Длани твои нежны, но тревожны

Квиррелл никогда не считал себя душой компании. Он не имел много друзей. Не становился кем-то важным. Подростковый социум, когда профессор учился в Хогвартсе, не видел в нём никакой ориентир и места в иерархии он занимал, вероятно, едва ли не последнее. Квиринус был распределён на Когтевран. Факультет тех, кто ценит знания. И, если раньше, он мог ощущать себя чуть умнее ровесников, то оказавшись среди подобных себе, понял, что не представляет ничего выдающегося. Он был умнее других первокурсников, но на Когтевране был таким же, как все. Что-то получилось чрезвычайно легко, что-то — не давалось даже спустя часы изучения. Вечное желание, жажда узнать что-то новое, прыгнуть выше головы, привели его к тому, что Квиррелл заинтересовался магловедением. Для него, на тот момент, это казалось неплохой возможностью для реализации себя, будучи профессором Хогвартса. Он являлся полукровкой: но о мире маглов знал мало. Мать, которая растила его, предпочитала ничего упоминать об отце, который являлся обычным человеком. К сожалению, розовые очки болезненно разбились — магловедение не пользовалось популярностью у учеников. Некоторые считали, что маглы недостойны кропотливого изучения. Другие, что итак всё знают об этом мире, прожив или проживая там часть своей жизни. На его лекции ходило мало студентов, и факультатив напоминал больше дополнительный кружок, чем дисциплину. После тяжёлого года обучения, Квиррелл запросил академический отпуск. Его бессилие и страх упущенного потенциала был столь велик, что волшебник искренне боялся стать посредственностью, судьбу которой ему пророчили родственники. А потом Квиринус встретил Его — повелителя. Мимолётное утешение в виде мнимой, собственной важности обернулось тем, что Квиррелл ощутил себя лишь марионеткой в руках более сильной фигуры. Душа Волдеморта, тёмная и гнетущая, как чернильные пятна, была гораздо сильнее его. Даже не имея собственного тела, Тёмный лорд поражал магическим потенциалом. Обещанное Квиринусу могущество было даровано, но тот выступал лишь в качестве сосуда для хозяина этой силы. Есть ли хоть какое-то счастье для дара, на деле являющимся лишь условностью? Хуже всего, что вместе с раздробленностью тела, Квиррелл стал чувствовать себя плохо. Его душевное здоровье подорвалось, и он сам знал почему. Душа Волдеморта изматывала его, заставляла порою слышать и видеть то, что он не должен. Ему мерещилось, будто бы змеи говорят с ним. Во снах, казалось, видел какие-то сюрреалистические картины пыток пожирателей, не зная — прошлое или будущее это. Или вовсе полночный бред? Но итог один: Квиринус стал чувствовать себя некомфортно, неуютно. Повелитель лишь с иронией относился к этому, холодно и бесстрастно заявляя, что личина заики всё больше становится его настоящей формой. Квирреллу было тяжело с этим спорить. Хоть и речевой дефект не являлся настоящим, но тревожность, нервозность и чрезмерная реакция на всё зачастую были настоящими. Во всём ему мерещились враги или авроры или невесть, кто ещё, разоблачившие обман. Ему приходилось каждодневно выбирать между страхом перед Тёмным лордом и страхом перед Визенгамотом. Сладость обещанного могущества сменилось горечью реальности. Физическое здоровье тоже страдало. Наличие Волдеморта, паразитом вцепившимся в тело профессора, заставляло его медленно умирать. Дух отравлял настолько, что тело реагировало судорогами, резкими, неконтролируемыми движениями и бесконечной ломотой в суставах. От этого спасало лишь одно — кровь единорога. Она продлевала жизнь в Квиринусе, но жизнью это считать было тяжело. Помимо всех безумств, которые Квиррелл совершил ради Тёмного лорда, на него неизгладимым отпечатком легло и убийство священных животных. Наверное, из всего этого списка, самой маленькой жертвой оказались его волосы, выпавшие тогда клочьями из-за метаморфозы головы. Его только-только наладившийся контакт с профессорами был разрушен сменой личности. Раньше, просто тихий и вежливый Квиринус, сменился странным и тревожным профессором Квирреллом, дрожащим от собственной тени и нервничающим от любого диалога со стороны коллег. Мужчина искренне не имел представления, кем он является теперь. И для него было поистине странно, непонятно и чуждо, когда новая преподавательница ловко солгала, что это Квиринус расправился с троллем. Особенно, когда, на самом деле, Квиррелл был тем, кто его привёл. Он убеждал себя в том, что дело заключалось в спасении Деоры в критический момент — это была своего рода благодарность. Но Квиринус не был уверен наверняка. Мир женщин казался ему потёмками, а опыта общения с противоположным полом тот имел совсем немного. А если закрадываться в определённого рода детали — то вообще никогда. Но, наверное, для самой мисс Ленидерт инцидент с троллем значил нечто большее. Потому что, впервые за всё время, Квиррелл почувствовал неподдельный интерес к своей персоне. Мимолётные пересечения… интриговали. Даже, если это была обычная трапеза, где Деора решила сесть подле него. Обычно Квиринус сидел с краю, и каждый раз этим пользовался Снейп, третируя его бесконечными, двойственными разговорами. Но теперь чёрная кобра довольствовалась наблюдать за Квиррелом издалека. Поделом. Веснушчатая бестия подловила его в один из завтраков, невесомо и тихо садясь рядом. В любой другой момент, в утренней суете, профессор бы не заметил её, но с недавних пор игнорировать Ленидерт было невозможно. Ему, признаться честно, очень нравилось внимание с её стороны. Он не пытался завоевать её расположение, как это делают мужчины. И подобных целей не имел вовсе. Просто Квиринус впервые нашёл человека, который, не обременённый формальностью, мог бы поддерживать диалог не о работе, а о чём-то ещё. Который просто заводил диалог с ним первый. Возможно, Квиррелл просто неосознанно стал с некоторой скрупулёзностью выглаживать вещи и пользоваться невероятным парфюмом (он так считал, но аромат, на самом деле, пах аптекой). В целом, ему просто не хотелось, чтобы профессор Ленидерт теряла к нему уже существующий интерес. — Доброе утро, — поприветствовала она. Еда уже появилась на столах, и балагур со стороны столов студентов поутих. Обычно это напоминало жужжание пасеки, сейчас же — мрачную тишину, прерываемую стуком вилок и ложек. — Ох… Я… Д-доброе… — Квиррелл поперхнулся, когда запоздало вспомнил о том, что он должен заикаться. Деора с обеспокоенным лицом покосилась на Квиринуса, пока тот не взял себя в руки и не смог глотнуть воздуха, — д-доброе ут-тро! Я прошу пр-рощения… Женщина поджала губы, словно не знала, что ответить на подобный перфоманс. Она сделала вид, что выбирает печенье к чаю с большого серебряного подноса, наполненного имбирными сластями — в виде тыкв, тритонов, лягушек и даже пауков. Квиринус ужасно смутился: даже, если Деора не хотела поставить его в неловкую ситуацию, он справится с этим сам. — Вы в порядке? — осведомилась Ленидерт, спустя пару секунд, и Квиррелл кивнул. Какое-то время они молчали. Квиринус не знал, стоит ли говорить с этой женщиной. Деора не подавала никаких признаков вовлечения в диалоги и вежливые вопросы о самочувствии ни к чему будто бы не вели. Она даже в какой-то момент повернула голову, оценивающе смотря в другую сторону стола. И Квиррелл решил, что волшебница хочет пересесть поближе к декану Пуффендуя. Горло незамедлительно пересохло. Ленидерт тяжело вздохнула, будто приняла не особо радующее её решение. Но, повернувшись к Квиринусу, расцвела в улыбке: — У вас есть утренние лекции? — Н-нет, — не чувствуя подвоха, честно ответил Квиррелл. — Не хотите сходить в Хогсмид? — продолжала одолевать его вопросами Деора. — В-вам нужно что-то вз-зять? — глупо моргнул он, — только скажите и я к-куплю это. — Не совсем. Лучше пойдёмте прогуляемся. Квиринус непонимающе уставился на неё, поскольку минутой ранее составил впечатление, будто бы у Ленидерт есть другие дела и потому она так переменилась в лице. Но сейчас женщина выглядела в добром расположении духа. — Н-ну… Я не пр-ротив, — промямлил Квиррелл, и Деоре этого было достаточно, чтобы её зоркие глаза перестали разглядывать професса и уткнулись в тарелку. Запоздало тот добавил, не желая показаться грубым: — то есть, я с радостью… Он хотел сказать что-нибудь ещё. Но Септима Вектор села около Деоры, моментально привлекая внимание профессора астрологии. Строгая и статная преподавательница нумерологии всегда ощущалась, как не очень приятная личность. Её ледяные речи и колкие взгляды в сторону студентов (а зачастую и других преподавателей) смущали. Чем-то женщина напоминала МакГонагалл, за исключением того, что терпения к детям питала очень мало. Это и было общей динамикой преподавательниц. Поняв, что сейчас окажется лишним, Квиррелл больше не пытался вставить ни слова. Деора, чуть погодя, поднялась изо стола, бросив на мужчину не двусмысленный взгляд. Лёгким кивком головы она указала на выход из Большого зала. — Пойдёмте. Квиррелл поспешно поднялся следом, чуть ли не опрокидывая кубок на профессора Вектор. Женщина в красной мантии поджала губы. Ей не следовало ничего говорить. Лицо, выразившее недовольство и презрение по отношению к неловкому профессору, ему было видеть не в первой. Спустившись с платформы, где находился стол для педагогов, Квиррелл увидел нечто необычное: бумажные птицы вились над столом Слизерина. Какой-то старшекурсник научил только-только поступивших студентов этой проделке, и огромное количество пергаментных животных вихрилось в пространстве, рябило и норовило запутаться в чьих-то волосах. Завтракающие профессора пока ничего не замечали. Шествующая впереди между ряда столов Деора — тоже. Но стоило одной из птах налететь на Квиррелла с целью клюнуть в лицо, похожей на колибри с длинным клювом и быстро машущими крыльями, как она задымилась. Колибри успела взметнуться по диагонали вверх, пока она не сгорела яркой вспышкой и пепел с искрами не посыпались на пол. Профессор Ленидерт стояла в метрах трёх от Квиррелла, поспешно убирая палочку после уничтожения птицы. А затем едко прошипела вслед студенту: — Невероятная глупость, мистер Пайк. Минус пять баллов со Слизерина за нарушение субординации. Квиринус, впрочем-то, мог разобраться с этим сам. Соседство с могущественной тёмной силой даровало ему возможность не только использовать невербальную магию, но и беспалочковую. Но возможно образ беззащитности подкупает доверие лучше? — Сп-пасибо! — Пустяки, — невозмутимо ответила Деора, — вы же спасли меня от тролля, не так ли? Она не сказала ничего, что могло бы сойти за двусмысленность. Но Квирреллу стало неуютно, словно интуиция пыталась что-то отчаянно донести.

***

Хогсмид — уникальная деревушка не просто потому, что приближена к одной из могущественных школ магии и волшебства, но и потому, что она была абсолютно самостоятельной. Жизнь там текла своим чередом. По большей части, экономика этого места зависела от школьных закупок — сюда входило и пополнение ингредиентов для зелий, снаряжение для квиддича, еда и многое другое. А также, разумеется, от личных трат профессоров и карманных денег студентов. Можно было бы сказать, что тяжело выжить на подобном финансировании. Но когда раз в несколько дней исправно чей-нибудь котёл взрывается, а метлы на тренировках разбиваются в щепки, то трат из заложенного бюджета не избежать. — Куда вам нужно? — прямолинейно поинтересовалась Деора. Вообще-то Квиринус не имел точного представления, зачем пошёл. Просто ему хотелось составить компанию и вырваться из душного общества Хогвартса. Но вслух он, разумеется, не признался: — В «Фолианты и свитки». — Хорошо, — пожала плечами Деора, не сказав, куда идёт сама. — Тогда сначала туда. Стоило им двинуться, как Ленидерт решила удариться в расспросы. — Почему вы решили стать профессором? — Я… Меня вс-сегда тянуло к изучению нев-вообразимого и таинств-венного… А преподавательский оп-пыт в Хогвартсе давал возможность и д-доступ ко многим знаниям, — Квиррелл замолчал, взвешивая слова. Ему не нужно было сильно изворачиваться, просто не говорить всей правды: — в с-студенчестве я восхищался п-профессором МакГонагалл — это п-повлияло тоже. А затем поспешно добавил: — М-мой рассказ, думаю, вышел сл-лишком нудным и неинформативным. Не ч-часто мне задают такие вопросы… Лучше расскажите о себе! Квиринусу очень льстило внимание к своей личности. В любой другой отрезок жизни, может быть, тот искренне бы поддержал диалог. Но страх разоблачения — ужас, сковывающий его каждый раз, когда кто-то смотрит на него пристально и чересчур долго — оказался слишком прочным. Ему становилось дурно от мысли, что профессор Ленидерт что-то знает, догадывается, и лишь скрыто допрашивает его. Потому что мысль о том, что она делает это искренне — казалась чересчур сладкой и невозможной одновременно. — Не забивайте голову, — отрезала Деора, — разве, если бы мне было неинтересно, то я бы спрашивала? Напротив, я боюсь смутить вас своим любопытством. Она попала в самое яблочко, и Квиррелл на секунду даже заподозрил её в окклюменции. Но никаких признаков не было. Тяжёлые серые тучи нависли на горизонте. Ноябрьская погода казалась чересчур суровой. Но, тем не менее, подавляющее число волшебников на улочках Хогсмида выглядело легко одетыми. Пока что согревающие чары справлялись гораздо лучше, чем любые одёжки. Квиррелл, честно говоря, даже не помнил, где его зимняя мантия, а Деора вела его за собой столь быстрым шагом, что остановить её не нашлось и минутки. Сама волшебница, ожидаемо, применила чары, не тратя время на большее. Хоть это и требовало концентрации на поддержании магии периодически. Первая снежинка опустилась на плечо женщины. Квиринус отчего-то не сдержал язык за зубами и прокомментировал. — Снег пошёл. Деора проследила за его взглядом. Стряхнула с плеча снежинку. — Да уж… — разочарованно пробормотала она, — уже предчувствую гололедицу и слякоть до наступления декабря. Вы хотели узнать что-то обо мне, да? Так вот — не люблю я такую погоду. И ноябрь тоже. Поскорее бы настоящая зима. Ленидерт улыбнулась. Квиррелл ждал ответа на другой вопрос, но бессовестная дама без угрызений совести вывернулась из расспроса. Их маленький поход протёк очень быстро: Квиринус не шибко знал, что брать и взял первый попавшийся том с интригующим названием «Магия куклу-вуду и иные виды контроля» (совершенно не потому, что название напоминало его нынешнее состояние…), а Деора в магазинчике зелий взяла аж три рябиновых отвара по такой цене, что Квиррелл сделал два вывода. Во-первых, за такую сумму проще самому стать зельеваром. Во-вторых, что перед ним особа — чистокровная. Только у них без единого вздоха сожаления может исчезнуть сумма из кошелька. Этот маленький факт поселил в нём определённое сомнение. Но столь крошечное и необъяснимое, что Квиринус задавался вопросом — что же не так? —Подождите, — таинственно произнесла Деора, когда они вышли из лавки, — мы должны, перед уходом, посетить самое важное место. — К-какое? — занервничал Квиррелл. Ему не особо нравились сюрпризы, но возразить мужчина не захотел. Квиринус осознавал своё некое жалкое желание пойти за Ленидерт куда угодно. Тянулся, словно светлячок к лампе. И с этого становилось ещё хуже — он определённо недооценивал то, что с ним сделало одиночество, а затем затворническая жизнь из-за духа Тёмного лорда. — Пойдёмте, — женщина мягко положила ему руку на спину, в районе лопаток, а затем в приглашающем жесте отвела вторую руку — по направлению к Сладкому королевству. Он повиновался. В Сладком королевстве было уютно. Пахло выпечкой, вафлями и горячим шоколадом. Даже сейчас, в раннее утро, здесь были пронырливые студенты. Наверняка, сбежавшие с уроков. Они липли к витринам, разглядывали мириады красок, чуть ли не переходя на крик что-то бурно обсуждали. Появление двух профессоров заставило их поутихнуть и замереть, словно они боялись снятия очков прямо тут. Ленидерт, делая вид, что не замечает их, прошествовала сразу к владельцу лавки. — Доброго утра вам, мистер Флюм, — тепло поприветствовала она старика. — А-а, проказница Деора, давно я тебя… — старик скользнул взглядом по мантии, её лицу, а затем — по самому Квирреллу, складывая кусочки пазла воедино, — неужто теперь профессор?! Я помню, как ты, шкодница, стащила… — Тише-тише, — перебила его Ленидерт, и Квиринус заметил, что её губы сжались, а брови нахмурились, словно она была на пороге смущения. Амброзиус явно желал добавить больше нелестных характеристик о прошлом Деоры, когда та была студенткой. Да только решил пощадить её из-за присутствия Квиринуса, потому что, зыркнув на второго профессора, цокнул языком. — Держи, — пробурчал Флюм, засовывая наспех упаковки в пакет и отдавая ей максимально небрежно. А затем, увидев просящий взгляд женщины, разочаровал: — нет, дорогуша, тех лимитированных сахарных перьев, похожих по текстуре на магловскую вату, до сих пор нет. И не будет! — Может быть, вам что-нибудь нужно? — тактично осведомилась Деора, поворачиваясь к профессору защиты от тёмных искусств (очевидным образом игнорируя Амброзиуса). Квиррелл понял, что вопрос риторический. Это была лишь попытка замять случившееся. Он вежливо покачал головой и сделал вид, что разглядывает ближайшую витрину. Ленидерт собрала все свои товары. Квиринус из вежливого побуждения придержал ей дверь, но стоило им отойти на пару метров от кондитерской, как Деора остановилась. Она пошуршала в пакете со сладостями, а затем приняла извиняющийся тон. — Я вынуждена вас оставить. — В-всё в порядке, — тихо произнёс Квиррелл, не зная, куда вообще себя деть в этой бессмысленной обстановке. Всё ему казалось неудачным: его действия и слова. Будто бы он попытался сварить зелье без рецепта, по памяти, а в итоге оно не удалось. — Стойте, — с нажимом произнесла Деора, а затем выудила что-то и всунула в руку профессору, — спасибо, что пошли со мной. Это меньшее, что я могу дать вам. Она улыбнулась так тепло и мягко, что Квиринус не поверил бы, что это адресовано ему. — Мне нужно идти, — с лёгкой тенью вины произнесла Деора, — видите стайку студентов? Готова поклясться, что вижу там свою племянницу, которой нет на трансфигурации. — Д-да, я понимаю… — сказал мужчина ей в спину, быстро удаляющейся фигуре. Он не мог заметить перемену в лице Деоры: как волшебница устало вздыхает, чувствуя внутренний дискомфорт от того, что её действия уж слишком лицемерные. Вместо этого Квиринус разжал руку, смотря на упаковку с шоколадной лягушкой. На шелестящую обёртку упала снежинка. Но почему-то этот маленький, глупый презент согревал его. Что-то тонкое и уязвимое сжалось внутри. Разожжённое и потревоженное Деорой Ленидерт. Квиррелл не помнил, когда ему кто-то делал искренние подарки. Можно ли считать этот таковым?