May I Stand Unshaken (Могу ли я остаться непоколебимым)

— Слишком большой, чтобы с ним что-то делать… — пробормотал Майлз, вспоминая свой первый физический контакт с огромным членом Лайла. — Лучше бы ты играл с ним, думая обо мне. Держу пари, что ты не сможешь справиться со всеми твоими отвратительными мыслями, да? — Д-да… Куоритч обхватил тяжелые яйца капрала, осторожно и медленно массируя их большим пальцем. — Судя по ощущениям, недостаточно. Ты хочешь вылить весь этот груз на меня, развратный ублюдок. Так? — Да, — дрожащим голосом сказал Лайл. Его словарный запас значительно сократился с тех пор, как они начали небольшую прелюдию. Майлз это заметил, и его это не удовлетворило. Он прижал Уэйнфлита поясницей к небольшой куче бревен, тех, что остались от постройки дома. Он достал руку из штанов Лайла, а потом быстро и умело расстегнул ремень. Затем полковник вытащил длинный член и позволил ему свободно свисать вниз. Чертова штуковина была такой тяжелой, гравитация не позволяла ей стоять; она висела горизонтально, как какая-то непристойная вешалка для одежды. Рука Куоритча скользнула по бедру мужчины и погладила зад. — Я наблюдал, как ты ходишь вокруг и трясешь задницей. Это было для меня? — Возможно, — выдохнул Лайл. Он соскреб последние остатки своей гордости — настолько гордой, насколько это возможно, когда штаны спущены по щиколотки, — и решил стать сопляком. — Ты тоже обо мне думал? — Уэйнфлит наклонил лицо так, чтобы можно было прошептать эти слова Майлзу в шею между небольшими укусами его кожи. — О, да. Ты возбудил меня до предела, ты коварный распутник. Напомнил мне, как я хочу погрузиться в тебя по самые яйца. — Если я распутник, то почему твоя нуждающаяся задница вся течёт — уау! Куоритч схватил его, развернул, наклонил и прижал лицом к твердым бревнам. Он ощупал его задницу до боли, прежде чем схватить за бедра. Реком прижал свой все еще одетый член к обнаженной расщелине Лайла, играя при этом хвостом. — Я нуждающийся? Твоя задница уже дергается, а я даже не прикоснулся к ней! — Чего ты ждешь? — прохрипел Уэйнфлит, глядя на него через плечо тяжелым взглядом. Майлз протяжно и тихо напевал, присев на корточки. Он хлопнул мужчину по внутренней стороне бедра. — Сначала хочу тебя попробовать. Раздвинь их. Лайл подчинился, и полковник наклонился вперед, пока не сел на корточки между его ног. Капрал думал, что его вылижут. Дыхание застряло в горле и вырвалось с сдавленным стоном, когда он почувствовал, как крайняя плоть отодвинулась за мгновение до того, как влажное тепло окутало головку члена. Майлз опустил ноги из положения приседа в положение на коленях и начал неторопливо сосать член капрала. Он никак не мог засунуть его весь в рот. По всей вероятности, это было бы похоже на гастроскопию, но неважно. Он заставит Лайла довольно скоро скулить его имя. Куоритч провел элегантными пальцами одной руки по всей длине Уэйнфлита, чтобы схватить у основания, другой обхватил ствол прямо под головкой. Только когда полковник начал медленно двигать обеими руками, то заметил какую-то излишнюю влажность. Он нахмурился и вытащил Лайла изо рта (отчаянный тихий стон сверху) и пошарил рукой около основания. Он заметил странную текстуру там, где член и яйца рекома соприкасались в тот момент, когда коснулся их, но он подумал, что это просто пустые волосяные фолликулы, образующие гусиную кожу; не так уж и отличается от бритой подмышки. Возможно, какая-то особенность человеческой ДНК в геноме. Однако он понял, что это были крошечные железы, выделяющие прозрачную жидкость. Это был не пот, он был гуще и слаще, когда его слизывали с пальцев. – Угадай, что. – Фу, что? — нетерпеливо спросил Лайл. Он уткнулся лицом в ладонь и тяжело дышал. – Синие уродцы — самосмазывающиеся. – Что? Майлз отступил от бедер Лайла и подтолкнул его повернуться. Уэйнфлит послушался и откинулся на бревна, глядя на полковника сверху вниз поверх его вздымающейся груди. Куоритч погладил свой член немного грубее, а затем показал ему почти гелеобразные нити влаги, покрывающие пальцы. — Это… удобно, — признал Лайл, его член подпрыгнул от вида того, как полковник слизывает жидкость со всех пяти пальцев. Майлз вытащил его член и поискал точку – ту самую сладкую точку, понял он, его дыхание сбилось, когда покалывающие толчки удовольствия вырвались из этой области и распространились по всей его нижней части. Прошло немного времени, прежде чем его рука вернулась мокрой от смазки. Он понятия не имел, почему они не замечали этого раньше, хотя у него были подозрения. Они дрочили быстро и грубо, стремясь скорее кончить, чем получить удовольствие; и их первый раз был на удивление мокрым, но, возможно, из-за алкогольного опьянения ни один из них не заметил этого. — Мы так круто оторвемся, Лайл, — прошептал полковник с широкой улыбкой. — Я сейчас кончу тебе на лицо, ты такой невероятно сексуальный, — заныл Уэйнфлит. Майлз благосклонно улыбнулся, а затем быстро заглотил член Лайла так глубоко, как только позволяло его горло. Реком зашипел и сморщился, положив руку на голову Майлза и запустив пальцы в его волосы. Он с нарастающим возбуждением наблюдал, как из его члена и изо рта полковника тянутся толстые нити смазки и слюны. Это было совершенно непристойно, вульгарно и великолепно. Лайл уже чувствовал приближение оргазма, но у Майлза были другие планы. Он отстранился, тяжело дыша и слизывая капли и потёки смазки, как изголодавшийся человек. Капрал никогда не думал, что увидит этого человека в таком состоянии. Лайл видел, что Майлз сбросил маску, и тот излучал такое воодушевление по отношению к Лайлу, что тот растерялся. Майлз поглаживал свой член во время небрежного минета, а теперь подозвал Лайла к себе. — Трахни себя моими пальцами. Если хочешь этот член, ты должен его заслужить, чёртова шлюха, — прорычал он и схватил куру Уэйнфлита, как только тот оказался в пределах досягаемости. Лайл с трудом сглотнул, немного нервничая. Он ожидал, что Куоритч возьмет его без подготовки, но почувствовал непривычно нежное прикосновение к своему боку. — Эй, — промурлыкал Майлз, на мгновение отложив унижение. — Я о тебе позабочусь. — Он нежно поцеловал Лайла в живот. — Расслабься, малыш. Получай удовольствие. Капрал кивнул, едва не покраснев, обнял Майлза за шею и медленно опустился на два пальца. Они вошли легко благодаря биологической смазке — благослови Господа… богиню На’ви(?) —, но ощущения всё равно были непривычными, и Лайл зашипел. — Ты отлично справляешься. Не торопись, — прошептал Майлз. — Я не слабак, — огрызнулся Лайл и попытался заставить свои мышцы расслабиться. — Но ты слабак. Мокрая, дрожащая, похотливая маленькая шлюшка дрочит на папочкину руку. — О чёрт…! — Лайл дёрнул бёдрами. В любом другом контексте эта ситуация, этот разговор заставили бы его съежиться от отвращения или привели бы к нервному срыву. Но в тот момент было совершенно естественно, что полковник шептал ему на ухо непристойности и восхитительно погружал пальцы в его жаждущее тело. Запретный плод в виде командира никогда не был таким сладким. — Ты всегда такой извращенец? — задыхаясь, спросил Лайл. — Только когда у меня появляется настроение, — ответил Майлз с кривой улыбкой. — Приятная перемена после быстрых тихих трахов в кабинах и пустых раздевалках в ночное время, да? Лайл неуверенно кивнул и вытянул шею, чтобы Майлз мог оставить большой засос у него на горле. — С другой стороны, мне нравится немного подглядывать. И в какой-то момент я хочу заткнуть тебе рот чем-нибудь. Но твои хныканья действительно начинают меня заводить, Лайл. — Я не хнычу, — всхлипнул реком. — О, но ты хнычешь. Тебе нравится устраивать для меня шоу. Разве не так, шлюшка? Лайл не ответил, поэтому Куоритч схватил его за горло и запрокинул ему голову. — Я задал тебе вопрос. — Ты просто тянешь время, п-потому что у тебя не хватит смелости взять меня! — О, мальчик… Бам! Лайла швырнули лицом в траву. Он застонал и попытался вырваться, когда сильные руки приподняли его бёдра. Эти руки на мгновение исчезли, но затем крепко сжали его ягодицы. Лайл услышал, как он зарычал, прижимая свой твёрдый, истекающий смазкой член к его заднице. Он покрывал Лайла смазкой. О боже. — Позволь мне кое-что тебе сказать... — Слишком поздно. Нужно было следить за своим болтливым ротиком. — Нет, подожди, Майлз... Майлз перестал двигаться и убрал руки с задницы капрала, но лишь для того, чтобы положить их ему на плечо и легонько подтолкнуть, чтобы Лайл развернулся. Реком так и сделал и сел на корточки, чувствуя себя немного глупым и немного вредным. Но на лице Майлза не отразилось неодобрения. — Ты в порядке? Лайл кивнул, и этот кивок мог означать как «да», так и «нет». Майлз положил руку ему на грудь и легонько толкнул, безмолвно приказывая лечь на спину. Давние воспоминания о первом бое полковника давали о себе знать. Майлз проявил не меньшую учтивость, чем очень терпеливый сержант по отношению к молодому и напуганному Куоритчу. Он массировал бока и бёдра Лайла, пока тот не закрыл глаза и не замурлыкал от удовольствия, слегка улыбнувшись и двигая бёдрами в такт его движениям. Рекомбинант довольно хмыкнул и забрался на Лайла, раздвинув коленями его упругие бёдра, чтобы поместить между ними свои. — Надень свои взрослые штанишки, — дразняще прошептал он, с тяжёлым вздохом прижимаясь к капралу. — Я не буду просто так засовывать его в тебя, болван. — О, я думал, ты… — Уэйнфлит замолчал. — Нет, всё не так, Лайл. Я причиняю тебе боль только тогда, когда ты этого хочешь. Лайл хмыкнул и потерся своей дырочкой о возбужденный член Майлза. Мужчина над ним снова глубоко вздохнул. Судя по почти болезненному давлению в его члене и яйцах, это будет не самый долгий секс в его жизни. Он оперся на локоть и уткнулся лицом в шею Лайла, свободной рукой направляя свой член. — Папочка позаботится о тебе. Как всегда, да? — Да, — пробормотал Лайл, опуская руки на бёдра Майлза. Куоритч почувствовал, как от этих двух простых фраз всё напряжение покинуло его тело. Он вошёл в него кончиком члена и тут же остановился, когда пальцы Лайла впились в его плоть, а спина слегка выгнулась. Лайл разразился потоком чертчертчертчертчерт из-за жжения. — Расслабься. Как и в случае с пальцами. Странные ощущения скоро пройдут, — заверил его полковник, изо всех сил стараясь не дрожать от желания, которое он испытывал к этому глупому, суровому, преданному солдату, извивающемуся под ним. Лайл фыркнул и прижался лбом к ключице Майлза, извиваясь вокруг толстого члена, который начал медленно проникать внутрь, скользкий, горячий и- Хорошо, — подумал Лайл, постанывая, когда дискомфорт постепенно сменился удовольствием. Не прошло и пяти минут, как Майлз уже обливался потом и тяжело дышал, уткнувшись в шею Лайла. На лице Лайла играла мечтательная улыбка, которая у полковника уже ассоциировалась с тем, что капрал получает огромное удовольствие. Майлзу то и дело приходилось украдкой поглядывать на его лицо. Ему нравилась эта улыбка. Ему нравились эти губы; нравились больше, чем он хотел бы — или осмелился бы — себе признаться. Он знал, что ему нравится быть источником удовольствия, пусть и по эгоистичным причинам. Быть причиной чьего-то наслаждения — это самый большой стимул для самолюбия. Пальцы Лайла пытались впиться в его спину, но соскальзывали с вспотевшей кожи. К утру шея Лайла будет вся в синяках и красных пятнах от того, что Майлз не отрывался от неё. Пальцы на ногах Лайла стали поджиматься, когда живот Куоритча начал тереться о его член; вдобавок к этому сладкое местечко внутри приносило все больше удовольствия с каждым толчком. Благодаря такому количеству естественной смазки Майлз входил и выходил плавно, как горячий нож в масло, издавая хлюпающие звуки, от которых покраснел бы даже опытный секс-работник. Но только не два инопланетянина, лишённые тактильных ощущений. Лайл почувствовал, как Майлз предупреждающе задрожал и у него свело живот, прежде чем мужчина издал сдавленный хриплый стон и вышел из него. Его набухший, ноющий член был покрыт пенистыми каплями смазки и предэякулята. Он провёл им по массивному члену Лайла один, два, три раза и с громким стоном кончил на рекома — а Лайл кончил просто от одного его вида. Такого с ним раньше не случалось, но, учитывая, насколько он был перевозбуждён, это не сильно его удивило, когда он вспомнил об этом, когда его пульс пришёл в норму, а Майлз ушёл за чем-то, чтобы их вытереть. Они спали как убитые — впервые в доме. На двух из четырёх отдельных кроватей, на матрасах, которые они починили и заменили.

***

На следующее утро Куоритч снова приготовил яичницу. Лайл даже не стал спрашивать, и Майлз перевернул пять яиц, чтобы они прожарились. Они сидели на кухне, и из открытых окон доносился освежающий аромат петрикора. — Сожалеешь? — снова спросил полковник, усиливая эффект дежавю. — Всё закончилось слишком быстро. — Ха! — Майлз хлопнул ладонью по столу. Лайл ухмыльнулся, наколол на вилку яйцо. — У меня никогда не было любовника, — признался Уэйнфлит после пары минут молчаливого жевания. — Случайные связи и девушки, ничего особенного. — Это не сложно, если только вовлечённые люди не делают все сложным, — ответил Майлз, пренебрежительно пожав плечами. — Я так и думал, — сухо сказал Лайл. — Но всё равно немного странно, если подумать. — Не думай об этом. В этом вся суть. Просто наслаждайся этим, сколько бы оно ни длилось. Мы друзья, Лайл. Добавление только секса в уравнение ничего не меняет. Просто делает наше существование терпимым. Одному Богу известно, как сильно мне это было нужно прошлой ночью… Капрал взглянул на него. На мгновение Куоритч показался ему почти старым — и уставшим. Лайл обеспокоенно нахмурил брови. — Эй. Что случилось, чувак? — Ничего. Я в порядке, Лайл, — заверил его Майлз. — Черта с два ты в порядке! У тебя такой вид, будто ты вспоминаешь прошлое. — Пожалуйста. Для таких, как мы, это обычный четверг. — Но если хочешь, можешь опереться на меня, хорошо? Я делал так больше раз, чем могу сосчитать, это справедливо, чувак. — Ты позволишь мне втаптывать тебя в грязь на регулярной основе, и со мной все будет просто прекрасно. — Итак, мы действительно делаем это, - сказал Лайл, задумчиво кивнув. Майли закатил глаза. — Мы условились ещё вчера, Лайл. Постарайся не отставать, чёрт возьми. — Да, но мы были чертовски возбуждены. Это только половина дела, потому что в таком состоянии нельзя принимать серьёзные решения! — Это… правда, — кивнул Майлз. Он отложил вилку и откинулся на спинку стула. Он положил лодыжку на другое колено, локоть поставил на спинку стула, приподнял бровь. — Говори. Я слушаю. — Эм… Куоритч усмехнулся. — Да ладно тебе, Лайл. Ты же не из тех, кто слишком много думает. Зачем тебе это? — Понятия не имею, — сказал реком, разведя руками. — Наверное, потому что… сам не заметил, как запрыгнул в этот поезд и теперь не знаю, куда он меня везёт. — В Трахотаун. Единственный пункт назначения. Я уже говорил тебе это, — сказал Майлз низким предупреждающим тоном. — Я знаю, знаю! Расслабься, чёрт возьми! Я не собирался вставать на одно колено только потому, что ты очень хорош в постели! — Почему бы и нет! Ты тоже очень хорош в постели! Если бы ты только перестал каждый день сомневаться в себе... — Я не сомневаюсь в себе! — возразил Уэйнфлит. — Тогда в чём проблема? — Нет никакой проблемы! — Точно! Тогда не создавай проблем там, где их нет! В истории случалось больше аморальных поступков, чем то, что вытворяли мы с тобой. — Каким был твой первый раз? — внезапно спросил Лайл, повернувшись к Майлзу. — Ты — мой первый раз. До вчерашнего дня мы были милыми девственниками, — сказал полковник с озорной ухмылкой. — Ты знаешь, что я имею в виду. — Он был очень молод. Ему был двадцать один год или около того. Сержант. Не был привлекателен в классическом смысле этого слова, но в нём было что-то такое. Он был спокоен, собран, настоящий профессионал и именно такой лидер, какого хочется видеть в командировке. Он не знал, что делает, но был хорошим человеком, который питал слабость к голубым глазам. Он научил молодого Куоритча заботиться о своих людях. — Ты решил, что хочешь быть со мной, потому что я — всё, что у тебя есть, или потому что во мне тоже что-то есть? — спросил Лайл, не моргая. Майлз снова удивился тому, какие хорошие вопросы время от времени задавал капрал. — Предположим, что в тебе что-то есть. Если бы этого не было, я бы не смог к тебе прикоснуться. — Оба парня, с которыми был полковник, излучали какую-то ауру, которая его притягивала. — А что это такое? — Я бы не смог объяснить, даже если бы знал как, Лайл. Думаю, дело в тебе самом. Это больше связано с тем, кто ты есть, чем с тем, как ты выглядишь. Мне нравятся исключительные солдаты. Лайл ухмыльнулся. — Ты заставляешь меня краснеть. — Пожалуйста, не надо. Ты как беспородный щенок из приюта, которого взяли, потому что он такой уродливый, что почти милый. Как чистокровная собака породы ксоло. Последнее, что мне нужно, — это чтобы твоё лицо стало фиолетовым. — Да иди ты нахуй. — Может быть и пойду, если сможешь меня победить, — сказал Майлз, встал и вышел на улицу, оставив Лайла наедине с посудой гадать, что, чёрт возьми, он имел в виду.