, о которых сама ещё не догадываешься. Он уже почти растворился в воздухе, как вдруг на его губах заиграла лукавая ухмылка.       — И кстати... странный выбор пассии, — хмыкнул он, блеснув глазами. Я замерла, в недоумении нахмурившись. — Ты это о чём вообще? Какая пассия? Но Агнель лишь странно улыбнулся, и в этой улыбке было слишком много недосказанности.        — Да так, ни о чём. Время покажет. А сейчас — решай. Либо ты будешь помогать им, либо просто наблюдать со стороны. Право выбора за тобой. Ты сама меняешь этот мир каждым своим словом, так что постарайся не сломать его окончательно.       — Эй, подожди! — крикнула я, делая шаг вперед. — Вернись! Но вместо ответа в лицо мне ударил прохладный порыв ветра. Искорки света мгновенно погасли, и я осталась стоять на берегу озера в абсолютной темности и одиночестве. Проводник исчез, оставив после себя лишь запах озона и кучу новых вопросов, от которых голова шла кругом. «Странный выбор пассии... Он что, намекает на Макса? Или на Андрея? Да быть такого не может, — подумала я, разворачиваясь в сторону школы. — Я сюда выживать пришла, а не романы крутить с персонажами, у которых скелетов в шкафу больше, чем в кабинете биологии». Я побрела обратно к забору, чувствуя, как наваливается дикая усталость. Нужно было незаметно пробраться в кровать и переварить всё, что случилось.