Сахарная вата

Аланас проснулся от очень настойчивого и долгого звонка в дверь. Пока он поднимался и пытался понять, что происходит, в дверь начали уже колотить. Он мельком глянул на часы в коридоре — два сорок семь ночи, кого вообще принесло? У него что, трубу прорвало, пока он спал, и там уже весь дом у его порога собрался? Запоздало он подумал, что по такому случаю надо было надеть штаны. Аланас посмотрел в глазок — за дверью стоял… — Лукас? Тебя каким хреном сюда принесло посреди ночи? — Аланас открыл дверь, и парень буквально свалился ему в руки. От него крепко пахло алкоголем, да и на ногах он едва стоял. — Ууу, понятно. Пойдем, — он затащил его в квартиру и усадил на скамейку у входа. Перед тем, как закрыть квартиру, он на всякий случай оглядел лестничную клетку: вроде, никто из соседей не выходил с возмущенными возгласами, что его внезапный ночной гость и их тоже разбудил. Лукас ответил что-то несвязное. Нет, друг вроде планировал идти сегодня в бар, но он обычно не напивался до такой степени, чтобы едва на ногах стоять и заваливаться в чужие квартиры посреди ночи. С другой стороны, уж лучше он поспит у Аланаса дома, чем где-то на скамейке, и прочитает на утро замечательные заголовки в СМИ, или у какого-то случайного человека. Он быстро оглядел его — куртка и кроссовки на месте, не побитый, просто пьяный в сопли. Телефон, вроде, торчал из кармана. Порядок. Для него это было вообще не характерно — это у Аланаса была слава самого главного алкоголика в их компании, и то, до такого состояния он обычно старался не дотягивать. — Ты как и зачем так напился? — ответом на его вопрос снова стало что-то неразборчивое. Аланас стянул с него кроссовки, повесил куртку на крючок, поднял его со скамеечки и повел (хотя, скорее, потащил) в ванную. Очень бесцеремонно, Аланас сначала перегнул его через бортик ванной, а потом облил холодной водой из душа, чтобы привести в чувство. — Эй! — запротестовал Лукас, и Аланас понял — сработало. — Ты ужасный человек, Аланас Брасас. Жестокий. — И зачем ты тогда ко мне приехал? — улыбнулся он и выключил воду, затем накинул на его голову полотенце и помог подняться. — Тебя не тошнит? Могу нашему пьянице волосы подержать. — Я прекрасно… себя чувствую, — Аланас хмыкнул в ответ на это. — Ну да, чу-у-уть-чуть перебрал. Как будто ты… никогда не… напивался, — Лукас делал паузы между слов и немного икал. — Я заметил. Лучше всех, — он не злился на него, всё это было очень смешно и даже немного мило, и Аланас едва сдерживался, чтобы не ржать в голос. Но он представлял, насколько Лукасу может быть плохо, поэтому решил не добивать его. Он усадил его на пол ванной, сказал «не вставай» и ушел на кухню, чтобы достать из аптечки сорбент и приготовить другу спасительную микстуру. К сожалению, чтобы она помогла совсем, нужно было пить его до алкоголя, но может, Лукасу хоть немного полегчает. — Спасибо, — видимо, от холодной воды тому действительно стало сильно легче, его взгляд и речь уже были более осмысленными. Он залпом выпил разведенное в воде лекарство и слегка поморщился. — Гадость. — С утра поблагодаришь, — Аланас присел рядом, чтобы помочь Лукасу подняться. — Пойдем спать. Уже предвижу твои дурацкие вопросы по типу «а что я здесь делаю», — он улыбнулся, когда представил, как друг просыпается, видит его на другой половине кровати. Может, приколоться с утра, и сказать, что они переспали? Вот он посмеется, когда увидит его озадаченное лицо. Аланас уложил Лукаса к себе на кровать, и руками потянулся к ремню, чтобы стянуть с него джинсы. И тут произошло то, чего он не ожидал — Лукас перехватил его предплечья и резко дёрнул на себя, так, что они практически стукнулись лбами. — Ну и что это? — Аланас попытался вернуться обратно к своему занятию, но чужие руки держали его очень крепко — и откуда только столько силы взялось? — Ну что такое? Хочешь в джинсах спать? — Поцелуй меня, — у Аланаса внутри всё резко перевернулось. — Я… я хотел признаться тебе в любви сегодня вечером, и решил немного… выпить сначала, чтобы не так страшно было, — его взгляд, до этого казавшийся мутным от алкоголя, сейчас казался абсолютно ясным и осознанным. — И как, не страшно больше? — Аланас нервно улыбнулся. Он понимал, что может воспользоваться моментом и получить то, о чём сам давно мечтает, а на утро, если Лукас не будет помнить, просто сделать вид, что ничего не было, или свести всё на шутку и «ой, да был пьяный, не беспокойся, забыли», но… Он просто не мог позволить себе так поступить. — Нет. Аланас, ты мне очень-очень нравишься. Ну поцелуй меня, — попросил Лукас уже более настойчиво и сам потянулся к его губам. Аланас собрал всю свою силу воли и отпрянул, чтобы не позволить этому случиться. — Я с пьяницами не целуюсь, — он всё-таки смог освободить свои руки из чужой крепкой хватки и вернуться к тому, на чём остановился. Он управился с ремнем в два счёта, потянул его джинсы вниз, и кинул их в сторону стула, на котором висела вся его одежда. Попал. — Значит, целоваться не хочешь, а как штаны с меня снимать, так пожалуйста! — Лукас опять попытался перехватить его руки, но Аланас не дал. — Ну я что, тебе совсем не нравлюсь? — уже более грустным и тихим голосом спросил он. — Мне нравится трезвый и здравомыслящий Лукас, который сможет утром ответить за свои слова. Давай сойдёмся на том, что я тебя сейчас обнимаю, а утром, когда ты просыпаешься, ты думаешь ещё раз, точно ли ты хочешь всего того, что сейчас просишь, — одному Богу известно, с каким трудом дались Аланасу эти слова. Он лег рядом, крепко прижал Лукаса к себе (чтобы тот вообще не мог лишний раз повернуться или дернуться) и закрыл глаза, засыпая под чужое лёгкое возмущение. *** Когда Аланас проснулся, Лукаса рядом не было. Но шум воды в ванной намекал на то, что друг всё ещё в его квартире. Аланас потянулся, встал, надел спортивки и пошёл на кухню, чтобы приготовить завтрак. Там он обнаружил открытую аптечку и пустой блистер от таблеток от головы — видимо, кому-то они пригодились. Он улыбнулся — интересно, как Лукас себя чувствовал? Помнил ли он вообще вчерашний вечер и их неловкий диалог перед сном? Аланас был бы одинаково рад и положительному, и отрицательному ответу. Если бы Лукас сказал «нет, не помню», то можно было бы отшутиться, подколоть его, а ещё забить на свои чувства и снова лишь фантазировать о том, что могло бы случиться, будь Аланас чуть смелее. Что все эти взгляды на сцене значат что-то бо́льшее, чем просто обмен энергетикой в порыве сценического запала и эйфории. . Что все объятия на самом деле куда более дружеские, что их частые встречи и совместное времяпровождение — не просто так. Подумать о том, что бы случилось, если бы Лукас всё вспомнил, Аланас не успел, потому что объект его размышлений появился на кухне. Он выглядел немного помятым, но при этом посвежевшим после душа и таблеток. — Ооо, доброе утро. Как себя чувствуешь, после вчерашнего перформанса? — улыбнулся Аланас, когда друг отвел взгляд, а его щёки слегка порозовели. — Не спрашивай. Голова трещит, просто кошмар, — он сел за стол и без лишних вопросов потянулся к бутербродам, которые Аланас успел приготовить в процессе своих размышлений. — Прости, что завалился к тебе посреди ночи без предупреждения. Ты спал, наверное, и тут я со своим… — Да всё окей, перебрал, с кем не бывает. Хорошо, что ко мне поехал, а не просто вбил случайный адрес в такси и проснулся в другом городе, — Аланас аккуратно обошел тему вчерашних ночных диалогов и его внезапной просьбы. Мало ли, он всё-таки забыл. — Я всегда рад тебя приютить, ты же знаешь. Некоторое время они завтракали в тишине. Лукас казался немного нервным — старался не пересекаться с ним взглядом, смотрел в стол и неловко теребил в руке край своей футболки. — Всё в порядке? — По поводу… моих вчерашних слов, — Аланас уже было открыл рот, чтобы сказать что-то по типу «да забей, сделаем вид, что ты ничего не говорил», но не успел, потому что Лукас продолжил, — я ведь и правда выпить решил для смелости. Как ты можешь понять, сейчас я не такой смелый, потому что трезвый, но… от своих слов я не отказываюсь. Но… если это не взаимно, то мне будет проще, если мы всё же спишем это на мои пьяные бредни и забудем, — он не смотрел на Аланаса, предпочитая разглядывать край своей футболки. Его щёки стремительно краснели снова. — Я… — слова немного застряли у Аланаса в горле в попытках сформироваться в нормальный ответ. — Я отказал тебе вчера только потому что ты был пьян. Так бы я ни в коем случае не стал упускать возможность тебя поцеловать. Кстати, прямо сейчас тоже не собираюсь, — он старался действовать быстрее, чем думал: встал, подошёл к Лукасу, присел, чтобы быть с ним на одном уровне и осторожно коснулся чужих губ, проверяя реакцию. Сердце бешено колотилось, особенно в те первые секунды, когда Лукас только осознавал происходящее, замерев от неожиданности. Потом он ответил на поцелуй, руками притягивая его за плечи ближе, и тогда Аланас расслабился, а тревога за то, что он сделал какую-то херню, отпустила его. Ради этого стоило потерпеть и удержаться от соблазна вчера вечером. — Согласись, так куда лучше, чем пьяным, — он улыбнулся, когда отстранился и попытался пошутить, чтобы разбавить обстановку и угомонить сбившееся дыхание. — Ещё бы не вспомнил то, как классно я целуюсь, я бы не пережил. — О, поверь, такое я бы запомнил, — Лукас потянулся за ещё одним поцелуем.