Несвободными не оставайтесь

Внимание! Данная повесть не является побуждением для уклонения от уплаты долгов и исполнения условий договора с кредитной организацией, у которой вы заняли крупную сумму денег. Она не рекомендует сию минуту бросить всё и бежать, набрав кредитов и ипотек. Будьте благоразумны, не влезайте ни в какие финансовые ямы - и тогда вам не придётся скрываться, преодолевая законы и колеся по стране где попало! *** Был поздний вечер пятницы. Я зашёл в ближайший ресторан — нажраться. Только взял рюмку "Джек Дэниелс", меня словно кто-то под локоть толкнул. “Не пей — не поможет!". Рядом, за моим и соседними столами, никого не было. Посидев с минуту, я вылил виски на свою шевелюру. Вышел вон из опротивевшего кабака. На улице стало чуть легче. Главная проблема осталась нерешённой. Я загробил свой последний шанс остаться клиентом банка "Возрождение", в котором семнадцать месяцев назад взял кредит в семнадцать миллионов рублей на свой бизнес. Под семнадцать процентов. Эти семнадцать мгновений весны моей жизни пролетели как приключенческий сон. Буквально месяца два назад у меня начались проблемы: последний платёж в 600 тысяч, который, наконец, развязывал мне руки, позволяя выбиться в нули, уплыл. Внезапные, непредвиденные расходы — построенный моими бригадами одному "перцу" двухэтажный дом развалился наутро после окончания отделки. Все свои резервы я бросил на возмещение ущерба. Ведь это случилось по моей вине, ошибка в расчётах прочности строения! В эту чёрную дыру угодили три миллиона имеющихся в обороте денег — включая и эту выплату кредита. В банке отказались войти в моё положение, накрутили фантастическую пеню. Сегодня, после 60 дней невыплаты, мой кредит продали коллекторам. Предстояло выдерживать психологический прессинг от "вышибал" — я знал законы, но страдал всю жизнь мнительностью, неуверенностью в себе и был одержим комплексом неполноценности. Зачем я полез в этот чёртов бизнес... Квартира в центре Петербурга, подаренная мне родителями, стала опасным местом. Я понял, что там меня не оставят в покое. Нужно куда-то меняться. А вот куда, я слабо себе это представлял. Итак, я решился. Дома в последний раз я проверил, всё ли вытащено из розеток, выключено. Закрыл общие вентили на газовой и водопроводной трубах. Затем взял кусачки — и перекусил электропроводку в том месте, где она проходила в счётчик. Было ещё светло. Лето в самом разгаре, семь вечера. Природа, словно почувствовав мой решительный и окончательный уход, готовила потрясающий, багровый закат солнца. Ветра не было, тишь да гладь. Я стал собирать дорожную сумку. Взял с собой две смены летней одежды. Снаружи, невдалеке, мирно гудел Невский. В последний раз посмотрев на наш двор с 14-го этажа, словно прощаясь с теми, кто, отработав, после насыщенного дня заходил домой, в свой подъезд, я вздохнул и поспешил вниз. Окинув последним взором и своё пристанище, я с чувством, с расстановкой, тщательно закрыл входную дверь на все замки. Кто бы ни пришёл — меня нет. И не будет, пилите, Шурик, пилите. Прощай, трёхкомнатная квартира, в которой некогда прошла моя студенческая пора! И где я горел своими коммерческими планами, пытаясь подстроиться под бурный рынок "гламурных нулевых"... При себе у меня имелась небольшая заначка... Отойдя на ближайший угол, я не удержался и прощальным взглядом окинул высотку, в которой жил до этого дня. Отреставрированная в современном стиле, она переливалась, блестела серо-синими оттенками. Как и любая современная новостройка. Но мне было не время разглядывать её, рассусоливать сопли на ровном месте. Надо бежать из Питера, куда глаза глядят! Вышел из дома я очень вовремя. В мой, теперь уже бывший, двор, зашли четверо дюжих мужчин, одетых во всё тёмное, в тёмных очках. С битами за плечами — как солдаты с АК наперевес! Они вошли в подъезд, из которого я только что вышел! Помедли я минут пять, и эти вышибалы поймали бы меня на лестничной клетке. Они угостили бы меня от души крашеной осиной. Задержись я минут на десять — они бы гремели по двери, разбили бы глазок, подкинули зажжённый кусок пластика; щель под входными дверями у меня пятимиллиметровая. Эти люди без совести подчас не соблюдают закон, а психологически давят должников. Они бы караулили меня до поздней ночи, или утром перехватили бы. А коллекторское агентство, в чьи руки передали ведение моих существующих долгов, не церемонилось. Оно в день обращения кредитора присылало своих кассиров — по адресу заёмщика. Безмятежная пора миновала, сказал я себе, пора не идти, а драть башмаки спринтом, куда глаза глядят! Мобильник я оставил дома, даже примитивной "звонилки" с собой не было. Век общественных таксофонов в Санкт-Петербурге давно канул в прошлое, и позвонить можно разве что с мобильного у случайного прохожего. А пока отойти бы от дома — и чем дальше, тем лучше. Надев на плечи свою сумку, как рюкзак, я потрусил в спортивный гипермаркет. Прежде всего надо купить дорожный велосипед — самый обычный, с одной скоростью, не до шика сейчас. А раз я подался в бега, то понадобятся спальник и палатка — на гостиницу у меня денег нет. Да и найти там меня ничего не стоит, задержание неизбежно. Я вышел из "Спортмастера" с новым велосипедом, палаткой и спальником. Последний, как уверяли производители, выдержит минус 25. Что ж, сказал я себе, поживём — увидим. Экономить на здоровье не нужно, простудишься — в больницу с пневмонией попадёшь. Или менингит схватишь, всякое бывает. Палатка досталась самая простая и лёгкая. Я мог бы купить палатку-баню, но её мне так просто не провезти: весит она 12 кило, а свешивается с багажника почти на метр. Что касается велосипеда, то это был обычный "стелс" с одной передачей. Никакого переключения скоростей. Главное — ехать. Только вперёд. Итак, потратился я на 28000. В кармане осталось ещё 12. Больше у меня денег не было. Где я их заработаю ещё, пока не знал. В голове крутились задумки любой работы по найму. Но официально меня не трудоустроят нигде. Пока не закончится срок исковой давности. А он равен как минимум года три — при условии, что меня не пытались бы найти. А сегодня уже пытались. Когда я покинул "Спортмастер", уже было около 9 вечера. На юге бы уже давно стемнело, но я ведь в Питере, здесь летом с ночью определённые сложности. Можно было катать по вечернему городу, любуясь красотами, хоть до поздней ночи. Я ещё раз глянул на часы — 21.20. Я стоял на Московском проспекте, а рядом мирно катил поток машин, торопились вечно спешащие и утомлённо-сосредоточенные пешеходы. Я решил напоследок поездить по центру Петербурга, но тут же с меня слетела вся лихость, дух свободы куда-то испарился, и меня начало трясти. От безысходности. К тому моменту, как я вернусь, моя квартира будет продана. За долги. А где жить? Где и кем работать? Ведь я задолжал приличную сумму - и не расплатился сполна. Я спускал деньги не глядя, паря на крыльях маячившего впереди успеха - и героически, с трудом их возвращая. И доигрался так, что, в принципе, меня могли бы и посадить. Я отыскал поблизости один из "Магнитов" и, чувствуя себя преступником, купил пачку творога и минералку. Мой первый ужин не дома — за долгие годы. Под открытым небом, на лавочке возле чужого подъезда. Сняв напряжение этой скромной едой, я покатил дальше отвести, так сказать, душу. Мне было всё равно, куда. Всё равно, зачем. Ведь дома меня ждали казачки, которым было приказано пасти меня. Хандра кончилась, впрочем, как и началась. Я поехал кататься на Васильевский остров. Теперь у меня была куча свободного времени! Я кружил по острову Питера, пока не пробило три ночи. Улицы были безлюдны, работали лишь немногочисленные таксисты. На "Автодроне" заметил с десяток машин. — Эй, братан, чего не спишь? — Стекло "Лады" опустилось. Это был один из таксистов. Я помедлил с ответом. — Настроение не сонное. — Я не хотел вываливать свою историю первому встречному-поперечному. Мужик, кажется, что-то понял. — Далеко собрался? — В Мурманск, — почему мне пришёл в голову этот заполярный город, не знаю, я ведь хотел в Крым. — Там сейчас светло, не то что у нас, вон, белые ночи на излёте. Круто. Хорошее ты место выбрал: океан, полярный день. Успеешь, пока более-менее тепло? — Думаю, недели три буду ехать. — Я продолжал уводить этого водилу в попавшую под язык тему. — Три недели? Слышь, да ты ж к осени приедешь, а там похолодает. Полторы тыщи гнать, тайга, все дела. У меня рейс до Синявино, по пути, могу подкинуть, один из постоянных клиентов каждую неделю ездит туда на работу. Три часа подождёшь? Он сегодня в 6 выходит вон из того дома, — мужик показал на одну из девятиэтажек поблизости. — У него куча всего, мой скарб не влезет. — Тю, блин, сказанул, — засмеялся таксист, — эта лошадка 300 кило возит, и ничего, справляюсь, ломаться не хочет. У меня пустой багажник, влезет твой велик. Этот мужик повезёт с собой тоже много всего, но и тебе места хватит. Считай, день дороги ты сэкономил. Ну, по рукам? — В другой раз. Спасибо за предложение. — Ну как знаешь. Вот телефон, будешь недалеко — обращайся, подкинем недорого. Но я бы тебя бесплатно в этот раз повёз, чего не сделаешь ради такого пассажира, не каждый день встречаешь самоходчиков. — Спасибо, предпочитаю самоходом, страну посмотрю. До свидания. — Удачи! Счастливо добраться! Тут я понял, что дико хочется спать. Нужно выбраться на окраину города, чтоб поставить палатку, сказал я себе. Можно было бы переночевать в ближайшем парке, но утром набежат зеваки. А настроения у меня позировать перед публикой нет. Да и завалиться хотелось до обеда. Не знаю, сколько километров я проехал. У меня не было ни одометра, ни GPS-навигатора - ориентировался по указателям. Но я топил быстро — почти как велогонщик. Было около пяти утра, когда я миновал городскую черту и, наконец, выскочил на Мурманское шоссе. Возле Кудрово меня догнал один водила на "Тойоте". — Куда направляешься, земляк? — Его "тачка" поравнялась со мной. Я показал в сторону Мурманска: — На Полярный круг. — Быстро ты едешь, велик простой, с одной звездой. У меня стрелка показывает 29. — Круто. А я и не знал. Да, сам от себя не ожидал. — Знаешь, а я тоже ездил — вот как ты сейчас. Мне тридцатник был, с ребятами катали в походы. По области — то на Волхов, то на Тихвин, то в Сиверский, то ещё куда. В соседний регион мне слабо! — А жена? — А чё жена? Она из этой же тусы, мы там с ней познакомились, она пришла в "Велопитер" следом за мной: я — в ноябре, она — в декабре. С тех пор вместе. Скоро отпуск, поедем на пять дней. — По Вам не скажешь: Вы на машине, при делах. Никаких признаков велосипедиста. — Магазин-то? Да чё с ним сделается, от клиентов отбоя нет. Продаём алюминиевую посуду, разный хозяйственный "шурум-бурум", две точки — на Московской и Адмиралтейской. В одном — она, в другом — я. Клиенты хорошо нас знают, даже в отпуск спрашивают, есть ли то-то и то-то, телефоны не выключаем, как некоторые. — Знаю, видел вашу точку на Московской, раз даже заходил, щётки для ковров искал, — соврал я, решив ему подыграть. Я этого мужика в первый раз вижу! — Когда у Вас отпуск? — Скоро, в августе. Я устал нестись как угорелый, сбавил скорость. Машина замедлила ход. Передо мной была очередная развязка — пригород Санкт-Петербурга заканчивался, и шоссе уходило на восток, в питерскую тайгу. — Присоединяйся, если вернёшься, поедем с друзьями, шашлык, ночёвка, будет кайфно, у нас двое гитаристов, устроим групповое караоке, не соскучишься, бабы тоже будут. На мотоциклах рассекать будем. Ездил на "моцике“? — Ну, было дело, дали порулить, когда на втором курсе был. Потом на права A сдавал — но не прошёл, а так водить умею. — С нами не соскучишься, наши байкеры дадут почувствовать драйв, прокатишься с ветерком. У одного байк разогнан, 290 выдаёт, не машина — зверь, пять сек — и сотка, попробуешь. — Подумаю, лады. — Короче, приезжай, ждём. Собираемся на Галёрной вечером, 15-го, уже запланировано, тебя тоже запишем. — Хорошо, всё ясно. Машина резко рванулась вперёд — и ушла на середину трассы. В начале седьмого я остановился на какой-то заправке возле Разметелево попить воды. Сразу же ощутил, что нужна баклажка на несколько литров — перегон буквально иссушил меня, я помирал от жажды. Зад горел, колени были перетружены. Итак, я поставил палатку, не доезжая километр до Разметелева. До Синявина оставалось пилить ещё столько же. Я валился с ног: едва поставил палатку под деревом, упал на кое-как постеленный спальник — и тут же провалился в сон.