Сатору навсегда

Неделя подходила к концу. В субботу Сатору, пошатываясь, завалился домой только под утро. Он искренне старался не шуметь, однако голова все еще кружилась от всего выпитого и от всего пережитого. Перед тем, как отправиться спать, Годжо неловко заглянул в зал. Тревожная мысль, сейчас так некстати, ворвалась в затуманенное сознание. «А где Мегуми?..». Парень только сейчас осознал это, но за всю неделю, пока он был занят так неожиданно появившейся в его жизни влюбленностью, он даже ни разу не пересекся с сыном, только иногда, вернувшись поздно ночью, закидывал еду в холодильник в надежде, что Мегуми сам разберется. «Наверное, у Юки…» — не слишком взволнованно думал Годжо, потягиваясь на незастеленном матрасе и уже почти проваливаясь в сон. Со всеми своими проблемами он разберется позже. Ведь сейчас у него выходной — можно наконец подольше поспать и помечтать о новой встрече с Сугуру. «Сугуру…» — Сатору крутил в голове его бесчисленные образы. Сейчас ему было плевать на все в этом мире, кроме его нежных прикосновений, его бархатного голоса и его красивого лица. Сейчас он все еще был пьян и влюблен…

***

Голова гудела с похмелья. Сатору непонимающе поморгал, глядя в окно, искренне удивляясь тому, что уже темнеет. Не успев до конца проснуться, он устало побрел на балкон, попутно накинув на обнаженную грудь старое прокуренное худи. Едкий дым сигарет обжег горло, не доставляя толком никакого удовольствия. Пачка его любимых Marlboro измялась и отсырела, поэтому сейчас курение напоминало скорее не долгожданную разрядку, а мучительный ритуал. Было настолько неприятно, что Годжо впервые за долгие годы ругал себя за свою зависимость. «Зависимость…» — почему-то сейчас он чувствовал гораздо большую связь с этим словом. Так, будто за последнюю неделю он весь пропитался желаниями и развратными чувствами, которые обычно так сильно презирал в других. Сугуру приоткрыл для него мир похоти, в котором он прежде существовал как слепой, не замечая того, что сам давно уже стал его неотъемлемой частью. «И все же как хочется…» — Сатору уже не знал, чего конкретно. Хотелось забыться, хотелось раствориться в крепких объятиях, хотелось напрягать свое тело до предела, а потом кончать, захлебываясь самыми яркими оргазмами. Он уже не знал зачем. Чувствовал себя наркоманом, который уже не представляет жизни без своей зависимости. И трясущиеся руки вновь сами тянутся к телефону. Почти онемевшие пальцы судорожно ищут чат, ставший любимым за последнюю неделю. Сатору торопится, едва попадая по буквам, печатает такое долгожданное «Давай встретимся». И его будто бы даже как-то отпускает. Чувство сладостного предвкушения, словно доза, разливается по телу, бешено разгоняя кровь и заставляя мозг еще больше себя накручивать, придумывать самые благоприятные развязки для их странной и противоречивой истории.

***

«Давай встретимся» Сугуру уже несколько минут тупо разглядывал эти два слова в уведомлении. Выходной прошел не то чтобы занимательно, ведь большую часть дня он просто-напросто проспал. Сейчас Гето сидел в небольшой кофейне рядом с отелем, с трудом пытаясь впихнуть в себя эспрессо в качестве завтрака в 6 вечера. И да, сейчас он снова разглядывал сообщения от того самого контакта. «Так больше продолжаться не может» — Сугуру настраивал себя на честный диалог, где говорить за него будет наконец-то здравый смысл, а не стучащее в висках возбуждение. За последнюю неделю парень поймал себя на мысли, что ведет себя слишком откровенно с человеком, который для него — просто способ скрасить нудную командировку. Все эти свидания в его номере, ночные поездки, звонки и «случайные» встречи — Сугуру бы соврал, если бы не признался себе в том, что его это настораживало. «И почему только я не могу просто сказать ‘нет’?» Он наконец собирается с мыслями. Пальцы все же слушаются, и он начинает писать. Наконец-то честно. Наконец-то не обманывая в первую очередь самого себя. «Сатору, прости меня, но я не смогу с тобой встретиться. Не только сегодня. Больше никогда. Я уезжаю, и мы больше никогда не увидимся. Давай останемся друзьями. Спасибо тебе за все.» Сугуру тяжело вздохнул и выругался, когда взглянул на экран. Все рациональные, как ему казалось, мысли так и остались мыслями, а в чате с Сатору красовалось лишь короткое сообщение: «Конечно, давай!»

***

Длинные пальцы Сатору рывком впились в колючую траву. Он все больше прогибался в спине, опускаясь ниже, прижимаясь спиной к сырой земле. — Что прям здесь?.. — прошептал он прямо в разгоряченные губы, когда лишь на мгновение отстранился от настойчивого поцелуя Гето. — Ну здесь ведь никого, — Сугуру тяжело дышал ему в ухо, все настойчивее укладывая на мокрую траву, — не стесняйся… Небольшой сквер на окраине города стал местом их сегодняшнего свидания. Они встретились в центре небольшого городка, когда уже темнело, и Сатору сам предложил прогуляться в парке, так сказать, уединиться с природой. Однако изначально парень не предполагал, что это их «уединение с природой» в атмосфере ночного парка быстро перерастет в «уединение на природе». Хотя, наверное, подсознательно он только этого и ждал. Как бы Годжо не хотелось обманывать себя, он уже не мог не признавать очевидного факта, что как человека он Сугуру абсолютно не знал. Им было совершенно не о чем разговаривать наедине, поэтому неловкие разговоры каждый раз слишком стремительно перетекали в пылкие поцелуи. Так и сегодня… Как бы не старался Сатору неловко улыбаться и пытаться поддержать диалог, Гето сегодня казался ему странным, будто сильнее обычного не хотел ему открываться. И Годжо это слегка нервировало. Он намеренно сжал его руку покрепче, когда они медленно продвигались вдвоем вглубь сквера. Старался как можно чаще смотреть в такие любимые глубокие глаза напротив. Инициировал «самые ненавязчивые» прикосновения: нежно проводил рукой по волосам Гето, обнимал за плечи, прижимаясь все сильнее. «Лишь бы только он обратил на меня внимание…» «Прекрати!» — Сугуру мысленно ругал себя за то, что не мог прямо сказать Сатору о том, что пора с этим всем завязывать. Если бы искренне хотел, то, наверное, в одночасье мог бы оборвать все эти раздражающе-возбуждающие прикосновения, однако он откровенно врал себе в том, что ему надоело. Ведь с каждым неловким касанием возбуждение нарастало, заставляя вздрагивать, нервно улыбаться и отвечать на все его жадные ласки. Когда они обошли весь злополучный парк вдоль и поперек, у Сугуру окончательно сорвало крышу. Больше не отдавая себе отчета, он рывком потянул Годжо за руку, притягивая к себе в страстный и мокрый поцелуй. Заталкивая поглубже все сожаления и сомнения, он уселся на траву, прижимаясь спиной к ограде, утягивая за собой и своего партнера. Уже не мог не лезть жадными руками под футболку Сатору, не мог перестать беспорядочно хватать его растрепанные белоснежные волосы, теряясь в них пальцами, ведь мысленное возбуждение уже давно ощущалось физически, и вставший член неприятно упирался в джинсы. — Может… хоть через забор перелезем?.. — неловко улыбаясь и все еще тяжело дыша, произнес Сатору, когда Сугуру настойчиво расстегнул его брюки, уже потирая через белье большим пальцем его член, — вдруг… ну… кто-то увидит?.. Несмотря на незавидную репутацию прожженной шлюхи, Годжо не хотелось, чтобы кто-нибудь из местных застукал его ночью в парке за подобными вещами. — Меня так заводит, когда ты смущаешься, — протянул в ответ Гето, однако ослабил хватку, позволяя Годжо наконец вывернуться из цепких объятий. Слегка отодвинувшись, Годжо сразу начал искать проем, в который они смогли бы протиснуться, между металлическими балками высокого забора, служившего ограждением сквера. — Сатору… — Гето, закатывая глаза, неодобрительно глядел на Годжо, который пытался протиснуться в щель между прутьями забора, — ты щас застрянешь… — Да брось, — рассмеялся белобрысый, — пролезла голова — пролезет и все остальное, — он, втягивая воздух в легкие, старался протиснуться между перекладинами, то и дело поворачивая корпус под разным углом. — Ага, — Сугуру продолжал препираться, — на этом моменте должен начаться самый банальный сюжет из порнухи… — Отвали! Я уже почти. — в этот момент Сатору осекся и бросил игривый взгляд через спину, встречая на себе все еще неодобрительный взгляд Гето. В лазурных радужках, тускло переливающихся в свете изредка мигающего фонаря, сейчас блеснула недобрая искра, а уголки губ поддернула дикая необузданная улыбка, — хотя… — Годжо свел брови в наигранном напряжении, — кажется, дальше не получается, Сугуру… — он вилял бедрами взад-вперед, делая вид, что на самом деле застрял, хотя было прекрасно видно, что стоит ему попробовать под немного другим углом, и бедра с легкостью проскользнут в злополучный проем. — Ты угараешь?.. — Гето был в откровенном шоке. — Нет, я… — Сатору совершенно неестественно застонал, вновь демонстрируя партнеру, как он «действительно застрял», — правда не получается… — парень игриво закусил губу. — Тогда… — Сугуру наконец «принял вызов» и приблизился, опускаясь рядом на колени, — может, тебе помочь? — теперь он тоже улыбался, ведь эта «игра» будила в нем еще более необузданную страсть. Не успел Сатору ответить, как сильная рука сжала его ягодицу, а затем резко хлестнула по ней, заставляя вздрагивать и вскрикивать уже по-настоящему. Не в силах больше сдерживаться, Гето рывком стянул с Годжо уже расстегнутые брюки вместе с трусами. — Ну ты и выдумщик, Сатору, — нежным полушепотом говорил Сугуру, поглаживая обнаженную задницу. — Ты правда хочешь, чтобы я взял тебя здесь? — нежное поглаживание вновь сменилось хлопком, теперь более звонким в ночной тишине, — или… может мне правда стоит тебя вытащить?.. — Гето намеренно слегка отстранился, желая подразнить партнера. — Нет! — Годжо вскрикнул громче, чем ему хотелось бы, сильнее прогнулся в спине и ухватился руками за тонкие прутья, — я правда хочу… Сатору не успел договорить, ведь почувствовал, как холодными пальцами Гето ведет по внутренней стороне его бедра, игриво задерживаясь в том самом месте. Теперь одной рукой Сугуру разводил его ягодицы, а другой издевательски медленно поглаживал пальцем дырочку. — Ты так сжимаешься… — Сугуру ухмыльнулся, когда наконец вошел в него пальцем, растягивая. — Неужели мне перестать? — Нет, Сугуру… — Сатору уже начинал захлебываться в собственных стонах, — я хочу еще… — он все сильнее сжимал пальцами железные прутья. — Тогда покажи, как ты хочешь еще, — Гето вновь требовательно хлестнул по его развратной заднице. Годжо не нужно было повторять дважды, поэтому он стал нетерпеливо двигаться, самостоятельно насаживаясь на такие желанные пальцы. — Как бесстыдно, — низким голосом проговорил Гето, сгибая пальцы так, чтобы задеть самое чувствительное место, — так громко стонешь в общественном месте, видимо, тебя все-таки мало волнует, что кто-то заметит. А может ты хочешь этого?.. Сатору не ответил, а лишь сильно прикусил губу. Сейчас в сознании запредельное возбуждение так настойчиво мешалось со стыдом, что голова шла кругом. Но у него даже мысли не было просить Гето остановиться, ведь с ним любое извращение играло новыми, такими необузданными и яркими красками. Сдерживаться Сугуру больше не мог, поэтому торопливо стянул с себя раздражающие джинсы и посильнее сжал пальцы на талии Годжо, подтягивая его к себе. Белобрысый вздрогнул с новой силой, когда почувствовал, как теплая слегка пульсирующая головка члена Сугуру уперлась в него, еще более настойчиво растягивая. Ноги сейчас дрожали от нетерпения, а сам он неловко озирался, пытаясь встретиться взглядом с тем, кого весь этот вечер безумно сильно хотел. Гето вошел, сначала немного задерживаясь, давая парню привыкнуть. С губ слетел ехидный смешок, когда он ощутил, как Сатору сам начал неловко двигать бедрами, его тело требовало большего. Вскоре нежность сменилась дикими, почти звериными движениями — Сугуру трахал его быстро и несдержанно, с силой ударяясь бедрами о липкую от пота задницу Годжо. Голова шла кругом от всей противоречивости испытываемых ощущений: наедине с Сатору он мог позволить своим самым потаенным желаниям наконец-то взять верх над сознанием. Сейчас ему не нужно было помнить о том, что он серьезный, порядочный человек, какой-то там начальник. Сейчас он мог вообще не задумываться о чувствах, делающих его человеком, а мог предаться животной похоти. И это заводило, распаляло, вгрызалось в сознание, натягивая все чувства до предела, особенно, когда тело под ним так дрожало и одновременно льнуло к его жадным прикосновениям. Сатору же сейчас чувствовал агонию. Хотелось повернуться к Сугуру, взглянуть в его напряженное, искаженное лишь похотью лицо, однако он не мог — сейчас сильная рука удерживала его за волосы, слегка приподнимая голову, не позволяя вертеться в разные стороны. Парню оставалось только всматриваться в звенящую тишину перед собой: темные заросли за забором не освещали фонари из сквера, делая ночную картину крайне тревожной; где-то вдалеке, он знал это, был обрыв, и до ушей сейчас долетали мерные звуки журчания ручья, протекающего где-то там, в низине; каждый треск ветвей, колышущихся на ветру далеко в лесу, сейчас напоминал звучные шлепки чужих рук, к которым он так привык. Собственное загнанное дыхание сейчас смахивало лишь на нечленораздельный бред, ведь парень просто не мог просить остановиться того, кто за последнюю неделю стал для него всем. Годжо начинало трясти по-настоящему, ведь с каждым рваным толчком, с каждым приятным ощущением, совсем на грани с болью, с каждым взглядом в леденящую пустоту перед собой его все сильнее загонял страх. Больше всего он боялся того, что, наконец обернувшись, не найдет привычных глубоких, слегка насмешливых глаз, а встретиться взглядом с одним из своих клиентов. Пустота и страх — таким для него был секс со всеми до Сугуру. «Потому что все они одинаковые…» Сатору вскрикнул с новой силой, крик, граничащий со всхлипом и стоном одновременно, ведь его волосы рывком потянули, а над ухом раздался такой привычный насмешливый шепот: — Какая же ты шлюха… Гето наконец отпустил белоснежные пряди, казалось, превратившиеся теперь в один небрежный колтун, ведь теперь руками сильно сжимал его ягодицы. Вскоре он вытащил и оглядел такую развратную картину, развернувшуюся на окраине парка: тяжело дыша, Сатору теперь почти лежал на земле, все еще «застряв» между двумя перекладинами забора; он не поворачивался, а лишь издавал неразборчивые всхлипы; по внутренней стороне бедра вязко и пошло стекала сперма, ведь Сугуру кончил внутрь. Все это будоражило в нем самое истинное наслаждение. «И правда как в порнухе…»

***

— Может тебя проводить?.. — Сугуру неосознанно потянулся к руке Годжо. Всю дорогу из парка они шли молча, что заставило Гето почувствовать себя неловко. «Может, я что-то сделал не так?..» — гадал он, глядя в расстроенные, как будто потухшие глаза Сатору. Сейчас такое поведение парня казалось ему крайне странным. «Ведь мы оба этого хотели…» — Нет, — Годжо повернулся и растерянно взглянул в глаза Гето, улыбаясь натянуто, откровенно вымучено, — я сам… — Сатору, — в голос Сугуру прокрались легкие нотки беспокойства, перемешанные с раздражением, — извини, если я перегнул, — особой искренности в его словах не было, ведь Гето все еще сам не понимал, за что должен извиниться — просто чувствовал, что, возможно, так надо. — Все нормально, — опустив глаза, тихо произнес Сатору, — я… просто заработался устал. Еще немного постояв посреди пустынной улицы, Сатору наконец поднял взгляд на Гето и вновь заставил себя улыбнуться. — Я взял дополнительную смену в отеле, — вновь заговорил он, — так что встретимся завтра! — в голосе не сквозило привычных вопросительных интонаций. «Завтра…» — все крутил в голове Сатору, наконец распрощавшись с Сугуру и скорее направляясь домой. Завтра он забудет этот странный вечер. Надеется, что забудет. Завтра ему не будет страшно в его объятиях…

***

Двери местного бара с силой распахнулись, впуская Гето в душное, полное народу помещение. Он и сам до конца не понимал, почему решил наведаться сюда сегодняшним вечером, ведь настроение было отвратительным, и сейчас громкая музыка и куча пьяных людей вокруг не расслабляли, а скорее еще больше нервировали. Сугуру устало подошел к барной стойке и, устроившись на высоком стуле, заказал себе выпить. Осушив стакан виски почти залпом, Гето поморщился. В голове все продолжали всплывать образы сегодняшнего вечера: их неловкая прогулка, которая планировалась как «романтичная», их дикий и развратный секс прямо в городском парке и, конечно же, это неприятное, слегка даже бестактное прощание — все это мучительно царапало сознание, провоцируя вновь и вновь одну коробящую мысль: «Почему все пошло не так?..». И ведь, казалось бы, он сам хотел отстраниться, прекратить эти абсурдные «отношения», где его с партнером не связывало ничего, кроме необузданного желания. Однако, когда Сатору был с ним холоден, его это, откровенно говоря, задело. Сатору?.. — Как же его там… А, точно! Сатору! — голос незнакомого подвыпившего мужчины донесся откуда-то справа, заставив Гето молниеносно обернуться. — Это тот белобрысый, который постоянно по выходным здесь ошивается? — едва складывая слова в предложения, продолжил его такой же подвыпивший собеседник. — Давненько его здесь не видел… Неужели профессию поменял?.. Оба незнакомца сразу же в голос захохотали, так, словно шутка была самой смешной на свете. — Он-то?! — хрипло смеясь, продолжил первый. — Сомневаюсь… — мужчина отхлебнул еще виски и громче прежнего добавил: — эта шлюха что угодно за деньги сделает. Мужчины вновь захохотали, не обращая ни малейшего внимания на парня слева от них, который откровенно подслушивал их разговор. — Да и поздно уже что-то менять, — ответил второй сплетник, — когда тебя полгорода ебало! — И все же жаль, что его сегодня не видно… А то у меня как раз лишние бабки завалялись. — А че, скучаешь по его сладкой заднице? — насмешливо спросил собеседник. Дослушивать Сугуру не стал, небрежно бросил купюру бармену, рывком встал и направился к выходу. Настроение было испорчено бесповоротно, ведь помимо всех прочих размышлений о Сатору, добавились новые обстоятельства, о которых он предпочел бы не знать. Сейчас сердце жгла неизвестная обида, скорее на самого себя из-за того, что он не понял, что провел эту неделю в объятиях проститутки. «И почему он не сказал?..» — размышлял он, по пути в отель. Гето сразу же отогнал эти совершенно абсурдные мысли. Ведь как о таком скажешь?.. Во всей этой ситуации его, скорее, удивляло не то, что Годжо не был с ним до конца честен (ведь сам он тоже многое ему недоговаривал), а то, что он был с ним бесплатно. Наверное, для человека, привыкшего продавать свое тело, такое поведение было странным. Сугуру не мог до конца понять, льстит ему это или же, наоборот, еще сильнее добивает. Вернувшись в номер, он сразу же завалился в постель. В постель, на которой было многое за эту гребаную неделю. Однако сейчас нежные и будоражащие воспоминания о его откровенных и чувственных прикосновениях были омрачены сомнениями и нескрываемым отвращением. Да, Сугуру отдавал себе отчет в том, что после услышанного ему стало противно от всех извращений и пошлости, которые до этого казались самыми желанными. «А только ли со мной он был таким?..» — становилось тошно от ощущения, что всё, для него самого ставшее за неделю самым сокровенным, для Сатору было скорее обыденным… Сугуру закрыл глаза. Больше не хотел обо всем этом задуматься. Пришел к выводу, что в этой недосказанности и была специфика их странных отношений. Все как он и хотел.