Длани твои нежны, но тревожны

В воздухе распространился запах бергамота. Подвешенный в воздухе чайник наполнил идеально, практически до краёв также висящую в пространстве чашку. Деора прикоснулась пальцами к её стенке, а затем отдёрнула. Мелисса невозмутимо взяла свою, нисколько не поморщившись от чересчур нагретой посуды. Она скептично взглянула на парящий сервиз. Деора, распознав её мысль, объяснилась: — Это слишком по-магловски пить чай из обычного чайника. — Поэтому ты предпочла себе бывшего профессора магловедения? — У каждого свой недостаток, — ровно ответила она, скрывая удивление от этого факта. — Кого ты пытаешься обмануть? Ты в жизни бы по своей воле не подошла к мужчине, носящему тюрбан, не умеющему держать себя в обществе и выглядящему так, словно свалится в обморок на ровном месте. — Люди меняют свои вкусы. Тебе он не нравится? — Мне больше не нравишься ты, Деора. Я знаю, что ты безответственна к чувствам других, исчезая и появляясь только тогда, когда тебе заблагорассудится, — Мелисса замолчала, отпивая чай, — через сколько этот несчастный профессор сделает самоубийство из-за неразделённой любви? — Я пощажу его чувства и сымитирую своё убийство прежде, — серьёзно произнесла Ленидерт, словно это могло быть правдой, — поплачет и успокоится. — …мне жаль этого человека, — помедлила Мелисса. Они замолчали. Девушка сидела напротив своей тётки, взобравшись на кресло с ногами. Взгляд неприятно колкий, но Деора едва ли видела хоть раз другую эмоцию на её лице. Она вздохнула. Неужели Мелисса считает, что ей самой семнадцать лет? Почему даже в сложившемся разговоре принимает не сторону родственницы, а совершенно чужого, малознакомого человека. Деора была готова принять инфантилизм племянницы — в её возрасте она жила и думала точно также. Но ведь невозможно до бесконечности обвинять Ленидерт в том, что она не была рядом, верно? Она не родительница Мелиссы и быть рядом с ней от начала и до конца жизни не обязана. Родители умерли — Деора объявилась, как опекун, выполнив моральный долг. Худшее, что между ними произошло, лишь их тягостные отношения. — Ты нашла, что искала? — вдруг спросила девушка. Ленидерт сразу поняла её: Мелисса намекала об истинной причине прихода Деоры в Хогвартс. — Да. — Значит, ты уйдёшь в следующем году? — Скорее всего, — пожала она плечами. Лицо Мелиссы стало ровным. Деора на секунду ожидала какой-то взрывной реакции. Но ничего не произошло. — Наконец-то ты хотя бы стала похожа на человека, а теперь снова уходишь? — с лёгкой тоской произнесла она. — Моя человечность не измеряется в страданиях на паршивой работе. — Но она делает тебя более терпимой, — Мелисса замолчала, прищурившись в сторону окна, — это что, растение? — Да, туберкулюза… нет, тубероза, — обыденным тоном ответила Деора. Звучало бы лучше, если она вспомнила бы название с первого раза. В горшке находилось промежуточное состояние между белыми лилиями и ландышами. Пара цветков торчали оттуда, пытаясь адаптироваться к новой территории. — Дай угадаю… — Не нужно, — засмеялась женщина, повернувшись назад к Мелиссе, — он глупый, но милый. — И дарит цветы не в букете, а в горшках? — Эта комната нуждается в… дополнительном кислороде, — подозрительно похожим на интонацию Квиринуса голосом объяснила Деора. Уголки губ племянницы дрогнули. На секунду Ленидерт задумалась о своих дальнейших действиях. Ситуация с Тёмным лордом была неясна, но задерживаться здесь не хотелось. Если каким-то образом его остановят, всё станет как прежде — и Деора сможет уйти отсюда. Если нет, то живые в любом случае позавидуют мёртвым и разницы находиться здесь или где-то ещё не будет. Благо, они чистокровные и под обе вариации событий могут подстроиться по ситуации. Хотя отчего-то искренне Деора считала, что пожирателям и Тёмному Лорду не так просто удастся возвращение. Будто ей объясняли причины таких сомнений, но она едва их помнила. Как подобрать чей-то разговор в коридоре — контекст не уловить, лишь обрывки слов и общий смысл. Но в чём-то Мелисса была права, в своей извечной колкости и ядовитости, если всё пройдёт хорошо и Ленидерт сможет спокойно уйти, она бы нисколько не задумывалась о том, кого оставляет. Квиринус Квиррелл — это те допустимые потери, которые люди совершают каждый день. Он являлся обычной человеческой слабостью перед злым роком, когда живя на волоске от гибели хотелось эмоций. Деора поцеловала его не потому, что любила, как любят книжные герои — абсолютно и беспредельно, а потому, что хотела человеческого тепла и не имела возможности разделить бремя не с кем боле. Мужчина просто понимал (иногда понимал) её чувства и находился в одних обстоятельствах с ней, и их тандем делал неприятную работу более сносной. Он, разумеется, обходителен и заботлив, но Деора ни за что не променяла бы возможность вырваться отсюда на блаженное заточение с человеком, который любит тебя больше, чем себя. Женщина взглянула на чашку чая. Вытянула к ней руку, а затем взмахнула пальцами, сжимая их, словно пыталась схватить что-то рядом. Чашка не сдвинулась. И Деора недовольно поджала губы. Во всяком случае, было бы глупо растрачивать потенциал общения с Квиринусом, не получая некоторую выгоду от их союза.

***

— Спасибо, что согласился. Деора ненавидела благодарить людей, но знала, что это те самые вещи, которые никто не любит забывать, а их отсутствие — припоминать. Но проблема была не в самой благодарности, сколько в её причине. Деора не была великолепной волшебницей с выдающимися умениями, а также ей редко удавалось поддерживать диалог и блистать мыслями, ровно как и регулярно поддерживать со всеми крепкие отношения. Одним словом, благодарность была для неё напоминанием о собственной заурядной ущербной натуре, сведённой за последние года к тому, что все увлечения и таланты выскользнули из её рук. Не осталось ничего, кроме как банального эскапизма с желанием прожить день побыстрее. И, к своему разочарованию, Ленидерт стала той самой серой массой людей, которая может вести диалог лишь о погоде. Временами казалось, что стоит взять ей книгу — слова станут непонятными, потому что мозг атрофировался полностью. Оттого Деора принудила себя расшевелиться и узнать что-то новое, выходя за рамки статуса слуги и невольной любовницы Тёмного Лорда (который, говоря начистоту, вряд ли остался доволен сложившейся ситуацией, но Деора того знать не могла, поскольку дух казался всё слабее и слабее, ровно как и Квиринус). В любом случае, попытка изучить беспалочковую или невербальную магию должна быть зачтена в карму. — О, разве я мог отказаться?.. В смысле, у меня всегда найдётся время на тебя, Деора, — с лёгким смущением пробормотал Квиррелл, видимо делая это с излишним желанием неосознанно уколоть Ленидерт за её несправедливое отношение к нему. — И я это ценю, — её губы коснулись щеки Квиррелла с некой библейской тенью откровения: предательством друга своего, но, разве что, без размена на тридцать сребреников. Вместо них монетой выступали знания. Мужчина взглянул на неё с определённым сомнением. Чувствует ли он, что с ней на самом деле? Быть может, из-за могущества Волдеморта подсознание Деоры полностью для него открыто? Она скользнула пальцами по его предплечью, а затем отстранилась. В помещении пахло деревом и затхлостью. Некоторые комнаты и коридоры Хогвартса не использовались долгое время. Дуэльные клубы были малочисленными и носили рекомендательный характер, а потому это место, вероятно повидавшее не одного директора школы, пришло в упадок и запустение давным-давно. На стенах висели гобелены факультетов, где-то в углу были наспех сложены старые, набитые ватой манекены, а деревянный пол подозрительно хранил на себе старые, тёмные капли застывшей крови. — Самое безопасное место в мире, — Деора с лёгкой настороженностью оторвалась от разглядывания досок, — я сюда сама бы не пришла по своей воле, не то что детей отдавать… — Большую часть ран можно излечить магией, — ободряюще напомнил Квиррелл, даже не бросив взгляд на пол, словно избегал этого неудобного факта, — пойдем, Деора. Посередине была платформа, на которую раньше выходили дуэлянты. Ленидерт благоразумно решила не комментировать свои опасения по поводу её прочности. — Ступени, разумеется, так устарели… — съязвила Деора, цепляясь за протянутую руку Квиринуса, пока второй держала подол платья. Нормального подъёма на постамент не было. Если тебя сбили с платформы, то, в лучшем случае, ты просто проиграл — пока запрыгнешь, да заберёшься назад, уже несколько заклятий по себе пропустишь. А в худшем — упадёшь, ломая шею. Другой вопрос, что всё-таки площадь была около трёх метров в ширину. Случайно оступиться возможно лишь если ты забылся, или тебя выбили мощнейшим экспеллиармусом. — Просто не стой у края, — Квиринус опасливо подтолкнул Деору ближе к центру, — я всё равно не собираюсь устраивать настоящую дуэль с тобой. — Тогда зачем ты меня сюда затащил? Можно было, как нормальные люди, потренироваться внизу. — Пространство больше и меньше вероятность что-то задеть, — ушёл от ответа Квиррелл — Деора не особо в это поверила. Она достала из мантии палочку, протягивая ему. — Мне это не понадобится, так? — Деора, — он неловко усмехнулся, — есть разница между тем, чтобы не проговаривать заклинание, и тем, чтобы не направлять магию через палочку. Иногда притом бессловесно. — Ясно, невербальные проще для изучения, чем беспалочковые… — Не сказать, что есть какой-то отдельный раздел заклинаний для таких, — Квиррелл выставил её руку вперёд, — методика применения просто различна. Она ощутила его своей спиной, пока тот деликатно поправлял её движения. — В общем, принцип довольно прост сам по себе, но требует гораздо больше вложения и концентрации… — Стой-стой, у тебя так дыхание щекочет мне ухо, что я не могу понять: это очень скучное, отрепетированное соблазнение или ты просто не упускаешь шанса пообжиматься. — Извини, — устало вздохнул он, внутренне желая как-то ответить на её колкость, но мудро предпочитая не идти на поводу и не испытывать собственные потуги в остроумие. — Я же пошутила, — подняла брови Ленидерт, когда Квиринус отстранился от неё. — Не отвлекайся. Деора поискала взглядом что-нибудь, если не маленькое, то не травмирующее на случай, когда что-то влетит прямо в неё. Женщина выбросила руку вперёд, наставляя палочку на гобелен Пуффендуя. Бессловесно, пытаясь выстроить каждый звук по памяти, она лишь шевелением губ выдала заклинание. Акцио. Ткань сорвалась и с размахом упала ей в ноги. С непониманием Ленидерт повернулась к Квиринусу. — Сомневаюсь, что я сейчас открыла в себе спрятанный талант. Почему это было легко? — Акцио — одно из первых базовых заклинаний, о котором узнают дети. Его каждый волшебник произносит чаще всего, да и вдобавок оно не относится к боевым элементам… Деора поджала губы. — …но ты справилась хорошо! Только тебе необязательно, э-э, открывать рот… — Я этого не делала, я произнесла заклинание в уме. — Ты правда сделала это беззвучно, но ты двигала губами. Ну знаешь, как рыбы делают. Женщина уставилась на него, заставляя Квиринуса немедленно пожалеть о плохо подобранных словах. Он невольно засуетился, перебирая пальцы сжатых рук и лихорадочно бегая взглядом. — …как милая рыбка… знаешь, есть такие, например… — Рыба-клоун, — подсказала Деора. — Я не это имел в виду! Они смотрели друг на друга пару мгновений, пока женщина не засмеялась. Смех Квиррелла оказался нелепым, и звучал так, словно он не понял весь юмор ситуации, но не хотел показаться странным. — Давай, тебе нужно нечто большее, чем азы, — Квиррелл достал из складок мантии свою собственную палочку, которую Деора увидела впервые, а затем пояснил: — ради честности, чтобы ты видела мои движения. — Ты говорил, что дуэли не будет. — Я сказал, что настоящей дуэли не будет. Я не собираюсь тебя атаковать в полную силу. — Хорошо, — медленно кивнула она. Оказаться против гораздо сильного соперника, даже поддающемуся, Деоре не нравилось. Единственным утешением было то, что соблюдать дуэльные принципы оказалось необязательно: расходиться спиной к друг другу, а затем резко поворачиваться, выпуская заклинания, для Ленидерт равнялось моментальному проигрышу. Квиринус уступил ей. Деора вскинула палочку, нахмурившись. Резким движением руки, разрезая со скрежетом воздух, она вырисовала зеркальный вопросительный знак. Сноп розовых искр вспышкой моментально вылетел из палочки, желая поразить цель. Квиррелл отклонил Конфундус чересчур легко, не дёрнувшись и не шевельнувшись. Его палочка, направляемая рукой, отвела удар, словно это был назойливый ветерок. Зато незамедлительно ударился в контратаку. Взмахом руки, рубящим ударом слева по касательной, из-под пола вспенилась угрожающе огромная волна. — Асцендио! — вслух бросила Деора, нарушая принцип обучения. Ей было страшно не успеть, проиграв буйству природы, норовящей поглотить её с головой. Водный поток, не достигая ведьмы, ударил в потолок, пошатнув старую люстру. Брызги разметались по помещению, а сама конструкция заскрежетала. Деора сделала пару опасливых шагов назад, останавливаясь у самого края. Моментом позже люстра рухнула вниз. Грохот зазвенел в ушах, а пыль перемешалась с осколками. — Деора! — возник Квиринус, — ты не должна была говорить. — А ты не должен был пытаться меня утопить. — Это лишь вода, — без упрёка произнёс мужчина, одним движениям собирая разрушенную люстру воедино. Отколотые края слились в общую массу, стекло вновь украсило нижний ряд завитков. Но подвесить её Квиррелл не решился: магией отодвинул в дальний угол помещения. Деора действовала на чистом инстинкте. Стоило увидеть, как кисть Квиррелла нервно дёрнулась, и Ленидерт взмахнула сверху вниз, отражая вихрь голубых искр. Прозрачный щит разделил их друг от друга, но яркие вспышки оказались столь сильны, что завеса покрылась трещинами. Она не могла ничего противопоставить сильному натиску. Женщине оставалось лишь отвести заклинание вбок, приняв частичный ущерб. Ледяные иглы влетели в деревянный пол в паре дюймов от неё. Пара морозных кристаллов впились в кожу. Ленидерт выругалась и зашипела. Руку обожгло холодом. Женщина схватилась за неё, перекидывая палочку в левую руку. Она потрясла ею, словно на ней действительно образовался ожог. Это выходило за рамок тренировки. У неё проснулось странное, подсознательное желание просто одолеть его. С произношением заклинаний. С палочкой. Со всеми возможностями. Просто потому, что Деора ощутила загнанность — ей не хватало скорости в концентрации бессловесных заклинаний. Она легко мирилась с проигрышем, но ей просто нужно было знать, что есть шанс одолеть его. — Баубиллиус! Жёлтая молния метнулась по платформе, облизывая искрами дерево, заставляя его темнеть от огня и незамедлительно тлеть. С сверканием и треском она не достигла своей цели, обратившись в змею и оказавшись подкинутой вверх. Обескураженная тварь рухнула около ног Квиррелла, но прежде, чем он сжёг бы змею, Деора крикнула на опережение: — Оппуньо! Змея потеряла страх, ощерилась и бросилась, вцепившись ему в руку. Квиринус испуганно дёрнулся, выронив палочку. А затем одним движением пальцев обратил змею в перо, медленно скользнувшее на землю. Деора хотела обезоружить его Экспеллиармусом. Но до того, как она додумалась это сделать, осознала, что Квиррелл уже находится без палочки. И секундой позже, Ленидерт ощутила покалывание в кончиках пальцев, после которого её собственная с рывком вылетела из её рук. — Эй! — Тебе это больше не нужно, ты мухлюешь, — осудил Квиринус, мягко коснувшись дерева лиственницы. Проведя вдоль палочки, словно отмечая для себя что-то в её свойствах, он не сразу вернулся к Деоре. — Не заставляй меня искать новую, — проворчала женщина, оказываясь рядом, — она со мной уже двадцать лет. — Какая у тебя сердцевина? — Квиррелл протянул палочку ей, Деора спокойно забрала назад. Дуэль, в любом случае, завершилась. — Волос единорога. — У меня такая же. Иногда мне кажется, что из-за убийства этих существ, связь начинает ослабевать, — рассудил он, подзывая магией свою. — Не замечала подобного, — пожала плечами Деора, — никогда о таком не слышала. Как по мне, это лишь миф. — Никто и не убивал единорогов в таком количестве. — Ага, и кровь в Лютном переулке продаётся от единорогов-доноров, — согласилась женщина, — ты серьёзно? Квиррелл хмыкнул, его губы дёрнулись в подобие улыбки. Ленидерт ощутила нужный момент: это была подходящая возможность узнать ответы на некоторые вопросы, когда лёгкий шлейф ребячества затмил напряжение от нечестной дуэли. — Это правда, что ты преподавал другую дисциплину ранее? — Я? Ну да, моей страстью раньше было… — он резко осёкся, словно вспомнил о каком-то негласном правиле. Поморщился, будто произошёл проблеск мигрени, в миг тревожность Квиринуса усилилась лишь сильнее, заставляя разминать костяшки пальцев, — я в-вёл маг-гловедение… и… и… это было ошиб-бкой молодости… Деора невольно напряглась. В прошлый раз, когда гениальная идея прощупать почву пришла ей в голову, у неё оказалось разбито лицо. Это сейчас ощущалось на том же уровне, потому что реакция Квиррелла не была ожидаемой от слова совсем. Здесь есть влияние Тёмного Лорда? Чьё это поведение? Что ей сейчас ожидать? — Нужен был нормальный предмет, — нервно вдохнул воздух Квиррелл, словно его стало мало, — потому что… м-маглы тоже ошибка. Он побледнел, возвращаясь к своей нервной привычки кусать губы. И, в целом, ответил на все существующие вопросы разом. «Ты ведь полукровка!», — чуть не ляпнула она, хоть все карты и были выложены на стол. Одна из изощрённых манипуляций Тёмного лорда: заставить прислуживать себе кого-то, кто не разделяет идеологию, насильно обратив в слугу. Слова Квиррелла звучали жалко и отчаянно, но это было неудивительно. Что ему ещё оставалось делать? Быть наказанным за собственную натуру? За факт существования магла-родителя? Или преподавание того, что он любил? Деоре стало неловко от того, что ей тяжело подобрать правильные слова прямо сейчас. Квиринус нуждался в этом, что отчётливо выдавало истеричное заикание. Но что ей сказать? «Всё в порядке, Тёмный Лорд не накажет тебя за привязанность к отбросам общества!» — Всё хорошо, — невпопад утешила женщина, беря его за руки и согревая своим теплом, — сейчас же ты, м-м, преподаёшь ЗоТИ. Делаешь правильные вещи. Максимально дешёвая поддержка, на которую та была способна. Но Деоре просто хотелось сгладить углы и дать ему возможность прийти в себя. Что бы ни произошло — это уже случилось. Её мысли оказались в корень неверными. Деора взглянула на Квиринуса. Тот судорожно заморгал, не пересекаясь с ним взглядом. И когда игнорирование стало чересчур открытым, неохотно посмотрел на неё. Этого было достаточно, чтобы незамедлительно глаза наполнились слезами. — Квир, — взволнованно позвала ведьма, отпуская руки и хватая его за лицо, — всё ведь в порядке! — Нет, Деора! — нетерпеливо воскликнул он, — ничего не в порядке! Как ты этого не видишь? Я должен убить мальчика. Ребёнка, Деора, ребёнка! — Это… — Ленидерт не знала, что сказать. Она балансировала между угодливыми ответами Тёмному Лорду и возможностью поддержать Квиринуса. Тот, что, совсем не понимает, что из-за таких разговоров ставит под удар Деору тоже? Его мысли открыты Волдеморту, но позицию Деоры знать не обязательно. Ведь так тяжело сообразить, что она несёт полнейший бред из обычного желания не попасть под чужой гнев! — Как я могу убить невинного ребёнка? — Квиррелл не нуждался в ответах. Просто словесный поток граничащий с нервным срывом, — но если я этого не сделаю, то убьют меня? Деора хотела невольно отшатнуться. Квиринус выходил из-под контроля, становился непредсказуемым и перевозбужденным. Никаких сомнительных звоночков не было, но женщине просто стало дискомфортно. Она попробовала подобраться с другой стороны, решившись поцеловать. Нужно было просто каким-то образом перебить его, принудительно отвлечь прежде, чем паника перетекла в щемящее отчаяние. Может, если Деора сделает это, то страх приглушится на фоне её присутствия? Квиррелл постоянно говорил, что с ней ему спокойнее. Но стоило только коснуться чужих губ, как профессор чересчур резко отстранил Ленидерт, схватив её за плечи и испуганно смотря на неё. — Не нужно, Деора. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы ощутить мерзкий, горько-кислый привкус. — Что с тобой творится, Квиринус? Она соскользнула рукой чуть ниже, боясь удостовериться в своей страшной догадке. Огладила ему щёку круговым движением, а затем большим пальцем чуть оттеснила кожу в бок, обнажая в подобие кривого оскала его челюсть. — Господи, — не удержалась Деора, — у тебя все зубы искрошились. В нос ударил запах желчи, не перебиваемой даже зубной пастой. Насколько долго человек должен мучиться с тошнотой, чтобы вонь въелась так сильно? — Квир, тебя рвало? Или… я не знаю, у тебя болит желудок? — Пожалуйста, я в порядке… — Я же вижу, что нет. Ты думаешь, я слепая? — Я В ПОРЯДКЕ! Слышишь, Деора? — первая фраза была сказана чересчур громко, с каким-то болезненным то ли энтузиазмом, то ли откровенным криком. Женщину не впечатлила эта больная попытка показаться «в порядке». Заткнуться, впрочем, это заставило её лишь ненадолго. Потому что, не имея адекватных мыслей по поводу достойной поддержки, Деора будто решила раздражать ещё сильнее, пытаясь прощупать уровень терпения максимально нестабильного из всех существующих собеседников. — Квиринус, пожалуйста, не нервничай так сильно. У тебя было какое-то поручение? Почему ты заговорил о Поттере? Или это из-за экзаменов? Сколько ты вообще спишь? — как можно мягче произнесла она, но краем сознания понимая, что разговор больше походил на неуместную птичью трель. Звуков много, а по существу — ничего. — Нисколько! — с каким-то отчаянием признался Квиррелл, а затем лихорадочно и с раздражением выговаривая ей слово за словом: — я не могу ни есть, ни пить, ни спать, Деора! Она не знала, что ответить. Ей оставалось лишь молча вытирать слёзы. — Меня тошнит. Постоянно тошнит. Я уже не могу выносить эту боль. Мне кажется, что я давно бы умер, если бы не единорог… И я не могу заикнуться о лечебных зельях, это вызовет лишь больше подозрений, привлечёт внимание. — Но ты ведь после крови выглядишь здоровее, — непонимающе прошептала она. — Недолго! Деора осмотрела его внимательнее. Действительно, Квиринус стал выглядеть точно также разбито, как и раньше. Это скорее походило на злоупотребление морфием. Он сохранял здоровый блеск глаз и цвет кожи лишь тогда, когда пресыщался кровью. А без неё, хоть и мог жить дальше, очевидно страдал от влияния Волдеморта. — Извини-извини! — он мягко убрал её руки от себя, выпутываясь из её прикосновений, — у меня просто… просто голова болит… Судорожный всхлип заглушил жалкие попытки оправданий. Деора прижала его к себе, на этот раз отталкивать Квиррелл её не смог. Он вжался лицом ей в плечо, и женщина ощутила горячие слёзы на коже. Ленидерт погладила его по спине, вторую руку положив на висок мужчины. Она бы поступила иначе, ладонь рефлекторно в таком положении хотела оказаться на затылке. Но Деора боязливо отдёрнулась, остановившись на достигнутом. Блядский Волдеморт. — Квир, всё будет хорошо, — неумело утешала она, убаюкивающе шепча, — у меня есть снотворное… Я что-нибудь ещё подыщу. И мы придумаем что-то. Квиринус не ответил. Деора поцеловала его лоб, затем стала скоро, мимолётно целовать щёки, брови и нос, мимикрируя под повадки Квиррелла, словно такие мелочи могли вернуть его к самому себе. Тонкие пальцы осторожно обволокли её чуть выше поясницы, безудержные стенания стали потише. Ленидерт решила не упускать этот момент. — Квир… Квир, тебе нужно отдохнуть. Может… Она смолкла. Все её действия чересчур откровенно кричали о том, что Деора планировала как можно скорее вырваться от этого удушающего плена чужих эмоций, просто равнодушно разобраться с поверхностными проблемами и сбежать в свою скорлупу. — Я рядом, я с тобой, — просто произнесла женщина, не пытаясь теперь привести Квиринуса в чувство. Крепче касаясь его, считая, что это даст словам достаточного веса, — ты просто очень-очень сильно устал. Это было ложью: переживать стоило бы о тысячи вещей. О разоблачении Снейпом и Дамблдором; о страхе убедить Гарри Поттера (чью жизнь Деора олицетворяла с возможностью вернуться к хорошим, счастливым временам); о страхе просто умереть по многим причинам. Но не скажет же она это ему в лицо! Вместо этого, Ленидерт бросила вообще невпопад: — Если ты расклеишься, то кто мне напомнит, как ухаживать за туберозой? В целом, на правду уже было больше похоже — Деора не помнила, как заботиться об этом цветке. Да и хранить его особо не планировала. Просто приняла, как подарок. Все растения у неё не приживались. Но Квиррелл ревностно относился к каждому семечку. Он задумчиво притих. Не до конца. Но всхлипы явно стали тише. Деора замерла, пытаясь понять, сработала уловка или нет. — Да, думаю, ты права. Ты никогда не запоминаешь, — фантастически печально, то ли из-за слёз по извечным проблемам, то ли из-за разочарования в некомпетентности Деоры касательно ухода за растением, произнёс Квиринус. — Вот, поспишь, потом проведёшь повторный экскурс… — Ты всё равно не запомнишь, — не отрывая головы от её плеча, произнёс мужчина. — Да, но тогда у тебя появится больше поводов проведать меня, чтобы убедиться в сохранности моего нового подселенца. Он медленно выпрямился. Деора скользнула взглядом по его чуть порозовевшему от плача лицу. У нормальных людей оно более красное… У здоровых людей. — Ш-ш, не стоит так рыдать, я обязательно выучу, сколько раз его поливать, — отшутилась ведьма, поспешно пытаясь руками расправить воротник его рубашки и вновь вернуть его в физический порядок. Квиррелл с недоумением посмотрел на неё, пытаясь сообразить, каким образом она вообще связала две эти темы воедино. Он опять не понял её шутку. Деора совершенно не удивилась. Ленидерт потянулась к нему. Мужчина боязливо, едва заметно одёрнулся, не желая увидеть отвращение на её лице снова. Потом чуть прикрыл глаза завесой мокрых ресниц, сдаваясь и позволяя Деоре поцеловать его. На сей раз — не прерывая. Этого было недостаточно, но Ленидерт ощутила его выравнивающееся сердцебиение и углубляющееся дыхание. Хоть что-то, — а остальное приложится.