May I Stand Unshaken (Могу ли я остаться непоколебимым)

Малыш не рассказал им всех пандорских лайфхаков, связанных с флорой и фауной, но ему и не нужно было. Доктор Харпер включил свои собственные заметки в книгу Огустин, либо добавив какие-то выводы, либо выделив то, что, по его мнению, могло способствовать выживанию в джунглях. Майлз не сомневался, что Пауку было известно все, что отметил Харпер, он просто хотел, чтобы некоторые из его трюков остались тайной и помешали рекомам, преданность ребенка которым была в лучшем случае сомнительной. Оглядываясь назад, Куоритч не мог винить мальчика за это, по крайней мере, не полностью. Он поступил бы так же, если бы его, по сути, вынудили сотрудничать в ультимативном порядке: «помоги нам или тебе поджарят мозги». Тем не менее, Паук заронил семя любознательности в Майлза и Лайла, и теперь они были благодарны за его уроки больше, чем когда-либо. Куда бы солдаты ни посмотрели или куда бы ни отправились на Пандоре, в их распоряжении были природные инструменты, которые можно было использовать и облегчить себе жизнь. Майлз поправил ожерелье из лепестков цветов — самая глупая фигня, которую он совершил ради победы, — и повернулся к Лайлу. — Итак, ты чувствуешь мой запах? — Нет. Я чувствую только цветы. — Отлично. Они работают. Я хорошо выгляжу? — Скорее чертовски смертоносно, — заметил Уэйнфлит. Они нашли немного старой, засохшей краски на дне шкафа; затем увлажнили ее и нанесли камуфляжные полосы по всему телу, рукам и ногам. Зеленый, желтый и черный на их синей коже слегка шелушился и был плохого качества, но этого хватало, чтобы выполнить свою работу. Они не забыли добавить черные пятна под глаза, чтобы их не выдавал яркий свет: это делало золотистый взгляд Майлза еще более пристальным, чем обычно. На самом деле, очень пристальным. — Я не он, — сказал Куоритч Лайлу. — Несмотря на это, я собираюсь отомстить за него. Старый ублюдок до смерти боялся этих тварей с тех пор, как они набросились на него. Я не боюсь никаких чертовых волков, — прорычал он. — Ура, — прошептал Уэйнфлит, и в животе у него затрепетало, потому что, будь он проклят, если этот парень не был воплощением крутизны! Майлз поднял свой M69 и перекинул его через плечо, Лайл повторил его действия. Они были разочарованы тем, что израсходовали слишком много боеприпасов за последние пять дней, а также тем, что были слишком измотаны из-за недосыпа, чтобы работать в проклятом доме. Лайл был расстроен, потому что не мог получить облегчение — даже от собственной правой руки, а Майлз из-за ощущения, что вся проклятая луна Полифема была против него. Когда двое бывалых морских пехотинцев, потерявших свой отряд, свои жизни и поддержку своего генерала, наконец-то устали от чертовых разочарований, что ж… Змееволкам не мешало бы спрятаться. Следы было очень трудно найти, поскольку дождя давно не было, а также потому, что нантанги, скорее всего, выбирали тропу по деревьям. Несмотря на трудности, у Лайла был невероятно острый глаз, а у Майлза — замечательный нюх. Это был только вопрос времени, когда они найдут раздавленный суккулент или характерную царапину когтистой лапы на стволе дерева. Они пошли по следу, оставленному волками — весь мох с одной из веток был полностью соскоблен, когда животные перепрыгнули с другой ветки, поэтому рекомбинанты сделали то же самое. Уэйнфлит был, так сказать, авангардом, в то время как Куоритч остановился, чтобы более тщательно изучить то, что нашел его товарищ. Было светло, но, как и на большей части лесного ландшафта Пандоры, лесной полог начал срастаться все больше и больше по мере того, как они приближались к тому, что считалось глубокими джунглями. Воздух внутри был прохладнее, но более влажным, и они почувствовали, как земля под их ногами слегка, но неуклонно опускается. Солдаты, без сомнения, направлялись к бассейну в соседней долине, на территории, совершенно неизвестной RDA, пока два этих рекомбинанта не решили отправиться дальше. Волки приближались издалека, поняли мужчины, поскольку был уже полдень, когда они достигли того, что могло быть одним из их возможных логов. К сожалению, конкретно это убежище осталось покинуто давным-давно. Единственными волками, которые там остались, были пожелтевшие скелеты, забившиеся глубоко внутрь. Особи, без сомнения, были слишком старыми или слишком больными, чтобы уйти, и были либо оставлены позади, когда стая ушла, либо заползли внутрь, чтобы умереть по какой-то другой причине. — Ты можешь вспомнить, где это было? — спросил тихо Майлз у Лайла. Они не осмеливались говорить громче, чем приглушенным тоном, так глубоко среди деревьев. Никогда нельзя знать, что — или кто — слушает. — Я на два шага впереди тебя, — фыркнул Уэйнфлит, одарив его самодовольной ухмылкой. В руке у рекома была небольшая голокарта, и он размещал ориентиры в качестве путевых точек, даже когда карта обновлялась сама по себе. Ей не нужен был спутник, поскольку она работала, используя самую малую длину звуковых волн — таким образом, чтобы способ обойти Течение. Пока Лайл продвигался вперед, было нанесено всего около шести футов в радиусе, но этого было более чем достаточно, чтобы найти дорогу обратно на Курорт. — Я собираюсь исследовать весь гребаный лес с этой картой, — сказал капрал, как только они оставили позади волчье логово. — Ардмор оценит. — Я тоже это ценю, — заметил Куоритч. — Я думал, ты взял с собой только компас. Хорошая идея, Лайл. — Спасибо, — ответил тот со счастливой улыбкой. Майлз похлопал его по плечу. Затем позволил своей руке слегка провести по спине, когда реком отстранился. Это был безошибочный — можно сказать, универсальный — жест интереса. Это заставило Лайла резко остановиться и, оторвав взгляд от карты, посмотреть прямо в свирепые золотые глаза своего спутника. У ублюдка хватило наглости быть хладнокровным как огурчик. Возможно, немного самодовольным. — Я заметил. Его голос был спокойным, не угрожающим и низким, и от этих простых слов желудок Уэйнфлита сам по себе сделал сальто. Он знал, что пожнет то, что посеял: все его промахи, которые, как он думал, были осторожными, скоро достигнут кульминации. В чем, однако, еще предстоит выяснить. Потому что, если только Лайл не жил в каком-то параллельном измерении, где все работало наоборот, язык тела Майлза указывал на что-то более приятное, чем неловкая дискуссия, что просто ошеломляло капрала, потому что не было никакого способа, чтобы его болезненное увлечение было взаимным. — Ты заметил, — повторил Лайл, и для самого себя это прозвучало глупее, чем тот собранный тон, к которому он стремился. — Да, — сказал полковник, так же собранно, как хотел выразиться Уэйнфлит. — Я также заметил, что тебя гложет что-то злое. — Все перепуталось, — тихо проговорил Лайл, снова начиная двигаться, потому что не мог оставаться неподвижным перед Майлзом. Не прямо сейчас, не так. Он услышал, как Куоритч еле слышно (что было впечатляюще) шагает за ним. — Поговори со мной, Лайл. — Разве у тебя нет строгих правил «не отвлекать разговорами во время миссий»? Мы в зоне поражения, мужик! — он прозвучал злее, чем хотел. Уэйнфлит не очень хорошо разбирался в такого рода напитках. Он был разливщиком. Пробка выскакивала только тогда, когда давление становилось невыносимым, а Лайл определенно мог выдержать гораздо большее давление, чем это. — Хорошо, тогда говори, когда будешь готов. Но говори. Потому что, если ты просто будешь держать это дерьмо в себе до тех пор, пока не сможешь больше его выносить, тогда либо навредишь себе, либо сломаешься. Не жди, пока все само вылезет наружу. Вот черт. Гребаный телепат. — Ты боишься, что я провалю эту миссию, потому что слишком возбужден? — Упс, блядская ромашка. — Что-то в этом роде, да. Это не то, что в Корпусе, или как у людей на базе. Никаких голубых проституток для нас, На’ви закрыты по очевидным причинам — не то чтобы я бы приставал к кому-то из них, заметь. — Мне просто нужно немного побыть одному, вот и все. Не пробовал ничего такого после перерождения — необходимо было многое переварить, вот это, — Лайл обвел рукой все свое тело. — До этого момента даже не думал об этом. — Что заставило задуматься сейчас? Огромное нет. Огромное да. Нет, блять. — Женщины Типани, — солгал он (частично), — наверное. Так что мне просто нужно, чтобы эти ублюдки надрали наши задницы, чтобы я мог выпустить пар! — Понял. То же самое. Уэйнфлит тяжело сглотнул. Он продолжал искоса поглядывать на Майлза, пока они шли. Другой мужчина не сводил с него глаз. — Так ты ни с кем из парней этим не занимался? — Они мертвы. Я не увлекаюсь трупами. — Ты знаешь, что я имею в виду, Лайл, — решительно ответил Куоритч. — Мне не нравятся парни! Просто… — У тебя буквально нет другого выбора, кроме этого. Как Майлз мог быть таким чертовски спокойным, было выше понимания Лайла. Он коротко кивнул один раз. — Во всем этом нет ничего постыдного, приятель, — сказал полковник, пожимая плечами, — я уже говорил тебе, что «покрытый шрамами ублюдок», как известно, братался то тут, то там, и не всегда это были леди-морпехи, с которыми можно было скоротать время. Это старая история, Лайл. Моряки в море, преступники в заключении, солдаты в зонах боевых действий… Чтобы морской пехотинец действовал с максимальной эффективностью, необходимо удовлетворять насущные потребности. Теперь, когда Куоритч логично изложил все это с тем же нейтральным красноречием сексолога, Уэйнфлит с содроганием осознал, что больше не испытывает беспокойства или дискомфорта — ни из-за себя, ни из-за него, ни из-за очень слабого трепета в своих чреслах, когда он остановился и посмотрел Майлзу в глаза, не испытывая желания отвести взгляд. И, глядя на него, было хорошо. — Не говоря уже о колледже, — продолжил полковник, похотливо ухмыляясь. — Хах, Куоритч в свои двадцать с небольшим лет придерживался мнения: «если бы Бог не хотел, чтобы я играл с членом, он бы сделал его мне на спине, ха-ха-ха! Лайл не смог сдержать тихое фырканье, которое он издал: — Я думал, ты говорил, что не религиозен. — Я и не религиозен. Но это было забавно, не так ли? — Ты полон дерьма, — сказал капрал, и на сердце у него стало легче, чем когда-либо с тех пор, как он родился почти четыре месяца назад. Рекомбинант почувствовал, как сильная рука схватила его за локоть и твердо — но не по-джентльменски — остановила еще раз. Рассеянный солнечный свет пробивался сквозь редкие ветви наверху, и тени от пальмы-бритвы отбрасывали на лицо Майлза темные полосы, еще больше подчеркивая золотистые глаза. — Ты единственный человек на свете, которому я полностью доверяю, и ничто из того, что ты можешь сделать или сказать мне, не может запятнать это. Мы поговорим об этом позже, хорошо? — Да… Да, хорошо, — выдохнул Лайл, наконец-то бесстыдно и открыто сосредоточившись на губах Куоритча, от этого зрелища его собственные губы пересохли, и он смочил их языком. И Майлз смотрел, так же открыто, прежде чем ухмыльнуться ему. — Чувствуешь себя лучше? — Да, — прошептал Уэйнфлит, уверенно кивая. Он довольно быстро забыл о большинстве своих оговорок, которые, по его мнению, должны были беспокоить, но все, на чем он мог сосредоточиться, — это выполнение работы, чтобы он мог «еще немного поговорить об этом». — Хорошо. А теперь давай уже надерем задницу какому-нибудь щеночку!

***

Они нашли логово волков чуть позже после полудня. Оно было вырыто между корнями дерева той же породы, которая дала На’ви их Келутрал. Этот был еще очень маленьким, но его корни уже наполовину вылезли из земли — возможно, благодаря нантангам. Сами животные крепко спали внутри, на что указывала пара часовых, стоявших у входа. Упомянутые часовые также, казалось, находились в стране грез. -… Ты хочешь убить их всех? — спросил Лайл, слегка нахмурившись. — О, да. Капрал облизал губы: — Типани это не понравится. Иногда я чувствую себя странно с тех пор, как мы пришли сюда. Они наблюдают. Майлз нахмурился, его ухо дернулось один раз, когда он обдумывал это. — Итак, мы должны просто, что.? Подчиниться собакам? — Нет. Но я не думаю, что мы должны их уничтожать. Звучит неправильно. Куоритч только хмыкнул, недовольный появлением этой мысли, потому что он не обязательно был из тех людей, которые рассматривают все возможные варианты. Волки были досадной помехой, и с ними нужно было разобраться быстро и навсегда, и самый простой способ сделать это — убрать их. Все остальное было бы лишь временным решением, поскольку невозможно вразумить животное, несмотря ни на что– Просто выбей из них все дерьмо! Лайл прав. Им не нужно умирать. Нам нужно одобрение На’ви. Они-вцепились-в-меня-когтями-жгучая-боль-в-черепе-не-могу-дышать-не-могу-дышать-ублюдочные-шавки! Они мне не нравятся. Но я сделаю так, как сказал Лайл. Или нет. Я хочу, чтобы они УМЕРЛИ! В С Е О Н И! Капрал принес дымовую шашку — Майлз не мог представить, что еще ему удалось запихнуть в эти рюкзаки — и швырнул ее прямо во вход. Глаза часовых распахнулись, когда они услышали свист летящей гранаты; должно быть, они спали очень чутко, поскольку вскочили на ноги и начали пронзительно скулить, чтобы предупредить своих товарищей по стае. В тот момент, когда животные начали выбегать из клубящегося дыма, Куоритч и Уэйнфлит выскочили и начали стрелять: Лайл специально целился высоко, но Майлз стрелял, чтобы убить-убить-убить-убить-убить! — Господи! — воскликнул капрал, когда полковник, наконец, во что-то попал, — стрелять в змееволков было отнюдь не легко, — и несчастный пес рухнул с жалобным визгом. Куоритч ревел на протяжении всей пальбы, повергая и без того испуганных гексапедов в настоящую панику; потому что как они могли отступить в свое логово, когда их логово больше не было безопасным? Куда бы они пошли? Пистолет Майлза щелкнул. Однако он не стал его перезаряжать. Он начал пинать животных, которым не повезло оказаться в поле зрения. Все неудачи двух жизней вскипели в нем в тот момент. На самом деле, преследование нантангов было всего лишь последней каплей. Предательство Салли. Смерть Полковника. Гложущий страх перед миссис Салли. Унижение от того, что Джейк ускользает два раза подряд. Он проигрывает Джейку три раза подряд. Агония от того, что его единственный сын исчез в океане, оставив его разбитым на той скале — отказ хуже ножа в сердце. Лица его солдат. Лайл плачет у него на плече. Пошли вы все на хуй, тупые шавки! Затем тот самый змееволк, который вцепился ему в спину, выбежал из дымящегося логова последним. Вожак стаи. Альфой была сука. Куоритч схватил ее за хвост и ударил о землю раз, другой, третий, а затем далеко отшвырнул. Это придавало сил — с такой легкостью отомстить за Полковника. — Майлз, остановись! Майлз этого не сделал. Он подошел к альфа-самке, которая не пыталась убежать; она просто съежилась там, показав свой живот, когда реком подошел достаточно близко. — Мужик! Майлз! Брат! Полковник! — Лайл пытался использовать все прозвища, которыми он когда-либо называл своего компаньона. Куоритч схватил одну из ее кос, чтобы оторвать ее к чертовой матери, и, словно почувствовав его намерение, змееволчица начала выть самым жалким, душераздирающим образом, какой только можно себе представить. Это наконец заставило Майлза вынырнуть из кровавого тумана и взглянуть вниз на плачущее, перепуганное существо под ним. Ее голос звучал почти как человеческий, то, как она умоляла его сохранить ей жизнь. Почти как человек, или На’ви. Изображение искаженного лица Паука заполнило его видение. «Я не собираюсь в этом участвовать! Эти люди ничего не знают! Они ничего не знают!» Затем Лайл. Неуверенно. Неловко. Человек, который никогда не ставил под сомнение приказы… ставит под сомнение приказы. «Мы действительно собираемся потратить ее впустую?..» Снова Паук. Он затаил дыхание в ужасе. «Пожалуйста! Пожалуйста, не делай этого! Это неправильно! То, что ты здесь делаешь, неправильно!» Куоритч колебался с косой воющей волчицы в руке. Куру. У На’ви это называется куру. — Майлз, не надо! Это просто неправильно, чувак! — раздался голос Лайла прямо у него за спиной. Большие карие глаза Паука, затуманенные и умоляющие. «Пожалуйста!» Рекомбинант опустился на колени рядом с нантангой, вытянул вперед свой собственный куру и поднес его к ее косе, заставляя их переплестись. Она резко захлопнула пасть, зрачки расширились так, что глаза почернели — и у Майлза на мгновение тоже. Он громко ахнул. Куоритч чувствовал, как болят ее плечи и спина от ударов, но в остальном она была невредима. Нантанга была жесткой, сильной и умной, невероятно умной. Она не говорила с ним как обычно, но он понимал это как речь маленького ребенка, переданную от нее в его разум через связь. Черт возьми, возможно, она была умнее Кексика, а Кексик была сообразительным, беспощадным животным. Я альфа. Она поняла. Она приняла. Оставьте нас в покое. Она поняла. Она приняла. Полковник коснулся бока змееволчицы, почувствовал, как ее сердцебиение замедлилось от панического до нормального, когда он воспользовался моментом, чтобы по настоящему почувствовать сущность нантанги. Теперь она слегка вильнула хвостом, и Майлз позволил ей встать. Животное подняло голову и начало облизывать его рот. Куоритчу показалось сюрреалистичным, что это существо, находящееся за миллионы световых лет от canis lupus, эволюционировало, чтобы демонстрировать подчинение точно таким же образом. — Черт возьми, они смотрят, — прошептал Лайл. Майлз огляделся по сторонам, змееволчица следила за его движениями, чтобы иметь возможность продолжать лизать. Рекомбинант не осознавал, что его рука покоилась у нее на плече, как будто она была его старой подругой. Гексапеды действительно наблюдали, медленно приближаясь сквозь дым от шашки. Для них не имело значения, что полковник убил одного из них. Подобные вещи происходили, когда сменялось руководство. Уэйнфлит попятился, но не для того, чтобы отступить. Он сделал огромный глоток воздуха и залез в логово, чтобы забрать канистру. Куоритч повернулся обратно к альфа-волчице. Полковничья часть его личности не знала, что делать с этой ситуацией; это было так же чуждо ему, как и поведение его клона. Собственная личность Майлза содрогнулась от восторга при виде этого опыта. Он был рад, что все-таки послушал Лайла…

***

К тому времени, как они вернулись на Курорт, наступил ночной цикл. Полковник нес тушу единственного убитого им змееволка. Сначала они заметили икранов, а мгновением позже узнали их владельцев — Райдера и Тан Ялу, которые сидели, скрестив ноги, на траве прямо перед домом. Оба встали, когда к ним подошли двое рекомов — потных, грязных и нехарактерно тихих. — Молодцы, — вот и все, что тихо сказал Райдер. — Это вы натравили их на нас? — спросил Уэйнфлит ни с того ни с сего. — Нет. Мы их не знаем. Должно быть, они захватили эту часть леса с тех пор, как я перебрался в Вайяху. — Это ваша деревня рядом с Икнимайей? — спросил Майлз, опуская мертвого нантанга. Тан Яла опустился на колени рядом с ним и пробормотал молитву Эйве, чтобы поприветствовать павшего брата. — Да. Это одно из наших крупнейших поселений. RDA не смогла зайти так далеко со времен Великой битвы. Наши дикие друзья-икраны защищают нас так же, как и самих себя. — Ах, — только и произнес рекомбинант. Райдер прищурился и ухмыльнулся: — Тан Яла сказал мне, что у тебя был неплохой опыт. Если бы кто-нибудь другой сказал мне, что Майлз Куоритч фактически возглавил стаю, я бы посмеялся над ними. — Я знал, что ты смотришь, — прошептал Лайл. — Правда? Впечатляет, — сказал старый охотник. — Мы не ожидали, что вас не будет весь день, — объяснил Тса’хик Типани. — Так что мы сейчас уедем, учитывая, что вы двое уже выдохлись. Но мы вернемся первым делом утром. Затем ты расскажешь нам все о своих приключениях с волком!