Куда улетают нетопыри

Драконица расправила широкие крылья, взмахнула ими, поднимая с земли вихрь песка, поднялась в воздух. Она была большой — почти такой же большой, как гора, с которой слетела — и тупоносой мордой напоминала собаку.       У подножия горы стояла воительница и огромным мечом грозила драконице. На ней был надет полный латный доспех. Рогатый шлем воительница отбросила на землю, гордо демонстрируя каскад длинных кудрявых волос.       Драконица надулась, как шар, а потом изрыгнула на девушку поток огня. Воительница прикрылась щитом. Струи огня обтекали вокруг, не причиняя ей никакого вреда.       Драконица прекратила плевать огнем и грузно опустилась на землю перед воительницей. Девушка только того и ждала. Она опустила щит, перехватила меч и побежала вперед.       Могучий замах, удар.       Голова драконицы покатилась по песку. Девушка вскинула вверх руку с огромным мечом. По лезвию стекала и капала вниз густая драконья кровь.       Тина услышала приближающиеся шаги и стерла рисунок с песка, грустно вздохнула. Она рисовала далеко не так хорошо, как Урсула, однако драконица получилась похожей и очень страшной. Сзади подошла культистка.       Тина уже поняла, что все в небольшом поселке были культистками или, как она, их пленницами. На удивление рядом с дроу неплохо уживались глубинные гномки свирфнеблины. Кобольды и гоблины — их Тина наблюдала вокруг себя, пожалуй, чаще всего — занимались рабским трудом, но, находясь под дурманом красной массы, получали от этого истинное наслаждение.       Тина от труда наслаждение получать не умела, а склизкий объект поклонения культа так и не смог подчинить разум дроу себе, поэтому вместо того чтобы ткать она рисовала на песке драконов, воительниц, пауков, аталефов и других существ, не делая различия между реальностью и фантазией.       — Бездельничаешь? — вкрадчиво спросила, растягивая шипящие звуки, подошедшая культистка.       Тина поджала губы и потянулась к ткацкому станку, на котором за прошедшие несколько часов появилось едва ли пол фута полотна. Культиска покачала головой и ногой отодвинула челнок с намотанными серыми нитями.       — Не боиш-шься?       Она выразительно положила руку на навершие кнута, заткнутого за пояс. Тина отдернула руку и посмотрела культистке в глаза так, как, по ее представлению, смотрела бы драконица.       — А ты? — нахально спросила Тина, сцепив руки за спиной. Она надеялась, что культистка не увидела, как при взгляде на кнут из переплетенных кожаных ремней Тину пробрала дрожь. — Все, кто били меня кнутом, умерли в муках!       — Тебя часто били? — с неподдельным интересом поинтересовалась культистка.       — Нет, — не стала врать Тина. — Можешь считать, что только твоя бывшая сослуживица.       Тина гордо задрала нос. Культистка хмыкнула.       — Что ж она действительно умерла. В муках или нет — не знаю. У тебя ядовитые клычки, девочка. Здесь, под покровительством истинной богини, ты высоко взлетишь.       Тина невольно растянула губы в улыбке. Она не собиралась никуда взлетать и только ждала момента улизнуть на свободу, однако подобная характеристика ей невероятно льстила.       Она вдруг споткнулась о мысль, что действительно убила ту дроу. Что Тина чувствовала по этому поводу? Почти ничего. Немного гордости за себя, немного удивления, что у нее все действительно получилось, немного смущения от того, что все произошло как бы невзначай, немного блаженной радости, что она может сама за себя постоять.       «Моя первая живая жертва, — рассеянно подумала Тина. — А мы растем-растем. Это ведь получше упыря. Ой-ей, конечно-конечно получше. Очень-очень!»       Пожалуй Тина радовалась. Она посмотрела на культистку перед собой и почувствовала невероятный прилив любви ко всем и вся. Тина смотрела на женщину и думала, что стоит только захотеть, и она убьет и ее. Она не раскаивалась. Ей понравилось убивать.       — Работай, девочка. Помни, что смысл нашей жизни в служение богине. А твой смысл — служение общине. Тки, девочка, тки.       Тина бестолково кивнула, пробормотал что-то вроде: «Во славу истинной богини, процветания ей», — а, когда надсмотрщица повернулась спиной, замотала головой, пытаясь прочистить мысли. Весь воздух, казалось, пропитался очаровывающей магией, и Тина ничего не могла с ней поделать. Пока она держалась, но насколько долго ее хватит? Пора было сбегать, это Тина понимала наиболее ясно. Однако опыт блуждания вслепую по лабиринту туннелей подсказывал, что сперва необходимо выкрасть обратно карту.              Тина присела на корточки, надеясь, что проходящая мимо культистка не заметит ее за шатром. Паучиха Прима, почувствовав рядом хозяйку, выползла из укрытия в складке материи и заползла Тине на плечо. Дроу довольно кивнула, выглянула и, отметив, что культистка ушла восвояси, выпрямилась в полный рост. Тина незаметно прошла к заранее примеченному шатру. Пара гоблинов и кобольдов, встреченных по дороге, не стали помехой. Тина была дроу, а значит представительницей высшей расы, которой другие просто не имели права вставать поперек дороги.       Если предположение Тины было верно, то здесь, за стенкой из тяжелого полотна, хранились все отобранные у нее и Урсулы вещи. Мысленно она уже присвоила себе и имущество подруги тоже.       Тина опасливо, как вор, оглянулась по сторонам. Никого. Стайка бестолковых от дурмана гоблинов, с искренним рвением сшивающих прореху на снятом с шатра тенте, в счет не шли. Сердце застучало сильнее. Тина нервно прикусила губы. Глаза ее азартно блестели.       Она навострила уши, обошла шатер по кругу и нырнула внутрь. На Тину дохнуло затхлостью, пылью и тканью, к которой давно даже не прикасались. Почти половина внутреннего пространства была завалена разного рода сумками, сундуками, мешками. Отдельно с краю высилась пирамида из подвесок и браслетов, плащей и курток, перчаток и ботинок. Тина не стала тратить время на сантименты, раздумывая, сколько отнятых жизней стояли за грудой вещей. Она опустилась на колени и быстро перебрала пирамиду до основания, но ничего, кроме порванных кожаный полуперчаток, не нашла. То же самое повторилось и со второй кучей. Ни кинжала, ни подвески.       Тина растерянно закусила нижнюю губу. Видимо где-то был еще один склад, про который она не подумала. Прима вдруг начала проявлять беспокойство. Тина, еще не очень осознавая что к чему, интуитивно поняла, пора сматываться. Она прикрыла питомицу ладонью и выползла из шатра под боковой стеной. На всякий случай.       Через секунду она услышала шаги. Сердце упало в пятки и застучало там. Юная дроу мгновенно вскочила на ноги и быстро зашагала прочь, всем видом демонстрируя, что не бездельничает.       Сзади от шатра донеслись голоса.       — Она снова голодна, — произнес писклявый голос, чуть приглушенный маской.       — Ты-то откуда знаешь? — высокомерно спросила, растягивая шипящие звуки, знакомая Тине культистка.       — Я? Человекша сказала, что уже пора вести новую партию. Я только ее слова передаю, — оправдалась обладательница писклявого голоса.       Тина застыла на месте, облизнулась, прислушалась. Прима под ладонью, беспокойно металась.       — Пора значит пора, и кого она предлагает отправить?       — Вы недавно привели трех гоблинов. Их, — не несколько секунд повисло молчание. — От себя же добавлю, что следует отправить ту любопытную вне меры новенькую дроу, которая сейчас подслушивает нас, вместо работы.       Тина встрепенулась, точно ее ударили током, мгновенно развернулась на пятках, чтобы увидеть как гномка в мантии и маске культистки прожигает ее не добрыми сиреневыми глазами. Рядом с громкой стояла знакомая дроу. Не придумав достойного вранья, Тина молча стояла, непонимающе хлопая глазами. Дроу-культистка никак не проявляла раздражения или злости, и Тина рассчитывала на свою неизменную удачу.       Надежды оправдались.       — Нет, — лениво проговорила культистка, — эта девочка останется. Ты, гномка, не способна этого понять, но заруби себе на длинном носу, что дроу никогда не становятся пищей пусть и богинь вперед гоблинов, кобольдов и свирфнеблинов.       Гномка отчетлива передернула плечами, когда упомянули ее народ. Губы Тины дрогнули.       — Но она убила одну из нас, — запротестовала гномка. — Она опасна!       — Именно поэтому я хочу видеть эту девочку в будущем живой и здоровой в мантии последовательницы истинной веры. Так что она останется. А твое дело, гномка, если ты забыла, выполнять приказы, а не спорить.       — Как прикажешь, — недовольно заворчала гномка.       Ей, судя по всему, было не по нраву то, что предпочитали держаться друг друга. Тину тоже удивлял этот феномен. Встреться они в этой женщиной на улицах в Девичьем Сердце, мельком окинули бы друг друга недовольным взглядом «шляются тут, де, всякие, вместо того, чтоб делами заниматься». А если бы одна второй угрожать посмела, не миновала бы расправы. Перед же представителями других рас дроу проявляли друг к друга фантастическое дружелюбие и солидарность.       — Это касается и второй дроу тоже, — добавила культистка-дроу.       Гномка закивала головой, как будто та была на пружинке, а потом, повинуясь немому приказу дроу, ушла прочь.       Тина широко распахнула глаза. Урсула была здесь, в лагере. И была живой. Тина испытывала смешанные чувства по этому поводу. Ее радовало, что подруга оказалась живой, но в то же время беспокоило. Мысленно Тина уже похоронила Урсулу, смирилась и больше не видела общего будущего с ней. Было что-то неправильное в том, чтобы снова увидеть ее или, тем более, заговорить.       Тина мотнула головой. Нет, она не станет искать встречи с Урсулой. Это не имеет смысла и даже наоборот. Гораздо проще жить, когда не на кого оглядываться и не от кого ждать помощи, когда никто не претендует, пусть и негласно, на твои победы и твои приключения, когда никто не отговаривает от риска, не пытается разнять драку.       Да-да, этот путь только путь Тины и другим на нем нет места! Прима не в счет, ведь она всего лишь паучок, пусть и любимый.       — Отправляйся работать, девочка, — мгновенно ставшим жестким голосом приказала культистка.       Тина кивнула и торопливо зашагала в сторону рабочего шатра. За спиной, рассекая воздух, свистнул кнут. Тина вжала голову в плечи, прикрылась руками, бросилась бегом.       Тина скользнула за угол, на долю секунды опередив брошенный в ее сторону взгляд.       Весь пол огромного грота избороздили обугленные и засыпанные черной каменной пылью кратеры размерами от небольших — с ладонь — до по стене громадных. Мимо них тянулась утоптанная глинистая тропинка. По всей видимости, пользовались ей не редко. По тропинке шла друг за дружкой дюжина гоблинов. В начале и в конце колонны шествовали надсмотрщицы дроу, вооруженные кнутами. Руки гоблинов связывала веревка, однако Тина готова была биться об заклад, что те и без нее с рабской покорностью скота, ведомого на бойню, брели бы вперед. Значительно сильнее пут действовало очарование, навеянное монстром.       Тина вдруг поняла, что в гроте нет ни одного живого существа, если не считать процессию гоблинов. Под потолком не висели летучие мыши, мимо камней не ползали змеи и ящерицы, не звенели крылья жуков-светляков. Даже по стенам не росли мхи и лишайники, хотя теплый, наполненный влагой воздух располагал.       Грот пропитался гнилостной вонью, как и все близжайшие пещеры, как и лагерь культисток. Все, кроме Тины, казалось, потеряли обоняние. Тина списывала это на действие очарования, поэтому тоже притворялась. Из кратеров вверх тянулись розоватые струйки испарений, напоминающие дроу уносимую речным потоком кровь.       «Красиво, — подумала Тина, глядя на вырвавшееся из кратера новое облачко розовых испарений, — красиво, но мне почему-то хочется вывернуться наизнанку и убежать!»       Процессия, среди которой были и знакомые Тине гоблины, остановилась перед самым большим кратером. Дроу не спешила приближаться. С ее позиции за выступом стены грота она во всех подробностях видела разворачивающееся в двух сотнях футов от себя действие. И ей оно не нравилось.       Культистки по очереди развязывали пленницам руки, но те продолжали стоять недвижимо, как куклы, удерживаемые чьей-то невидимой дланью. Вся процессия принялась бормотать и молиться. Когда молитва умолкла, культистки дроу отдали распоряжение и отошли на несколько шагов назад. Первая гоблинка — Тина ее не знала — покорно кивнула, подошла к краю кратера, закрыла глаза и шагнула в него. Судя по тому, как резко она рухнула вниз, глубина котловины должна была вызывать восхищение.       Тину не успела додумать, какой катаклизм или великая магия так изуродовали ландшафт, когда по гроту разлетелся короткий болезненный вскрик, а потом протяжный стон муки и страдания. Через несколько ударов сердца снова воцарилась тишина. Жерло кратера выдохнуло малиновое облачко пара.       Гоблины заволновались. Щелкнул бич. Одна из культисток снова отдала приказ. Все повторилось.       Гоблинка покорно подошла к краю воронки. Паление. Крик. Стон, только более протяжный и тоскливый. Облачко пара. Волнение в рядах оставшейся десятки.       Тина кусала губы, и без того кровоточащие. То и дело она подносила руку с груди, пытаясь нащупать отсутствующую подвеску, щипала кожу. Теперь она поняла, для чего культистки так часто отправлялись на охоту за новыми пленниками, зачем в лагере жили десятки рабов гоблинов и кобольдов, едва ли приставленных к делу. Все пленники должны были стать пищей, а Тину от этой участи спасло только чувство солидарности культистки к ней, как к дроу. По коже пробежали мурашки.       Нечто извне, красноватые испарения, как полагала Тина, медленно, но верно вгрызалось в мозг.       «Ты должна бояться. Ты должна бояться. Ты должна бояться. Ты не можешь пошевелиться от страха», — посылали импульсы они.       Тина прижалась лбом к холодной стене. Глубоко вдохнула. Она уже прошла через это влияние прежде. Пройдет и вновь. Вдох. Выдох. Зловонный воздух не приносил очищение разуму. Виски обхватил тяжелый свинцовый венец. Он сжимался, пульсируя, как сердце живого существа.       Голова закружилась, перед глазами заплясали искры и черные пятна. Тина на негнущихся ногах побрела прочь, цепляясь за стены, чтобы не упасть.       Не думая больше о необходимости сохранять скрытность, она бормотала себе под нос проклятья в адрес культисток, их божества и всех мерзостных мерзостей, которым только можно и нельзя поклоняться. Тина щипала кожу на руках, облизывать кровоточащие губы. Тело и разум всеми силами стремились превратится в кисель.       Вдруг что-то заставило ее остановиться. Прошло несколько секунд, когда в мозгу полностью сформировалась понимание, что сюда кто-то идет. Шаги были широкими и быстрыми, несколько нервными. Тина слышала тихий шелест складок мантии. Культистка приближалась со стороны лагеря. Тина почувствовала себя зверьком, которого загоняли с нескольких сторон. Она снова облизнула губы и огляделась. Выступ стены, из-за которого она наблюдала за жертвоприношением, не скрыл бы ее от того, кто шел сзади. Из этого грота не начинались достаточно просторные туннели.       Не видя более разумного выхода, Тина партой длинных прыжков преодолела расстояние до солидных размеров кратера и упала ничком у края. По ее расчету, неподвижное тело было не видно за невысоким кольцевым валом, вокруг воронки.       Когда культистка оказалась достаточно близко, чтобы увидеть Тину, произошло нечто, от чего ей стало не до разглядывания кратеров. Шаги ускорились, а потом перешли в бег. Тина боязливо приподняла голову.       Возле громадного кратера, в который скидывали гоблинов, началась суматоха. Зачинщицей выступила Шкрага, одна из троих знакомых Тине гоблинок. Никто не ожидал от нее такой стойкости к очарованию красной массы. Но магию победила материнская любовь.       В живых осталось только четыре гоблина. Пятая, очень маленькая даже для гоблинки, худенькая фигурка мгновение назад, тоненько пискнув, прыгнула в кратер. Шкрага с отвагой, граничащей с идиотизмом, бросилась на культисток. По пещере разнеслась визги, вопли и щелканье плети. Звуки причудливо искажались, отражаясь от щербатых стен и изрытого кратерами пола.       Все оказались поглощены дракой, и Тина бросилась из грота бегом, покачиваясь и сталкиваясь со стенами.       Вбежав в лагерь, Тина осознала, насколько легче здесь было дышать. Бегающем взглядом она окинула шатры и механически выполняющих какую-то черную работу кобольдов. Пора было сбегать из этого бессердечно спокойного места, но оставалось еще одно дело.       Незаметная, как тень, Тина прошла вдоль стены пещеры и поднырнула под полог одного из больших хозяйских шатров. Она в который раз решила положиться на свою неизменную удачу. Не зря. Шатер оказался не только самым большим, но и самым нарядным, что, конечно, стало ясно только внутри.       Тина вспомнила, что свирнхфнеблинка говорила про чародейку. Да-да в таком месте действительно могла жить магичка. На постели аккуратной пирамидкой высилась горка свитков пергамента. Тина скользнула взглядом украшенным светящимися рунами клинкам, фэнтезийным плащам, от которых веяло заклинаниями, большим и малым колбам с зельями и эликсирами. Определенно, здесь жила чародейка.       Взгляд Тины зацепился за массивный сундук, приподнятый над полом на несколько дюймов изогнутыми резными ножками, похожими на лапы рептилии. Крышку украшали литые золотые цветы и силуэты диковинных рогатых зверей, крупные переливающиеся разными цветами камни.       Тина облизнулась. Она не была клептоманкой, но к этому сундуку ее тянула мистическая сила.       — Проклятое чародейство! — ругнулась она и отвернулась. Дроу положительно не нравилось, что все в этом месте старались залезть ей в мозги. Тине хватало личных демонов и без того.       После нескольких минут поисков Тина нашла маленькую шкатулку, на дне которой среди прочих побрякушек лежала подвеска с флакончиком. Тина надела серебряную цепочку и ласково погладила подвеску. Там же общая дроу увидела кольца с яркими поделочными камнями, которые всегда носила Урсула. Тина собрала их в горсть и по одному высыпала обратно, не стала брать. Ее не привлекали украшения без истории.       За спиной Тины распахнулся, впустив свежий воздух, полог. Дроу вздрогнула и выронила шкатулку из рук. По полу рассыпались кольца, броски, некрупные камушки покатились по циновке и ковру. Тина язык проглотила от страха. Медленно, прорываясь через оцепенение, как через толщу воды, она обернулась.       Из открытого дверного проема на нее смотрела высокая фигура в маске.       «Чародейка, — подумала Тина, — ну конечно, чародейка. Кто же кроме нее мог оглушить одним прикосновением руки! Ну конечно, да-да! Вне всяких сомнений, очевидно!»       — Так, так, так, — вкрадчиво произнесла фигура, выразительно растягивая слова.       Тина панически оглядывалась по сторонам, в поисках выхода. Бежать было рано, договариваться Тина не умела. Она поняла, что драки уже не миновать, и из нее она должна выйти победителем во что бы то ни стало.       — Это в вашей эльфьей крови, мне всегда было интересно? Генетика?       Тина подняла брови: «Что «это»?»        — Непорядочность и беспринципность.       Брови Тины поползли вверх еще сильнее. Она не до конца понимала значение слова непорядочность, а беспринципность уж точно не считала пороком.       — Воровать у хозяев это ужасный проступок. Или ты не знаешь этого?       Тина приняла решение в ту секунду, когда культистка шагнула вперед. Она выскользнула из-под тянущейся к ней руки, не позволив прикоснуться к себе. На полу, недалеко от упавшей шкатулки, валялся отброшенный как бесполезный мусор длинный кинжал, когда-то подаренный Тине орчихой с грибных плантаций. Дроу подхватила его с пола и вскочила, выставив перед собой.       — Только попробуй приблизиться ко мне, ведьма! — зашипела Тина.       Чародейка не стала приближаться. Она остановилась в центре шатра и быстро затараторила заклинание. У Тины сердце от страха упало в пятки, однако она заставила себя действовать. Не зная, что задумала ведьма, дроу шагнула в сторону так, чтобы между ней и противницей стоял золоченый сундук.       Чародейка бросила финальное слово заклинания. Тина упала на пол, не зная, какого вредного эффекта ждать на сей раз. В ту же секунду мир вспыхнул и рассыпался сотнями сияющих искр. Тина подумала, что ослепла, но колоссальным усилием воли преодолела резь в глазах. Она вскочила. Чародейка ругнулась.       — Что ж ты никак не угомонишься, дроу!       Тина высоко перепрыгнула через сундук — ей показалось, что тот собирался подставить подножку, бросилась на культистку с ножом. Культистка затараторила рифмованное заклинание. Все произошла не больше чем за секунду, чародейка действовала невероятно быстро. Произвела замысловатые пассы руками, она вытащила кусочек чего-то мягкого из кармана мантии, щелкнула пальцами. Кусочек на глазах растаял. Пол под ногами дроу обратился в скользкую маслянистую поверхность. Тина негромко вскрикнула, взмахнула руками, как ветряк, но устояла, по инерции проскользив на ногах до противницы и встав едва ли не нос к носу с ней.       Она знала, что метит верно, да и женщина стояла почти неподвижно, готовя очередной чародейство, однако кинжал скользнул по груди и животу, даже не разрезав ткани мантии. Тина готова была поклясться, что наткнулась на незримый барьер, нагрудник из стальной пластины, сотканный из чар и воздуха.       — Проклятая ведьма! — не удержала Тина восклицания, вызванного более удивлением и непониманием, чем яростью и злобой.       Культистка ничего не ответила. Занятая сотворением заклинания, она не была достаточно ловкой и не избежала новой атаки Тины. Но кинжал слова лишь скользнул по мистической броне. Культистка воскликнула заклинание. Тина была готова и вовремя отвернулась. Зажмуренные веки просветила вспышка, окрасив тонкую кожу в кроваво-красный. Тина продолжала искать прорехи в волшебной броне чародейки. Еще две атаки ушли впустую. Вспышка. Тина снова вовремя зажмурилась.       Настало время менять тактику. Тина отступила, неожиданно схватив чародейку за руку и потянув на себя. Та не упала, удержалась на ногах. Тина одним прыжком оказалась между рядов пузырьков, колб и флаконов. Содержимое некоторых Тина знала наверняка, других более или менее верно угадывала. Не мудрствуя лукаво и не придумывая сложных стратегий, Тина подняла и тут же метнула в чародейку одну за одной три склянки с кислотой.       Пузырьки с звонким хрустом разбились, выплескивая на культистку едкое содержимое. Воздух наполнился тонкими струйками дыма и шипением. Одежда на культистке расплавилась и начала распадаться, обнажая похожую на стремительно плавящийся и пузырящийся воск кожу. Женщина протяжно застонала, завыла от боли, начала оседать на пол.       Превозмогая боль, культистка поднялась и на неверных ногах побрела в сторону Тины. Дроу выставила вперед кинжал, однако чародейка не суждено было дойти. На полпути она покачнулась и упала. Ковер начал набухать от крови. Кожа на запястьях культистки разошлась, точно кто-то полоснул ее невидимым ножом. Из ран хлестал густой кармин.       Тина смотрела завороженно и улыбалась, наслаждаясь картиной и совершенно не интересуясь причинами. Увлеченная зрелищем она пропустила момент, когда в шатер вошла еще одна женщина. Тину за плечо схватила крепкая рука и с силой тряхнула ее.       — Очнись! — зло сказала Урсула, повышая голос. — Заставь ее умолкнуть, дурочка. Или ты хочешь, чтобы сюда сбежался весь лагерь?       Нельзя было сказать, что юная дроу полностью пришла в себя, тем не менее она повиновалась. Быстро подошла к корчащейся на полу и пытающейся остановить кровь чародейке, присела перед ней на колени и перерезала горло. Кровь брызнула на лицо, потекла по рукам, коленям. Густая капля стекла по щеке на губы. Тина облизнулась.       — И зачем тебе это? — спросила Урсула с нескрываемым презрением. Она осмотрела хаос, устроенный в шатре.       Тина опустила очи долу, но, видимо, увидела на полу свою гордость и решила ее подобрать. Подняла голову, заглянула в аморантовые с фиалковыми прожилками глаза наставницы.       — За тем, что это приятно. Но не я первая начала! Ты несправедлива ко мне.       — К тебе, милая моя, несправедлив весь мир, если тебя послушать.       Тина надменно фыркнула. Встала, вытирая окровавленный кинжал о штаны.       — Ты выглядишь просто кошмарно, — прокомментировала Урсула.       Тина закатила глаза. Она считала, что еще одно пятно кармина не могло сильнее усугубить ее внешний вид, поэтому только огрызнулась в ответ:       — Есть варианты во что переодеться?       — У меня было одно твое платье в сумке, — к вящему удивлению Тины отозвалась Урсула.       — Зачем? — подняла она брови, прокручивая в пальцах подвеску.       — Затем, что ты, милая, не подумала о запасной одежде. Как ты вообще собиралась выживать в диких подземельях? Без карты, без еды, без одежды, без оружия?       Урсула отвернулась и приступила к поискам отобранного у нее имущества. Тина зевнула. Как она собиралась выживать, никого, кроме нее самой, касаться не должно было, тем паче, что до прихода Урсулы она славно существовала и без всей названной чепухи. Вдруг она вспомнила, что забралась в шатер к чародейке не просто так.       — Карта! — неожиданным восклицанием, обращенным скорее к себе, чем к подруге, прервала Тина молчание. — Мне нужно забрать дневник!       — Хорошая цель. Можешь сейчас к ее выполнению и приступать, золото мое! — сказала Урсула голосом, приглушенным оттого, что та залезла чуть ли не с головой в груду разномастных вещиц, образовавшуюся вдоль стены у выхода.       — Угу, — промычала Тина, — только есть один нюанс.       — Слушаю тебя.       — Я не знаю, где искать.       — Я тоже, поверь мне, милая.       Урсула вздохнула и распрямилась, вытаскивая из-под свернутого в толстый рулон ковра, нарядную вещевую сумку. Она сунула в нее руку и вытянула сверток ткани пурпурного цвета. Урсула кинула сверток Тине.       — Умойся, переоденься, проверь вон тот ящик, — Урсула показала на золоченый сундук на ножках, — мне кажется в нем много интересных вещичек. А я отправлюсь узнать, сколько местных жителей теперь поспешат прикончить нас с тобой.       Она собрала рассыпанные по полу кольца, надела их на пальцы. Бросив оценивающий взгляд на юную дроу, которая бестолково стояла и разглядывала кровавые раны на запястьях трупа, пробормотала молитву, воздев руки к потолку. Тина не разобрала слов, но определенно было произнесено имя Паучьей Королевы. Откуда ни возьмись над ней сгустилось облако воды. Урсула опустила руки, и вода обрушилась на девочку. Тина зафыркала, протирая глаза и отплевываясь.       — Ты никак издеваешься? — возмущенно зашипела она в спину уходящей Урсуле.       Женщина ничего не ответила.       С Тины ручейками стекала окрашенная кармином вода. Она решила, что это очень красиво, однако стоять в промокшей насквозь одежде не доставляло дополнительных удобств. Дроу выжала волосы, вытерла лицо и кинжал о подол платья, переоделась. Некоторое время постояла в центре шатра, раздумывая о дальнейших планах.       Бесспорно, нужно было покинуть лагерь культисток и бежать подальше со всех ног. При этом неплохо бы не налететь нечаянно на шахты двергаров. Там дроу точно ничего не забыла! Из лагеря Тине хотелось уйти красиво, ярко, с огоньком, желательно, каким-нибудь образом закончив существование монстра. «Монстров, — поправила себя Тина, — их тут целая колония. Завалить бы камнями тот щербатый грот к чертовой матери!»       Тина встряхнула головой. Сейчас не было времени мечтать, ждало важное-важное дело. Тина окинула внутренности шатра рассеянным взглядом. Внимание снова, как и в первый раз приковал золоченый сундук. Было в нем что-то такое, что говорило: «Загляни в меня, я храню именно то, что ты так тщательно ищешь». Тина снова замотала головой. Прикусила нижнюю губу. Почему только она думает о ящике, как о живом существе?       Дроу опустилась на колени перед сундуком. На всякий случай попробовала приподнять крышку. Та, ожидаемо, не поддалась. Петли были скрыты, замок — тоже. Ничего интересного Тина не обнаружила, и когда легла на пол, заглядывая под днище.       — Может чародейка поставила чародейский замок? — подумала вслух она. — В любом случае, мне нужно искать обходные пути. Да-да… Магия-магия-магия! Мир на ней схлопнулся или почему каждая мышь тут умеет колдовать? Каждая мышь умеет, а мне вот так просто не дано! Тьфу!       Тина осмотрела зазор между крышкой и обвязкой — тоненькую щель, из которой проглядывал карминный материал подкладки, блестящей, как атлас или шелк. Театральным движением дроу выхватила из ножен кинжал и, схватив рукоять обеими руками, вонзила его в прореху. При этом она чувствовала себя великой воительницей, добивающей грозного легендарного дракона. Тина надавила на рукоятью используя клинок в качестве рычага. Крышка не поддалась. Тина попробовала снова еще несколько раз. Результатом всех стараний стало только то, что забор увеличился на ширину волоса. Это едва ли можно было счесть за успех. Тина убрала кинжал обратно в ножны. Оглядела комнату, в поисках чего-нибудь, за что зацепится глаз.       Возле стены к высокому стенду крепились мечи и топоры, изуркашенные рунами. Она смутно вспомнила легенду, которую рассказывала сестра, что, де, когда мудрая королева не смогла развязать завязанный демоницей узел, она взяла меч и разрубила его, выиграв в споре подземное царство. Тина снова внимательно оглядела тяжелый двуручный топор, оружие для богатырши.       Хрупкая юная дроу с трудом подняла его, дотащила до сундука, размахнулась, точно дровосек при колке поленьев, ударила.       Топор уже готовился соскочить, но в последнюю секунду Тина смогла выправить его. От сундука отвалились куски золотого литья, деревянная основа затрещала и начала расходиться. Крышка резко распахнулась, едва не стукнувшись об пол сзади. Тина вскрикнула бы, но онемела от удивления, с секунду неподвижно стояла, опустив руки, и смотрела, широко распахнув глаза.       Сундук ожил. Пол крышкой он скрывал острые кривые зубы, едва ли не в ладонь длинной. Этими-то зубами от сейчас увлеченно клацал, медленно придвигаясь к Тине на негнущихся ножках. Тина попятилась назад.       Делая очередной шаг, дроу почувствовала, что ступает на скользкую маслянистую поверхность. Заклятие, наложенное покойницей-чародейкой, еще не рассеялась после ее смерти. Живой сундук надвигался с неумолимостью лавины, хотя, на счастье дроу, гораздо медленнее. Тина продолжала пятится, не отрывая взгляда от монстра. Из-за двойного ряда огромных зубов высовывался толстый длинный блестящий от слюны язык.       «Ради всех демониц и демонов преисподней! Это же… это же… Поверить не могу!» — подумала Тина.       Стоило ей на мгновение перестать думать, куда она ставит ногу, как масляное покрытие пола дало о себе знать. Тина подскользнулась и упала навзничь, успев только подставить локти, чтобы не повредить голову и шею.       — Мимик! — со смешанным чувством испуга и восторга произнесла Тина, отползая назад. — Настоящий-настоящий легендарный мимик!       Сундук продолжал наступать, замедлившись еще сильнее, когда ступил на скользкий квадрат. Тина опомнилась, вскочила на ноги, ласточкой пролетела в центр шатра, балансируя на скользком квадрате. Кинжал со свистом рассек воздух, когда дроу с излишней театральностью выхватила его из ножен, прокрутив в пальцах.       «Не ту, ой, не ту судьбу, мамочка, ты мне готовила. Я воительница, а не жрица. Да-да, совсем-совсем не жрица. Приключения — вот моя стезя. Ой-ей, мама!»       Тина была быстрее мимика с несколько раз. Она могла бы без каких-либо трудностей сбежать, даже не переходя на бег. Могла, но не сбегала, не хотела сбегать, хотела драться и победить, доказать всему миру, что достойна тоже попасть в легенду.       Быстрыми движениями, то и дело поглядывая на монстра, Тина размазала пару капель яда по клинку. Отступила на несколько шагов, слабо представляя, как подобраться вплотную к клацающему зубами и истекающему слюной и слизью из преломленного бока монстру. Как все могло бы быть просто, если бы она умела стрелять из лука или арбалета. Однако, Тина не умела, а это значило, что придется драться по честному.       Тина перехватила рукоять кинжала и бросилась с боевым кличем на мимика. Она увернулась от могучего крушашего удара и, в свою очередь, располосовала монстру язык, после чего проскользила по маслянистой поверхности к стене. Тина плавно двигалась, обходя шатер по кругу и ожидая, когда подействует яд.       Мимик застонал. Повернулся к дроу, отплевываясь от слизи и крови, шагнул в ее сторону. Тина обворожительно улыбнулась, как бы невзначай уходя в сторону. Мимик снова шагнул. Тина еще сильнее растянула губы в ухмылке, демонстрируя острые зубки. Она прекрасно видела, что движения монстра замедляются, а в стоне чувствуется все большая мука. Наконец стон прекратился. Мимик замер, вывалив набок язык. Тина довольно хихикнула, потерла руки. Она и ожидать не могла, что все получится так складно.       — Еще одна смерть в мою копилочку, — промурлыкала дроу подходя к мертвой аберрации. — А теперь меня ждет самое интересное! Какие сокровища ты в себя прятал, уродец?       Тина пинком распахнула крышку сундука, брезгливо поморщилась, вздохнула и засунула руки по локоть в его внутрености. Ощущения были не из приятных, но ничего сверхъестественно-противного. Очень, влажно, вязко и скользко. Тина подумала, что надо было сперва распотрошить мимика топором, а уже потом начинать поиски сокровищ. В тот момент, когда дроу уже собиралась пойти за топором, ее руки нащупали кожаную обложку знакомой книжки. Тина извлекла ее на свет, стряхнув большую часть слизи. В остальном книжка не получила никаких повреждений.       Тина облизнула губы, сковыривая корочку запекшейся крови, открыла последний разворот с картой.       То место, где она находилась было отмечено как Грот Мистического Безумия. Дроу захихикала. Название вполне подходило зачарованному местечку, хотя и было донельзя пафосным.       — Тина, победительница культисток из Грота Мистического Безумия! — с придыханием произнесла она, примеряя на себя новый титул. — Мне подходит. Осталось только победить остальных культисток… Ну, да это не должно быть слишком сложно. В конце концов, с чародейкой и ее чародейским мимиком я справилась, справлюсь и с остальным.       Тина спрятала дневник в сумку, засыпав его столько и зельями, скользкие вообще влезли туда.       Перед тем, как окончательно покинуть шатер, Тина вернулась к телу культистки и сняла с нее маску. Под ней было странное лицо. Эта женщина точно не была дроу, но это Тина поняла и прежде. Однако она вообще не была представительницей одной из рас подземелий. У нее была светлая кожа, некрасивые по меркам дроу черты лица, морщины возле внешних уголков рта и на лбу. Тине очень долго смотрела на мертвое лицо перед тем, как поняла, что чародейка была человеком.       Языки пламени, похожие на головы драконов, взметнулись над самым большим шатром в лагере. Вытанцовывая сложные па, огонь шипел и потрескивал. Крыша охваченного пожаром сооружения печально застонала и начала проваливаться. Внутри что-то с шипением взорвалось, окутав все в радиусе полусотни футов едким зеленым дымом.       Пара гоблинов, которая оказались недостаточно шустрыми, когда все вокруг, точно крысы, в панике разбегались, попала под его действие. Гоблины закашлялись, упав на четвереньки, и кашляли до тех пор, пока из глоток у них не потекла кровью красиво расцвечивая серый песок.       Тина стояла у стены, сливаясь с тенями и завороженно глядела на все происходящее. Если бы ее увидела Урсула, то ей бы совсем не понравилось, как у подопечной лихорадочно блестели глаза, как на губах застыла триумфальная улыбка, приоткрывающая верхние зубы, как возбужденно вздымалась грудь. Но Урсулы не было рядом, поэтому никто не мог помешать счастью Тины.       — Хорошее заклинание, сильное-сильное, — еле слышным шепотом прокомментировала юная дроу смерть гоблинов.       Огонь перекинулся на соседние шатры и не было для Тины более сладкой музыки, чем крики паники и боли, прерываемые щелканьем кнута и руганью культисток-дроу, безуспешно пытавшихся навести порядок и справиться со стихией.       — Красиво… — мечтательно пробормотала Тина, с наслаждением облизывая корочку крови с губ. — Красиво горит!       В шатре культистки кроме всего прочего она нашла зажигательную смесь и огниво. Она не смогла устоять перед соблазном. Ей нравилось смотреть на пожар и чувствовать себя его причиной. Это она поняла еще в прошлый раз и не видела причины лишать себя такого удовольствия. Огонь был силен и с каждой секундой его мощь возрастала. Тина чувствовала, что эта мощь принадлежит ей, чувствовала себя всемогущей властительницей смерти. На душе становилась так легко и хорошо.       Темные фигурки гоблинов, кобольдов и культисток метались от одного полыхающего строения к другому. Тина видела, что кто-то пытается колдовать.       — Это не поможет, — промурлыкала Тина, испытывая от беспомощности своих врагов почти физическое наслаждение. — Такие глупые-глупые! Вам уже ничего не поможет, мой огонь сильнее многократно. Мое! Мое пламя сильнее любых ваших ничтожных чар. И ведь я обошлась совсем-совсем без магии. Да-да, без магии! Без глупого-глупого колдовства. Она мне не нужно, да-да!       Тина вдохнула полной грудью запах гари и едкого дыма, чужой боли и своего триумфа. Ее тут же скрутил удушающий кашель. На глазах выступили слезы. Тина схватилась рукой за стену и долго кашляла, смеясь и размазывая слезы по щекам.       Пожар медленно облизывал крышу очередного шатра. Тина с трепетом наблюдала за ним, как мать, которая смотрит на первые шаги любимой дочери. Крыша загорелась. Фигурки начали координировать действия. Тина видела, как группа гоблинов подталкивала ведра с водой, и знала, что им не победить.       — Тина! — то ли впрямь кто-то звал ее, то ли мерещилось.       Звук был далекий, и еще заглушали все прочие. Тина прислушалась, прекратив даже дышать. Ничего. Звук больше не повторялся. Пожар и то и дело взрывающиеся зелья, из которых тут же высвобождались заключенные внутрь заклинания, играли с сознанием в причудливые игры, создавая миражи и галлюцинации.       Краем глаза дроу уловила движение рядом. К ней приближалась низенькая культистка-свирфнеблинка, та самая, которая хотела скормить Тину монстру в первую очередь. Тина поморщилась. Гномка прошла разделяющую ее и дроу дыма и выхватила заткнутый за пояс короткий кинжал, напоминающий скорее перочинный нож. Тина сделала шаг в сторону от стены и изящным движением извлекла свой клинок. На нем еще оставались пятнышки крови и слизи, которые она позабыла очистить.       — Ты хочешь умереть, не так ли? — с веселой улыбкой спросила Тина.       Гномка ничего не ответила, а различить выражение ее мордочки не позволяла закрывающая лицо маска. Вместо этого она метнула в дроу кинжал и отступила на несколько шагов. Кинжал летел красиво, крутясь вокруг своей оси и рассекая воздух с характерным свистом, различить который в какофонии треска балок, шипения пламени пожара и криков гоблинов могли только острые эльфийские уши. Тина дернулась в сторону, вжимая голову в плечи. Нож звонко ударился о стену на высоте груди дроу. Тина облегченно выдохнула и одним широким шагом оказалась рядом с противницей. Она была на полтора фута выше свирфнеблинки, тяжелее ее и сильнее, чем и поспешила этим воспользоваться. Ударом колена Тина вышибала из пальцев гномки очередной метательный ножик, схватила ее за грудки и оторвала от земли, прижав к стене и приставив кинжал к горлу. Это потребовало немалого усилия. Несмотря на то, что свирфнеблинка ростом не отличалась от малолетней сестры Тины, весила она явно больше.       Руки дроу дрожали, и как бы она не хотела помучить культистку, сил на это не оставалось. Тина горько вздохнула и перерезала гномке горло. Стоило пальцам дроу раздаться, как мертвое тело с хлюпаньем и бульканьем стекло по стене ей под ноги. Тина ткнула тело мыском ботинка, облизнула кровь с губ.       — Неплохой улов за день… — пробормотала она то ли задумчиво, то ли растерянно. Улыбка напрочь исчезла с ее лица. — Так быстро это ведь может надоесть! Умеренность, да-да! Нужна умеренность… Мы не маньяки, нет-нет! Совсем-совсем не маньяки! Нужна умеренность!       Раздался треск. Тина завертелась на месте, оглядываясь вокруг. Провалилась крыша сразу трех шатров. По коже Тины пробежала дрожь. Окружающий ее огненный ад совсем не давал тепла. Она закрыла глаза и затрясла головой. В висках вспыхнула, но вскоре прошла боль.       — Неправильно-неправильно-неправильно, — затараторила Тина, сжимая виски пальцами. — Неправильная неправильность в этом неправильном месте. Проклятом месте! Да-да! — она вдруг высоко вскинуло голову широко распахнутыми глазами глядя в только ей известную точку на своде пещеры, едва различимым за дымом. — Это неправильное местное божество виновато! Да! Да-да! Ну, конечно, да-да!       Тина вытерла кровь с кинжала о подол платья и бегом кинулась вдоль стены грота. Скоро ее начал душить кашель. Тина хваталась за стены, чтобы не упасть. На пути встречались гоблины и кобольды, но все испуганно разбегались перед ней. Тина не обращала на это внимания. Она видела только цель перед собой. И здесь только цель могла иметь значение.       Тина остановилась перед темной щелью, зияющей в стене, как кровавая рана, нанесенная мечом. Юная дроу передернула плечами, глубоко вздохнула и решилась.       До этого мгновения никто даже не подозревал, сколь многих разрушений можно добиться, если смешать три флакона нечестивой воды, пузырек зелья погибели, пять ли шесть флаконов кислоты, зелье нанесения серьезных ранений, зелье непроглядного тумана, проклятый бальзам, яд гигантской осы и большой кувшин спирта с подожженным фитилем, сделанным из свитка с заклинанием. Теперь Тина могла со всей уверенностью утверждать, что знает, что произойдет в таком случае.       Сначала раздастся треск разбиваемого стекла, потом с шипением вспыхнет кувшин со спиртом. Каверну заполонит густой молочно белый туман, который через несколько секунд покраснеет. Шипение и бульканье будут звучать все четче и громче. Потом туман станет черным и едким. Появиться неприятный запах. Некоторое время не будет происходить ничего, а потом раздастся небольшой взрыв, достаточно сильный, однако, чтобы обрушить потолок каверны, в которой обосновалась красная масса.       Внимательно и совершенно спокойно Тина смотрела на каменный завал. На ресницы и волосы, как и на все остальное вокруг, оседала черная пыль. Тина хотела протереть глаза, но посмотрела на измазанные в крови, глине и слизи руки и передумала.       Тина прикрыла глаза и облокотилась на стену. Она отдохнет совсем чуть-чуть и пойдет дальше. Очень хотелось спать. Тина чувствовала, как из головы ушел назойливый гул, навеваемый чудовищем. Дышать стало легче, несмотря на заволакивающий все дым пожара. Только сбросив ношу, Тина осознала, сколько дотоле сил приходилось тратить ежесекундно на отвоевывание ясности рассудка.       Пробуждение было резким. Тина широко распахнула глаза и заозиралась. Как она могла уснуть? Сколько времени прошло? Что она упустила? Нет-нет, кажется, все было в порядке. Тина глубоко вдохнула и закашлялась, глотнув едкого черного дыма. Пожар по-прежнему ярко полыхал. Тина потянулась, выгнулась, как кошка. Короткая дрема придала уйму энергии, но Тина знала, что продлится это недолго, что она снова с ног будет валиться от усталости через, если повезет, пару часов. Время следовало использовать с умом.       Грот культисток связывали с дикими подземельями несколько туннелей, но чтобы попасть в любой из них, Тине нужно было пройти сквозь полыхающий лагерь. Огонь не так страшил юную дроу, как обитатели лагеря. Что-то подсказывало Тине, что они очень-очень рассержены на нее.       Совершенно неожиданно из стены дыма к Тине под ноги выкатилась маленькая гоблинка. Она села на землю и уставилась на дроу удивленными желто-оранжевыми глазами. Тина не выразила никаких эмоций, но положила ладонь на рукоять кинжала. Гоблинка несколько раз моргнула и перевела взгляд на обрушенную стену, которая погребла под собой чудовище, потом снова посмотрела на дроу. Огромные, похожие на ивовые листья, уши гоблинки затрепетали.       — Где мы? — бестолкова спросила гоблинка у Тины.       Дроу удивленно подняла брови, но все же снизошла до ответа низшему существу:       — В лагере культисток. Тебя взяли в рабство, — пояснила Тина, отвечая на удивленный взгляд собеседницы.       Гоблинка задумалась на некоторое время — лоб ее при этом покрыли глубокие морщины — а потом сказала:       — Я помню красный туман и как было хорошо слушать его приказы, а потом я помню пожар. Высокие женщины кричали, чтобы мы с сестрой вставали и бежали за ведрами, а потом я убежала сюда. Я не помню ничего в красном тумане.       Тина высокомерно хмыкнула. Она полагала, что имеет полное право считать гоблинов непроходимыми идиотами. В конце концов, она же справилась с дурманящим действием красной массы, а они — нет.       — Да-да, бестолочь низкорослая, красный туман. Тебя очаровал местный монстр чтобы сожрать. Я спасла тебя и всех твоих сестер, победив чудище. В благодарность я требую от тебя исполнять мою волю!       Тина сделала устрашающую мину. Гоблинка пала ниц. В сердце юной дроу вспыхнула гордость за себя. Приятное ощущение власти над другим существом показывало на кончиках пальцев.       «Так бы и смотрели всю жизнь, как перед нами стоят на коленях. Мы теперь для этого жалкого создания почти божество», — подумала Тина, но вслух сказала совсем другое:       — Вставай и иди за мной! Быстрее, бестолочь, быстрее!       Гоблинка бежала, как верная собака, вслед за дроу, которая пересекла границу лагеря. На щеках кровавыми отсветами играло близкое пламя. Воздух в лагере пропитался нестерпимым жаром и дымом. Тина перешла на бег, на ходу натягивая на нос и рот ворот платья. Из глаз непроизвольно потекли слезы.       В дыма на Тину налетали другие растерянные гоблины, которые понятия не имели, как попали в это место и почему все вокруг охвачено адским пламенем. Вскоре за дроу следовало около десятка благодарных гоблинок. Тина чувствовала себя немного-немало королевой.       —Тина! Тина, ты где?       Тина вздрогнула и застыла, как вкопанная, услышав сквозь гул пожара голос наставницы. Она уже думать забыла про Урсулу. Совсем забыла, что была в лагере не одна. Вместе с тем в голове возникла неприятная болезненная картинка. Любимая паучиха прима горела в огне пожара. Про Приму Тина тоже забыла. Она забыла про всех, кроме себя. Мозг тут же дал подсказку: «Они все равно погибнут, ты уже ничего не успеешь сделать, а значит не стоит и пытаться. Своя шкура дороже всегда! Погибнут и погибнут. Значит это их судьбы, больше мешать не будут, под ногами путаться! Все! Соберись, девочка, и бегом дальше! Нас ждут великие свершения!»       Тина прижала кулак ко лбу. На удивление, пальцы оставались холодными, как лед. Дроу продолжала стоять на месте, не решаясь ни отправиться на зов подруги, ни прорываться дальше к выходу из пещеры. Гоблины толпились возле ног дроу. Они не могли долго сохранять почтительного молчания и уже все более смела начинали галдеть.       — Что дальше делать? — наконец спросила гоблинка, присоединившаяся к Тине первой.       Юная дроу прикусила губы.       — Я почем знаю! — полушепотом огрызнулась она, а потом сказала громко. — Бестолочь, найдешь Урсулу. Это единственная, кроме меня, дроу, которая ходит без маски. Скажи ей, где я, приведи, если надо. Остальные, за мной!       Гоблинка, которую Тина с самого начала окрестила Бестолочью, бегом кинулась исполнять поручение. Она исчезла в дыму между тлеющими шатрами. Тина выдохнула и с чувством выполненного долга продолжила свой путь, хотя уже не смогла заставить себя перейти на бег.       Тина шла через лагерь по прямой, поэтому не было ничего удивительного в том, что через очень короткое время отряд наткнулся на культисток, которые тушили горящий шатер и одновременно с тем пытались восстановить хоть какой-то порядок среди восставших гоблинов. Тина не стала дожидаться, пока враги предпримут первое действие. Она вскинула руку с кинжалом вверх, выкрикнув отряду гоблинов: «Бей, убивай! За свободу! За меня!» Пока гоблины усердно выполняли отданный приказ, Тина постаралась сбежать.       Она задержала дыхание и шагнула вслепую в завесу дыма. В эту секунду кто-то схватил ее за плечо. Тина вскрикнула. В мозгу пролетела тысяча и одна испуганных, но, надо сказать, довольно бестолковых, мыслей. Она попыталась вывернуться и выхватить кинжал, когда кто-то подала голос.       — Ну ч-что ж, девочка, — растягивая шипящие звуки, произнесла культистка, — дальше ты не пойдеш-шь.       Тина лягалась верная правилу: «никогда не сдавайся», но выглядело это довольно жалко. Культистка была много старше и сильнее. Она прижала девочку к себе, зажимая ей рот ладонью. Так вместе они вышли из дыма на поляну между шатрами.       Лагерь в эту минуту мог стать отличной иллюстрацией первозданного хаоса: крики, беготня, толчки, разгарающаяся резня всех против всех и огонь, очень много огня. Тина испытывала смешанные чувства. Ее то полностью окутывал хаос, даруя силы, энергию и блаженную пустоту в голове, то он исчезал, оставляя шум вокруг, страх нечаянно попасть под кинжал, кнут или падающую балку. Кружилась голова.       Культистка ничего не предпринимала, продолжая удерживать Тину за горло. Она всматривалась в дымовую завесу за первым рядом шатров, чего-то или кого-то ожидая.       На поляну выскочил отряд гоблинок с длинными ножами. Судя по горящим демоническим пламенем глазам, они уже успели вкусить крови, и Тина не знала, снанут ли подчиняться ей теперь. Ее, однако, просто не заметили. Гоблины с воплями: «Бей, убивай!», свистом и гиканьем бросились на прибежавшую с ведрами воды высокую культистку. Девушку — судя по тому, как она кричала, это была девушка-дроу — разорвали на части на месте. Тина спиной почувствовала, как вздрогнула ее пленительница. Ватага гоблинов умчалась на поиски новой жертвы, и почти тотчас же на поляну выбежала Урсула, ведомая Бестолочью. На мгновение ее взгляд остановился на плачевном положение подопечной, а потом окружающий хаос пробежали произносимые заклинания.       Тина никогда не умела колдовать, что было не самой типичной чертой для дроу, тем более девочки, тем более аристократки. Она не могла сотворить даже элементарного псевдозаклинания, вроде тьмы или фейского сияния. Тина не знала, какие магические слова и жесты необходимы для сотворения заклинаний. Поэтому здесь и сейчас между двумя магичками она чувствовала себя увечной калекой, неполноценной и жалкой.       Культистка высвободила одну руку, вытащила из маленькой поясной сумочки свечу и принялась чертить в воздухе сложный узор, не прекращая бормотать заклинания. Тина топнула ногой, надеясь попасть ботинкам по ногам культистки. Если она не вырветрхся, то хотя бы испортит чары. Культистка вовремя отпихнула девочку от себя, подтолкнув в сторону Урсулы. Рассчет был почти идеален. Тина не налетела на клинок Бестолочи, только потому что упала, споткнувшись.       Бестолочь, дрожа от возбуждения и запаха крови и в воздухе, яростно кинулась на Культистку, давая время Урсуле закончить заклинание, а Тине подняться на ноги и обнажить кинжал. Перед культисткой в воздухе материализовалась гадюка. При приближение гоблинки рептилия развернула кольца и выбросила вперед изящную голову на длинной шее. Сверкнули ядовитые клыки. Гоблинка взвыла от боли.       — Дьявольщина, дьявольщина, проклятье! — пробормотала себе под нос Тина, разворачиваясь на пятках, чтобы сбежать с поля боя.       В следующую секунду произошло сразу несколько событий. Во-первых, Тина поравнялась с Урсулой и на плечо к ней совершенно неожиданно слетел мохнатый черный комочек, который тут же вцепился в кожу дроу всеми восемью лапами. Во-вторых, Урсула закончила заклинание, и все пространство поляны окутал густой кипенно белый непроглядный туман. В-третьих, судя по звукам, так как видеть больше не мог никто, Бестолочь перешла в лучший мир, перед этим то ли ударив, то ли укусив куьтистку. В-четвертых, с жутким грохотом обрушился очередной шатер.       Тина вздрогнула и побежала. Милая сердцу Прима была на месте, а Урсулу она собиралась оставить здесь. Она теперь наверняка знала, что хочет одиночества, а подруга — бывшая подруга — ей только мешает.       Юная дроу споткнулась, не успев сделать и пары шагов. Наставница подставила предательскую подножку. Культистка начинала новое заклинание. Урсула дернула Тину на плечо, ставя на ноги.       — Ты нужна мне здесь! Тащи сюда своих гоблинов и принеси из шатра волшебницы мою сумку. В ней свиток с заклинанием. Нужно прекратить эту вакханалию.       Урсула говорила почти без эмоций. Тина зашипела и вывернулась из ее рук. Ей смертельно хотелось сказать какую-нибудь колкость и напомнить, что она не девочка на побегушках, однако Тина сказала совсем другое:       — Шатер волшебницы полыхает, может уже сгорел. Я туда не пойду!       — Отвратительно! — Урсула заговорила быстро. Тина почувствовала, что та нервничает. — Тогда приводи гоблинов. Быстрее, ради Ллос!       Культистка за стеной тумана звонко хлопнула в ладоши. Тина услышала с ее стороны утробное рычание некрупной кошки и бросилась наутек. Она не слишком четко помнила, как собрала обратно банду гоблинов. Кажется, тогда были выкрикнуты многие наивные и пафосные лозунги.       «За равенство для гоблинов!»       «Свободу! Сестринство!»       «Кто любит меня — за мной!»       «Долой рабовладельцев!»       «Попадем в сказания и легенды!»       «Ура! Ура!»       «Бей, убивай!»       Вопящая ватага вылетела на поляну. Тина осталась в стороне. Непроглядный белый туман отступал и сжимался под неумолимым натиском пышущего со всех сторон жара. Наконец, он развеялся совершенно. В центре поляны не на жизнь, а на смерть бились призванные из преисподней чудовища. Урсула пыталась что-то сказать. Культистка мотала головой, не желая слушать.       — Я больше не твоя ученица! — со всей злобой в голосе воскликнула культистка и взмахнула руками, выкрикивая последнее заклинание.       — Не надо, Нин…       Урсула не смогла договорить. По гроту раскатился удар грома. Первую гоблинку из Тининой ватаги отделал от культ иски всего пара шагов, остальных заклинание застало немногим дальше. Все, включая дроу, попадали на землю. Тина зажала ладонями уши, которые пронзила нестерпимая боль. Мир вокруг наполняла звенящая режущая барабанные перепонки тупым ржавым ножом, тишина. Когда Тина подняла голову, перед глазами поплыли цветные пятна, похожие на бабочек и птиц — животных, которых Тина никогда в жизни не встречала.       Однако она поднялась. В ушах звенело, голова раскалывалась на десять тысяч триста пятьдесят четыре осколка, перед зразами плясали пятна, но Тина встала, машинально схватив упавшую на землю паучиху. Она брела вперед, шатаясь из стороны в сторону и выставив руки вперед, готовая упасть на жесткий песок в любую секунду.       — Идиотская, идиотская магия! — бормотала она себе под нос, переходя на бег.       Земля под ногами шаталась, как палуба корабля в шторм. Тина не упала. Точнее упала, но только тогда, когда огни лагеря и шум драки остались далеко позади.       Вокруг было тихо, как в гробу. Влажный воздух напитывать родной аромат плесени. Над головой Тины высились стволы высоких Грибов с ажурными сиреневыми шляпками. Дроу лежала на чем-то мягком, и только уголок дневника неизвестной эльфки болезненно колол под ребра. Тина дышала глубоко и спокойно.       Паучиха Прима лежала у хозяйки на груди. Она не собиралась сбегать, вообще не двигалась и, в отличие от хозяйки больше не дышала. Паучиха была мертва.