Пророчество для Моракса

Тревожить Нин Гуан, чтобы спросить о прогулке, было бессмысленно. Попадётся на глаза — и она снова припахает его работать. Аякс решил спросить у Лань Янь. Потянув за шнур у кровати, он дождался служанку. Пришла лишь Лань Янь — время завтрака прошло, и горничные не стали подниматься к нему всем скопом. — Чего изволите, господин Тарталья? — спросила она, поклонившись. Аякс, сидя на краю аккуратно заправленной слугами кровати, сразу перешёл к делу: — Лань Янь, я могу выйти прогуляться? Хочется немного воздуха. — Разумеется. Но только в сопровождении стражи, — ответила она, слегка нахмурившись. — Однако в город одному я бы вам пока не советовала. Ограничьтесь лучше дворцовым садом. Объяснять причину не было нужды — он иностранец, да ещё и бывший шпион. Пока рядом с ним стояла Нин Гуан, второй человек в империи, открытое хамство было немыслимо, но если он покинет дворец в одиночку... — Хорошо. А где он, этот сад? — спросил Аякс, чтобы потом не бродить как потерянный котёнок. — Ваши окна выходят на площадь, сад же — с противоположной стороны дворца, — пояснила Лань Янь и, не увидев в его глазах понимания, как туда пройти, добавила: — Проводить вас? — Будь так добра, — кивнул Аякс, и они покинули комнату. Пока они спускались по лестнице, с первого этажа донеслись приглушённые, но горячие голоса двух служанок. Аякс невольно прислушался. — …из лучшего шелка! Прямо как у госпожи Нин Гуан! — слышался громкий шёпот, переходящий в сдавленное возмущение. — Да на этого дикаря и холстины жаль! — Тихо ты! — тут же попыталась оборвать её вторая, но не из уважения к Тарталье, а от страха перед наказанием. — Он же имперский советник! Давно розгами по спине не получала? — Да кто за него заступится? Кончится его полезность — и император его… Внезапно вторая девушка стукнула первую и та ошарашенно замолкла. Взгляды служанок устремились на лестницу, где замерли Аякс с Лань Янь и стражей. — Простите, господин Тарталья! — первая рухнула на колени. Та, что оскорбляла, мгновение спустя, побледнев, последовала её примеру. Аякс лишь холодно скользнул по ним взглядом и без единого слова двинулся за Лань Янь. Та тоже промолчала. Оба понимали: таких ситуаций не избежать. Просто одни, как Лань Янь, умеют делать свою работу молча, а другим нужны язык и дурные сплетни. Императорский сад оказался меньше, чем он ожидал, поскольку занимал выровненную террасу на склоне горы. Однако его красота поражала. Изысканные арки, зеркальные пруды, цветущие деревья и древние статуи — всё сливалось в гармоничное целое. Лань Янь спросила, не хочет ли он, чтобы она составила ему компанию. Аякс не стал отказываться. — Этот сад — подарок Его Величеству Мораксу, — тихо пояснила Лань Янь, пока они шли по выложенной камнем дорожке. — Его спроектировала госпожа Гуй Чжун, подруга-адепт Императора, его правая рука в первые века империи. После битвы с одной… недоброжелательной богиней, госпожа была тяжело ранена и ослепла. Она удалилась в горы со своей возлюбленной Пин. Создать что-то новое она больше не может, поэтому Его Величество из уважения хранит этот сад в неизменном виде. Они гуляли до самого обеда, пока сгустившиеся тучи не пролились мелким, назойливым дождём. Вернувшись в комнату, Аякс незаметно провёл остаток дня. После ужина и тёплой ванны он уже собирался лечь спать, когда в дверь постучали. Лань Янь стояла на пороге, её лицо было бесстрастным, но в глазах читалось лёгкое напряжение: — Господин советник. Вас требует госпожа Нин Гуан. Вот оно. Донесение с фронта. Мысли помчались вскачь. Роскошь этих покоев, мягкая кровать — всё это в мгновение ока могло смениться сырой каменной камерой и твердой лавкой. Он быстро переоделся в дневные одежды и в сопровождении стражников направился в знакомый кабинет. Дойдя до тяжёлой двери, Аякс на секунду замер, собрал волю в кулак и постучал. — Войдите, — раздался из-за двери ровный, ни с чем не сравнимый голос госпожи Нин Гуан. Аякс вошёл. За массивным столом, озарённая мягким светом нефритовых светильников, сидела Нин Гуан. Рядом, склонившись над развёрнутым свитком, стояла Гань Юй. — Добрый вечер, — произнёс Тарталья, едва сдерживая лёгкую дрожь в голосе. — Добрый вечер, господин советник, — вежливо ответила Гань Юй, и в её улыбке промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее ободрение. — Советник, — кивнула Нин Гуан, отложив перо. Её взгляд был острым и сосредоточенным. — Мы получили донесение. Ваш прогноз оправдался в мельчайших деталях. В груди у Аякса что-то ёкнуло и ослабло. Камень с души свалился, но облегчение было мимолётным. — Авангард Снежной отброшен с минимальными потерями для наших войск. Гражданские не пострадали, — продолжила она, и в последних словах сквозь деловой тон пробилось глухое удовлетворение. — Это означает, что вашей информации… пока можно верить. Она намеренно сделала акцент на этом «пока», и Аякс снова внутренне съёжился. Расслабляться было рано. — Завтра начнём планирование операции против основных сил, основываясь на ваших данных, — Нин Гуан сделала паузу, и Аякс мысленно приготовился к возвращению в свои покои, но вместо этого её пронзительный взгляд впился в него. — А сейчас вас желает видеть Его Величество Император. Эти слова повисли в воздухе не как почётное приглашение, а как неотвратимый приговор. Воздух в кабинете стал густым и тяжёлым. — Гань Юй, сопроводите советника, — распорядилась Нин Гуан, снова погружаясь в бумаги. — Пожалуйста, следуйте за мной, — мягко, но не допуская возражений, сказала Гань Юй. Аякс молча кивнул, ощущая, как холодная тяжесть вновь оседает на плечах. Моракс. Встреча, к которой он не был готов и которой страшился. Они вышли в коридор, и его шаги отдавались в тишине гулким эхом надвигающейся судьбы. Под неусыпным взглядом стражи они поднялись на третий этаж, в восточное крыло, куда Аякс ещё не ступал. Наконец они остановились перед дверью. Она затмевала собой даже вход в кабинет Нин Гуан. Массивное полотно из тёмного, отполированного до зеркального блеска дерева было покрыто гипнотической резьбой. Золотые драконы, вплетённые в узор пиков и облаков, казалось, извивались в живом свете факелов. Инкрустация из нефрита и лазурита мерцала холодным, древним светом. Дверь не просто поражала — она подавляла. Своим масштабом, богатством и безмолвной мощью она ясно говорила: всё, что ты есть, — ничто перед тем, кто скрыт за ней. Аякс замер, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Гань Юй же, будто не замечая гнетущей атмосферы, сделала шаг вперёд и нанесла три чётких, почтительных удара. Звук глухо отозвался в каменной толще стен. — Ваше Величество! Господин советник Тарталья по вашему повелению прибыл! — её голос прозвучал ясно и почтительно, разрезая тяжёлую тишину. Мгновение ничего не происходило, будто само время застыло в ожидании. Затем из-за двери донёсся голос — низкий, глубокий, наполненный непоколебимой волей и спокойной, всесокрушающей властью: — Войдите. Тарталья распахнул дверь и в одиночестве переступил порог кабинета. Дверь захлопнулась за его спиной с глухим, окончательным звуком, словно захлопнулась крышка ловушки. В глубине комнаты, за массивным дубовым столом, на роскошном троне восседал Моракс. Его волосы, как и прежде, ниспадали на плечи, но рога были лишены привычных украшений, а темный наряд казался проще того, что Тарталья запомнил со дня своей отмененной казни. В кабинете царил полумрак, яркий свет от лампы падал лишь на стол. Сделав несколько неуверенных шагов вперед, Тарталья замер, когда Моракс поднял на него взгляд. Глаза императора вспыхнули слабым оранжевым сиянием. Ноги Аякса его подвели, и он, будто подкошенный, опустился на одно колено, машинально прижав руку к груди и склонив голову. Он воспроизвел позу Тартальи из своего сна и с ужасом осознал, что даже не удосужился узнать, как правильно приветствовать императора Ли Юэ. — Приветствую, ваше величество, — голос сорвался, выдавая дрожь, которую он не смог подавить. — Прибыли вести с фронта, — голос Моракса был низким, размеренным, будто камень, перекатывающийся в глубине ущелья. — Пока что может показаться, что решение оставить вас в живых было верным. — Он неспешно поднялся. В тишине кабинета лишь зашуршала тяжелая ткань его одежд. — Всем известно, что предателям родины веры нет. Но пока вы полезны, я вас не трону. — Послышались шаги. Тихие, невесомые, но неумолимые, как тиканье часов, отсчитывающих чье-то время. — Господин Тарталья, вы ведь понимаете, что произойдет, если вы вонзите мне нож в спину? — Конечно, понимаю, — просто согласился Аякс. Он не стал клясться в верности — не смог убедить Е Лань, а с Мораксом такие уверения и вовсе были бы смехотворны. К тому моменту Моракс уже приблизился вплотную. Он опустился на одно колено перед Аяксом, нарушив дистанцию и все представления о субординации. Аякс замер, воздух словно загустел и перестал поступать в легкие. Он чувствовал себя мышью, которую только что выпустили в террариум к змее, и теперь хищник, наслаждаясь моментом, медленно обвивает ее холодными кольцами. — Поднимите голову, — скомандовал Моракс. Приказ был выполнен мгновенно. Пальцы императора, холодные и твердые, как полированный нефрит, вцепились в его подбородок, лишая возможности отвести взгляд. — Если вы хотите выказать мне уважение, — начал он, медленно приближая свое лицо к лицу Аякса так, что тому почудилось на коже чужое дыхание, — вам для начала следует узнать, как правильно склоняться перед императором Ли Юэ. Иначе... — Он наклонился еще ближе. Дыхание на коже стало совершенно реальным, а Аякс, завороженный, утонул в этих светящихся глазах, в которых клубилась нечеловеческая древность и бездонная мощь. — Ваша «верность» и служение империи будут выглядеть особенно жалко и лживо, — закончил Моракс, едва заметно сузив глаза, и последние слова прозвучали как опасный, обжигающий шепот. Страх все еще ледяной змейкой скользил по спине, но его вдруг оттеснила другая, неожиданная волна. С такой близости черты Моракса были ослепительно совершенны, а аура непререкаемой власти, исходившая от него, парадоксальным образом не подавляла, а притягивала. Тарталья, сбитый с толку этой реакцией, нашел в себе силы лишь прошептать: — Прошу прощения. Я исправлюсь. Моракс изучающе смотрел на него еще несколько томительных секунд, будто читая каждую мысль, а затем так же плавно поднялся и бесшумно вернулся на свое место. — Можете идти. — Вечного процветания империи! — выпалил Аякс внезапно вспомнившуюся фразу из новеллы и почти выбежал из кабинета. Дверь захлопнулась, отгородив его от давления Моракса. И лишь теперь, оказавшись за дверью, он осознал, что его лицо пылает. Сердце бешено колотилось, но не только от испуга. Это была не та реакция, которой он от себя ожидал. И это открытие пугало куда больше, чем сам император.