Сахарная вата

Дождь начался внезапно. Ну, как внезапно, его передавали по утреннему прогнозу погоды. Сначала небо заволокло тучами, в воздухе появился запах сырости, а потом с неба ливануло так, будто кто-то перевернул ведро. Это всё произошло за считанные минуты, и Лукас с Аланасом, слишком занятые друг другом, даже не успели среагировать. Дождь застал их посреди пустой улицы, на которой не было вообще ни одного места, где можно спрятаться. Людей тоже не было — все решили отложить свои дела и свидания, и провести этот вечер дома, посмотрев с утро тот самый прогноз погоды на сегодняшний вечер. — Побежали? — Аланас улыбнулся, протягивая Лукасу руку, и они со всех ног рванули в сторону дома, смеясь. Бежать им было недалеко, но прилично. Крупные капли воды шумно разбивались о листву, асфальт, впитывались в одежду, волосы, заливали глаза. Оба парня промокли до нитки за считанные минуты, но даже не обращали на это внимание. Казалось, мир вокруг сейчас существовал только для них двоих — вечер, ливень, фонари, освещающие пустую улицу, и они, бегут, держась за руки, разбрызгивают лужи под ногами, и смеются, как два идиота. К счастью, на дворе было лето, так что ливень не был таким уж ледяным. Даже было в нём что-то приятное. — Стой-стой, не могу больше бежать, — Лукас остановился, не прекращая смеяться. Вода стекала с его светлых волос, по шее за ворот свитшота, вся одежда была сырой до самых трусов. Аланас тоже пытался отдышаться, и смотрел на Лукаса, у которого в чарующих голубых глазах плясали озорные искорки. Они оба поймали этот момент — романтично-кинематографичный, будто они были главными героями какого-нибудь фильма про любовь, и сейчас снимали эпизод, где показывался момент, когда они только-только влюбились друг в друга, и делали дурацкие глупые вещи. — Я почему-то так счастлив. Хотя уверен, что завтра мы оба проснемся с температурой. — Плевать, — Аланас притянул его к себе ближе, одной рукой обнял за талию, вторую положил на щёку, и поцеловал, не прекращая улыбаться. — Я люблю тебя, — осторожными мягкими поцелуями он покрыл каждый сантиметр его лица, сцеловывая капельки воды под чужой смех, который впечатывался в сердце и в душу; и если из-за этого они всего лишь заболеют на следующий день, то Аланас совсем не будет ни о чём жалеть. — Готов снова бежать? — теперь уже Лукас взял его за руку, и они с новыми силами помчались в сторону дома. Целоваться они продолжили в лифте, затем в коридоре квартиры, а потом переместились в ванную. Мокрая одежда полетела на пол. Только когда Аланас включил горячую воду, Лукас понял, насколько на самом деле он замерз. Впрочем, единственной важной вещью сейчас были чужие губы на его собственных, и чужие руки на его теле. Голова кружилась — то ли от температуры в душевой кабине, то ли от того, как Аланас снизу ласкал их обоих, и сбивчиво стонал ему куда-то между ухом и шеей. Из холода его резко кинули прямиком в адское пекло, и если в аду так же хорошо, как Лукасу сейчас, то он точно будет грешить до конца жизни. Ноги едва держали его, он цеплялся за плечи чужие плечи и оставлял на них красные полосы, не в силах сдерживать подступающую волну наслаждения. Аланас в ответ укусил его куда-то между шеей и плечом в момент, когда эта волна захлестнула и его. Согревшись в теплом душе и после чашки горячего чая, они заснули в обнимку под шум всё того же дождя за окном.