Сатору навсегда

— И что, ты думаешь это приятно? — Сатору немного озабоченно глядел вверх, лежа на мягкой кровати в номере Сугуру. — Не знаю, — Гето, лежа напротив и неспешно потягивая вино из бокала, пожал плечами, а затем, мягко улыбнувшись, наклонился ближе и прошептал: — но это безумно сексуально… Под его игривым и напористым взглядом Сатору плавился. Чужая насмешливая улыбка заставляла вновь покраснеть, но все же кивнуть на неожиданное предложение Сугуру. Годжо привык делать то, что ему скажут, а точнее — только то, за что заплатят, однако ощущения, испытываемые наедине с Сугуру, от всего этого отличались, скорее были похожи на больную нежную привязанность. Словно не разум более отдавал приказы, а сердце управляло каждым движением тела, заставляя прогибаться, стонать и вздрагивать только так, как нравится ему. И он прогибался… … когда первая же капля взбитых сливок, жемчужная и мягкая, скользнула по изгибу ключицы, оставляя за собой влажный, глянцевый след. И он вздрагивал… … когда Сугуру быстро метнулся до маленького холодильника под столом и, прихватив с собой пластиковый контейнер со свежей клубникой, начал кропотливо выкладывать холодные ягоды на его груди. И он стонал… … когда поцелуй сменился укусом, оставив красную отметину на ребрах. — Мммм, — протянул Сугуру, слизывая стекающие по груди парня сливки, обводя языком соски, — ты такой сладкий… Сатору чувствовал, как каждое его прикосновение пробуждает в нем такую запретную и необузданную страсть. Все происходящее было таким приторным и наигранным, что, казалось, не должно было вызывать ничего кроме неловкого смущения, однако ему нравилось. Особенно когда выпитые почти залпом бокалы вина расслабляли тело до предела. От ласковых прикосновений крепких рук, от теплого языка, так приятно контрастирующего с холодными ягодами, возбуждение распространялось по телу молниеносно, заставляя теперь и вставший член вздрагивать каждый раз, когда Сугуру касается губами. Перед глазами Гето стремительно все плыло. Кровь слишком быстро разгонялась по телу — то ли от сильнейшего возбуждения, то ли от выпитого алкоголя, то ли от всего вместе взятого. Адский коктейль сегодняшнего вечера — бутылка вина, клубника, сливки и, конечно же, Сатору, такой приторно сладкий, что мгновенно вызывает зависимость. «Просто ли это слепая страсть?..» — думал Сугуру, когда, прижимаясь к нему вплотную и тоже пачкаясь в сливках, целовал его, вместе с собственным языком пропихивая в рот Годжо прохладную клубнику. С каждым ярким касанием их губ, теперь с чуть кислым ягодным привкусом, собственные ощущения размывало до состояния похуизма, а мысли стирало нахлынувшей вновь волной наслаждения. Гето ведь итак нарушил все данные себе обещания, когда переспал с ним больше одного раза, теперь смысла загоняться из-за этого не было, как не было и выхода из этой зависимости. Ведь сейчас он для этого слишком пьян… Сугуру отстранился и, пошатываясь, встал с кровати, в тот же миг поймав едва сумевший сфокусироваться на нем взгляд затуманенных опьянением глубоких голубых глаз. Эти глаза смотрели на него так преданно, что у Гето невольно кольнуло сердце. «Мне жаль, Сатору» — такое Сугуру чувствовал впервые, но ему прямо сейчас безумно захотелось перестать его обманывать. Торопливо одеться, выгнать его или, может, проводить домой — что угодно, лишь бы никогда не увидеть в этих глазах отчаяние. Однако как же сильно ноет пах от уже ставшего болезненным возбуждения, как сильно дрожит вставший член, когда Сатору ненароком его касается. И это подгоняет Сугуру. Он подхватил Годжо под руки, придвинул его ближе к краю кровати, заставив свесить голову. «Мне сейчас так похуй…» — думает Гето, поглаживая большим пальцем нежные, уже приоткрытые губы. Ведь в том, что ты был обманут, виноват никто иной, как ты сам?.. — Открой рот, детка, — томно выдохнул Сугуру, запуская палец глубже, другой рукой лихорадочно шарясь на тумбочке в поисках баллончика со взбитыми сливками. Годжо послушно высунул язык в предвкушении долгожданного продолжения. Прикрыл глаза, когда Сугуру ловким движением выдавил ему в рот внушительное количество сливок. Не давая Сатору передохнуть, сразу же пропихнул следом член. Из глаз теперь стремительно сбегали слезы, смешиваясь со струйкой сливок. В то же время, приторно-сладкий привкус заставлял голову идти кругом. В таком положении, когда Гето придерживал его свисающую с кровати голову, его толстый член входил в горло глубже обычного, заставляя гортань напрягаться от растяжения. Хотелось закашляться, но он не мог. Неожиданно и страшно… Сейчас парень с силой сжимал простыню в своих пальца. Ощущал, еще и как сливки, размазанные по груди, все больше плавятся на его разгоряченной коже, падая крупными жирными каплями на пастель. — Все хорошо, — Сугуру, значительно замедлив темп, почти вытащил, оставив во рту Годжо лишь головку, — расслабься, Сатору. Сугуру стоило очень больших усилий побороть стирающее все рамки возбуждение и отстраниться, чтобы нагнуться ближе к Сатору, ведь в какой-то момент Гето действительно стал переживать за парня, который выгибал грудь от боли и так сильно сжимал горло. В затуманенном сознании Гето, лишь едва промелькнув, возникла по-настоящему странная мысль. Годжо даже не пытался отстраниться сам, не стал отталкивать его, а лишь терпеливо ждал, пока Сугуру вытащит. «Интересно, почему?..» Сатору тяжело дышал и метал растерянные, загнанные взгляды на Гето. В голове огромным шумным роем кружились мысли, и из-за этого не получалось ухватиться ни за одну. «Вдруг ему не понравится?». «Вдруг он уйдет?». «Вдруг он меня не полюбит?..». «Вдруг он не заплатит?» — Я… — начал Сатору, так и не отдышавшись, — давай еще раз, пожалуйста… — по телу неистово разбегались мурашки, — я смогу, правда… В этот раз сделаю как надо… Гето на мгновение остолбенел, однако все же улыбнулся и оставил нежный поцелуй на его раскрасневшейся щеке. Он глядел в покрасневшие лазурные глаза, откровенно безумные, такие, будто в них плясал сам дьявол, сама похоть, обретшая облик. И вот, Сугуру снова поднимается, чтобы вставить. Теперь двигается медленно, чувствует, как прежде напряженное до предела горло действительно расслабляется. Потому что он заставляет себя расслабиться. Возбуждение вновь клокочет и царапает все внутри, когда Гето медленно ведет рукой по нежной шее, усыпанной оставленными им самим яркими засосами, когда сжимает костлявое плечо, когда снова входит глубоко, выбивая слезы, но более не обращая на них внимания. «Ведь ему тоже нравится…». — Вкусно сосать? — слетает с разгоряченных губ Сугуру, когда он, завораженный крышесносным видом сверху вниз, вытирает стекающую по лицу Годжо струйку сливок. — Мгхм, — заплаканные глаза Сатору столкнулись с Гето. Белобрысый лишь настойчиво кивал, послушно смыкая губы и принимая член в горло. Годжо трясло. В висках стучала боль, которую парень настойчиво игнорировал. Ведь он уже очень давно не был так сильно пьян кем-то. Тем, чьи руки жадно скользили по его обнаженной груди, чьи пальцы сейчас настойчиво терли его соски, а бедра торопливо двигались, лишь бы поскорее получить оргазм. Сатору все же закашлялся, когда, спустя несколько глубоких, но плавных толчков, по его горлу вместе со сливками растеклась сперма. Сугуру кончал прямо внутрь, удерживая своего послушного партнера за волосы. Рывком, Годжо перевернулся на живот, все еще тяжело дыша и кашляя, пытаясь проглотить все, что было сейчас во рту. Сугуру опустился на колени рядом с кроватью. Дышал тяжело и надрывно, все продолжая поглаживать взмокшие белоснежные волосы, думал лишь о том, как хорошо было внутри… Однако Гето молчал. «Ты классный…». «Не слишком жестко я тебя?..». «Ты, наверное, мне нравишься». В голову то и дело лезли откровенно глупые комплименты, слова заботы и даже признания. «Ну вот…» — мысленно усмехнулся Сугуру. «Оказывается, с ним я не только не могу держать себя в штанах, но еще и не контролирую сколько выпил» — парень был на все 200% уверен, что когда он протрезвеет, все эти стенания и раздумья снимет как рукой. Сатору не мог проронить ни слова, вновь утонул в бездне сугуриных глаз, да так, что шансов выбраться, казалось, не было совсем. Ему до боли в сердце не хотелось разрывать этот зрительный контакт, казалось, что если отведет глаза хоть на миг, то Сугуру исчезнет навсегда. А Годжо так сильно хотелось исчезнуть вместе с ним… Гето, все же, наконец смог оторваться от бездны лазурных глаз, встал, разминая слегка затекшую спину. В несколько торопливых шагов он приблизился к небольшому окну в номере и, распахнув его настежь, поджег сигарету. Курил торопливо, казалось, одной лишь затяжкой втягивая половину сигареты. Сейчас он как обычно бежал от неразрешенной проблемы, коей сейчас представлялись ему любые взаимодействия с Годжо. «Может стоит уже его отпустить?..» Истлевшая до самого фильтра сигарета обожгла пальцы, и Гето откинул окурок в форточку. «Ну нельзя же просто так его выгнать сейчас…» — размышлял он. «Может хоть чаю?..» Сугуру обернулся. Увиденное изумило его до глубины души. В тот же миг он начал корить себя за то, что терзался какими-то размышлениями о приличии, ведь Сатору уже все решил за него. Годжо сейчас стоял посреди комнаты, одной рукой застегивая брюки, а другой держа салфетку, вытирая сливки, слюни и прочие жидкости с груди. Когда Сатору почувствовал на себе настойчивый взгляд, тоже повернулся в сторону окна и непонимающе вскинул брови в немом вопросе «Что-то не так?». Ему и самому сейчас совершенно не хотелось уходить, но, все же, неловкое чувство пожирало его изнутри. Он настойчиво гнал от себя приятные фантазии о том, как мог бы остаться с Сугуру до самого утра. Ведь раз секс закончился, значит делать Сатору там больше нечего. Ведь их больше ничего не связывает. — Ты куда? — спросил Сугуру, так нелепо, что самому стало тошно. — А… ну… домой… — Годжо неловко пожал плечами, — мы вроде как… всё?.. — Сатору еще недолго откровенно непонимающе поглядел в темные глаза Гето и уже развернулся, чтобы направиться к двери, когда… — Подожди! — Сугуру рывком схватил белобрысого за руку. Сатору прошибло током, когда сильная рука крепко сжала его запястье. Казалось, даже опьянение отступило, уступая место мимолетному испугу, захватившему все в сознании. Вмиг, все комфортные воспоминания, связанные с ним, начинали исчезать из памяти, заменяясь хлескими шлепками, дикими укусами и ярко-красными засосами, которые он, конечно, как и все они, на нем оставлял. «Всем им нужно от меня только одно!» Их взгляды столкнулись вновь. Сугуру глядел на Годжо слегка нахмурившись, ведь ситуация была крайне неловкой. «Подожди что, блять?..» — Гето и сам не понимал, что хочет этим ему сказать. Все мысли о том, чтобы сейчас предложить ему задержаться, попить чаю, казались теперь откровенно абсурдными. На самом деле, он мог и хотел предложить ему только одно… Сатору уже хотел было давать отпор настойчивому захвату, когда руку еще сильнее потянули. Резкий вздох вырвался из груди, когда… — Просто, ты такой сладкий… — Сугуру прижал его к себе в плотную, горячо и томно выдыхая в шею. Рука Гето скользнула по его ничем не прикрытой груди, наигранно медленно останавливаясь на соске, аккуратно его обводя, с каждым движением пальца надавливая все сильнее. Сатору откровенно простонал и прогнулся в спине, когда Сугуру, также резко как и потянул его руку до этого, наклонился, теперь прикусив этот несчастный сосок, а затем принялся зализывать. — Даже не хочется тебя отпускать, — задумчиво протянул Сугуру, возвращая игривый взгляд к его бездонным глазам. — Ты… хочешь еще?.. — Сатору никак не мог восстановить сбившееся дыхание, мог лишь шептать в ответ на его томный и уверенный голос. Сугуру в ответ лишь приглушенно рассмеялся. — Я могу сделать все, что только попросишь, детка… И вот они вновь в постели. Сугуру все также несдержанно сжимает его запястья, но теперь это не вызывает страха, а лишь вновь щекочет напряженные нервы возбуждением. Гето вновь целовал его пылко, вжимал в кровать, заводил, а Сатору… «Пиздец…» — пронеслось в голове Годжо, ведь сейчас он никак не мог расслабиться. «Я вообще не знаю, чего я хочу!» — «задание», которое дал ему Гето, а именно, придумать, чем они займутся, оказалось для парня невыполнимым. И, вроде бы, сексуального опыта ему было не занимать, однако, до встречи с Сугуру, он редко делал что-либо в постели по своему желанию. А точнее, делал только то, за что ему заплатили. Каждый раз, когда Сатору спал со своим новым знакомым, он, безусловно, возбуждался и расслаблялся, однако, все же, старался потакать ему во всех сексуальных прихотях. Он уже было хотел остановить Сугуру, и честно признаться ему в том, что в голове сейчас феноменально пусто, однако Гето его прервал: — Я, кажется, — Сугуру тяжело дышал ему в ухо, — придумал, чем тебя удивить. — А? — Сатору непонимающе вскинул взгляд на лицо, которое уже озарила по-лисьему хитрая улыбка. Гето пока что сохранял интригу, аккуратно отпустил его руки и лег на спину рядом. Одну руку он просунул под спину Сатору, приглашая его встать. Как только Годжо поднял корпус, крепкие руки партнера сомкнулись на его талии, так дико и страстно, что комок воздуха, норовящий стать откровенно пошлым стоном, так и застрял где-то посреди горла. Теперь он оказался на Сугуру сверху и, уже готовый в любой момент присесть на его бедра, все всматривался в его безупречные тело и лицо затуманенным взглядом. — Ах, Сатору… — начал Гето, словно издалека. В голосе так и сквозило желание поскорее осуществить свою какую бы там ни было задумку, но он умело сдерживался, желая пробудить в Годжо искренний интерес. — Я правда-правда очень сильно тоже хочу сделать тебе приятно, — Сугуру никак не отпускал талию парня и потягивал на себя. — Сугуру, — Годжо двигался слегка неловко, ведь из привычной позиции сверху, Гето все настойчивее тянул его бедра ближе к себе. Как бы не пытался, Сатору не понимал, что от него в данный момент требуется, — мне очень нравится, когда мы с тобой… ну… «Просто трахаемся. И ничего у нас дальше не будет. А скоро исчезнет и этот секс, за который я цепляюсь как озабоченный дурак» — Просто «нравится»? — Сугуру вскинул брови. — Но этого мало, Сатору, — теперь, придвинув парня почти вплотную к своему лицу, Гето плавно водил рукой по его затвердевшему члену, поглаживая большим пальцем головку, — мне хочется, чтобы ты кричал… просил… стонал… Не дожидаясь ответа, Сугуру сомкнул губы на члене Годжо, отчего тот еще сильнее напряг бедра. Гето двигал головой медленно, делая приятно, желая наконец-таки получить от Сатору желанную реакцию. Сатору теперь прогибался в спине, отчего его член входил в податливое горло Гето еще глубже. Сам же он прикрывал рот рукой, от того, как сильно сейчас лицо заливалось краской. Сугуру был так близко… Он так лукаво щурил глаза, так нежно, и в то же время горячо обводил языком его член, что сознание плавилось от дикой смеси неловкости и запредельного возбуждения. Глубокие толчки внутрь сменялись аккуратными поглаживаниями головки — Гето умело чередовал язык с руками. Сатору вздрогнул с новой силой и вскрикнул, когда ловким движением эти самые умелые пальцы быстро скользнули по внутренней стороне бедра, а затем аккуратно прикоснулись к его отверстию. — Ну ты чего, — Гето с хлюпающим звуком вытащил его член изо рта, — я ведь только начал, — он вынул из него пальцы, но ненадолго, а лишь для того, чтобы с силой шлепнуть по заднице, а затем вновь нежно растягивать его. Сатору млел и плавился, когда теперь ощущал не только, как Сугуру горячо обводит языком его член, но и как его пальцы, так правильно и приятно, проталкиваются вовнутрь. Годжо казалось, что с каждым лихорадочным движением собственных бедер вперед, он начинает дрожать все больше, а осмысленности в голове становится все меньше. Сквозь застилающий все в сознании белый шум от разливающегося по телу блаженства, Сатору вновь расслышал низкий и томный голос: — Развернешься для меня, детка? Годжо не сразу понял, о чем говорит Гето, поэтому лишь немного отстранился и откровенно тупо смотрел на него, все еще туго сжимая его пальцы внутри. — Давай, тебе понравится, — слегка поторопил его Сугуру, дважды похлопав по бедрам. Сатору, все еще не до конца осознавая происходящее, перекинул одну ногу через Сугуру и наконец выполнил его просьбу. Теперь сидел так, что задница находилась примерно на середине груди. Сугуру громко вздохнул, а затем резко перевел руки на талию Сатору, наконец подтягивая к себе. — Ой! Сугуру… — Годжо бросал лихорадочные взгляды через плечо, — что прям… ну… на лицо?.. — Ага, — Сугуру ухмыльнулся, вновь медленно и игриво запуская смоченный слюной палец в него. — И что ты будешь прям… ну… — Не тупи, Сатору! — вновь хлесткий удар пронзил итак красную ягодицу. — А наслаждайся процессом, — еще настойчивее Гето потянул его бедра на себя, наконец усаживая себе на лицо. Пальцы Сугуру неистово впились в мягкие ягодицы, кожа на которых розовела от его собственных ударов. Теперь, раздвигая их в стороны, оставлял еще и белесые отметины от впивающихся в нежную кожу ногтей. Медленно, специально растягивая время вместе с удовольствием, Гето провел языком, сначала выше его отверстия, а затем размашистым движением спустился вниз, слегка задерживаясь на самом интересном месте. Сатору казалось, что все внизу живота сжалось в тугой комок, похожий скорее не на обычное возбуждение, а на бомбу замедленного действия, которая взорвет его в любой момент. От неожиданности он рефлекторно подскочил бедрами вверх, однако эта попытка не увенчалась особым успехом. Руки, которые так умело чередовали в своих движениях пошлость и нежность, рывком вернули его обратно, усаживая глубже. Годжо ощутил, как в нежную кожу, совсем рядом с отверстием, впились зубы — Гето решил немного проучить его за то, что он не хочет принимать его ласки. Сатору затрясло окончательно, когда горячий язык его горячего партнера всей поверхностью, плавно и мягко, провел по нему. Сугуру пока не стремился залезть внутрь, будто бы лишь готовил его к чему-то по-настоящему крышесносному. Голос Годжо дрожал не меньше тела, когда он почувствовал, как Сугуру немного участил движения языка, теперь более остро прикасаясь кончиком к его напряженной дырочке. В уголках глаз вновь собирались слезы, однако теперь от смущения, так остро граничащего со страстью. Сейчас Сатору и сам был удивлен, что так сильно растерялся, ведь о подобных извращениях, конечно же, узнал не сегодня. Он и сам много раз делал такое с клиентами (каждый раз под пьяные неразборчивые крики: «Давай, шлюха!»), однако ему кто-либо отлизывал впервые. «Да уж, смущаюсь как девственник…» — подумал Годжо, теперь с легкой улыбкой, ведь иногда сам удивлялся своим скиллам скрывать, что на самом деле он самая главная местная шалава. — Агх… Сугуру… — наконец смог выдавить он, когда палец Гето вновь вошел в него, а вместе с ним и влажный кончик языка. Сатору уже не мог до конца себя контролировать, поэтому невольно двигал бедрами в такт размеренным движениям Сугуру внутри, которые, однако, не были отрывистыми и лихорадочными, как его собственные — Сугуру умело чередовал темпы, то двигая кончиком языка быстрее, ускоряясь и пальцем, попадающим так правильно в самое чувствительное место, то замедляясь, обводя кругами отверстие, явно играя с его итак обостренными до предела чувствами. Голова шла кругом от всей противоречивости и чрезмерного возбуждения, поэтому Сатору быстрыми и рваными движениями начал поглаживать свой член. «Я и не думал, что это настолько приятно…» — пронеслось в голове, но внутренний голос сразу же поднял его на смех, ведь Годжо и сам прекрасно знал, что готов на любое, только лишь бы побыть с ним еще хоть пару минут. Но сейчас ему было чертовски хорошо. Слюна обильно стекала по его бедрам, ведь внутри все было слишком мокро. Как же все-таки прекрасны извращения по обоюдному согласию… Сугуру чувствовал, как все тело Годжо то напрягается, то расслабляется от противоречивых ощущений. И ему нравилось… Нравилось до помешательства, до извращенного возбуждения, снова зарождающегося внутри. И Гето хотелось дать ему больше. Увидеть своими собственными глазами, как он сойдет с ума, как перестанет видеть хоть что-либо в этом мире, кроме него, как полностью лишиться самообладания. Свободной рукой Гето потянулся к члену Сатору и, перед этим ловко хлопнув парня по руке, начал сам ему мастурбировать. Пока Годжо, не успев до конца опомниться, нервно хватал его за руку, издавая нечленораздельные звуки, Сугуру, не теряя времени, добавил второй палец в его задницу, разводя их в стороны и растягивая его шире. Сатору окончательно расслабился, плотно прижимаясь к лицу Сугуру, ведь сил оставаться ровно сидеть больше не было. Особенно, когда меж двух пальцев Гето скользнул язык, теперь уже не просто играя, а настойчиво трахая его дырку. — Су… гу… ру… я… — Сатору едва дышал, сердце готово было вот-вот вырваться из груди от предвкушения, — я… щас… ко… кон… В ответ на его едва различимые в бешенных стонах слова, Гето лишь ускорил темп, двигая рукой по его члену несдержанно, доводя до экстаза, до трясущихся ног, до максимальной чувствительности. И Сугуру уже ощущал, как задница Сатору пульсирует, сильнее сжимая его пальцы, как дрожит налитый кровью член, как бедра окончально обмякли. Тонкие дрожащие пальцы обхватили его руку сверху, когда… Сатору почти закричал, когда оргазм окончательно смел все в голове и он, прогибаясь и извиваясь, почти задушив Сугуру своими бедрами, кончал ему на грудь. Еще мгновение, и в сознание Годжо вернулась агония. Оргазм постепенно сходил на нет, а стыд и неловкость вновь маячили на горизонте. Сатору, приподняв-таки бедра, все еще не поворачивался к Гето и прикрыл рот рукой, ведь растерянные стоны все еще слетали с губ. «И что теперь делать-то? Что надо говорить?..» — до сегодняшнего вечера Годжо был уверен, что побывал во всевозможных ситуациях, связанных с сексом. Но в такой не был. Ни с кем. И дело было даже не в извращенности их «игр», а скорее в теплых ощущениях, развивающихся по телу и сознанию. Ему никогда прежде не было так хорошо. — Неужели тебе не понравилось? — слегка отвернувшись, Сугуру теперь осторожно поглаживал трясущееся бедро. В данный момент он откровенно и намеренно издевался над Сатору, которого пришибло к месту оргазмом. Гето прекрасно знал, что Годжо сейчас вряд ли ему ответит что-либо осмысленное… — Сугуру, я… — голос Годжо был охрипшим и вкрадчивым. Он старательно пытался связать слова в хоть какие-то предложения, обернувшись на раскрасневшееся лицо Сугуру, — я… ну… мне сначала было так… ммм… а потом… ты мне, и я… ах… Сугуру оперся на руки, выбираясь-таки из-под Годжо, и осторожно погладил его по залитой слезами возбуждения щеке. — Пойдем в душ, — Гето тепло ему улыбнулся. Неловкость все тянулась, когда Сатору не отвечал, а все продолжал стеклянными глазами вглядываться в Сугуру, которого так безумно любил… Не раздумывая больше, Гето рывком потянул Сатору за руку, вытаскивая на край кровати, а затем, поддерживая под все еще трясущиеся бедра, на руках понес в ванную.